Помоги проекту - поделись книгой:
— Как говорится, не ждали, — прокомментировал мою реакцию Венец. Хрустнув каменной крошкой, присел на алтарь. — Ну ты хоть скажи что-нибудь, монах, не молчи…
— А… Э… Славься, Великий и Всемогущий, и род наш храни вовееек… — заблеял я первые слова приветственной литании, пытаясь поставить себя на трясущиеся ноги.
Статуя Венца глухо засмеялась.
— Отставить, — сказал Создатель. — Сперва святой знак нарисуй, а то вдруг я демон какой…
Я послушно поднял правую ладонь, где был вытатуирован Всевидящий глаз. Око вспыхнуло, осветив мраморное лицо статуи.
— Молодец, — похвалил Создатель. — Вот видишь, я тот, кого эта статуя изображает. Мера предосторожности, для спокойствия… Пообщаемся?
— О Создатель Господь Венец, помилуй и спаси…
— Да что за народ такой… — сокрушенно вздохнула статуя. — Достойные люди в храм не ходят, а монахи — ну что с них взять?
Не вставая с алтаря, он схватил меня за запястья и мягко поставил на ноги. Приблизил свое лицо к моему, сверкнул сапфировыми очами.
— А… бее… — замычал я.
— Ну и что? — хмыкнул Венец. — Создатель к тебе явился, а ты лыка не вяжешь. А ну-ка дыхни! Шутка, расслабься. Свершилось, ожила и твоя статуя, монах… как тебя тут величают, кстати?
— Дэм, отец Дэм…
— Дэм, слушай, мне тяжело с тобой так говорить, а времени мало. Ты можешь не трясти коленями? А зубами не стучать?
Я добросовестно попытался свести вместе челюсти. Лицо иногда подергивало, но статуя не обращала на это внимания.
— Дело к тебе есть, — сказал Создатель. — Я избрал тебя для миссии. Не такой уж великой, как многие мечтают, но нужной.
— Исполню, как есть, во славу твою…
— Перестань раболепствовать, сам же знаешь, что грешно. Успокойся. Вот, выпей.
Статуя взяла один из священных кубков, стоящих у молельной доски с нарисованными ликами святых, и поднесла мне. Помнится, кубки эти мыли в последний раз год назад… Но в золотой чаше плескалось нечто красное и сверкающее.
— Выпей, — повторил Создатель. — Легче станет.
Я послушно пригубил, посмаковал и допил до конца. Грех не пить, когда сам Господь наливает… К тому же, вино оказалось превыше всего, что я некогда пил. Сладкое, освежающее, прочищающее голову от ненужных мыслей, дающее силу.
— Вот и умничка. На чем я остановился?
— На миссии, о Владыка…
— Ах да. Тебе о чем-нибудь говорит имя Хсарус?
— Истинно ведаю…Демон сей не игзнан тобою до сих пор, поскольку скрывается под горой монолитной артефактной за телами прислужников-нелюдей…
— Оставим детали. Слушай мое задание. Отправишься к его горе и выжгешь Взором Длани все артефакты, что найдешь.
— За-зачем?
— Вот деревня… Затем, что силы он накопил там немерено, и мешает эта сила мне до него добраться. Упростим до невозможности: нет артефактов — нет защиты, нет защиты — нет преграды для меня, нет преграды — грянет битва Хсаруса против меня, развоплощу Хсаруса — орки станут уязвимы, а там их королевская армия разгонит поганым веником по болотам… Нет орков — нет ига над людьми. Свобода всем, мир, солнышко, птички поют. Понятно тебе?
— Не сомневайся, о Владыка, как есть все исполню… — И тут до меня наконец дошел смысл его тирады. — Мне? К Хсарусу? Выжечь артефакты? Я один против армады орков? О боже!
— Согласен, будет непросто, но сам я в те земли ступить не смогу. Этот приграничный монастырь — самый ближайший к той горе. Армию послать не могу, заметят орки, соберутся и устроят побоище. А народ и так слишком уж прорежен, теперь плодиться надо…
— Да, — несмело посочувствовал я статуе. — Войны нелюдей пошатнули число верных твоей идее…
— Ладно бы пошатнули, — вздохнул Венец, — так ведь не думал я, что люди полезут в эти разборки! Эльфы, орки, тролли, гномы, духи, хварры, гарпии, прайды низших демонов — этих не жалко! Не думал, никак не думал…
— Но ведь люди выжили и род их здравствует, — возразил я, страшась дерзости своей.
