Помоги проекту - поделись книгой:
Ценное описание последних дней Византии дали греческие авторы Сфрандзи, Дука, Критовул, Леонард Хиосский, итальянец Барбаро и др. Выдающимся историческим памятником, рассказывающем об осаде Константинополя, является "историческая повесть” русского автора, назвавшего себя Нестором Искандером. Взятый в плен и долгие {128} годы прослуживший в турецком войске, Нестор Искандер был участником осады византийской столицы. В своем дневнике он день за днем описал маневры турецких войск, их успехи и серьезные неудачи, показал, с каким трудом и напряжением всех сил удалось туркам взять Константинополь.
29 мая 1453 г. столица Византии пала. "И тех, кто умолял о пощаде, — рассказывает очевидец событий Георгий Сфрандзи, — турки подвергали ограблению и брали в плен, а тех, кто сопротивлялся и противостоял им, убивали; в некоторых местах вследствие множества трупов вовсе не было видно земли…". Убит был и император.
Мехмед переименовал город в Стамбул и перенес сюда свою резиденцию. До сих пор не установлено точно количество памятников искусства, погибших при взятии Константинополя, не уцелели и богатейшие городские архивы. Завоеватели увели в неволю большую часть уцелевших жителей города. Это была богатая добыча, которую османские воины имели право продать в рабство или отпустить за выкуп. Что касается генуэзской Галаты, то она сохранилась и после завоевания Константинополя, ее жители получили от Мехмеда II право торговли и личной неприкосновенности.
Весть о падении Константинополя глубоко потрясла всю Европу. Папа Каликст III отправил ряд посольств к различным христианским правителям, призывая их предпринять крестовый поход против "нечестивцев". В письме к германскому императору Фридриху III папа просил его "выйти в поход против турок с очень сильным флотом" и побороть "это чудовище" (Мехмеда II). Такой призыв был послан даже правителю христиан Эфиопии.
Взятие Константинополя значительно увеличило могущество Османского государства и резко ухудшило положение тех балканских народов, которые еще сохраняли свою независимость или некоторую автономию. Вслед за столицей империи были поглощены все остатки византийских владений. Затем наступила очередь Сербии (1459 г.), Мореи (1460 г.) и Боснии (1464 г.). Раньше сербские, византийские, венгерские и другие области, захваченные турками, должны были уплачивать им дань, которую собирали местные правители, причем османские завоеватели не вступали в непосредственные отношения с податным населением. Во второй половине XV в. эти области были включены в состав Османского государства в качестве обыкновенных провинций, а основная масса земельного фонда была распределена между сипахиями.
Более тридцати лет турки не могли установить своего господства в Албании, где упорное сопротивление захватчикам оказывало местное население под руководством выдающегося полководца и организатора Георгия Кастриоти. (В молодости он попал на службу к султану, был {129} обращен в ислам и получил турецкое имя Искендер-бей, поэтому жители Балкан называли его Скандербег.) Лишь к концу 70-х годов, через десять лет после смерти Скандербега (1468 г.), туркам удалось все же захватить главную крепость горцев Крою и подчинить Албанию. Правители Молдавии и Валахии были вынуждены пойти на существенные уступки Мехмеду II, в частности на уплату большой ежегодной дани, чтобы сохранить государственную и территориальную целостность своих стран. Тем самым начался процесс подчинения этих княжеств османской власти.
Окончательно утвердившись на Балканах, Мехмед II приступил к новым завоеваниям в Малой Азии и к вытеснению генуэзцев и венецианцев с Черного моря.
Прежде всего османцы овладели генуэзским портом Амасра, затем Синопом и наконец Трапезундом, являвшимся центром греческой империи Великих Комненов, существовавшей с начала XIII в. Жители Трапезунда в течение 28 дней стойко оборонялись от султанских войск, но затем греческая знать во главе с императором Давидом Комненом предательски сдала город (15 августа 1461 г.).
Правителям Караманского бейлика на протяжении 70 лет удавалось сохранить свою независимость. Однако после падения Трапезундской империи их положение стало крайне тяжелым. На помощь караманскому бею выступил его союзник — шах обширного государства Аккоюнлу Узун Хасан. В 50–60-х годах XV в. это государство включало в себя Армению, Азербайджан, Курдистан, Ирак, а также ряд областей Ирана и Восточной Анатолии. Войско Узун Хасана насчитывало до 50 тыс. всадников. Тем не менее кочевому, плохо вооруженному, хотя и храброму ополчению было трудно сражаться против турецких янычар, обладавших современной артиллерией и имевших хорошую военную подготовку. В 1473 г. Мехмед II разгромил войска Узун Хасана и караманского бея. Таким образом было в основном завершено завоевание Малой Азии: Караман потерял свою независимость, а вскоре после этого владения Узун Хасана в Малой Азии также вошли в состав Османского государства.
Параллельно со сражениями на Балканах и в Малой Азии турки развернули военные действия против Венеции и Генуи, которые пытались отстоять свое господствующее положение в бассейне Черного моря и в восточной части Средиземноморья. После упорной борьбы на суше и на море в 60–70-х годах Венецианская республика все же не смогла удержать островов Архипелага в Эгейском море, сохранив за собой лишь о. Крит и Ионические острова. Турки нанесли ряд поражений Генуе, захватив острова Хиос и Лесбос. Однако наиболее чувствительным ударом для нее было завоевание османскими войсками ее колоний в Крыму (1475 г.), главным из которых был город Кафа (Феодосия). {130} Стремясь окончательно подорвать могущество итальянских республик, Мехмед II даже попытался перенести военные действия на Апеннинский полуостров, где туркам удалось захватить небольшой городок Отранто. Однако со смертью султана эта операция была приостановлена.
К титулам Мехмеда II турки прибавили слово Фатих (Завоеватель). За три десятилетия его правления Османское государство значительно расширило свои границы и превратилось в могущественную империю, наводившую страх на всех своих соседей.
Внутренняя политика Фатиха.
В турецкой истории Мехмед II известен не только как завоеватель, но и как крупный государственный деятель, осуществивший важные преобразования в жизни страны.
Значительные военные успехи турок и установление их полной гегемонии в Малой Азии и на Балканах позволили султану в широких масштабах проводить мероприятия по дальнейшему развитию феодальной системы и расширению сферы султанской власти.
В годы его правления был составлен свод законов османского феодального права. Первый, краткий вариант этого кодекса появился вскоре после взятия Константинополя. Второй, созданный в последние годы жизни Мехмеда II, был более полон, он обобщал положения по административным, финансовым и уголовным делам, устанавливал принципы налогообложения различных групп райи, регулировал вопросы поземельных отношений. Первоначально считалось, что такие канун-наме имеют неофициальный характер, ибо их основное назначение — дать султану систематизированные сведения об институтах управления и принципах их деятельности. Однако очень скоро они стали рассматриваться как обязательные руководства при решении государственных дел и в практике кадийских судов.
Кодекс Мехмеда II представляет значительный интерес как документ, отражающий уровень социально-экономического развития османского общества в середине XV в., особенно важен он для характеристики аграрных отношений в складывающейся Османской империи.
В канун-наме Мехмеда II был окончательно оформлен режим условных пожалований и определен объем прав и привилегий различных категорий держателей. Владельцы хассов и зеаметов (эти пожалования были отнесены к числу "свободных держаний") пользовались судебным и административным иммунитетами и взимали в свою пользу почти все налоги и сборы с крестьян. Тимары же считались "несвободными”, их владельцы не располагали подобными правами и получали лишь часть поступлений от райи.
Разумеется, служебными держаниями не исчерпывалась вся картина поземельных отношений в Османской империи. Кроме них существовали мульки и вакфы. Большая часть мульков появилась в {131} начальный период завоеваний в Юго-Восточной Европе и во время присоединения малоазийских бейликов. Их собственниками были наследники Эвренос-бея, Хаджи Ильбея и других влиятельных феодальных родов на Балканах, а также признавшие османское верховенство представители прежних династий, правивших в малоазийских эмиратах.
Поскольку на мусульманском Востоке частная собственность выступала как ограниченная и не защищенная от произвола представителей центральной власти, многие владельцы мульков пытались использовать институт вакфа, освобожденный от контроля государства, для получения определенных гарантий хозяйственной самостоятельности и инициативы, а также сохранения целостности накопленного состояния. Выражением этой тенденции в Османском государстве стало появление наряду с так называемыми "истинными" вакфами (целиком обращенными, религиозные цели и нужды мусульманской общины) большого числа "неистинных", или "семейных". Последние представляли собой земли и другое имущество, завещанное в пользу своих потомков без права передачи его в другие руки при условии отчисления части дохода в пользу того или иного религиозного учреждения. На практике "неистинные" вакфы выступали как своеобразная (скрытая) форма частной собственности. Сближает их с мульками и то, что в вакф могло быть обращено лишь имущество, которое находилось в частном владении.
Таким образом, ко времени создания кодекса Мехмеда II в османском правящем классе оформились две основные группировки.
Основная часть сипахи представляла собой низшую массовую прослойку господствующего класса, располагавшую незначительной частью феодальной ренты и ограниченными правами в отношении приписанных крестьян. Тимариотам противостояла небольшая по численности, но сильная своим влиянием и богатством группа крупных феодалов. Именно им принадлежала и основная масса частных владений. Сипахи не занимались хозяйственной эксплуатацией земельных угодий и заботились не об улучшении техники земледелия или увеличения урожайности, а лишь о своевременном получении ренты. Всю землю обрабатывали зависимые крестьяне — райяты, которые за пользование ею отдавали определенную часть урожая своим феодалам.
Ряд статей кодекса Мехмеда II определял повинности крестьян в отношении сипахи. Последний имел право на взимание поземельного налога в соответствии с величиной обрабатываемого надела и десятины (
Феодальная рента выступала в денежной, продуктовой и отработочной формах. Преобладание издольной системы определило и господство продуктовой ренты. Барщина не имела значительного распространения. Кодекс Мехмеда II Фатиха ограничивал ее семью днями в году, при этом предусматривалась возможность откупа.
Преобладание издольщины и продуктовой ренты оказало существенное влияние и на формы внеэкономического принуждения крестьянина. В канун-наме Мехмеда II содержались определенные положения, которые устанавливали личную зависимость сельских жителей от сипахи, но в целом османский райят пользовался относительной личной свободой. Это обстоятельство тесно связано со значительными правами, которыми райяты располагали в отношении своих земельных участков. Крестьянин мог потерять свой участок лишь в том случае, если он его не обрабатывает. Земли крестьян переходили по наследству от отца к сыну. Интересно отметить, что в своды законов Мехмеда II не было включено положение о принудительном возвращении беглых крестьян на землю.
Исходя из определенных государственных потребностей, османские правители в течение XV в. были вынуждены допускать и известное расширение частного землевладения. Так, в Румелии (т.е. в европейских владениях султана) распространение мульков и вакфов объяснялось необходимостью быстрейшего хозяйственного подъема завоеванных территорий и потребностями турецкой колонизации Балканского полуострова. Способствуя в некоторой степени увеличению фонда частных владений, османское правительство вступало в конфликт с принципами централизма, которые оно само насаждало с помощью сипахийской системы. Кроме того, распространение мульков и вакфов лишало государство значительных доходов.
Опасность усиления сепаратистских тенденций среди феодалов и потребность в постоянном увеличении доходов для содержания армии вынудили Мехмеда II предпринять ряд мер, направленных против собственников мульков и на секуляризацию вакуфного имущества. Кульминационным моментом борьбы явились указы султана об упразднении части мульков и вакфов с целью расширения фонда казенных земель, предназначенных для раздачи в качестве служебных держаний. Эти действия не преследовали цели уничтожения вакфов и мульков как определенных институтов османской аграрной системы, но {133} были направлены против "ненастоящих" вакфов и тех частных владений, которые образовались незаконным образом на государственной земле.
При всей своей ограниченности указы Мехмеда II затронули довольно значительный круг людей. Прежде всего был нанесен удар по остаткам малоазийской знати, поскольку была подорвана материальная база их былого могущества. Вместе с тем султан попытался ослабить формирующуюся внутри самой империи феодальную верхушку, которую уже не удовлетворяли ограниченные условия служебного землевладения.
Подобную реформу правительство Мехмеда II могло провести, лишь опираясь на прослойку низших сипахи. Несмотря на отчаянное сопротивление владельцев мульков и управляющих вакфами, султану удалось осуществить свои замыслы. Этот факт свидетельствует о силе сипахийства и одновременно подтверждает устойчивость курса на превращение условных пожалований в основной компонент османской аграрной системы.
Меры, предпринятые султанскими властями, окончательно подорвали мятежный дух бывших правителей анатолийских бейликов, но не смогли остановить процесс усиления османской феодальной верхушки. В правление султана Баязида II (1481—1512) ее представители добились восстановления многих существовавших до реформ мульков и вакфов. Однако курс на преимущественное развитие условного землевладения сохранился. В начале XVI в. удельный вес частных владений и вакфов составлял всего 10-12% общего земельного фонда.
Начало русско-турецких дипломатических отношений.
Вторая половина XV в. была временем расширения дипломатических контактов европейских стран с султанским правительством ("Высокой Портой", или просто "Портой" в русских источниках). Активизировалась и деятельность официальных османских представителей, посещавших страны Западной и Восточной Европы. Одним из результатов перемен в международных отношениях явилось установление прямых межгосударственных контактов между Стамбулом и Москвой. Своеобразным толчком к ним стало взятие Кафы в 1475 г. и пленение русских купцов, находившихся в городе. С этого момента развитие русско-турецких отношений могло пойти либо по пути усиливающейся конфронтации христианского и мусульманского государств, либо по пути установления официальных связей, что безусловно помогло бы решению конфликтных ситуаций в их взаимоотношениях. Обе стороны склонялись ко второму пути, но ни та, ни другая не спешили сделать первый шаг.
Первой решилась Порта. К такому действию подталкивал ее ряд обстоятельств. В 1481 г. внезапно и, как полагают историки, не без посторонней помощи, умер Мехмед Фатих. На престол был возведен {134} его старший сын Баязид II, бывший во многих отношениях полной противоположностью своему отцу. Те придворные круги, которые помогали Баязиду занять отцовское место, ждали от него вполне определенных действий, а именно — полного отказа от реформаторского курса Фатиха. Эти шаги нового султана вызвали серьезную оппозицию в стране, особенно со стороны сипахи — слоя османского феодального класса, связанного с системой служебного землевладения. На поддержку недовольных пытался опереться другой сын Фатиха, его любимец Джем, бросивший открытый вызов Баязиду. Добиться престола, или по крайней мере дележа власти, младшему брату не удалось, но на протяжении многих лет его пытались использовать те, кто опасался и противодействовал дальнейшему усилению власти Османидов, — последние представители Караманидов, мамлюкский султан Египта, крестоносцы с острова Родос, папа Римский, некоторые западноевропейские правители. Лишь смерть Джема в 1495 г. позволила Баязиду избавиться от соперничества брата.
Порта опасалась, что и в без того сложной обстановке захват ее войсками летом 1484 г. Килии и Аккермана (Белгорода) вызовет ответные действия молдавского господаря Штефана III, которого могли поддержать Польско-Литовское и Московское государства. Штефан действительно направил Ивану III грамоту, в которой призывал его к совместным действиям против турок: "Зануже ваша милость знает нас лепшее, колко господарьства было: Грецкое, и не одно, и Сербьское, и Болгарской, и Арбанайское [Албанское], и Босна — то уж Бог покорил под поганьство наших грехов деля; а теперь турци преступили Чрьмное море, занже взял Кафу…". Грамота должна была быть передана с возвращавшимся в Москву из Европы посольством Ф. Курицына. Но в 1485 г. оно было задержано в Белгороде на довольно длительный срок. В ходе бесед Ф. Курицына с османскими пашами в Белгороде и Стамбуле русскому дипломату было дано знать, что султан хочет дружбы с московским князем.
Инициатива Порты была встречена в Москве с явным интересом. В условиях нараставшей напряженности в русско-литовских отношениях Ивану III было важно, чтобы "салтан турской" оказался "недругом” великому князю литовскому. Ободренная знаками внимания, Порта вскоре сделала следующий шаг, заявив о готовности обменяться послами. Об этом в марте 1488 г. сообщил крымский хан Менгли-Гирей. В ответ на настойчивые просьбы русских представителей в Крыму дать более подробные сведения о том, "каковы дружбы" ищет султан, хан, со ссылкой на известия, привезенные его гонцом из Стамбула, писал: "…Турецкое слово таково: коли князь велики тебе Мен[гли] Гирею друг да брат, и яз потомуж хочю с ним быти в дружбе и в братстве. А прикажу еще о том к брату своему великому князю своими послами, {135} чтоб к турскому послал и о том зауморщины бы его людем не было…" Направленная султану грамота от 31 августа 1492 г. считается первым письменным документом начинавшихся межгосударственных отношений. Она посвящена в основном вопросам торговли между Московским государством и Османской империей и имеет весьма примечательное начало, где Иван III, отметив, что "меж нас с тобою наши люди не ежживали нашего здоровья видети", добавляет: "только наши гости из наших земель в твои земли ездят, нашим и вашим людям много корысти бывало".
Реакция Порты на послание Ивана III определилась к началу 1494 г., летом того же года султанский ответ был передан через крымского хана в Москву. Суть его Менгли-Гирей изложил так: "Посол мой болшой пойдет и яз тогда ответ пошлю". Одновременно Баязид II назначил в качестве наместника в Кафу одного из своих сыновей — Мехмеда. Посольство в конечном итоге было решено послать от его имени. Однако по указанию великого князя литовского, явно встревоженного перспективой сближения Москвы и Стамбула, киевский наместник не пропустил ни посла, ни сопровождавших его турецких купцов под весьма неуклюжим предлогом: "чтобы они наших земель государственных не пересматривали". Посол шахзаде был вынужден вернуться в Кафу, но о поручениях, данных ему, московское правительство получило довольно полное представление.
Готовность Порты решать столь важные вопросы была должным образом оценена Иваном III, и он решил не медлить с направлением своего посольства. Во главе его был поставлен представитель видного боярского рода стольник Михаил Андреевич Плещеев. Маршрут поездки предполагал посещение по дороге в Стамбул Кафы и встречу с шахзаде Мехмедом. В Стамбуле посол был принят Баязидом, который вручил ему ответные грамоты на имя Ивана III, но своего посла в Москву султан тогда не отправил.
Более чем сдержанная реакция султанского двора в значительной мере была ответом на поведение самого Плещеева, которое было расценено как надменное. В Стамбуле Плещеев отказался от султанского подарка — халата и не принял денежного содержания, установленного ему Портой. Иван III решил направить в 1499 г. второе посольство в Стамбул. Наказы, данные послу А.Я. Голохвастову, отражают неудовлетворенность Ивана III итогами миссии Плещеева.
А.Я. Голохвастов был более удачлив исполнении данных ему поручений. Хотя ему тоже пришлось терпеть "нечесть" от османских таможенников, общий итог поездки (март 1499 — февраль 1500 г.) был положительным. В летописной заметке особо отмечалось, что "салтан же, почтив его зело, отпустил к великому князю". Помимо ответной султанской грамоты, составленной в довольно общих выражениях, Голохвастов {136} получил согласие на продолжение официальных контактов через Кафу.
Важнейшим достижением второго посольства можно считать то, что русско-турецкие связи обрели взаимный характер. Осенью 1499 г., когда Голохвастов еще находился в Стамбуле, шахзаде Мехмед направил свое посольство в Москву. Оно находилось здесь до марта 1500 г., когда отправилось в обратный путь с русским послом А.С. Кутузовым-Лапенком. Картина дипломатической активности того времени будет неполной, если не упомянуть о посольстве, направленном к Ивану III другим сыном Баязида Ахмедом, а также о послах самого Баязида — Камал-беке и Давиде, появившихся в Кафе летом 1500 г. Болезнь Камала, а затем резкое осложнение конфликта Менгли-Гирея с правителями Большой Орды не позволили послам продолжить свой путь в Москву.
Итак, начавшийся посольский обмен между Московским государством и Османской империей завершил первый период русско-турецких отношений, период весьма долгого взаимного узнавания. Его длительность вполне объяснима. Два государства, появившиеся на политической карте в XIV в., были разделены обширными пространствами, другими государственными образованиями, разной религией. Вместе с тем они унаследовали от предшествующего времени и определенные связи, прежде всего торговые, благодаря которым стали возможны затем и иные, более или менее регулярные формы общения. Инициатива первоначально исходила от русской стороны, что вполне понятно, учитывая давние отношения Руси с Византией и славянскими народами Юго-Восточной Европы, а также определенные навыки общения русских княжеств с мусульманской периферией Восточной Европы.
Со второй половины XV в. быстрое усиление могущества Москвы заставило Порту серьезно изучать положение в Восточной Европе и роль Русского государства в ней. Вплоть до 80-х годов в Москве и Стамбуле предпочитали неофициальные и опосредственные контакты, оставлявшие больше возможности для маневра. Однако к концу XV в. стало ясно, что отсутствие прямых политических связей сулит в перспективе больше убытков, нежели выгод. Радикальные изменения в европейской политической системе и дальнейшее развитие русско-турецких отношений сделали необходимым и установление постоянных межгосударственных контактов. {137}
Глава 12
Османская империя в период своего наивысшего могущества
Превращение Османской империи в мировую державу.
В первой половине XVI в. османские правители добились значительного расширения границ своей державы за счет новых территорий, завоеванных в Европе, Азии и Африке. Однако эти успехи дались им нелегко, они потребовали напряжения всех сил империи.
В самом начале XVI в. Османидам пришлось столкнуться с новым соперником на восточных границах. Им стало только что образовавшееся государство Сефевидов в Иране. Его основатель — шах Исмаил (1501—1524) первоначально опирался на военную поддержку тюркских племен, расселившихся преимущественно в Закавказье и в восточных районах Анатолии и находившихся под сильным влиянием таких крайних шиитских сект, как али́-иляхи́ (в переводе с персидского "обожествляющие Али") . Они получили в народе название "
Укрепление власти Сефевидов в Иране не только ограничивало османскую экспансию на Среднем Востоке, но и представляло серьезную угрозу для внутреннего спокойствия Османской империи, где многие туркменские племена признали Исмаила своим истинным правителем. С начала XVI в. в Анатолии усиливается волна народных выступлений, принимающих форму религиозных движений. В них ощущается влияние "еретических" идей кызылбашей. Их предводители часто обращались к лозунгам социального и имущественного равенства, широко пропагандировали тезис о грядущем явлении "скрытого имама" — Махди. Нередко они выдавали себя за Махди, чтобы завоевать доверие народа. Стремясь ослабить своего грозного соседа, шах Исмаил активно поддерживал восстания в Анатолии, направляя туда своих многочисленных "халифе" (эмиссаров).
Чтобы ослабить влияние пропаганды в пользу Исмаила, османские власти уже в 1502 г. провели многочисленные аресты сторонников иранского шаха, часть кызылбашских племен переселили в Морею (Южная Греция), а другим запретили пересекать границу с Ираном. Но эти репрессии не имели заметного успеха.
Одно из наиболее крупных восстаний кызылбашей произошло в 1511—1512 гг. Во главе его стоял Карабыйиклы Хасан-халифе, выходец из туркменского племени текелю, называвший себя Шахкулу ("раб {138} шаха", т.е. Исмаила), но более известный у местных властей как Шайтанкулу ("раб дьявола"). Первоначально, в апреле 1511 г. у Шахкулу было около 10 тыс. сторонников. Основными лозунгами восставших были освобождение от обременительных налогов и прекращение произвола султанских властей. Отряды Шахкулу взяли город Анталья и осадили провинциальный центр — Кютахью. Отдельные группы восставших доходили до Бурсы и побережья Мраморного моря. С большим трудом султанским войскам удалось оттеснить Шахкулу к Сивасу, где и произошло решающее сражение. Силы восставших уступали в боеспособности правительственным войскам. Шахкулу пал на поле боя. Повстанцы были разбиты, остатки разгромленных отрядов отступили на территорию Ирана.
Сын Баязида II Селим I (1512—1520), сместивший с престола с помощью янычар своего отца, начал правление с массовых репрессий против шиитов. Они вызвали ответные гонения против суннитов во владениях Сефевидов и привели к резкому обострению отношений между двумя державами. Вскоре соперничество Стамбула и Тебриза вылилось в длительную войну.
В 1514 г. в битве на Чалдыранской равнине близ г. Маку султанские войска, используя свое превосходство в артиллерии и других видах огнестрельного оружия, нанесли сокрушительное поражение иранцам. Затем они овладели столицей Сефевидов Тебризом, крупным торговым и ремесленным центром, но не смогли закрепиться в Иране и отошли в Анатолию. Оставляя Тебриз, они увели с собой около тысячи семей лучших местных ремесленников, которые были переселены в Стамбул. Согласно перемирию 1515 г., к Турции были присоединены некоторые районы Восточной Анатолии с г. Эрзурумом и северная часть Ирака Арабского с г. Мосулом.
После поражения Сефевидов у османских правителей остался лишь один соперник на мусульманском Востоке — империя мамлюкских султанов, включавшая Египет, Сирию, Палестину, ряд территорий в Северной Африке, а также вассальные государства в Киликии, на Верхнем Евфрате и в Аравии. Ее глава — султан Кансух аль-Гури, претендовавший на роль лидера мусульманского мира, активно поддерживал антиосманскую деятельность шаха Исмаила.
Летом 1516 г. армия Селима I вторглась в Северную Сирию. Уже первые столкновения показали военно-техническую и тактическую отсталость войска мамлюков, которые были полностью разбиты турками в сражении у Мардж Дабика под Халебом. За поражением у Халеба последовал быстрый крах мамлюкского режима в Сирии и Палестине. Города, находившиеся на пути движения османской армии, не оказали ей никакого сопротивления. При подходе войск султана к столице {139} Сирии Дамаску в нем вспыхнуло восстание местного населения против мамлюкских властей.
В Египте мамлюки оказывали туркам довольно упорное, но безуспешное сопротивление. В начале 1517 г. армия Селима I вступила в Каир. Мамлюкское войско отступило в Верхний Египет. Через некоторое время мамлюки были окончательно разгромлены. Их предводитель Туман-бей, выданный Селиму, был повешен в Каире.
После завоевания Египта власть османского султана распространилась и на Хиджаз (Западную Аравию). В Каире Селим I получил ключи от храма Каабы в Мекке, считавшегося главным мусульманским святилищем. Возвращаясь из Египта, султан увез в Стамбул последнего аббасидского халифа ал-Мутаваккиля, жившего при дворе мамлюкских правителей, и основные атрибуты его власти — плащ пророка, знамя и другие священные реликвии.
Впоследствии сложилась легенда о передаче ал-Мутаваккилем титула и прерогатив халифа всех мусульман турецкому султану. На самом деле Селим I лишь включил в свою титулатуру почетное звание "служитель обоих священных городов", т.е. Мекки и Медины. Этот титул, а также обладание священными реликвиями значительно усилили претензии османских султанов на политическое верховенство в мусульманском мире.
С установлением османского господства в Сирии и Египте не произошло существенных изменений в земельных отношениях и в общественном строе этих стран. Арабские феодалы, поддерживавшие мамлюков во время войны с турками, были лишены своих владений. Зато те, кто выступили против мамлюков на стороне Селима I, значительно усилились, расширив свои владения за счет земель, отобранных у приверженцев мамлюков. Тимарная система не получила здесь широкого распространения. Лишь в Халебском округе конфискованные земли раздавались в качестве тимаров и зеаметов. Этот округ был превращен в военный плацдарм с готовой вооруженной силой для подавления восстаний сирийского населения против османских властей.
После победы над мамлюками Селим I, получивший прозвище "Явуз" (Грозный), задумал еще один поход против Исмаила, чтобы окончательно разделаться с шахом. Однако известие о новом восстании в Анатолии вынудило его изменить свои планы.
Выступление началось в районе Токата и Амасьи в 1519 г. Во главе движения встал шейх Джеляли. Объявив себя Махди, он собрал около 20 тыс. сторонников и во главе их двинулся на Токат. После напряженной борьбы отряды шейха были разбиты султанскими войсками, Джеляли попал в плен и был обезглавлен. Хотя это восстание, как и другие, потерпело неудачу, оно настолько напугало османские {140} власти, что имя Джеляли стало для них нарицательным: в официальных отчетах народные повстанцы стали называться "джеляли".
В годы правления Сулеймана I Великолепного (как называли его европейцы) (1520—1566) Османская империя достигла апогея своей военной мощи и славы. Вслед за завоеванием Египта турецкий флот захватил Родос (1522 г.), что позволило османским властям утвердить свое господство в восточном Средиземноморье. Развернув борьбу против крестовых походов испанцев и португальцев в Северной Африке и используя активность магрибинских корсаров во главе с братьями Барбаросса, османские султаны сумели распространите свою власть на все африканское побережье Средиземного моря вплоть до Марокко. В 1565 г. войска Сулеймана даже попытались захватить о. Мальту, однако эта экспедиция потерпела неудачу.
В Европе Сулейман вступил в ожесточенную борьбу с империей Габсбургов. Взятие Белграда и разгром венгерско-чешского войска под Мохачем (1526 г.) открыли туркам путь к завоеванию Венгрии. В 1529 г. османские войска были уже под стенами Вены и попытались овладеть австрийской столицей. Однако взять Вену им так и не удалось. По договору 1547 г. Венгрия оказалась разделенной между Габсбургской и Османской империями, в вассальную зависимость от султана попала Трансильвания, внутренняя автономия ранее подчиненных Молдавии и Валахии была значительно урезана.
На юге османские войска захватили все побережье Красного моря и достигли Йемена. В 1537 г. турки, снарядив большой флот, попытались изгнать из Индийского океана португальцев, наносивших большой ущерб торговле через Красное море; впрочем, этот план не имел успеха.
На востоке султан после ряда военных экспедиций, начавшихся с завоевания Багдада в 1534 г., вынудил иранского шаха Тахмаспа в 1555 г. согласиться на подписание мирного договора, по которому вся Западная Армения (бассейн озера Ван), Западная Грузия и Ирак с Багдадом отошли к Турции.
В течение 46 лет своего правления Сулейман (который получил прозвище "Кануни" — "Законодатель") принимал участие в 13 военных кампаниях, из них 10 были проведены в Европе. Осада Вены, экспедиция к берегам Индии, попытка захвата Мальты — все эти события свидетельствовали о грандиозных планах новых завоеваний, посредством которых султан хотел превратить свою державу в мировую империю. Население Османского государства, как полагают историки, достигло 25-30 млн. человек. В это время владения турецких султанов простирались на 7 тыс. км с востока на запад и на 5 тыс. км с севера на юг, занимая территорию примерно в 8 млн. кв. км. {141}
Особенности экономической жизни.
Подавляющее большинство (от 80% до 90%) подданных империи было связано с земледелием и скотоводством. Первоначально сельское население было весьма неоднородным по своему статусу и объему повинностей. Однако на протяжении XVI в. эти отличия постепенно стирались и различные категории райи все более превращались в единую, феодально-зависимую и эксплуатируемую массу. Этот процесс вызывал сопротивление сельского населения, особенно тех его групп, чье социальное и имущественное положение стало ухудшаться. Так, в 1526—1529 гг. произошел ряд восстаний, в которых наряду с крестьянами участвовали туркменские и курдские племена. Наиболее мощное выступление произошло в районе Малатьи. Во главе недовольных встал новый "спаситель" — дервиш Календер. Восставшие, общая численность которых доходила до 30 тысяч, требовали отмены тяжелых налогов, наделения неимущих сельских жителей пахотной землей и пастбищами. Среди тех, кто примкнул к Календеру, было немало сипахи, чьи права были ущемлены в результате проведенной перерегистрации тимаров. Лишь после того, как удалось отколоть от восставших знать кочевых племен и сипахи, которым правительство обещало вернуть их держания, султанским войскам удалось справиться с отрядами Календера.
По законодательным актам и периодически проводившимся в XVI в. описям податного населения можно получить представление о состоянии земледелия и уровне жизни крестьян. Во внутренних районах, особенно на равнинах Центральной Анатолии, деревенские жители явно отдавали предпочтение посевам зерновых, причем пшеница и ячмень выступали в качестве едва ли не единственных культур. На морском побережье, вдоль больших рек и вблизи крупных городов хозяйства имели менее монокультурный и натуральный характер. Здесь крестьяне отводили большие площади под масличные, технические, садово-огородные культуры и виноград. Вместе с тем в силу неразвитости транспортных возможностей обширные сады и виноградники были отличительной чертой городов, а не деревень. Однако в целом уровень развития производительных сил в сельском хозяйстве оставался низким.
В полеводстве, по предположениям ученых, преобладало двухполье. Сельскохозяйственная техника была примитивной, наибольшее распространение имели деревянная соха, серп и т.п. Волы являлись главным видом рабочего скота.
Крестьянское хозяйство имело натуральный характер. Большинство сельского населения удовлетворяло свои основные потребности в одежде, домашней утвари, питании не через рынок, а продуктами собственного производства. Деревенские жители выходили на рынок со {142} своей продукцией, лишь когда им были необходимы деньги для уплаты налогов или покупки инвентаря.
Турецкие завоевания сопровождались огромным разрушением производительных сил в завоеванных странах. В конце XV — начале XVI в. по мере перенесения военных действий в более отдаленные районы и стабилизации внутреннего положения в стране хозяйственная жизнь в азиатских и европейских провинциях стала налаживаться, бежавшие в леса и горы тысячи крестьянских семей вернулись к мирному труду, увеличилась площадь обрабатываемых земель, возросло поголовье скота.
Данные описей податного населения показали заметное увеличение численности райятов на протяжении XVI в. Этот процесс имел важные экономические и социальные последствия. Распашка пригодной к обработке земли в ряде районов достигла своих физических пределов. Тем не менее расширение пахотных полей шло медленнее, чем росло население. В результате произошло уменьшение райятских наделов и повышение удельного веса среди деревенского населения холостых крестьянских юношей, лишенных возможности получить надел земли и завести семью. Хотя увеличение численности райи привело к расширению площади запашки и соответственному росту сборов зерновых, но в конечном итоге низкий уровень обработки почв и ограниченность ресурсов свободных земель определили возраставшую напряженность продовольственного баланса. Реакция крестьян на возникшие трудности была различной. Часть из них переходила от более высококачественных, но менее урожайных культур (пшеница) к менее качественным, но более урожайным (ячмень, просо, бобовые). Другая часть крестьян пыталась найти выход из сложившегося положения за счет переселения в города.
За 50 лет численность населения 14 крупнейших городов Османской империи (без Стамбула) почти удвоилась. Одна из главных причин быстрого роста городского общества заключалась в политике султанских властей, направленной на создание благоприятных условий для развития городов, поддержания стабильности и устойчивости жизни горожан. Рассматривая города как опорные пункты центральной власти и распространения исламской религии и культуры, османские правители уделяли много внимания вопросам снабжения городского населения продовольствием и сельскохозяйственным сырьем, а также предоставляли крупным городам некоторые налоговые льготы. Норма эксплуатации городского населения была несколько ниже, чем крестьян. Сосредоточив в своих руках значительные богатства, полученные в качестве военной добычи, а также за счет эксплуатации зависимого крестьянства, османские феодалы располагали большими возможностями для широкого городского строительства, для покупки предметов {143} роскоши, оплаты труда ремесленников, строительных рабочих, художников и т.д. Поэтому в городах особенно быстро росло число тех ремесленников, чьи изделия пользовались спросом придворной аристократии и крупных землевладельцев.
Данные налоговых реестров XVI в. показывают, что среди городских жителей преобладали ремесленники и мелкие торговцы. Большинство из них было связано с удовлетворением нужд самого городского населения и потребностей государства, особенно армии. Большое развитие в турецких городах получили текстильное производство, в особенности выработка хлопчатобумажных и шелковых тканей, кожевенное дело, обработка металлов, в первую очередь меди, производство различного оружия и военной амуниции. В то же время численность представителей тех профессий, чья продукция шла на продажу в другие города или вывозилась в соседние страны, была относительно невелика.
В ремесле того времени господствовал мелкий товаропроизводитель, не пользовавшийся наемной рабочей силой. Ремесленное производство было основано на ручном труде. Рост производительности достигался дальнейшим разделением труда. В процессе производства круг предметов, относившихся к специальности мастера, все более сужался, узкая специализация позволила довести мастерство ремесленников до совершенства. Большой популярностью в Османской империи и Европе пользовались бархат из Бурсы, ковры, вытканные в Ушаке и Конье, ткани из козьей шерсти, привозимые из Анкары. Болгарский город Самоково был известен как центр железоделательной промышленности, изделиями из меди прославились Диярбакыр, Эрзурум, Кастамону, крупнейшими центрами керамического производства были города Кютахья и Изник.
В XVI в. ремесленники османских городов уже объединились в
В цехах существовала внутренняя иерархия и система контроля над производством и сбытом. Эснафы закрепляли и консервировали определенный способ производства, устанавливая соответствующие методы работы и предъявляя строгие претензии в отношении количества и качества изготовляемых изделий. Столь же строго регламентировался сбыт. Каждый цех имел определенный район, где он мог продавать свою продукцию. Никто не имел права превышать цены, установленные на товары. В условиях существования сильной государственной власти эснафы не играли большой роли в управлении городов, хотя цеховые старейшины входили в состав "именитых граждан" города. Даже в административных и финансовых вопросах автономия цеха была ограничена правительством.
По мере роста городов и расширения ремесленного производства развивалась и торговля. Сколь ни ограниченной была потребность крестьян в продуктах ремесла, все же они вынуждены были покупать в {144} городе соль, ткани, некоторые орудия производства и предметы домашнего обихода. Соответственно на рынок поступали продукты земледелия и животноводства. Основная часть торговых операций совершалась на базарах, происходивших в городах и крупных селах в определенные дни недели, чаще всего по пятницам. В ряде районов Османской империи, прежде всего на Балканах, все большую роль начинает играть ярмарочная торговля; объем закупок, совершавшихся на ярмарках, заметно возрос в XVI в. Развитие межгородских и региональных связей серьезно сдерживалось ограниченными возможностями караванной транспортировки товаров.
Торговля производилась оптом и в розницу. В городах существовали группы оптовых торговцев, располагавших довольно большими капиталами. Наиболее богатые среди них были связаны с закупками продовольственных товаров. Многие купцы были связаны с внешней торговлей — ввозили ткани, металлы и предметы роскоши из европейских стран, Ирана, Индии.
Власти были заинтересованы в развитии внутренней торговли, являвшейся одним из наиболее важных источников доходов казны. Султанское правительство принимало меры к восстановлению и охране дорог и мостов, вдоль важнейших караванных путей было построено много караван-сараев. Однако в существовавших в то время условиях торговля не могла свободно развиваться. Многочисленные внутренние пошлины, неразвитость транспортных средств, трудность морских сообщений — все это тормозило ее развитие. Особенно пагубное влияние оказывала полная незащищенность личности и имущества купцов от притязаний местных властей. Произвол пашей и султанских чиновников вынуждал торговцев скрывать свои богатства и ограничивать масштабы коммерческих операций. Многие из них предпочитали копить деньги или вкладывали их в недвижимое имущество — землю, дома, лавки, склады.
Среди торговцев преобладали армяне, греки, евреи, арабы, сербы, болгары. Сами турки мало занимались торговлей. Это объяснялось не только презрительным отношением сипахи к профессии купца, но и тем, что турецкая народность отставала в своем социально-экономическом развитии от многих народов, оказавшихся под их властью.
В XVI в. Османская империя вела довольно оживленную внешнюю торговлю как со странами Востока, так и Европы. Особенно прибыльна была транзитная торговля восточными пряностями, шелком и другими предметами роскоши, которая велась через порты Египта и Сирии при посредстве венецианских и дубровницких купцов. Торговая республика Дубровник (Рагуза) в XV в. признала протекторат Порты и обязалась выплачивать турецкому султану определенную дань, взамен чего получила большие привилегии на торговлю в Османской империи. Торговые операции дубровницких купцов охватывали главным образом балканские земли, отсюда они вывозили различные продукты сельского хозяйства, в частности шерсть, кожи, воск. {145}
Социальная структура османского общества.
Противоречия экономического развития османского общества были тесно связаны с дальнейшим усложнением его социальной структуры и политической организации. Уже авторы XV в., излагая свои представления об управлении государством, писали, что население страны состоит из двух основных групп — аскери (военных) и райи. К числу первых они относили всех, кто представлял власть султана, а именно придворных, гражданских чиновников, сипахи и улемов. Вторую группу составляли обычные подданные, как мусульмане, так и немусульмане. Формальным отличительным признаком "аскери" было наличие султанского диплома или указа, на основании которого данное лицо могло быть включено в состав господствующего класса. Фактически же их положение в обществе определялось тем, что они не участвовали в материальном производстве, были освобождены от уплаты налогов и жили за счет эксплуатации непосредственных производителей и налогоплательщиков.
Главная забота государства, по мнению османских политических деятелей XV—XVI вв., состояла в том, чтобы не допускать райятов в ряды правящего класса, не позволять им пользоваться привилегиями "аскери". Так, один из великих везиров при Сулеймане Кануни Лютфи-паша в одном из своих сочинений писал: "Тем, кто занимает какой-либо пост, неуместно быть торговцем риса или мелким лавочником. Это дело неимущих". Он решительно требовал лишать райю возможности проникать в ряды военных: "Выходец из райи, не являющийся по деду и отцу сыном сипахи, не может претендовать на то, чтобы стать сипахи. Если бы открылась такая возможность, то каждый ушел бы из райятов и захотел бы стать сипахи". Лишь те из райи, кому удалось стать профессиональными военными или, пройдя полный курс религиозного обучения, вступить в ряды улемов, могли добиться султанского диплома и таким образом войти в состав класса феодалов.
Обширные завоевания второй половины XV — первой половины XVI вв. превратили османское общество в сложный конгломерат народов, неоднородных по уровню социально-экономического развития и разных по этно-религиозной принадлежности. Огромные размеры территории и явное преобладание местного населения над завоевателями создавали благоприятные условия для активного сопротивления гнету османских феодалов. Учитывая это обстоятельство, султанский двор не стремился к унификации положения своих подданных, но предпочитал всемерно подчеркивать различия между ними. Обособляя и противопоставляя отдельные группы райи за счет предоставления им особого налогового и правового статуса, османские власти стремились свести до минимума возможности противодействия своей политике.
Внутри двух основных групп османского общества возникло строго регулируемое разделение на ряд категорий, различающихся по основным занятиям, образу жизни, религиозной принадлежности и даже форме и цвету одежды. Так, податное население делилось на мусульман и немусульман, горожан и сельских жителей, оседлых и {146} кочевников. Существование в границах империи огромной массы немусульман с их негативным отношением к турецко-мусульманским завоевателям обусловило появление во второй половине XV в. религиозных общин — греко-православной, армяно-григорианской и иудейской. Каждая из них располагала некоторой автономией, необходимой для обеспечения религиозно-культурных запросов своих членов, сбора налогов, оказания взаимопомощи и поддержания порядка внутри подобного коллектива. Поскольку наряду с созданием системы религиозных общин правители империи сохраняли общинное самоуправление в деревне и стремились к возможно более полному включению торгово-ремесленного населения городов в эснафы, можно считать, что османская политическая организация строилась на сочетании методов централизованного и децентрализованного управления.
"Военный" класс также состоял из множества отдельных групп и прослоек. В наиболее общей форме он делился на "людей меча” и "людей пера". Основной функцией первых была военная служба, вторых — служба в государственном аппарате. Однако профессиональные различия играли второстепенную роль в силу недостаточной дифференцированности отдельных звеньев государственного управления. Более важны были показатели происхождения и политического влияния. "Люди меча" являлись, как правило, мусульманами по происхождению и наследовали свои права и обязанности от родителей. Хотя они играли важнейшую роль в обеспечении порядка и спокойствия на местах, возможности их проникновения в ряды столичной правящей верхушки были сведены до минимума.
Среди "людей пера" наиболее велико было значение "государевых рабов". Выдвигая безродных, обращенных в ислам людей на самые высокие государственные должности, османские султаны рассчитывали более уверенно держать в повиновении весь аппарат власти. Чтобы в их среде не могла сложиться придворная аристократия, которая была бы серьезной помехой для деспотической власти султанов, было предписано, дабы дети "государевых рабов" не наследовали посты своих отцов, но переходили в категорию "людей меча".
Для ограничения влияния капыкулу султаны активно привлекали к государственной службе мусульманское духовенство. При участии улемов догматы ислама были положены в основу государственно-правовой жизни. Им же был поручен надзор за соблюдением норм шариата и султанских законов. Фактически же они стали осуществлять контроль за действиями представителей центральной власти на местах. Таким образом, внутри господствующего класса сложился определенный баланс сил: "государевы рабы" уравновешивали центробежные тенденции провинциальных сипахи, а улемы ограничивали произвол "государевых рабов”. Существование подобного баланса было необходимым условием работы государственного механизма и укрепления деспотической власти османских султанов. {147}
Османское государственное устройство.
Отсутствие прочных экономических и социальных связей внутри империи позволяет рассматривать Османскую державу прежде всего как политическую общность, единство которой поддерживалось главным образом благодаря военной силе и активной деятельности административного аппарата. Она во многом напоминала другие средневековые восточные деспотии, отличаясь от них лишь четкостью своей военно-феодальной организации. К. Маркс считал ее "единственно подлинной военной державой средневековья".
Увеличение роли "государевых рабов" в окружении монарха и в управлении страной, возрастание значимости бюрократических элементов в административном аппарате способствовали утверждению деспотических начал османского политического режима. Объявленный мусульманскими законниками "тенью бога на земле" султан (а точнее
Первой фигурой в империи после султана был великий везир, который ведал всеми политико-административными и военными вопросами. Ему подчинялись все остальные везиры, государственные чиновники, губернаторы провинций. В годы правления Сулеймана I существенно возросла роль лица, считавшегося высшим духовным авторитетом в государстве — столичного муфтия, или шейх-уль-ислама. Стремление османских правителей использовать ислам для укрепления авторитета центральной власти нашло свое выражение в сложившейся практике испрашивать у главного муфтия
Наиболее важные вопросы обсуждались в государственном совете —
В середине XVI в. Османская империя делилась на 21
Всю свою энергию османские правители направляли на создание боеспособной армии и на поддержание военно-феодальных устоев государства. Военные силы турок состояли из сухопутных войск и флота. Турецкий флот стал быстро расти с конца XV в., когда султанское правительство развернуло интенсивное строительство морских судов в портовых городах империи. В первой половине XVI в., одержав ряд побед над испанскими, португальскими и венецианскими эскадрами, османский флот стал контролировать большую часть Средиземного моря. В ряде операций, как, например, во время осады Родоса и Мальты, султанская флотилия насчитывала до 300-400 различных военных судов.
Еще более грозной и могущественной была сухопутная армия. Она делилась на постоянное войско и провинциальное ополчение. В постоянном войске, целиком находившемся на содержании правительства, выделялся янычарский корпус, которому придавались некоторые другие воинские соединения, в частности пушкари. Турецкие султаны обращали большое внимание на состояние артиллерии. В армии Сулеймана насчитывалось до 300 орудий различных калибров. Помимо янычарской пехоты имелась и султанская конная гвардия. Во время походов она обеспечивала охрану султана и великого везира, а в ходе сражений прикрывала фланги янычар.
Стремление турецких султанов к усилению центральной власти нашло свое отражение и в увеличении численности постоянного войска. Если в середине XV в. янычарский корпус насчитывал всего 3-5 тыс. человек, то при Сулеймане он вырос до 12 тысяч. Всего в постоянных войсках в эти годы служило около 50 тыс. человек.
До середины XVI в. основной силой османской армии продолжали оставаться провинциальные ополчения, состоявшие из сипахийской конницы и различных вспомогательных войск. По различным сведениям, сипахийская армия в то время насчитывала от 130 до 200 тыс. человек. В дальнейшем стали все более отчетливо выявляться результаты радикальной перестройки османской армии, начавшейся еще в XV в. в связи со все более широким оснащением ее огнестрельным оружием. Постепенно феодальное конное войско уступило свою ведущую роль пехоте, вооруженной пищалями (позже — мушкетами). Обремененная расходами по проведению частых военных экспедиций, османская казна не могла постоянно содержать большой армии. Поэтому значительная часть отрядов турецких стрельцов —
Международные связи Османской империи. Первые "капитуляции".
Превращение Османского государства в подлинно мировую империю позднего средневековья значительно усилило его влияние в международной жизни и способствовало пересмотру стратегических целей внешнеполитического курса Порты. Если на рубеже XV—XVI вв. на первом месте для османской правящей верхушки было осуществление широких экспансионистских планов в Европе, Азии и Африке, то во времена Сулеймана I и его преемников главное внимание сосредоточивалось на сохранении и упрочении статуса мировой державы. Поэтому Порту заботило не только противоборство с Австрией и стоявшей за ней "Священной Римской империей" в Центральной Европе, но и рост могущества Московского государства, наличие серьезного соперника — Сефевидской державы на восточных границах, антиосманская политика Испании в Северной Африке, успешные действия португальского флота в Индийском океане. В сочинении об открытии Америки, написанном для султана в 1580 г., отмечались опасности для исламского мира роста торговых связей, вызванного утверждением европейцев в Америке, Индии и в Персидском заливе. В этой связи была предложена идея строительства канала из Средиземного моря к Суэцу, что позволило бы сосредоточить в Суэце большой флот и с его помощью захватить морские порты Индии, дабы "изгнать неверных и принести драгоценные изделия из тех мест в нашу богохранимую столицу".
Поделиться книгой: