— Прекрати гнаться за ними! — воскликнул тот. Никакие это не животные, это грехи твои, которые водят тебя по кругу. Довольно с тебя, свое наказание ты уже получил. Прекращай-ка свою погоню и пойдем со мною, и ты добьешься того, что тебе предназначено в жизни.

Пошел юноша с ним и все время молчал, ибо боялся заговорить с лесным жителем: "А ну как спрошу я его о чем-нибудь, а он возьмет да и съест меня живьем!"

Шел он вслед за спутником и вдруг увидел своего товарища, которого потерял из виду после того, как тот погнался за конем. Как только он заметил его, сразу же указал ему на лесного жителя, объяснив знаками, что спутник его — не человек и к нему не следует обращаться с разговорами. Подойдя к товарищу, юноша шепотом поделился с ним своей догадкой.

Увидел тот мешок с хлебом у него на плечах и стал просить:

— Братец, у меня столько дней крошки во рту не было! Дай мне хлеба!

Ответил ему юноша: — Он мне нужен самому. Я обязан думать прежде о своей собственной жизни: в этой глуши ничто, кроме хлеба, не имеет значения.

— Я отдам тебе все, что у меня есть, — взмолился тот.

— Чем ты можешь расплатиться со мной за хлеб в этом безлюдном месте?

— Самим собою! Я стану рабом твоим за хлеб!

Обдумал юноша это предложение, и решил, что стоит расплатиться хлебом, чтобы приобрести себе раба, и согласился. Стал тот его рабом на веки вечные, и поклялся ему, что останется его слугою даже в том случае, если выйдут они к человеческому жилью. Взамен юноша обязался делиться со своим рабом хлебом, пока они не съедят все до последней крошки.

Отправились они вдвоем вслед за провожатым: юноша шел впереди, а раб следовал за ним. Легче стало теперь в пути изгнаннику: большая часть путевых тягот легла на плечи его раба, который выполнял различные поручения своего хозяина.

Шли они за лесным жителем, и тот привел их в место, кишевшее змеями и скорпионами. Ужаснулся юноша, и страх вынудил его обратиться к провожатому с вопросом:

— Как же мы пройдем здесь?

— Это не труднее, чем подняться в мое жилье, сказал лесной житель и указал на дом, висящий в воздухе.

Пошли они вслед за своим провожатым, и тот благополучно переправил их к себе домой. Там он накормил их и напоил, а сам ушел куда-то.

Юноша между тем отдавал своему рабу распоряжения, связанные с устройством на новом месте, и подумал раздосадованный слуга: "Что я натворил! Продал себя в рабство из-за куска хлеба, а если бы потерпел какой-нибудь час, было бы у меня и так еды вдоволь! Теперь же в обмен за один лишь час сытости я должен быть вечным рабом!"

— До чего я дошел! Стал рабом навеки! — произнес он, тяжело вздохнув.

— Каким таким вельможей ты был раньше, что теперь так сокрушаешься? спросил у него хозяин.

Поведал ему тот свою историю: о том, что был царем; о слухах, которые ходили в народе; о том, как он заставил своего товарища детских лет уйти в изгнание; о своем раскаянии за совершенную несправедливость… Рассказал он юноше о том, что сожаление о содеянном не покидало его, и о том, как однажды во сне ему было сказано, что во искупление своего греха он должен отказаться от царства и уйти из своей страны куда глаза глядят: только так он исправит зло, причиненное товарищу.

— Поначалу, — рассказывал раб, — мне не хотелось следовать этому совету, но сон возвращался снова и снова и беспокоил меня, пока я не пришел к мысли, что должен поступить именно так. Отказался я от царства и отправился куда глаза глядят, пока не попал сюда. А теперь я дошел до того, что стал рабом…

Молча выслушал этот рассказ хозяин раба и подумал: "Теперь я знаю, как с тобой обращаться".

Вечером лесной житель вернулся домой, вновь накормил и напоил своих гостей, и легли они спать. На рассвете услышали все громовой хохот, от которого задрожали все деревья в лесу.

Обратился раб к юноше:

— Спроси у лесного жителя, кто это так хохочет.

— Почему каждый раз на рассвете раздается этот громовой хохот? спросил тот хозяина дома.

— Это день смеется над ночью, — ответил лесной житель. — Ночь каждый раз спрашивает у дня: "Почему, когда ты приходишь, я становлюсь безымянной?" Тут начинает день хохотать, и становится светло. Этот-то смех и слышен на рассвете.

Изумился юноша, услышав об этом чуде, но больше вопросов хозяину дома не задавал.

Утром лесной житель снова ушел, оставив своим гостям еду и питье, а вечером вернулся. Поужинали юноша и его раб и легли спать, прислушиваясь к раздававшимся в ночи голосам диких зверей, пронзительным крикам и вою. Они слышали львиный рык и рычание леопарда, различали голоса других животных, населявших лес; до их ушей доносился птичий щебет. Дрожа от страха, вслушивались они в этот многоголосый жуткий хор, а когда успокоились немного, то не поверили своим ушам: все лесные голоса слились в одну приятную мелодию. Можно ли было представить себе такое чудо? Удовольствие, которое вдруг доставили им эти волшебные звуки, было неописуемым — все радости мира не шли ни в какое сравнение с этой необычайной мелодией.

Стали тут советоваться юноша и его раб: а не остаться ли им здесь? Еды и питья тут достаточно, а главное — где еще на свете получат они такое великое наслаждение, перед которым любые другие удовольствия — ничто!

Обратился раб к своему хозяину:

— Спроси у лесного жителя, что это была за музыка.

В ответ на свой вопрос услышал юноша:

— Солнце нарядило луну в одежды из света. А все звери лесные испытывают к луне благодарность за ту услугу, которую она им оказывает, освещая мир по ночам. Ведь лишь тогда сильны они, когда при свете ее пробираются к жилью человеческому; днем такой силы нет у них, только ночью. И договорились однажды все звери сложить в честь луны красивую мелодию. Ее-то вы сейчас и слышите.

Когда узнали юноша и его слуга, что за мелодия звучит в лесу, прислушались еще внимательнее и решили, что ничего сладостней этой чудесной музыки нет на свете.

— Чему вы так удивляетесь? — спросил их хозяин дома. — У меня есть особенный музыкальный инструмент, который достался мне от отца и матери, а те получили его в наследство от своих дедов. Создатель инструмента раскрасил его особым образом, расписав его листьями, и так устроил его, что если прикоснуться этим инструментом к любому зверю или птице, он тут же начинает играть мелодию, которую вы сейчас слышите.

Решил тут юноша поискать этот чудесный инструмент; обшарил он всю комнату, в которой они находились, но ничего не обнаружил, а заходить в другие помещения дома ему было страшно.

Между тем захотелось обоим — и ему, и рабу его вновь вернуться к людям, но обратиться к лесному жителю с просьбой помочь им в этом они боялись.

Вскоре хозяин дома вернулся и сам предложил отвести их к человеческому жилью. Довел он их до населенного людьми места и протянул юноше, настоящему сыну царя, инструмент, о котором им рассказывал:

— Возьми это в подарок. А о том, как тебе следует обращаться с рабом твоим, ты и сам догадаешься.

— Куда же нам теперь идти? — спросили они его.

Ответил он им:

— Спрашивайте у всех, где находится Глупая Страна с Умным Царем.

— В какой стороне нам следует начать поиски?

— Вон в той, — протянул он руку, указав направление, и сказал царскому сыну:

— Ступай в эту страну, там ты достигнешь предназначенного тебе величия.

Направились они в указанную лесным жителем сторону, осматриваясь по пути — не попадется ли им какой-нибудь зверь или домашнее животное, чтобы проверить на нем музыкальный инструмент. Однако дорога была пустынна, и лишь поблизости от человеческого жилья увидели они корову. Как только прикоснулись они к ней этим инструментом, заиграл он знакомую им мелодию.

Продолжили они свой путь и рано ли, поздно ли дошли до какой-то страны, которая была окружена крепостной стеной. Войти в эту страну можно было только через ворота, которые находились за много миль от этого места. Когда же они, обогнув стену, дошли до ворот, стража отказалась их впустить. Объяснили им, что царь этой страны умер, оставив после себя сына. Написал царь в своем завещании следующее: "До сих пор страну мою именовали Глупой Страной с Умным Царем, теперь же она будет называться наоборот: Умная Страна с Глупым Царем. И тот, кому удастся вернуть ей первоначальное название, станет царствовать в этой стране". Поэтому-то никого и не впускают в ворота, кроме тех, кто обещает попытаться вернуть стране ее утраченное имя.

— Можешь ли ты это сделать? — спросили юношу.

Понятно, что тот не был готов к этому.

Увидел раб, что войти в страну им не удается, и стал уговаривать своего хозяина вернуться отсюда в родные места. Но не хотел тот возвращаться, ибо лесной житель направил его в эту страну и обещал, что в ней он достигнет своего истинного величия.

Тем временем у ворот спешился какой-то всадник и попытался пройти внутрь, но его тоже не пустили. Подошел царский сын к коню, на котором тот прискакал, и прикоснулся к нему инструментом. Раздалась тут прекрасная мелодия, услышав которую, незнакомец стал упрашивать юношу продать инструмент.

— Чем ты можешь заплатить мне за такое сокровище? — спросил его царский сын.

— А тебе оно к чему? Устраивать представления и собирать золотые монеты? У меня есть кое-что получше твоего инструмента, — сказал незнакомец. — Мне известен один секрет, который я получил по наследству от своих дедов: как проникать в тайную суть вещей. Услышав слово, сказанное любым человеком, я могу понять его скрытый смысл с помощью секрета, которым владею. Этой тайной никто в мире кроме меня не обладает. Отдай мне инструмент, а я взамен передам тебе свое умение.

Обдумал царский сын это предложение и решил, что будет поистине замечательно, если он научится проникать в тайную суть вещей. Отдал он незнакомцу свой музыкальный инструмент, а тот взамен открыл юноше свою тайну.

Обогащенный новой мудростью, подошел царский сын к воротам и сообразил, что теперь он может попытаться вернуть этой стране ее прежнее имя: ведь он умеет теперь распознавать сокровенный смысл вещей. Юноша еще не представлял себе, как именно он будет действовать, но чувствовал, что с помощью нового знания добьется успеха.

Подумал он, что терять ему нечего, и, набравшись решимости, подошел к страже и попросил пропустить его внутрь:

— Я попытаюсь вернуть стране ее первоначальное название.

Впустили его стражники и сообщили царским министрам, что нашелся человек, который хочет предпринять такую попытку. Предстал юноша перед министрами, и те сказали ему:

— Да будет тебе известно, что мы и сами, слава Б-гу, не глупцы. Но покойный царь наш был таким великим мудрецом, что рядом с ним мы все выглядели дураками. Потому-то наша страна и называлась Глупой Страной с Умным Царем. Оставил царь после себя сына; царевич наш тоже весьма умен, однако ум его уступает даже нашей мудрости. Потому-то страна наша теперь называется наоборот: Умная Страна с Глупым Царем. В завещании своем наказал покойный царь: если найдется мудрец, которому удастся вернуть стране ее прежнее название, его следует сделать царем. А сыну своему повелел он уступить свой трон человеку, который окажется настолько мудрым, что по сравнению с ним мы все будем выглядеть глупцами, — ибо возвратит такой человек нашей стране ее первоначальное имя. Так что ты должен ясно представлять себе, за какое дело берешься. А тот ли ты мудрец, о котором говорится в завещании, — продолжили министры, — мы проверим так: при дворце нашего покойного царя, великого мудреца, есть необыкновенный сад: растут в нем железные, серебряные и золотые сосуды; другого такого чуда в мире больше нет. Но углубиться в этот сад никому не дано: стоит человеку войти в ворота, как он начинает чувствовать, что кто-то его преследует. Начинает тут человек кричать; никого не видит он поблизости и не понимает, кто это за ним гонится. Бросается он в панике к выходу и выбегает из сада. Так мы проверим и тебя: настолько ли ты мудр, чтобы сад впустил тебя в свои владения.

— Не рискует ли человек, входящий в сад, быть избитым? — спросил юноша министров.

— Нет. Его лишь преследуют, и он, не зная, кто именно гонится за ним, в ужасе убегает оттуда. Об этом мы знаем от всех, кто побывал в этом саду.

Отправился туда царский сын и увидел распахнутые настежь ворота в стене, которая тянулась вокруг сада; у ворот этих не было никакой охраны, ибо никому еще не удавалось войти внутрь, не выскочив сразу в панике наружу.

Прогуливаясь у ворот, увидел юноша щит с изображенным на нем человеком. Подошел он поближе и увидел над портретом табличку, на которой было написано, что этот человек, живший несколько столетий назад, был царем, и во время его правления, после многолетних войн, которые вели его предшественники, наступил, наконец, мир, и лишь после смерти этого царя снова начались раздоры.

Понял тут царский сын, научившийся постигать суть вещей, что в человеке этом — ключ к разгадке всех тайн. Стало ясно ему, что тот, кто входит в сад и чувствует за собой погоню, не должен поддаваться панике: ему достаточно вернуться к щиту, на котором изображен царь, чтобы оказаться в безопасности; более того — если взять щит и поставить его в саду, то он пошлет мир любому входящему.

Вошел тут юноша в сад и как только почувствовал, что его преследуют, спокойно вышел из ворот и встал рядом с портретом царя, благодаря которому, в отличие от своих предшественников, не поддался панике; и сад не причинил ему никакого вреда.

Поражены были министры, увидев юношу, возвращающегося с миром, а тот велел им внести щит внутрь. Выполнив его распоряжение, прошли министры через весь сад и благополучно вернулись.

Обратились тут они к юноше:

— Несмотря на то, что ты выполнил это задание, мы еще не можем передать тебе царство. Следует испытать тебя вторично. В царских владениях стоит трон, на котором восседал наш владыка-мудрец. Престол этот очень высок, и у подножья его — вырезанные из дерева всякие звери и птицы. Перед троном ложе, рядом с ложем стоит стол, а на столе — светильник. Отходят от подножья трона протоптанные дороги, и каждая из них с обеих сторон ограждена стенами. Ведут эти дороги во все стороны света, а какая связь между троном и дорогами — никому не известно. На каждой из дорог, поодаль от престола, стоит металлический зверь. На одной из них — золотой лев, на другой — железный леопард, на третьей — еще какой-нибудь хищник… Стоит путнику приблизиться к такому зверю, как тот раскрывает пасть и проглатывает человека живьем. Тянутся дороги эти через всю страну, и никто из людей не знает, для чего они проложены. В этом и будет твое второе испытание: ты должен раскрыть секрет этого трона и этих дорог.

Подвели юношу к высокому престолу; подошел он к трону вплотную, взглянул на него и сразу понял: сделан тот из того же дерева, что и музыкальный инструмент, полученный им в подарок от лесного жителя. Посмотрел он внимательнее и заметил, что на самом верху престола не хватает вырезанной из дерева розы, которая должна была украшать трон. Открылось юноше, что если возвратить розу на место, престол обретет силу того самого чудесного инструмента.

Осмотрелся царский сын и обнаружил эту розу: лежала она под самым троном. Следовало поднять ее и установить наверху, чтобы вернуть престолу ту же силу, которой был наделен и музыкальный инструмент. Покойный царь устроил все так хитроумно, передвинув все предметы, среди которых стоял сейчас юноша, что никому из людей не дано было разгадать его замысел, только величайший из мудрецов мог решить эту загадку, снова расположив все вещи в нужной последовательности.

Понял царский сын, что и ложе, и стол, и светильник следует немного передвинуть и что нужно расставить заново в особом порядке всех птиц и зверей и все остальные предметы вокруг, дабы осуществить замысел мудрого владыки.

Велел юноша министрам переставить на нужные места и золотого льва, и все другое, приказал поднять розу и укрепить ее на троне, и, как только это было исполнено, заиграло все вокруг ту самую чудесную мелодию, которую царский сын услышал впервые в лесу. И все они: и люди, и звери, и вещи стали исполнять то, ради чего были созданы.

Объявили тут юношу царем, и воскликнул он, обращаясь к своему рабу:

— Теперь-то мне ясно, что я — настоящий сын царя, а ты — сын служанки!

Комментарий к рассказу

"О сыне царя и сыне служанки"

Эта история принадлежит к числу важнейших в творчестве раби Нахмана. Она насыщена сложными аллегориями, которые, как и в других его сказках, могут быть истолкованы на разных уровнях. Подобная многозначность не приводит к противоречиям, напротив: разные уровни истолкования как бы исподволь дополняют друг друга.

И действительно, хотя подмена — лейтмотив сюжета — сразу наводит на мысль о Яакове и Эйсаве, или, обобщенно, на отношения Израиля и народов мира, истолкование не может ограничиться одним этим. История "О сыне царя и сыне служанки" — это прежде всего драма душевной борьбы, в которой сплетаются несколько фабул. Рассказ в целом, во всей его многосложности и многогранности, можно уподобить длительному путешествию вглубь человеческой души. В ходе этого путешествия силы, действующие в душе, теряют и вновь обретают форму, при этом их взаимоотношения преобразуются и в конечном итоге достигают гармонии.

Кабала различает в человеке две души: животную и Б-жественную[44]. Животная душа — это природная биологическая жизненность человеческого существа, его витальная сила. Из этого, однако, не следует, что животная душа увлекает человека к низменному. В учении о душевной деятельности ей, помимо прочего, приписаны достоинства и свойства, без которых немыслим человеческий облик. Животная душа создает предпосылки не только для физических действий и биологических процессов, протекающих в организме, — в ней заложены также интеллектуальные способности человека и многие творческие задатки. Однако даже в высших интеллектуальных проявлениях животная душа не переступает границ своей биологической сущности. Стремления и помыслы, пронизывающие ее, направлены лишь к одной цели: к удовлетворению эгоцентрических вожделений (грубых или изысканных) собственного "я". В то же время Б-жественная душа — "частица безграничной сущности Всевышнего" (Иов, 31:2), побуждает человека, созданного "по образу и подобию Б-га", переступать через эгоистические расчеты, заставляет его стремиться к воплощению подлинного своего предназначения.

Непрестанная борьба между Б-жественным и животным началами — основной конфликт человеческого существования. Каждая из душ стремится целиком овладеть человеком, подчинить его и направить в свою сторону. С самого начала они не ладят между собой. Недостаток согласованности усугубляет и еще больше запутывает конфликт. В истории "О сыне царя и сыне служанки" раби Нахман через повседневную жизнь ведет героев, олицетворяющих Б-жественное и животное, в таинственные дебри душевных глубин. Там они находят новый путь, который приводит к желанной цели: царству Истины.

Сюжет истории сочинен раби Нахманом, однако ряд второстепенных мотивов (таких, как подмена новорожденного) встречаются в различных фольклорных и литературных источниках. В то же время символический ряд повествования выдает сильное влияние древних кабалистических текстов, в особенности тех, где излагается учение о структуре мироздания — маасе меркава. Об этом упоминает сам раби Нахман в дополнениях к истории о двух сыновьях.

Царь и его сыновья

В этой истории, как и в других, раби Нахман остается верен образной традиции, уподобляющей небесного Царя земному. Эта традиция восходит еще к библейским и постбиблейским временам. Так же, как в других историях раби Нахмана, царь не играет в событиях активной роли и вообще почти не участвует в них. Мы не найдем даже намека на сверхъестественное вмешательство. Бороться и искать решения проблем должны сами герои, они одни.

Истинный сын царя символизирует Б-жественную душу, как уже говорилось, "частицу Б-га, данную свыше". Он "сын Б-га" в том смысле, какой придает такой родственной связи Пятикнижие: "Сыны вы Г-споду…"[45]. Его отец царь, а мать — царица. На языке Кабалы это означает, что царский сын — плод единства сфирот Хохма (Мудрость) и Бина (Постижение). Отношения царя с другим, подкинутым ему сыном сложнее. С одной стороны, все живое связано с источником жизненности, питается из рук Всевышнего. И тем не менее животная душа происходит не из августейшего семейства, а от одной из дворцовых прислужниц. Хотя родословная животной души низка, она не лишена некоторого благородства, ибо ребенок родился все же не у стряпухи, а у придворной дамы. Обе души обитают в одном человеке, и потому младенцы, как и положено, родились в один день и час.

Подмена

Два сына, две души нуждаются друг в друге. Их взаимозависимость настолько велика, что один не может существовать без другого. Б-жественная душа нуждается в животной, чтобы просуществовать в теле. Животной душе необходима Б-жественная, чтобы та вывела на жизненный путь и указала направление. Конечно, если бы "истинный сын" изначально властвовал над собратом, обоим было бы неизмеримо легче. Но в реальной жизни все обстоит не так просто. Злосчастная подмена осложнила и запутала существование обоих сыновей, привела к трагедии, которую можно назвать "трагедией человеческого существования".

Хотя подмена кажется прихотью случая, в действительности она происходит при каждом рождении. От сотворения мира животная душа имеет преимущество перед Б-жественной. Поскольку духовные силы развиваются постепенно, а все наши органы восприятия внешнего мира сугубо материальны, телесны, неудивительно, что животная душа торжествует, формируя натуру ребенка. Недаром говорили мудрецы, что злое начало вселяется в младенца при рождении, тогда как доброе приходит лишь в возрасте заповедей. Из-за постоянно происходящей подмены все (и в том числе сам человек) уверены, что животная душа (сын служанки) и есть главная часть личности, тогда как истинному царскому сыну отводится второстепенная роль.

Две души растут вместе и даже вместе учатся, хотя каждая воспринимает и усваивает знания на свой лад. У каждой свои стремления, своя цель. Сын служанки, воспитываемый как наследник престола, должен научиться обуздывать свои страсти, ибо это подобает царю. Иными словами, социальное устройство человеческого общества облагораживает животную душу. И тем не менее, в ней гнездится мечта о возвращении к природному состоянию: вопреки всем преимуществам царского сана, животная душа тоскует по рабству, для которого предназначена своей природой.

Важно отметить, что сын служанки не охарактеризован уничижительными и пренебрежительными эпитетами. Животная часть души не называется "злом" или "тьмой". Напротив, ей присущи некоторые положительные свойства, и с практическими делами сын служанки справляется никак не хуже царского сына. При всем том создавшееся положение тяготит обоих. Истинный сын царя, вопреки своему приниженному положению, в глубине души мечтает о царстве.

Корень проблемы — в изначальной подмене, и исправить положение можно лишь раскрыв тайну, когда будет осознано истинное положение вещей. Рано или поздно тайна будет раскрыта, ибо возвышенная, Б-жественная часть души не способна смириться со своим униженным положением. Этим обусловлено внутреннее напряжение, понемногу подталкивающее к разгадке, хотя к ней ведут несколько ступеней и восхождение дается в нелегкой борьбе.

Слухи о подмене, передаваемые шепотом, стали первым этапом раскрытия тайны. В душе царского сына они пробудили глухое беспокойство, предшествующее первому осознанному желанию более высокой доли, более действенной роли в жизни, а сын служанки смутно затосковал по участи ведомого, направляемого, для которой был рожден.

На следующем этапе людская молва доносит весть до сознания животной души. Люди, принесшие наследнику престола известие о подмене, символизируют дурное начало, ибо они выявляют и пробуждают в животной душе зло, восстанавливают ее против добра. Выясняется, что подмена действительно имела место, но признание этого факта вызывает активное сопротивление сына служанки. С этого момента оба юноши, две души, не могут ужиться в мире. Мнимый наследник не желает открытого расследования, ибо понимает, что оно обнаружит его несостоятельность в качестве царствующей особы. Страх перед раскрытием истины подавляет более глубокие размышления на эту тему. Завершилась пора первоначальной детской непосредственности и наивности, когда подмененные сыновья могли мирно сосуществовать. Началась борьба. Две души — Б-жественная и животная — могут пребывать вместе в наивной младенческой смеси разнородных качеств, не замечая разрыва между своими стремлениями, но лишь до тех пор, пока не увидели различия между собой, не познали свою истинную природу.

Противоречивость устремлений Б-жественной и животной душ выясняется внезапно: сначала в этом убеждается животная душа, и лишь затем Б-жественная. Физические влечения и желания усиливаются как раз в том возрасте, когда в человеке начинают пробуждаться также иные, высшие свойства его сущности.

Инициативу разрыва берет на себя мнимый царевич. Желая избавиться от соперника, истинного наследника престола, он сперва начинает преследовать своего настоящего отца. Муж служанки, один из слуг царя, олицетворяет присущий животной душе здравый смысл, простое и достойное понимание происходящего. Его взгляд на вещи, правда, не царственный, но зато истинный. И этот взгляд, хотя и не проникает в тайное тайных, угрожает власти подмененного сына служанки.

Смерть царя и изгнание царского сына

При жизни царя сын служанки не может достичь полной власти. Но вот царь умирает (это случается, когда человек заявляет, что Б-г умер, что Его нет, и объявляет самого себя верховным властителем мира), и на царский престол усаживается подмененный наследник, рожденный служанкой. До тех пор, пока царь жив, животная душа не может всецело завладеть человеческой сущностью. Но он умирает — и ничто больше не стоит на ее пути к господству. Новый властелин, сын служанки, может вести себя как ему угодно. Единственное, что как-то сдерживает его, человеческое общество, с чьими правилами и мнением приходится считаться. И потому сын служанки не в силах окончательно разделаться с обузой духовности, хотя продолжает всеми силами угнетать ее. Его личность все больше коснеет, увязает в материальности, пока само присутствие Б-жественной души не становится для нее невыносимым. И тогда Б-жественная душа, истинный сын царя, отправляется в изгнание.

Итак, царевич изгнан. Однако аристократизм человеческой натуры не может совершенно исчезнуть. Он обнаруживает себя парадоксальным образом в той сосущей внутренней неудовлетворенности, которая толкает человека к пьянству, разгулу и разврату. Раби Нахман дает такому падению ошеломляющее истолкование: вовсе не низкими склонностями, не сластолюбием и вожделением он объясняет пороки пьянства и разврата, а мучительной неудовлетворенностью души, страждущей и угнетенной. Она стремится к чистому и возвышенному, но не в силах совладать с изнанкой бытия и потому впадает в противоположную крайность, оглушая себя пороками, дабы в них найти забвение.

Начало раскаяния

Поначалу животная душа никак не ощущает отсутствия Б-жественной и, разумеется, нисколько от этого не страдает. Мнимый царь успешно управляет миром повседневной реальности. Он пренебрегает смутным ощущением того, что не все в порядке, или решительно подавляет его, продолжая крепко держать в руках бразды правления.

На данном этапе развития душа амбивалентна. Ни один из сыновей еще не стал яркой и полноценной личностью, и, разумеется, речи нет об их разделении по элементарным категориям добра и зла. Одна сторона души, изначально устремленная к благородному и Б-жественному, на деле движется в противоположном направлении, но и вторая не вполне удовлетворена тем сугубо материальным существованием, в которое погружена. Животная душа пытается (возможно, эту попытку на определенной стадии развития совершает каждый человек) построить для себя гармоничное и целостное мироздание на сугубо материалистических принципах. И, тем не менее, в часы досуга и успокоения мнимый царь сознает, что в его мире чего-то не хватает, что его человеческое бытие ущербно. Неявно, подспудно ему не хватает изгнанного собрата, его недостающей половины. Ведь в конечном итоге животная душа вовсе не мечтает о власти над всем человеческим существом. Конечно, она стремится к комфорту. Однако в ее сокровенной глубине живет и стремление к более высокой действительности, к которой животная душа не в состоянии подняться собственными силами. И потому в часы покоя, свободные от дел и забот царства, молодого царя все больше одолевало раскаяние. Желая избавиться от неприятных мыслей, он вновь с головой уходил в текущие дела и заглушал в себе боль вины.

Одновременно пробудился от духовной спячки и настоящий сын царя. Его пробудило осознание своего высокого происхождения и страстное желание реализовать свою истинную сущность. Толчок этому дала та же самая внутренняя неудовлетворенность, которая побуждала его к разгульной жизни. Правда, возможность иного пути все еще не обрисовалась ему во всей ясности, но неудовлетворенность способна питать творческую энергию[46]. Недовольство собой помогает преодолеть греховность, по-новому увидеть жизнь и свое назначение в ней.