— Ясно. Вчера вечером мне позвонил генерал Федорук и попросил разобраться с одним моим подчинённым. Надеюсь не нужно объяснять, с кем именно?
— А кто такой этот Федорук?
— О-о-о, личность весьма колоритная. Уважаемый в некоторых кругах человек. Знающий опытный генерал. Мы пересекались с ним однажды по одному делу. Он произвёл на меня сугубо положительное впечатление.
— Ну, да. И, тем не менее, позавчера приказал расстрелять малолетних свидетелей убийства.
— И с чего ты это взял?
— Но не зря же он засуетился?
— Суета суёт, — хмыкнул начальник.
— И всяческая суёта, — поддержал его Сергей.
— Знаешь, Томченко, ты опять что-то там разворошил, и я не собираюсь выяснять что. Мне нужно только одно, чтобы меня из-за тебя не отправили раньше времени на пенсию.
Подчинённый немного помолчал, затем коротко ответил:
— Не могу обещать.
И быстро, чтобы не услышать в ответ проклятия, положил трубку.
«„Нераскрываемое“ — и никаких сомнений» — вздохнув, подумал Тамченко и опрокинул себя обратно на диван.
Глава 4
Солидный пикап затормозил на лесной тропинке средь непроходимой глуши. Молодой человек опустил руки с руля и откинулся назад, посмотрев на девушку, сидящую рядом. В темноте романтической обстановки она казалась нимфой неземной красоты. Правильный овал лица. Юные губы. Чёрные глаза и волосы, спадающие ей на пышную грудь. Из одежды — джинсы с низкой талией, голубая футболка с глубоким вырезом, и джинсовая куртка. Парень потянулся к подруге и поцеловал. Девушка смущенно улыбнулась и опустила глаза.
— Ты нервничаешь? — тихо спросил он.
— Не в этом дело, Дим. Я просто…
— Не любишь меня?
— Люблю.
Молодой человек покачал головой, и снова откинулся на водительском месте.
— Посмотри, — наконец сказал он.
Девушка подняла голову. На небе ярким белым пятном висела луна, а звёзды казались неисчислимыми.
— В городе ты такого никогда не увидишь, — продолжал парень, наблюдая за восхищённой подругой.
Та смотрела через лобовое стекло с открытым ртом, как будто видела такое в первый раз. А может и правда в первый.
— Кать!
— Что? — не отрывая взгляда от неба, спросила девушка.
— А хочешь туда?
— А?
В ответ Дима посмотрел наверх.
— Пойдём?
Подруга снова опустила глаза. Парень перелез на заднее сидение.
— Я жду.
Катя последовала за ним и скромно села рядом. Молодой человек приблизился к ней. В следующий момент девушка ощутила поцелуй на губах. Куртка медленно сползла вниз.
И тут внезапно стало прохладно. Как ветерок подул. Странное ощущение тревоги охватило Катю.
— Давай уедем, — попросила она.
Парню бы согласиться. Тем более что «Это» почувствовал и он сам. Однако как не хотелось терять такую хорошую возможность для любви! Дима знал — более романтической обстановки у них не будет, а иначе эту скромницу не получить.
Сегодня утром он специально всё подготовил и подскочил к элитному одноэтажному дому. Увидев в окно машину любимого, Катя выбралась из окна и приземлилась прямо рядом с пикапом. Заметили что-нибудь её родители или нет, его не очень беспокоило. Молодой человек планировал сделать задуманное и испариться навсегда. И пусть эта романтичная дура сама объясняется с папашкой. Учитывая сложившееся положение, он не мог вернуться в город, не закончив дело.
Между тем тяжёлое дыхание из чащи леса приближалось к тропинке. Вот сквозь ветки проступил силуэт пикапа. Существо увидело, что на заднем сидении происходит какая-то возня. Оно не понимает. Подкрадывается ближе. В машине обнимаются две обнажённые человеческие особи.
Дима ласкал подругу по спине и, целуя её грудь, думал о том, что он победил. Он выиграл пари, заключённое в своей компании. Теперь они будут знать, что он, Дмитрий Когтев, может соблазнить кого угодно. Они не верили, никто не верил. А почему? Потому что все считали эту Катю монашкой. Так оно и было. До сего момента. Но как хороша сейчас всё-таки эта малышка! Красива! Страстна! И главное — его.
Сзади послышался шорох, но в пылу страсти любовники не обратили на это никакого внимания. В следующий момент стекло за ними разлетелось вдребезги. Девушка истошно закричала. Свет погас. Совсем. Появилась боль в глазах. Кто-то рычал. Она слышала вопли друга. Именно вопли! Никак иначе это назвать невозможно. Катя на ощупь стала пробираться к противоположной двери. Послышался хруст перекушенного горла и звук падения бездыханного тела наземь. Наконец она нащупала ручку и толкнула дверь. Рычание усилилось. Оно уже прямо над ухом. Девушка привстала, но тут сильные лохматые руки прижали её к земле, и перевернули на спину. Лицо обдало жаром и зловонием.
— Нет! Пожалуйста, не надо!
Эхо жалобного плача, казалось, разносилось по всему лесу. Катя внутренне приготовилась ко всему. Но то, что произошло дальше, удивило девушку и снова заставило закричать. Чудовище уже не рычало, оно хрипело, параллельно издавая звуки, не имеющие определения на человеческом языке. Наконец, оно издало последний рёв и метнулось в темноту ночи.
На лесной тропинке остались лежать обнажённая ослепшая девушка и её бывший парень. Охотник за девственницами и дворовый спорщик. А ныне — просто труп.
Томченко сидел на диване и смотрел на рисунок, закреплённый не стене. Страшная зубастая тварь, вздыбленная шерсть, дикие кровожадные глаза. Нет, такое может разве что привидеться в ночном кошмаре. Но ведь это правда. Не сон и не бред. Доказательство — висящие рядом фото с мест преступлений. Изуродованные трупы людей, застывшие навсегда в самых невероятных позах. Он чувствовал, что постепенно тупеет от этого зрелища, балансируя на гране реального мира и внутреннего сознания. Осмелиться бы сделать последний шаг и тогда все детали мозаики сложатся сами собой. Но вместо этого Сергей взял со стола папку. Отчёт судебно-медицинского эксперта. «Смерть наступила в результате соприкосновения тела с острыми когтями. Причина смерти — болевой шок».
«Чертовы медики! Они же не об обезьянах говорят! Это же некогда живые люди».
Усмехнулся.
«Обезьяны. Неужели всё в этом деле будет упираться в обезьян»?
Тут зазвонил телефон.
— Идиот у аппарата, — заявил Томченко.
— Здравствуйте! Умный подполковник Гиреев говорит. Приезжайте, тут ваш гамадрил девку трахнул.
— Чего? — рявкнул Сергей, приложив трубку к другому уху.
— Вступил в половое сношение с человеческой особью женского пола, — пояснил собеседник.
— Хорошо. То есть плохо. Где вы, чёрт возьми?
— В отделении. Записывайте адрес.
Заглянув в кабинет подполковника милиции, Томченко увидел сидящую за столом девочку лет шестнадцати-семнадцати. Глаза её плотно обмотаны окровавленным бинтом.
«Слепая, — понял Сергей. — Причём ослепла недавно, судя по неловкому повороту головы на звук открываемый двери».
Гиреев жестом попросил следователя из Москвы подождать секунду за дверью. Томченко кивнул и удалился.
Скоро подполковник появился, поманив его пальцем. Сергей поднялся и прошёл за ним. После просторного кабинета Артемьева, к которому он привык, этот показался ему собачей конурой. Следователь даже испугался, на миг представив, что Гиреев способен читать мысли. Если подполковник в этом походит на него, то за нелестное высказывание о рабочем месте может горло перегрызть. Но, а вообще, чего бояться, если это и вправду халупа даже по сравнению с кабинетами Московских подполковников, у которых Томченко часто бывал по работе. С другой стороны, сейчас он припомнил один случай: заместитель Генерального прокурора однажды зашёл в его, Сергея, кабинет по делу. Они обговорили все детали и, уходя, Артемьев бросил через плечо: «Слушай, друг, как ты здесь работаешь? Тут же не развернуться?» Так что — кто к чему привык. Возможно для Гиреева, это помещение с маленьким столом и ущербным гербом за спиной, самое лучшее в мире. И так оно и должно быть, конечно.
Томченко присел рядом с потерпевшей. Та вся дрожала. Он с неодобрением посмотрел на подполковника, мол: «Как вы её допрашивали? Она вам кто — обвиняемая?». Хозяин кабинета пожал плечами: «Ничего такого я не делал. Я же вам не вампир».
— Здравствуй, — ласковым тоном начал Сергей.
— Здравствуйте.
Кажется, у него получилось. По крайней мере, бедняжка расслабилась. Надо бы закрепить успех. Томченко взял её за руку.
— Ты можешь говорить?
— Да, могу.
— Что произошло? Ты видела, кто это сделал?
— Нет. Осколки от разбитого стекла…
Девочка снова сжалась в комок.
— Понятно, — кивнул Сергей.
— Мы с моим парнем… были, а потом…
— Понятно, — повторил Томченко и встал. — Думаю, допрос окончен. Вы отвезёте её?
Не успел Гиреев ничего ответить, как Катя вдруг вскочила.
— А можете вы это сделать? Пожалуйста!
Подполковник отвернулся и краем глаза увидел, как недобро взглянул на него следователь из Москвы.
Серебристая шестёрка остановилась возле одноэтажного дома по виду явно состоятельного хозяина. Почему-то Томченко пришла в голову старая песня группы «Песняры»:
Видимо свободная ассоциация. По крайней мере, резного палисада здесь не наблюдалось.
Сергей заглушил двигатель, и собрался помочь Кате выйти. Однако девочка отвела поданную ей руку. Он понял — грядёт разговор. Очень важный разговор. Потерпевшая молчала. Томченко не торопил. Он терпеливо ждал, откинувшись на водительском месте.
— Вы работаете с ним? — шепнула она.
Сергей понял — речь идёт о Гирееве. Кивнул.
— Он страшный человек!
— Почему ты так решила? — тоже переходя на шепот, спросил он.
— Ему надо, чтобы я ничего не говорила… об этом… ну…
— Об изнасиловании?
— Он говорил, что мне придётся делать, чтобы доказать… как он сказал… Факт. Что я буду раздеваться перед комиссией какой-то. Меня будут осматривать… А меня будут осматривать?
Сергей сглотнул. Он не слышал собеседницу. Его куда больше озаботило странное поведение подполковника. Всё больше и больше складывалось впечатление, что тот бойкотирует расследование. Кажется, Катя истолковала его молчание по-своему. Кивнула и потянулась к ручке двери.
В этот момент из дома выбежал разъярённый мужчина. Было видно, что он разъярён по тому, как оттолкнул от себя женщину, выбежавшую следом.
— О-па-па, — проговорил Томченко, глядя на происходящие.
— А? Что? — не поняла девочка — Что происходит?
— К нам спешит недовольный родитель.
— Чёрт!
Видимо, она слишком хорошо знала нрав отца, поскольку закрыла уши и опрокинула голову на колени. Невольно напрягся и Сергей.
Рывком распахнулась дверь.
— Вылезай!
Приказ прозвучал резко и грубо. Приказ домашнего тирана.