— На что и надежда. Из гномов уцелели только мастеровые артели, эльфы деморализованы и лишены интеллекта, духи не размножаются, гарпии тоже… Демоны со своей свитой не высовывают нос из подземелий. Хварры в наемники-одиночки подались. Остались люди, как и было задумано. А вот орков с троллями в новом порядке никак не планировалось.
Статуя наклонилась ко мне и доверительно понизила голос:
— Помоги мне, отец Дэм. Не скрою, мы пытались посылать героев… Но сгинули они все. Потому, что шли в одиночку. Даже с армией за спиной — в одиночку в душе. Понимаешь?
— Веры в них не было, — догадался я.
— Вера была, да не хватило. Находились дела земные, пристрастия и слабости людские. Посему посылаю тебя, как монаха, как чистую душу, полную веры, отрешенную от мирских забот.
Я бухнулся на колени, преисполнившись благодарностью.
— Но и ты тоже прав, — задумчиво посмотрела статуя на меня. — Одному идти тебе нельзя. Когда я уйду из этого камня, у стены ты найдешь урну наподобие погребальной. Как доберешься до своей кельи, откроешь — в ней твой спутник…
— Фея? Создатель, это фея?
— Какая еще фея… Человек. Славный воин при жизни был. Отважный, опытный… но не вовремя ушедший. Ему дали еще один шанс. Так что это еще одно испытание — присмотришь за ним, чтобы не грешил, не терял веры, не отклонялся от цели. И он тебе будет опорой и защитой.
— Но Владыка…
— Не спорь, Дэм. Один ты не справишься. А мне нужен результат.
Я поклонился:
— Да будет воля твоя…
Хрустнула каменная крошка. Когда я поднял голову, статуя уже не двигалась, и в углу черным блестящим боком мерцала ваза.
Я был зол на Господа. Как ни кощунственно это звучало. Я был раздосадован тем, как легко он послал меня на смерть. С другой стороны, разве не к загробной жизни монахи готовились и готовили остальных? Разве не должны быть готовы верные слуги Его к подвигам во имя веры? Сколько было историй, когда люди говорили о возвышенных вещах, о своих качествах, о своей великой цели… И трусливо убегали, завидев мелкую нечисть. Хотя минуту назад были готовы, по своим же словам, броситься на орочьи копья.
Неужели я из числа тех малодушных? Нет, я не подведу Господа! Ибо подвести Создателя значит предать свою веру! А я не из тех, кто малодушен и нищ хорошими качествами… Орки? Магия? Хсарус? Никто не сможет остановить воина Длани Создателя!
С такими возвышенными мыслями я поднялся к себе в келью, стискивая вазу потными руками. Поставил ее на стол и долго смотрел. Брат Руоз робко приоткрыл дверь, поставил рядом с урной поднос с ужином, доложил об окончании первого этапа генеральной уборки и так же тихо исчез.
А я всё смотрел. По словам Создателя, в ней был заключен дух героя, который поможет мне. Что ж… В словах создателя я не сомневался. Ожившая статуя — тоже не такое уж чудо, в Оцилоне это случалось раз за пару месяцев. В пограничном монастыре статуя ожить могла только теоретически, тут не решалось никаких важных вопросов.
Протянув руку, я выдернул пробку.
Фонтан черного дыма ударил в потолок. Я испуганно спрятался за стол, не сводя с урны глаз. Поизвергаясь еще немного, дым сгустился в углу и исторгнул голого человека. Человек был покрыт копотью и громко кашлял.
— Вот так герой, — негромко посетовал я.
— Да пошел ты хварру под хвост, — сипло ответил пришелец. — Пить есть?
— Есть и пить, и есть, — ответил я. Герой без спросу схватил кувшинчик с водой с моего стола и залпом выпил. Осмотрелся и заметил тарелку с едой.
— Будем знакомы, — сказал он и жадно вгрызся в кусок запеченной рыбы. — Меня зовут… О, у тебя тут чтиво имеется. Прэкрасно, прэкрасно, под ужин пойдет… Люблю, знаешь ли, несколько дел сразу.
Он осекся, взял со стола бумагу с моими последними записями и вчитался.
— Веселый, однако, бред, — спокойно констатировал человек. — Краткий, но бред. Обычно такого понапишут… Вроде правда, а так вывернут.
— А тебе что за дело? — грубовато поинтересовался я. Надо же как-то защищать свои авторские права.
— Мне есть до этого большое дело, — нагло возразил пришелец. Отправил последний кусок рыбы в рот, вытер пальцы об обивку стула и протянул мне руку: — Будем знакомы. Гарут Тонкий.
Я отважно пожал его сильные пальцы. Второе потрясение за день не вместилось в мою голову, только поэтому я вторично не испытал удивление до дрожи в коленях.
— Отец Дэм, настоятель приграничного монастыря Длани Создателя.
— Монах! — громко удивился пришелец. — Только Венец мог отколоть такую шуточку…
— Шуточку?
— Шуточку! Промежуточку! Жахал корын дах ватур!
— Не смей так говорить в монастыре! — одернул я его. — Сказать такое… Да я такую позу и не представлю даже…
— О, ты знаешь троллий язык? — иронично усмехнулся Гарут.
— Знаю, — кивнул я. — И не только его. Я закончил Оцилонскую семинарию с отличием. Изучал благородные искусства. А также магию, амулетостроение и руны.
— Удивил, — ответил Гарут. — А магию-то зачем?
Я поднял руку и показал ему ладонь.
— Негатор из Ордена Длани Создателя, — просвятил я его. — Искоренители дурного применения мощи магической.
— И каратели незарегистрированных магов, — продолжил Гарут.
— Да как ты смеешь! — возмутился я.
— А разве нет?
— Нет!
— Да и наплевать, — пожал плечами мой поздний собеседник. — Суть от этого не меняется. Значит, Венец решил послать монаха вместе со мной. Неплохой ход, может сработать…
— Откуда тебе знать замыслы Господа, — насмешливо сказал я. — Ты же Гратуан Смертоносец. Безбожный и предавший. Прислужник осемьюжды грешного!
— А также Гарут-Убийца, Гратуан Проклятый, Эмиссар Сатана, Проводник Адовый и… ну, были бы эльфы в состоянии вспомнить меня, то назвали бы Graetuann Cotuioset Habineatt.
— Прислужник Высшего Зла, — перевел я. Не встречал эльфийских летописей, но азы языка знал.
— Неплохо, придумали, да? — шутливо поапплодировал Гарут. — Им бы назвать, и проблема решена. Глупо, я всего лишь делал свое дело…
— Предал Свет, вступил во Тьму и возглавил орду тварей, стравив их с нелюдями и людьми, оборонявшими святыни…
Меня прервал громкий и внезапный смех.
— Целиком и полностью в духе новых богов, — сказал Гарут, отсмеявшись. — Надо же как-то оправдать свои цели для простых смертных… Героя нужно возвысить или очернить. Чтобы вдохновить последователей и дать пищу таким вот доверчивым летописцам.
Он оседлал стул и взял яблоко. Съев половину, он продолжил:
— Ты спрашивал меня, откуда я знаю замыслы богов. Перед тобой единственный смертный в своем роде. Я воскрес уже второй раз, и кому как не мне знать все ходы в этой большой игре. Так вот, монах, чтоб ты знал: Сатан и Венец — братья-боги, поделили этот мир, вычистили ненужных созданий, от крестьян до демонов, навели порядок в каком-то смысле…
— Это описано в летописях.
— Не сомневаюсь, что самыми добрыми словами. Однако боги не всегда раскрывают свои планы смертным. Ключевое тут слово — «ненужных». Как ты думаешь, зачем боги заботятся о людях? Не отвечай, к тебе вопрос риторический. А вот у меня есть ответ. Боги питаются энергией душ, а заодно соблюдают баланс среди смертных. Если количество праведников превысит количество грешников или наоборот, один из братьев будет голодать и нервничать. Переедание тоже чревато. Не обманывайся, это не добро и зло… это две разнополярные родственные сущности, а мы для них — всего лишь пища.
— Я не отходил тебя палкой по тощим бокам лишь потому, что ты мой гость, а я — монах, — процедил я. — Ибо за такие кощунственные речи тебя следовало бы судить в застенках Инквизиции.
— Наверное, поэтому Венец и Сатан выбрали мне в спутники монаха, — ухмыльнулся Гарут. — Чтобы меня раньше времени не убили их же прислужники.
Он осмотрел свое обнаженное тело. Надо сказать, действительно, весьма худощавое и бледное.
— Сун.
С тихим шелестом поверх его кожи возникла бордовая рубашка. Ноги обтянули кожаные штаны и пара добротных сапог.
— Сун.
Талию обхватил широкий пояс с пустыми ножнами, грудь крест-накрест пересекли два ремня с петлями под разные походные мелочи.
— Сун.
По комнате прошелся легкий ветерок, взъерошив Гаруту волосы и выбив из них кучку пепла прямо на пол.
Поделиться книгой: