Диалектика. Ключ к истине

Ну ладно, сделали хороший памятник Ломоносову у нас наконец. Но где? На Менделеевской линии. А Менделееву памятник достойный, что ли, теперь на Ломоносовской линии ставить? Главное, Сахарову поставили у здания Библиотеки Академии наук и площадь так же назвали.

Да. Пара киноведческих вопросов. Наши кинокритики сказали, что в фильме «28 панфиловцев» нет конфликта. Вы заметили, что там нет конфликта?

Да, я думаю, что обнимались наши солдаты с немецкими, фашистскими войсками и прямо близко-близко были, когда танк вот так ерзал для того, чтобы раздавить в месиво тех, кто был в траншее, – это «не было конфликта».

Говорит об отсутствии конфликта.

А я конфликтологию читаю у себя на работе и учу студентов тому, что конфликт – это противоречие, обострившееся до такой степени, что сила аргументов заменяется аргументами силы. Да там весь фильм про то, как аргументы силы действовали, в том числе и сила духа нашего народа.

Тут у кинокритика горизонт несколько уже, он не понимает. Второй тезис – в фильме нет главного героя. Что это такое, вот они 28 бегают, а где главный герой?

Это олицетворение. Один человек может олицетворять весь народ, как Зоя Космодемьянская. Главный герой – советский народ, который защитил человечество от этой страшной заразы – фашизма. Но если человек слепой, идейно слепой, или он, так сказать, ненавидит свой народ либо ненавидит не свой народ, в любом случае он тогда никакого героя не увидит. У него герои те, которые успешные, которые на развале советской промышленности набрали себе гигантские капиталы. Вот у него какие герои. Но им стыдно с этим вылезти, потому как раньше, в советское время, если ты встретишь человека, который едет на «Волге», он остановится, спросит: «Вас не надо подвезти?» Это человек, который много-много трудился, уважает чужой труд и видит, как люди устали (например, вы возвращаетесь из леса). А сейчас если человек едет на дорогой машине, о чем это говорит? Наворовал много, вот и все.

Если вы раньше видели, человек построил завод, даже во времена прежнего, дореволюционного, капитализма, это значит, что он организовал производство, наладил там работу, можно его за это уважать. А сейчас – что кого-то ограбил, чтобы приобрести этот завод, что-то смахинировал и каким-то жульническим образом его захватил, приобрел на ваучеры, скупленные за бесценок у тех, кому полтора года не платили зарплату, или другим воровским путем.

Ну, не все такие, но таких много, я бы так сказал. Со своей стороны, я бы следующий тезис выдвинул. То есть я, слушая этих так называемых критиков, которые не видят конфликта, не видят главного героя, в этом вижу одно – ненависть к Советскому Союзу, ко всему, что с ним связано, а в оправдание своей ненависти они говорят, что вот это или то не так, конфликта нет и т. п.

И даже, я бы сказал, ненависть к русскому народу. Почему? Потому что он сроднился с коммунизмом. И поэтому они хотят уничтожить вообще коммунизм дотла, вообще взять и уничтожить весь русский народ. Не получится – слишком большой народ.

Многим это непонятно.

Да, многим непонятно, многие не понимают, что это задача неразрешимая, потому что такая большая страна Россия, что пока одни опустили руки, говорят: «Ну сколько можно бороться, мы не можем, мы устали», другие засучивают рукава. Поэтому с русским народом и с Россией так не получится, как некоторые думают.

Это хорошо. Завершим отступление в сторону киноведческую. Про что сегодня поговорим?

Я думаю, что мы должны как раз о России и поговорить, причем я так размышлял: несколько занятий было очень полезных, судя по отзывам. Люди говорят, что это сложно, трудно, но важно и что надо трудности преодолевать, потому что все, что возвышает, поднимает, это всегда сложно. Поэтому они готовы пойти на сложности, приветствуя то, что мы даем примеры. Соответственно, я готовился к сегодняшнему нашему занятию, к этому разведопросу, вы же допрашиваете здесь, как я понимаю?

Нет, это другое. Разведопрос.

Сначала опрос, понятно, а там все стадии.

Оперуполномоченный под личиной простого гражданина ведет беседы как будто ни о чем, узнавая важное.

Понятно. Ну, вы хотите все узнать, можно сказать даже – вызнать. У нас в университете тоже есть товарищи, которые специальные конспирологические курсы читают, разъясняя, что все мы вроде как бы выпытываем всякие тайны. Вот, например, студенты – они выпытать хотят тайны у преподавателей. А потом преподаватели на экзамене хотят выпытать у студентов. И все они хотят раскрытия тайн, и все мы вроде только этим и занимаемся, все мы ищем всякие тайны. В известном смысле так и есть: мы хотим раскрыть тайну науки логики, тайну диалектики. Можно сказать, что мы как раз этим и занимаемся. Так вот, я вспомнил, что говорил Энгельс по поводу того, для чего нужна диалектика. «Если вы будете сидеть в четырех стенах в своей комнате, вам можно без нее обойтись, диалектика нужна, когда выходишь на широкий простор исследования». Неслучайно на меня некоторые товарищи накинулись: ну что там насчет стакана? Вот вы пример привели, и я даже на Гегеля ссылался, но это не показалось достаточно убедительным.

Согласен, не очень убедительно, потому что для того, чтобы заниматься диалектикой, другие нужны сферы, гораздо более крупные, и проблемы более крупные. То есть когда речь идет, скажем, о движении истории, о движении народа, о движении человечества, когда речь идет вообще обо всем, что движется, но не о том, что очень медленно движется. Стакан тоже движется, конечно. Он истлеет, или разобьют его, но тем не менее это не река, которая все время течет, хотя применительно к реке уже неправильно формулируют. «Нельзя два раза войти в одну и ту же реку». Вы подумайте над этой формулировкой. Только в одну и ту же реку и можно войти два раза, если разные реки – это будет по одному разу.

Поэтому действительные противоречия, действительная антиномия состоит в том, что, во-первых, в одну и ту же реку можно войти два раза, а во-вторых, нельзя войти два раза в одну и ту же реку. Надо прямо противоположные взять утверждения – и каждое имеет смысл, потому что вы в эту одну и ту же реку, в ту же Волгу, можете войти два раза. Это Волга, и она остается Волгой, несмотря на то, что русло меняется, течение меняется, вы понастроили всякие там электростанции, плотины, все равно это Волга – великая русская река. Можно войти два раза. А с другой стороны, имея в виду, что и течение меняется, и русло меняется, и моря на Волге образовались рукотворные, – нельзя войти два раза. И что говорит диалектика: надо взять и совместить оба этих противоположных утверждения. Они противоположные, а диалектика и состоит как раз в совмещении этих противоположностей, чтобы видеть единство, видеть и то и другое, видеть, в чем тут противоречие, потому что противоречие не выбрасывается из жизни, потому что в жизни оно есть и не постигается так головой, чтобы это разделить и оставить только непротиворечивые части. Надо и противоречия тоже осознавать, чем и занимается диалектика.

Диалектика занимается тем, чтобы увидеть противоречие в жизни, а не выбрасывать его, абстрагироваться от него, что происходит в формальной логике. С точки зрения формальной логики – порядочный человек или непорядочный человек, а с точки зрения диалектики – нет ни одного порядочного человека, у которого бы не было недостатков. А в чем недостаток? Если это советский человек, значит, это проявляется в каких-то действиях, которые противоположны его советской природе. А какие это тогда действия? Антисоветские. Что, он тогда антисоветчик? Нет, он антисоветчик только в том случае, если в основном его действия антисоветские, а кое-что советское. А вот если у него в основном действия советские, не надо его записывать в антисоветчики. Не надо считать, что порядочный человек – это тот, у которого нет недостатков. Нет таких людей. И наоборот. Что, вы знаете таких негодяев, у которых не было бы достоинств?

Нет.

Нет. Мошенник – и об этом даже статья в Уголовном кодексе говорит – злоупотребляет доверием. Человек доверял ему, а он его ограбил. И этих людей – наивных, добрых, честных, которые доверяют другим людям, – грабят, грабят, грабят. И мошенничество продолжается вовсю. Поэтому, возвращаясь к сути диалектики, хотелось бы сегодня взять в качестве примера для рассмотрения не какой-то предмет, а историю развития России с конца XIX века, когда капитализм уже был. Есть книга Ленина «Развитие капитализма в России» (ее он написал в ссылке). Так вот, с этого рубежа и до настоящего времени с некоторой перспективой на будущее.

Хочется же всем узнать, что будет в перспективе, что-то диалектика может по этому поводу сказать. Если она ничего не может сказать, ну что ж, тогда я лучше к гадалке пойду, она хоть сразу скажет, что вот ваша звезда, которая говорит, что все будет хорошо. Или вот книжки раздают на Невском, мне однажды дали те, которые с Запада приехали. Они рассказывают о Христе, но на западный лад, что вот, Михаил Васильевич, есть Бог, он постоянно думает о вас, у него есть хороший план вашей жизни. Мне как-то тепло стало на душе: есть же кто-то там, кто думает о моей жизни. А то мне казалось, что, кроме меня, никто и не думает (жена еще, может, думает). А тут есть наверху те, кто думает, хорошо же, это очень привлекательно. Наверное, в это деньги вкладывают люди, они тоже думают, как нас куда-то завлечь и куда-то повести. У них есть свой план нашей жизни. На самом деле это все не сверху, а с Запада.

Если так ставить вопрос, тогда, значит, понятно, что мы не весь арсенал диалектики будем рассматривать, поскольку пример берем. Мы будем обсуждать то, что нам уже знакомо, – это становление как единство бытия и ничто, единство возникновения и прехождения. То есть эти два момента становления. Они так и называются моментами, а не частями, именно моментами. А что такое моменты? Возникновения без прехождения не может быть, прехождения без возникновения не может быть, бытие не может быть без ничто, становления, а становление ничто без бытия. То есть моменты – это два противоположных движения в одном движении. Становление так и определяется – движение исчезновения бытия в ничто, а ничто в бытии. Одно движение, в котором прямо противоположные движения.

Это может показаться на первый взгляд диким, а с другой стороны, что такое кровеносная система: есть венозная кровь и артериальная, и они в прямо противоположном направлении идут и прямо противоположные функции выполняют. Артериальная кровь приносит кислород, а венозная забирает результаты распада в клетках и уносит в почки, печень, чтобы вывести из организма. Так что ничего тут заумного нет. Диалектика – наука живого, наука о живом, потому что все живое противоречиво. Даже больше можно сказать: вы не найдете ничего живого, что не содержало бы в себе противоречия! Всякое движение противоречиво.

Я иногда с водителями рассуждаю: «Вот вы водитель?» – «Водитель». – «На машине меня везете?» – «На машине». – «А что такое движение механическое? Вот скажите, пожалуйста, мы сейчас проезжаем эту точку, мы в ней находимся или не находимся?» Он задумался: «Ну, если мы в ней не находимся, мы что, перелетаем, что ли? Даже если перелетаем, мы все равно в этой точке находимся. Значит, находимся. Согласен, что мы находимся». – «Но если мы в ней только находимся, как вам удалось так резко затормозить в этой точке? Значит, мы в ней не находимся». И что мы получили? Раньше никак люди не могли понять этого и философы крупные, поэтому называлось антиномией то, что понимать отказывается не привыкший к диалектике человеческий мозг. Ну, раз противоречие – ну, все. А на самом деле надо сказать: раз противоречие – это и есть движение. Находиться и не находиться в этой точке – это противоречие механического движения.

И вот становление. Если вы берете два противоположных движения в одном движении, вы же дышите, вы же выдыхаете и вдыхаете – это два движения противоположных. Вы потребляете кислород и выделяете углекислый газ; это одно движение по существу, и те же самые органы его выполняют. Для изучения противоречивого и существует диалектика. И в истории все противоречиво, потому что все там движущееся. И вот, скажем, если мы хотим понять историю, если мы изучаем черепки, это археология, поскольку мы хотим представить предыдущую жизнь как живую. И я спрашивал студентов-историков: «Скажите, что вы изучаете?» – «Мы изучаем то, что было». Интересно, вот вы изучаете то, что было, сейчас закончите изучать, пойдете на работу, придете в фирму, а вас спросят: «Вы специалист по чему?» – «А я специалист по тому, что было». – «Ага, значит, вы знаете то, чего нет. То есть вы 5 лет изучали то, чего нет, и пришли к нам. Нам такие люди, которые знают то, чего нет, не нужны».

«Хотите вам объясню, зачем вы нужны?» – «Зачем?»

На это очень интересно было смотреть. Как зачем? Для начала давайте по-другому сформулируем, что изучает история. Она изучает современность как результат предшествующего развития человечества. Поэтому люди, которые не знают историю, берут вершки и не понимают глубины того, что сейчас происходит, не знают движения к нему. А Гегель говорил, что надо взять результат вместе с движением к нему. А если вы берете результат без процесса, который к нему ведет, это никакой не результат, это просто взгляд, или представление, или мнение, а не знание. Поэтому историки имеют самое глубокое знание, потому что они не удовлетворяются только тем, что есть сейчас налицо. Им мало знать, что стоит стакан и что вот здесь стоит. А как он сюда «пришел»? А как сделали это стекло, а как сделали форму, а подставку из чего сделали? Откуда у вас появился материал, которым вы покрыли стол? А стол у вас изначально был? То есть результат непременно берется вместе с процессом, который к этому результату привел.

Поэтому, конечно, это более глубокий и обширный взгляд, но мы всю историю изучать не будем, тем более всех стран. Ограничимся Россией, она и так слишком большая, у нас достаточно места, чтобы развернуться. С конца XIX века, когда у нас что было, и до настоящего времени с перспективой на будущее. В конце XIX века у нас был какой экономический строй?

Капиталистический.

Капиталистический. А какое у нас было общество? Феодальное. Если кто не знает, то пусть вспомнит, когда в России была буржуазная революция, недавно отметили ее столетие. Буржуазная революция была в феврале 1917 года. А почему ж тогда, если экономика уже капиталистическая, общество считалось еще феодальным? Это вопрос. Причем вроде бы даже в вузах в советское время учили, что базис – это основа, на ней стоит надстройка, а тут какая-то ерунда. Базис капиталистический, надстройка феодальная, и общество, несмотря на то, что базис капиталистический, считается феодальным. Почему? Потому что на самом деле отнесение к формации той или иной страны надо осуществлять не по принципу, какой базис, какая надстройка, а какой класс у власти. А класс – это понятие экономическое или идеологическое?

Наверное, и то и другое.

Нет. Тут только экономическое. Берем классы: на классы люди делятся по положению в производстве. Если мы вспомним французских буржуазных историков, открывших классы, а также Маркса, Энгельса и Ленина, в чем смысл данной классификации, то есть деления на общественные классы: какое у кого положение в производстве. У меня такое положение в производстве, что я непосредственно не в производстве, но плодами материального производства пользуюсь, поэтому я к рабочему классу никак не отношусь, хотя некоторые все просят туда их записать. Я вот не хочу себя записывать в художники, потому что рисовать не умею. И в композиторы не хочу. А есть люди, которые хотят себя непременно записать в рабочие, я даже удивляюсь, что за тяга такая. Дескать, они слышали, что он передовой, если я туда запишусь, то я тоже передовой. Какой-то странный боковой карьеризм. Никто ему там не собирается власть отдавать, они думают: а вдруг он к власти придет, а я уже там и могу возглавить это дело. То есть при делении на классы применяется сугубо экономический подход – это деление на большие группы, отличающиеся по положению в производстве, все классовые признаки носят сугубо экономический характер.

Но если мы говорим, что у власти феодалы, то кто они такие после того, как крепостничество у нас было отменено? Они остались землевладельцами. У них земля. У крестьян ее мало, отрезали у крестьян землю, они не могут нормально хозяйствовать, не могут даже капиталистическое производство нормально вести, потому что раньше они с учетом той земли, которую им помещик предоставлял, это все делали. А потом помещик все это отрезал, сказал – выкупай остальную часть. Откуда у крестьянина деньги? Поэтому получилось так: капитализм развиваться нормально не может, а феодалы, так сказать, держат колоссальные экономические богатства земельные у себя. И большевистская партия выступала действительно за то, чтобы землю отдать крестьянам. Эсеры левые также выступали за то, чтобы разделить землю по едокам, и выразили крестьянские настроения. А большевики это реализовали и привлекли тем самым на свою сторону большинство крестьян. Но это когда свершилось? В октябре 1917 года. А ведь конфискация земли у феодалов и разделение земли по едокам – задача буржуазной революции, но российская буржуазия эту задачу не выполнила.

До Февральской буржуазной революции Россия была феодальной, потому что у власти стоял класс, имеющий мощную экономическую опору, но не в капитализме, а в том смысле, что имел крупнейшее, важнейшее средство производства – землю. Что вы без земли сделаете? Не дам вам в аренду – и не будет у вас предприятия капиталистического, или немыслимую цену заломлю – и вам придется ее платить. Крестьянам говорят, дескать, выкупайте, потому что вам негде коров пасти и негде пахать, не прокормитесь. Капиталисты приходят: можно я у вас построю? Да, можете построить, но такая будет цена, что вы не захотите строить.

То есть феодальная власть тормозила развитие общества, пока народная буржуазная революция не свершилась в феврале 1917 года. А, следовательно, как охарактеризовать период после того, как крепостничество отменили, а до этого экономика была капиталистической и в целом общество было феодальным. Ну как его охарактеризовать? Как переходное. А что значит переходное? Значит, возникновение капитализма еще шло, оно не завершилось, и капитализм в целом еще не стал наличным бытием. Шло его становление, единство бытия и ничто, но бытие переходит в ничто, ничто переходит в бытие, значит, разность бытия и ничто в становлении исчезает, и становление исчезает. А что такое исчезание становления? Это отрицание становления. Становление – это беспокойное единство бытия и ничто, их борьба. А отрицание становления, его снятие – это единство, ставшее спокойной простотой. Это наличное бытие как результат снятия становления. Очень важная категория снятия, которая означает отрицание с удержанием. И вот Февральская буржуазная революция, которая положила конец господству феодалов, является отрицанием феодализма. Но отрицание феодализма вовсе не является отрицанием эксплуатации. Одна форма эксплуатации сменилась другой. Вот в этом здесь отрицание с удержанием.

Переходный период к капитализму закончился, и с Февральской революции мы имеем наличное бытие капитализма в России. А в экономике он был давно, в XIX веке. Если мы так будем смотреть, то не запутаемся в этих базисах-надстройках, когда они не связаны, потому что на самом деле класс по определению – это экономическое понятие, даже если мы возьмем развернутое определение классов у Ленина в «Великом почине». Классы – это такие большие группы людей, которые отличаются: 1) по месту в исторически определенной системе общественного производства – сугубо экономическая характеристика; 2) по роли в общественной организации труда (я, допустим, подчиняюсь, вы управляете, у нас разная роль в общественной организации труда) – это экономика; 3) по отношению к средствам производства, большей частью закрепленному в законах, – это тоже экономическая характеристика; 4) по размерам и 5) по способам получения той доли общественного богатства, которой эти большие группы располагают, – еще две характеристики. Размеры общественного богатства, которое попадает ко мне после всякого первичного, вторичного, третичного распределения, и способ получения. Кто за взятки получает, а кто трудится не покладая рук.

Мы наблюдаем, что те, кто получает взятки, гораздо больше имеют, чем те, кто трудится. Мы сейчас это видим. Так что Улюкаев думал, что он в надстройке, а он в базисе. Распределение же идет материальных благ. Вот как они там распределяются? Оказывается, можно куда-то сесть высоко – и ты будешь в базисе. А казалось, что ты будешь прямо наверху в надстройке, министр.

Возвращаясь к буржуазной революции, что мы можем сказать? Закончился переходный период от феодализма к капитализму. Феодализм был наличным бытием до падения крепостничества в 1861 году, затем переходный период от феодализма к капитализму и, наконец, с февраля 1917 года буржуазная Россия, наличное бытие капитализма в России.

Но буржуазия трусливая российская – так она боялась вообще рабочего класса, что слабо очень боролась. Опять же, кто был гегемоном в Февральскую буржуазную революцию? Кто бастовал, кто ходил на улицы, кто требовал, чтобы уничтожены были всякие там привилегии дворянства, требовал феодалов разогнать, всех этих помещиков лишить собственности? Этого требовали рабочие и крестьяне. А буржуазия? Как писал Ленин, «пролетариат борется, а буржуазия крадется к власти». Боритесь, а мы придем, сядем и тут будем занимать государственные должности…

Поделим, да.

И поделим. И поэтому кто Советы создал? Рабочий класс России. Они как грибы в 1917 году сразу выросли, и опять, как в 1905-м, забастовочные комитеты из представителей своих предприятий образуют единый орган. Это получается Совет. Потом обнаруживается, что первым председателем Петроградского совета оказывается Керенский.

Какая удача.

Удача. И представители Русского бюро ЦК большевиков Молотов и Шляпников вошли в Петроградский совет рабочих депутатов с подачи Керенского – уважали большевиков. Сильных ведь все уважают, неважно, какие у вас взгляды. Если вы сильный, то одно. А если не сильный, то, может, и не будут здороваться.

Чего разговаривать.

Да, чего разговаривать.

Уважали. Уважали, поэтому посадили в президиум. Молотов такое замечание делает: «Ну, мы вошли в Совет, надо было входить в Совет». Как-то так без выборов они вошли, их выбрал Керенский. Ну, так было. Нарушения и раньше были. В Советах не было такого, что все Советы делались красиво – депутаты только от предприятий.

Потом начали искать, от каких предприятий, есть трампарк Блохина, Блохин был в Совете. А кто еще был? Тимирязев был, депутат Балтики, как известно. И фильм был «Депутат Балтики». А так вообще плохо известно, кто и от каких предприятий был членом Совета. Но, одним словом, эсеры были главными действующими лицами Совета и меньшевики, а большевики, так сказать, серьезной роли сначала в Петроградском совете 1917 года не играли. Но большевики высочайшим образом оценивали Советы, потому что их народ создал. Сегодня Совет за меньшевиков, за эсеров. Пройдет некоторое время, и Совет может измениться. Совет же легко очень переделать, потому что вы отзовете депутата с этого предприятия, с другого предприятия (отозвали одного представителя – послали другого). Был эсеро-меньшевистский, может стать большевистским. Поэтому надо выступать за власть Советов, а в Советах этот процесс может пойти, как надо.

И поэтому пока Советы что-то решали, большевики были за власть Советов. Когда Советы подмяло Временное правительство, большевики временно этот лозунг сняли. После Корниловского мятежа снова этот лозунг подняли, потому что в период Корниловского мятежа взмолилось Временное правительство, просило защитить революцию, имелась в виду революция буржуазная, но для буржуазии это не буржуазная революция, а вообще революция. Все с красными бантами ходят – и большевики, и меньшевики, и эсеры, всем хорошо, весь народ победил. Народ. Поэтому теперь можно спокойно нанимать рабочих, потому что никто их не стесняет, все эти притеснения закончены, кроме одного: как были крестьяне стеснены, не было у них земли, эти отрезки остались, так они и оставались. И никто, собственно говоря, кроме большевиков, всерьез не заботился о том, чтобы крестьян освободить от этих остатков феодального строя, от того, что помещики держат землю. Буржуазная революция вроде власть-то передала буржуазии, ей достаточно. А крестьяне не освободились от притеснения, которое делало их жизнь невыносимой.

После того как прошел Корниловский мятеж и поскольку по зову Временного правительства большевики пришли ему на помощь и отразили этот мятеж, они, соответственно, в это время организовали Красную гвардию. И тогда уже матросы с «Авроры» приходили и охраняли Зимний дворец, поэтому в Октябре им не надо было куда-то бежать потом и искать, где Временное правительство. Они знали, где оно сидит, где войти, все это было уже вполне понятно.

Вот это был период господства буржуазии. Это какая была формация? Буржуазная. С февраля буржуазная формация до октября 1917 года – очень короткое время. Почему? Да потому что буржуазия не хотела бороться даже за доведение буржуазной революции до конца, до экспроприации у феодалов земли. Этого она боялась. Она ввела смертную казнь на фронте, вместо того чтобы дать землю крестьянам. И она тем самым сама от себя народ отвратила. Но на выборах в Учредительное собрание большинство получили кадеты, эсеры, меньшевики. У большевиков было второе место. То есть по всем канонам буржуазного парламентаризма большевики властью не являлись. По этому поводу большевики, в частности, Ленин писал, что «мы не такие наивные люди, мы прекрасно понимаем, что для того, чтобы управлять страной, нужно, чтобы на твоей стороне было большинство народа. Но если вы думаете, что вы большинство народа завоюете до того, как вы возьмете власть, вы глубоко ошибаетесь». Этому посвящена специальная работа Ленина «Выборы в Учредительное собрание и диктатура пролетариата» в 40-м томе Полного собрания сочинений.

Сейчас, говорил и писал Ленин, правящий класс – буржуазия использует это государство для того, чтобы на стороне буржуазии было большинство народа. Печать, книги, издательства, газеты – все средства, какие тогда были, а сейчас они гораздо более мощные, они в руках у буржуазии. Она говорит – давайте голосовать, чтобы выяснить, кто будет властью. Сейчас говорят – надо провести честные выборы и узнать, за что народ. Да не надо для этого проводить выборы, вы посмотрите месяц телевидение и поймете, что в голове у народа, потому что вы жарите картошку и слушаете, что там передают. Можете телевизор посмотреть. Совершенно понятно, почему по телевидению такие идиотские фильмы показывают, почему там вовсю убивают, чтобы у вас из головы последние мысли ушли. Режут, жгут, убивают, переключаешь – жгут, убивают. Зачем это делается? Чтобы у вас не было свободного времени, потому что свободное время – это время для свободного развития. Какое развитие? Вас оглушают, вас пугают, вас отвращают с помощью телевидения от борьбы за свои интересы.

Идите в Интернет, там порнографии полно, туда идите, отдохните. Детей начинают приучать к тому, чтобы они совершали суицид и так далее.

Перебью. Внезапно выяснилось, что наш этот диссидент Буковский, помните такого?

А как же.

Как-то раз приезжал, в университете у нас тут выступал, нес такую лютую ахинею, что даже педагогический состав, дружно вскочив, сказал, какой же вы подонок, негодяй и сволочь. И тут выяснилось, что у него полный компьютер детской порнографии – 27 000 фоток. Сначала Буковский закричал, что это ему КГБ накачало в компьютер порнографии, но за ним давно следили, и отслежено, что Буковский сам себе накачал, а не КГБ. Но тут интересны два аспекта. Аспект номер 1: самый выдающийся моральный авторитет, которого поддерживают всякие там Немцовы, царство ему небесное, моральный авторитет, оказывается, педофил, это раз. Но, кстати, это недопустимо, грозит подрывом авторитета диссидентского движения, поэтому, наверное, он где-нибудь скоро полония поест и не доживет до суда.

Есть и другие виды лекарств.

Я так думаю. Но интересно еще и другое (аспект номер 2). 27 000 фотографий развратного свойства с детьми, кто их сделал? Явно не Буковский. Это же у них индустрия целая подпольная.

Это не у меня, не надо на меня смотреть, как будто у нас.

Категорически не у вас. Это в цивилизованной стране такое есть, такое организовано, кто-то подыскивает детей…

Поэтому и называют цивилизованной, потому что раньше и без слова «цивилизованная» было ясно, что она нормальная страна. Нет, оказывается, надо слово специальное, без слова никак она не держится. Но я хочу обратить внимание на те категории, которые мы тут изучаем, применительно к истории. Смотрите, что произошло. Становление завершилось, а что значит завершилось? Оно чем завершается – переходом в наличное бытие. Как это описано в «Науке логики», бытие и ничто – они же друг в друга переходят, потому что переход бытия в ничто – это прехождение, а переход ничто в бытие – это возникновение.

Спрашивается, если есть в становлении теперь единство возникновения и прехождения, куда делись бытие и ничто? Вроде бы они пропали. И вот человек читает и говорит – «пропажа». Но если он подумает и чисто логически запишет, что такое прехождение, он поймет, что это бытие, переходящее в ничто. Короче, бытие. То есть бытие только и есть такое, которое переходит в ничто. Никакого другого бытия нигде нет, подумайте. Вы видели какое-нибудь бытие, которое не переходило бы в ничто?

Нет.

Нет такого. Вот что здесь кругом есть, что не переходит в ничто? Ну, медленно. Что-то медленно, что-то быстро, передача быстро переходит в ничто, а вот стакан долго переходит в ничто, но иногда можно и быстро его перевести в ничто. А ничто, переходящее в бытие, – это возникновение. Короче, это что? Ничто. То есть сохранились бытие и ничто, и мы брали становление как единство бытия и ничто, различали бытие и ничто. Оказывается, становление есть только благодаря разности бытия и ничто, благодаря тому, что они разные, но они друг в друга переходят. Значит, разность, благодаря которой есть становление, исчезает. Все. И все добытое нашим непосильным диалектическим трудом исчезло.

Но это же диалектика, в ней не бывает просто исчезновения. Это отрицание с удержанием. Отрицание диалектическое, на самом деле в жизни никогда не бывает такого, чтобы было сплошное уничтожение. Всякое отрицание всегда что-то оставляет, сохраняет и удерживает. Вот возьмите желудь. Если он пророс, это отрицание желудя. Ну, будет у вас могучий дуб, это же отрицание. А желудь разве не дуб? Или вот спрашивают, что первично – курица или яйцо? Что вторично? Вопрос неправильный. И курица – это курица, и яйцо – это курица, только на разных стадиях своего развития. Как вы их развели-то? Это все курица. Нет такого животного – яйцо, есть яйцо черепашье, а есть крокодилье. Если это крокодилье яйцо – это крокодил в виде яйца, а теперь в виде, так сказать, ползающего крокодила. Это разные стадии развития одного организма.

И здесь такая же ситуация, если вы берете отрицание становления, что вот вроде исчезло все. Люди думали-думали, руки опустили, и все, надо расходиться, ничего нет. Как ничего нет? Отрицание становления. А становление – что такое? Это беспокойное единство бытия и ничто. Капитализм и феодализм – они боролись. Вот это беспокойное единство капитализма и феодализма. Они боролись, решая вопрос, кто кого победит, в течение XIX века и в XX веке до февраля 1917 года. Эта борьба закончилась. А что значит закончилась? Всякая борьба закончилась? Нет. Стало бытие. Какое? Спокойное и простое, потому что отрицанием беспокойства что является? Спокойствие. Отрицанием беспокойного единства бытия и ничто является их спокойное единство. Налицо теперь спокойное единство, спокойное и простое бытие. Простое, потому что отрицание единства, это только кажется, что единство это одно. Вот у нас с вами может быть единство только потому, что нас двое. А если бы я был один, представьте себе, что я пришел бы и заявил, что я профессор, я един сам с собой. Вы бы сказали, что, может, вы и профессор, но, похоже, у вас что-то с головой.

А людям, которые не смотрят за категориями, кажется, что слово «единство» говорит об одном. На самом деле раз завели о единстве речь, значит, говорится о многих людях. О многом, потому что только тогда можно сказать, что у нас единые позиции, если они у нас разные в чем-то, но в целом позиции единые по какому-то вопросу в основном. Поэтому, когда говорят, что мы имеем дело с отрицанием становления, то это отрицание беспокойства, то есть спокойное. И это отрицание единства. А что является отрицанием единства? Простота, сразу не додумаешься. Простое, не единство, а простое, потому что простое и единство – это противоположности. Какое единство, просто вот простое и все. Спокойная простота. Она есть? Есть. Как ее назвать? Бытие, раз она есть. Ну, а раз бытие есть как некий результат, это что, чистое бытие? Ну какое же чистое! Смотрите, что было: возникновение, прехождение, снятие становления, значит, это не то, не чистое. Какое есть налицо, такое и берем.

А как называется то бытие, которое теперь налицо? Наличное бытие. Ничего такого Гегель не придумал, он просто подобрал те понятия, которые подходят. Очень сложно найти в языке то, что эту мысль точно выражает. Движение здесь идет от простого к сложному. И сразу скажу, что мы начали это движение от простого к сложному, а вообще движение от простого к сложному – это определение развития. Или еще лучше сказать – не движение от простого к сложному, потому что можно подумать, что есть простое, есть сложное и кто-то третий идет или едет от простого к сложному. Одни идут, а другие едут, а третьи быстро летят. На самом деле это простое превращается в сложное, это движение самого простого, превращающее его в сложное. Поэтому лучше сказать не движение от простого к сложному, а движение простого к сложному. Простое переходит в сложное, усложняется.

А что такое сложное? Вот некоторые говорят: «Ну что вы так излагаете, ничего не понятно». А что тут непонятного? Сложное – это сложенное из простых. Если вы будете спокойно по порядку изучать, я понимаю, что это не так легко, это требует умственной работы, но уж более такого выдержанного учебного пособия, чем «Наука логики», нет вообще в мире ничего, потому что там логическое движение только от простого к сложному, от простого к сложному. И каждая следующая категория сложена из простых. И если вы берете какую-то категорию, допустим, схватили качество. Качество есть определенность, взятая изолированно, сама по себе. Объяснить вам, что такое определенность? Хорошо. Берем чистое бытие, и когда дойдем до качества, взятого изолированно, это и будет означать, что я вам объяснил, что такое качество. А что такое наличное бытие? Берем чистое бытие и… То есть надо все движение взять. То, что мы говорили об истории: если мы говорим, что история изучает современность как результат предшествующего развития человечества, так же и каждая категория «Науки логики». Поскольку она диалектическая, она берет все в движении, и содержание никуда не теряется, оно удерживается в снятии и только усложняется.

Общественное содержание тоже не теряется. В капитализме есть феодализм, а в феодализме есть рабовладение, а в рабовладении есть первобытный коммунизм. Вот кровно-родственные отношения у нас большую роль сейчас играют в развитии нашей экономики?

Несомненно.

Несомненно. А вот посмотрите, вроде бы буржуазная революция в феврале 1917 года уничтожила передачу по наследству власти, не стало царя, а потому и царской семьи. Институт передачи власти по кровно-родственному признаку был уничтожен. А зато контрреволюция, которая у нас прошла…

Восстановила.

Восстановила не передачу политической, а передачу экономической власти. Вот кто будет наследником Лисина? Кто будет наследником Потанина?

Их дети.

Дети. А что, они способные организаторы производства? Не знаем. Ничего такого мы не знаем. Мы знаем, что вся экономическая власть в современной буржуазной России передается по наследству. То есть такого бурного распространения на всю страну, чтобы власть экономическая передавалась по наследству, вообще усмотреть невозможно нигде. То есть кровно-родственные отношения, которые были важнейшими в первобытно-общинном обществе, вдруг получили колоссальное развитие и распространение. Если вы скажете, что это ничего общего с первобытным коммунизмом не имеет, я отвечу, что ведь наш капитализм имеет очень много общего с первобытно-общинным коммунизмом, тут все кровно-родственное.

И это несомненный шаг вперед в развитии общества.

Да, это колоссально.

Просто прыжок.

Или скачок. Для кого скачок, а для кого прыжок. Следовательно, что мы получили? Мы получили, что в результате Февральской буржуазной революции капитализм стал наличным бытием. А наличное бытие – это результат снятия становления, спокойное и простое. Ну, мы представляем вроде спокойное, а в чем спокойствие? А спокойствие в том, что как велась война мировая, так и ведется, но если до буржуазной революции рабочие и крестьяне сражались за интересы феодалов и капиталистов, то теперь – за интересы капиталистов. Феодалов вроде как отодвинули. Отодвинули от политической власти, но земля у них осталась.

Напомним, а то многие не знают, что Первая мировая война со стороны России велась за то, чтобы захватить и оккупировать Стамбул и пролив Дарданеллы, через которые наши капиталисты смогли бы продавать зерно прямо в средиземноморские страны и тем самым улучшить свое благосостояние. При этом, диалектически, разбогатели бы капиталисты, наверное, и крестьянам жить стало бы лучше, нет?

Конечно. А крестьяне и были мелкие буржуа, они же работали на рынок, каждый мелкий буржуа хочет стать настоящим буржуа, то есть уже…

По-крупному.

Землички прикупить, нанять работников. А ведь все мелкие буржуа и даже маленькие буржуи, то есть кулаки, они же трудятся сами. Но они трудятся, а тем не менее основная масса дохода у кулаков не от своего, а от чужого труда. Вот что их делает кулаками. А если у крестьянина есть три работника или четыре, а у самого восемь детей здоровых, которые основной доход дают, то хотя у него и трудятся наемные работники, он не кулак. И не правы были те люди, которые называли кулаками крестьян по тому признаку, что они богаты. Ну и что, что он богатый, у него сыновей было много – и выросло много работников. А в другой семье девочки одни родились, потом они замуж повыходили, земля есть, ее или продавать надо, или сдавать в аренду, потому что не могут обработать. Поэтому само по себе количество богатства, даже такого, как земля или численность коров, лошадей, не основание для того, чтобы сказать, что это капиталист сельскохозяйственный, то есть кулак. Очень часто это трудящиеся крестьяне, мелкие буржуа.

Вернемся чуток назад. Империалистическая война идет, и мы принимаем в ней участие.

А это спокойствие в смысле сохранения того, что было. Как было, так и идет. Единственное – мутят воду большевики. Нет, дескать, надо прекратить эту империалистическую бойню, давайте каждый трудящийся в своей стране будет добиваться поражения своего правительства. Не о поражении России говорится, а о поражении буржуазного правительства. Но правительства приходят и уходят, а народ остается. Почему-то представляют, что, дескать, большевики выступали за поражение России. Да ничего подобного, за поражение своего правительства. Тем более что воевали, в общем-то, не на нашей территории, о чем разговор? И это же было требование не в отношении только России, это требование Базельский конгресс социал-демократических партий записал для всех. Дескать, вы за поражение своего империалистического правительства, и мы за поражение своего империалистического правительства.

Но вот началась империалистическая война. И что? Кто в Европе, кроме большевистских депутатов, за поражение своего империалистического правительства, то есть против войны, проголосовал, когда решали вопрос о военных кредитах? Один Карл Либкнехт в германском рейхстаге, и его отправили на каторгу. А весь состав рабочей курии большевистский – в Сибирь. А еще кто из европейских парламентских депутатов проголосовал против военных кредитов? А никто.

Никому в Сибирь-то не хочется.

Не хочется. Вопрос стоял так: или на каторгу, или в правительство. И человек голосует: подниму руку – на каторгу или в тюрьму. Не подниму руку – в правительство. Представляете, какая была альтернатива?

Еще бы.

Тяжелое положение. Пришлось решать. Как же я не проголосую за военные кредиты? Страна в опасности. А кто на самом деле в опасности? В опасности народы, которых насильно погнали на бойню. Вот я был в Бельгии в городе Ипр. Там мне объяснили, что Ипр – это такой город, где впервые применили газ иприт. И говорят, что, если его понюхать, умрешь. Но кто это говорит? Не знаю, потому что…

Кто понюхал, что-то не умер.

Кто понюхал, тот уже умер. Поэтому это больше только легенда. Короче говоря, там есть кладбище огромное, много-много столбиков стоит и написано – капрал такой-то из Австралии, лейтенант такой-то из Новой Зеландии… Зачем они сюда пришли, чего они сюда приплыли? За чьи они интересы тут боролись? За интересы своей империалистической буржуазии. Короче говоря, все спокойно. Все это продолжалось, бойня народов продолжалась, по-прежнему людей гнали на войну, уже роптать стали и представители разных армий, участились случаи, когда втыкали штыки в землю и братались, но по воле империалистических правительств крупнейших европейских держав война продолжалась.

И в это время, когда налицо бытие буржуазного общества, если вы покопаете его наличное бытие, то вспомните, что наличное бытие есть результат снятия становления. А если оно результат снятия становления, значит, становление есть в нем. Следовательно, отрицание тоже есть. И вот, значит, в наличном бытии есть и ничто, но не налицо, его непосредственно не видно. Вот на наличники посмотрите, вы там ничего не увидите, кроме наличников. Или наличные, допустим. Наличные у вас точно есть. А вот если у вас есть банковская карточка, то это не значит, что у вас есть деньги. На всякий случай позвоните и спросите, банк-то этот остался, не лопнул ли, тем более что сейчас все время они лопаются и их закрывают. Поэтому не надо путать наличное и безналичное.

Наличное бытие – это хорошее очень понятие. Наличное бытие в нашем рассмотрении о чем говорит? Налицо капитализм. А отрицание есть? Так феодализм же остается в смысле того, что земля крестьянам не передана, так? Поэтому это капитализм с отрицанием. Но это не налицо, это подспудно. А все с бантами, все хорошо, капиталисты довольны.

Красными, замечу. Еще никаких красных, а все уже с красными бантами.

Именно. Известно, когда у нас образовалась милиция. Милиция, народная милиция была образована Временным правительством, и корпус жандармерии уничтожен Временным правительством.

С точки зрения многих наших граждан, царя свергли большевики, это для упомянутых граждан очевидный факт. Про милицию можно даже не заговаривать, этого не знает вообще никто.