Помоги проекту - поделись книгой:
В первом томе автор исследует непосредственно процесс перехода капитализма в новую фазу, чтобы, во-первых, продолжить показ исторической эволюции капитализма и, во-вторых, облегчить понимание сложных процессов и явлений денежной экономики, анализ которой начинается сразу после этой главы, охватывая в том числе и новейшие события в сфере валютно-денежных отношений и кредита.
Глава 1 тома II содержит общую характеристику империализма как новой стадии, или фазы, в развитии капиталистического способа производства.
При этом Пезенти подчеркивает огромную роль В. И. Ленина в создании теории империализма, в частности классической работы В. И. Ленина «Империализм, как высшая стадия капитализма». «К этой сжатой и четкой работе, — отмечает Пезенти, — В. И. Ленин пришел после продолжительной теоретической работы: строго придерживаясь марксистского метода исследования, постоянно учитывая изменения в процессе производства, где создается прибавочная стоимость, и опираясь на анализ процесса капиталистического воспроизводства. В. И. Ленин теоретически систематизирует в целом все то новое, что возникло в капиталистическом обществе» (т. II, стр. 24).
Теория империализма рождалась в борьбе против разнообразных мелкобуржуазных теоретических концепций и представлений. Пезенти подвергает критике многие из этих теорий, отбирая именно те, которые сохранили определенное значение вплоть до настоящего времени.
Интересен критерий, который использует Пезенти для классификации враждебных концепций. В первую группу он объединяет всех так называемых традиционалистов, т. е. тех авторов, которые отрицали и продолжают отрицать наличие качественных сдвигов при переходе от капитализма свободной конкуренции к империализму.
Вторая группа объединяет авторов, которые занимают внешне противоположные позиции. Все они заявляют о глубоких качественных изменениях, характерных для капиталистического общества XX в. Внутри этой группы Пезенти выделяет прежде всего теоретиков социал-демократического толка, для которых изменения в обществе означают формирование некоего неокапитализма, теряющего качественную определенность капиталистического строя. Пезенти отмечает также широкое распространение, особенно в настоящее время, буржуазных реформистских концепций технократического толка. Речь идет, в частности, о весьма модных среди буржуазной интеллигенции Запада теоретических построениях таких авторов, как американец Дж. Гэлбрейт и некоторых других. В работах этих авторов современное капиталистическое общество предстает в виде своеобразной «конвергентной техноструктуры», включающей в себя не только черты «классического» капитализма, но и социализма и представляющей тем самым качественное отрицание всей модели прошлого.
Анализ перечисленных концепций позволяет Пезенти, с одной стороны, показать глубокие изменения, происходящие при переходе капитализма в стадию империализма, а с другой — вскрыть апологетический характер теорий неокапитализма и конвергенции, авторы которых фальсифицируют основное содержание производственных отношений империализма. В противоположность их утверждениям основа общества остается капиталистической, капитализм не утрачивает своей эксплуататорской сущности, хотя и меняются некоторые внешние формы проявления этой сущности.
В следующей главе Пезенти подробно излагает определение империализма, данное в работах В. И. Ленина. Он показывает, что это определение действительно и в наши дни, поскольку изменения в капитализме не подорвали той основы, на которой построен ленинский анализ.
Пезенти подвергает критике теоретические построения буржуазных авторов, извращающих действительное содержание империалистической стадии. В своей критике он широко использует ленинские указания, в частности идеи В. И. Ленина, содержащиеся в «Тетрадях по империализму».
Пезенти выделяет прежде всего тех теоретиков, которые сводят империализм к явлениям политического, надстроечного характера. «Эта тенденция, — правильно указывает автор, — ведет к реформистским и социал-демократическим по существу своему утверждениям о возможности преодоления противоречий капитализма в фазе империализма посредством политических, т. е. сознательных, действий правящих классов или трудящихся масс...» (т. II, стр. 27).
Другая тенденция заключается в преувеличении роли фиктивного капитала, что ведет к недооценке роли производства, а в политике также приводит к оппортунизму и реформизму.
Особенно большое внимание Пезенти уделяет критике концепций, основанных на спекуляциях и переоценке колониальной экспансии. Он отмечает, в частности, ошибки Розы Люксембург, которые были широко использованы буржуазией.
Внимание к этой проблеме не удивительно, учитывая, что анализ Пезенти тесно связан с настоящим. Неправильный тезис Р. Люксембург о том, что главной чертой империализма является колониализм, сейчас используется некоторыми теоретиками маоизма для оправдания их предательской политики по отношению к мировому социализму и международному рабочему классу, а также для утверждения своего шовинистического гегемонистского курса по отношению к национально-освободительным движениям.
«Но тот, кто так мыслит, — правильно заявляет Пезенти,— пренебрегает логикой и методологией экономического учения Маркса, продолженного и развитого В. И. Лениным» (т. II, стр. 31).
В следующей главе Пезенти раскрывает основной признак империализма — его монополистический характер. Пезенти подчеркивает большое значение ленинского методологического подхода к проблеме генезиса и современного развития монополии. Примат производства, отмечается в работе, проявляется прежде всего в том, что монополия порождается растущей концентрацией производства и капитала.
Автор показывает некоторые особенности современного процесса капиталистической концентрации, в частности характеризует ту гигантскую волну «слияний» и «поглощений» капиталистических, предприятий, которвя поднялась во всех странах Запада в 60-е годы. Можно добавить, что особенно большие размеры эта волна приобрела в самый последний период, в начале 70-х годов, когда темпы разорения предприятий, в том числе крупных, резко увеличились. Так, в 1974 г. в ФРГ, Франции, Великобритании, Дании и ряде других стран количество разорившихся компаний выросло по сравнению с 1973 г. на 20—25 %[2].
Подвергнув анализу разнообразный статистический материал, Пезенти отмечает постоянно растущий уровень монополизации экономики Запада. Примеры, приводимые автором по США, Великобритании, ФРГ, Франции и некоторым другим странам, — действительно яркое свидетельство всесилия современных монополий, их господства в капиталистической экономике.
Очень интересна 4-я глава, в которой Пезенти характеризует одну из центральных категорий ленинской теории империализма — понятие финансового капитала.
Уже в I томе Пезенти рассмотрел в общих чертах развитие промышленных и банковских монополий, установление между ними тесных финансовых связей и развивающийся в итоге процесс формирования финансового капитала.
Во II томе Пезенти прежде всего раскрывает причины появления финансового капитала. Он их видит в самом процессе концентрации производства и капитала, во всеобщем законе капиталистического накопления.
С другой стороны, подвергаются анализу особенности развития финансового капитала на современном этапе империализма, когда изменяются лишь формы проявления финансового капитала, сущность же его остается прежней, как ее характеризовал В. И. Ленин в работе «Империализм, как высшая стадия капитализма». В современных условиях усиливается господство финансового капитала.
Говоря о современном финансовом капитале, Пезенти обращает внимание на актуальность ленинской критики определения сущности финансового капитала, данного в свое время Гильфердингом. Выдвижение на первый план чисто финансового аспекта и недооценка концентрации капитала, порождающей монополии, послужили одной из причин перехода Гильфердинга на позиции реформизма. Эти особенности взглядов Гильфердинга сохраняют свое значение и в настоящее время, так как они присущи и современным реформистам, искажающим сущность финансового капитала и считающим возможным ограничиться чисто реформистской деятельностью без революционных мер по отношению к монополистической собственности в сфере производства.
«Различие между двумя определениями и, следовательно, между двумя концепциями, — отмечает Пезенти,— имеет глубокие корни. В. И. Ленин, исследуя изменения в капиталистическом обществе, справедливо исходит, как того и требует марксистский метод, из анализа процесса производства» (т II, стр. 44).
Решающее значение сферы производства, производительного капитала не означает недооценки ссудного капитала, роли кредита, фиктивного капитала, который в условиях империализма растет более быстрыми темпами, чем реальный капитал.
В связи с этим Пезенти затрагивает проблему, которая иногда дебатируется в экономической литературе. Внутри финансового капитала можно ли говорить о примате или контроле какой-то одной формы, составляющей его совокупность, т. е. о контроле или промышленного, или банковского капитала?
По мнению Пезенти, это «чисто формалистический спор», «так ставить вопрос нет смысла», «важно одно: слияние, сращивание капиталов происходит повсюду». Если основой процесса является, как правило, промышленная концентрация, развитие сферы производства, то внутри финансового капитала сама проблема обособленности различных форм капиталов теряет свое значение. В этом и заключается один из аспектов сращивания, качественных изменений в развитии самостоятельных форм капитала.
Пезенти анализирует особенности формирования финансового капитала в различных странах, которые не определяют сущности самого процесса и его основного содержания. «... Независимо от истории формирования,— пишет Пезенти, — от использовавшихся организационных форм, от конкретных разновидностей финансовых институтов (будь это инвестиционные тресты, банкирские дома, страховые общества и другие финансовые учреждения) «финансовый» капитал, как сращивание двух форм, или способов, бытия капитала, становится повсюду неоспоримым фактом» (т. II, стр. 50—51).
Особенно большое внимание Пезенти уделяет раскрытию современных особенностей развития финансового капитала, его динамики. При этом он останавливается на таких процессах, которые получили широкое освещение на страницах марксистской и буржуазной экономической литературы, как самофинансирование монополий и рост так называемой «холдингизации» монополистического капитала.
Самофинансирование, по мнению автора, отнюдь не означает ослабления связей между промышленным и банковским капиталом. Связи между промышленностью и банками становятся еще более широкими и разносторонними. К тому же рост самофинансирования, как подчеркивает Пезенти, должен оцениваться с учетом постоянно развивающегося процесса «холдингизации» промышленных компаний. «Крупное капиталистическое промышленное предприятие, — отмечает автор,— само стало финансовым
Среди новых черт, характеризующих развитие финансового капитала в современных условиях, Пезенти упоминает деятельность буржуазного государства. Но подробнее на этой особенности финансового капитала он останавливается в последующем.
В 5-й главе Пезенти рассматривает финансовую олигархию как персонификацию финансового капитала, подчеркивая, что «хозяйничанье» капиталистических монополий превращается неизбежно в господство финансовой олигархии.
Пезенти дает довольно детальный обзор господства финансовой олигархии в США, Англии, Италии, Франции и некоторых других странах. Хотя некоторые из приводимых им данных уже устарели, общая картина господства финансовой олигархии остается совершенно правильной. Правда, в этой главе, как и в двух предыдущих, посвященных формированию монополий и финансового капитала, чувствуется недостаток анализа конкретных организационных форм финансово-олигархических групп и других видов союзов монополистов. Но подобная задача, очевидно, не ставилась автором.
Сильной стороной анализа финансовой олигархии, осуществленного Пезенти, является раскрытие роли государства и критика современных концепций так называемой «самоликвидации» финансовой олигархии. Пезенти приводит, в частности, высказывание Гэлбрейта о том, что «господство нескольких семейств или группировок клонится к упадку». На их место якобы заступают объективные связи между руководителями предприятий, которые служат обществу, а не выражают интересы определенных группировок. Характерна критика Пезенти в адрес Барана и Суизи. Последние в своей книге «Монополистический капитал», признав, что обладание контрольным пакетом акций открывает двери в руководящий орган монополистического объединения, подчеркивают, что «в типичной акционерной компании власть локализуется скорее внутри, чем вовне», и что поэтому устарела концепция о «группе, связанной общим интересом», как основной единице капиталистического общества.
Эти тезисы, как отмечает Пезенти, не соответствуют фактическому положению вещей в капиталистическом мире. «Во всяком случае, короли финансового капитала — по праву собственного владения или по праву делегирования, — заключает Пезенти, завершая главу, — не сошли со сцены ни в Соединенных Штатах, ни в Европе, ни, тем более, в Италии, где династии Аньелли, Пирелли, Пезенти, Монти продолжают править и влиять на политическую жизнь» (т. II, стр. 64).
Следующая глава служит раскрытию актуальности ленинского анализа экспорта капитала как одной из фундаментальных черт, характеризующих империалистическую стадию.
Пезенти показывает связь ленинского анализа с основными положениями общей экономической теории К. Маркса. Говоря об экономической обусловленности экспорта капитала, Пезенти отмечает, что «в определенный момент норма прибыли в наиболее развитых капиталистических странах понижается до такого уровня, что стимул к капиталовложениям сокращается и наступает стагнация». Конечно, необходимо помнить об относительном характере «избытка капитала» в империалистических странах. Эту сторону неоднократно подчеркивал В. И. Ленин. «Необходимость вывоза капитала, — писал он, — создается тем, что в немногих странах капитализм «перезрел», и капиталу недостает (при условии неразвитости земледелия и нищеты масс) поприщ «прибыльного» помещения»[3].
Особое внимание Пезенти уделяет анализу вывоза капитала в развитые капиталистические страны, показывая, что эта тенденция отмечалась в свое время еще В. И. Лениным.
По мнению Пезенти, вывоз капитала не только остается характерной чертой современного империализма, но и более того — его значение и роль выросли, поскольку выросла интернационализация капитала и производства. Пезенти обращает внимание на некоторые изменения в формах вывоза капитала и особенно его географии (широкое распространение вывоза краткосрочных капиталовложений, преобладание в течение ряда лет вывоза не в развивающиеся, а в развитые капиталистические страны, широкое участие государства и др.).
В этой же главе рассматриваются и две другие отличительные черты, включенные В. И. Лениным в определение империализма, а именно: возникновение международных монополистических объединений, делящих между собою мир, и завершение раздела земного шара между крупнейшими капиталистическими державами.
При анализе международных монополий Пезенти подчеркивает заслугу В. И. Ленина, первым раскрывшего процесс интернационализации монополий и финансового капитала, и обращает внимание на новые черты этого процесса, получившие особенно широкое развитие в последние десятилетия.
Среди этих черт в первую очередь отмечается факт расширения процесса интернационализации монополистического капитала, приобретение им новых форм. Пезенти указывает, что для современных международных монополий характерна интернационализация именно в сфере производства. Но классификация международных монополий, которая предложена в работе, конечно, не может полностью ответить на этот сложный вопрос, тем более что процесс развития международных монополий продолжается. Постоянно появляются все новые особенности. В этих условиях вряд ли правильно сводить критерий мультинациональных предприятий лишь к географии их деятельности. На наш взгляд, более правы те авторы, которые предлагают в качестве критерия при классификации международных монополий брать уровень интернационализации, т. е. степени «созревания» международной монополии, ее перехода от чисто географической экспансии к действительной «мультинациональности» в составе капитала и правления.
Но необходимо подчеркнуть ценность осуществленного Пезенти качественного анализа современных международных монополий. «Мультинациональная компания... — замечает Пезенти, — представляет собой форму монополистического проникновения и борьбы между монополиями, а не «равноправное сотрудничество и демократическое развитие». Она является плодом продолжения и совершенствования политики монополистического предприятия, которая была известна уже В. И. Ленину...» (т. II, стр. 74).
Развитие международных монополий еще более обостряет противоречия интересов капиталистических стран. Эта проблема подвергается специальному анализу. Пезенти подчеркивает, что общий кризис капитализма означает усиление неустойчивости капиталистической системы, дальнейшее углубление межимпериалистических противоречий.
Изменения в соотношении сил на мировой арене в пользу социализма и всех тех, кто поддерживает социализм, дают возможность избежать мировой термоядерной войны, хотя агрессивная природа империализма сохраняется и опасность войны остается. «Этот результат... — отмечает Пезенти в заключение главы, — может быть достигнут только при постоянной бдительности и активной защите мира» (т. II, стр. 85).
7-я глава характеризует изменения, которые произошли в эпоху общего кризиса капитализма в колониальной системе империализма. Эти изменения заключаются в сужении территориальной сферы империализма, подъеме национально-освободительного движения, возникновении целого ряда молодых независимых государств.
Но империализм продолжает осуществлять по отношению к развивающимся странам политику, сущность которой, как подчеркивает Пезенти, осталась неизменной по сравнению с периодом начала XX в. Этой сущностью является империалистическая эксплуатация экономически слаборазвитых стран.
Правда, существование социалистических стран, их помощь народам развивающихся стран, революционная борьба в странах капитала, а также национально-освободительная борьба ставят определенные пределы империалистической эксплуатации, порождают новые особенности политики империалистических стран по отношению к «третьему миру» (использование методов экономического принуждения и др.).
Пезенти справедливо подчеркивает огромное разнообразие социально-экономических и политических условий в странах так называемого «третьего мира». В связи с этим нельзя не признать обоснованными критические замечания автора в отношении определений, используемых по отношению к этим странам. По мнению автора, ни один из используемых терминов (ни «слаборазвитые», ни «развивающиеся» страны, ни «третий мир») не раскрывает сложную специфику этих стран.
Пезенти прав и тогда, когда он отвергает чисто количественный критерий отсталости развивающихся стран. При оценке положения важно учесть не только количественные показатели (например, объем валового национального продукта на душу населения), но и качественный уровень, достигнутый обществом, т. е. тип преобладающих производственных отношений, степень развития капитализма, соотношение социально-классовых сил в стране.
Глава «Государственно-монополистический капитализм — последняя ступень развития капитализма на этапе империализма» посвящена анализу истории и современного развития государственно-монополистического капитализма. По содержанию и степени разработки проблем это центральная глава II тома исследования.
Пезенти исходит из того, что государственно-монополистический капитализм — это «наиболее важное явление нашего времени». Он правильно отмечает и сложный характер этого явления, о чем свидетельствуют, в частности, многочисленные дискуссии ученых-марксистов, упоминаемые в работе, а также и неупоминаемые, например дискуссия, которая длительное время в 1972—1974 гг. велась на страницах советского журнала «Мировая экономика и международные отношения».
При характеристике государственно-монополистического капитализма Пезенти исходит из ленинского определения его сущности. При этом он указывает на важную роль К. Маркса и Ф. Энгельса в разработке ряда аспектов экономической деятельности государства.
Правда, Пезенти считает, что в работах В. И. Ленина государственно-монополистический капитализм рассматривается с точки зрения политической, надстроечной. Это соответствовало обстановке той поры (т. II, стр. 100). Конечно, процесс развития государственно-монополистического капитализма в период жизни В. И. Ленина находился на первоначальном этапе. Но, даже учитывая это обстоятельство, нельзя согласиться с оценкой автора. В работах В. И. Ленина было дано не только определение государственно-монополистического капитализма, раскрыта его сущность, причины развития, но и дана характеристика его основных форм, показано его значение для революционного движения. Все это в целом позволяет говорить о В. И. Ленине как о создателе теории государственно-монополистического капитализма, которая является важной составной частью общей ленинской теории империализма.
В книге подчеркнуты особенности развития государственно-монополистического капитализма в последние десятилетия, его превращение в «часть экономического базиса, необходимое условие для обеспечения капиталистического воспроизводства в целом».
Совершенно естественно, что основное внимание Пезенти уделяет характеристике новых явлений в развитии государственно-монополистического капитализма в последние десятилетия.
По мнению Пезенти, в развитии государственно-монополистического капитализма имел место «качественный скачок», в результате которого он превратился в «необходимое условие, обеспечивающее возрастание капитала, капиталистическое воспроизводство. Этот
Анализируя современное состояние государственно-монополистического капитализма, Пезенти отмечает, с одной стороны, расширение разнообразных регулирующих функций буржуазного государства, а с другой — непосредственную деятельность в сфере производства полностью государственных или смешанных предприятий. Интересны в этом отношении фактические данные о государственном секторе в Италии, приводимые в работе.
Изучение государственно-монополистических структур приводит автора к выводу, что государственно-монополистический капитализм не означает ослабления или тем более ликвидации противоречий капитализма. Наоборот, «глубинные противоречия усиливаются. Возникают и новые противоречия объективного и субъективного свойства». Государственно-монополистический капитализм не может обеспечить «развитие в условиях стабильности», «гармонии». Пезенти указывает на то, что сохраняется и по содержанию и по форме циклический характер экономического развития капитализма. Все более трудным становится процесс возрастания всего общественного капитала. Целые отрасли приходят в упадок, целые районы приходят в запустение. С помощью государства процесс монополистической концентрации не только продолжается, но и в огромной степени ускоряется. Все это означает, что «противоречие между частной собственностью на средства производства и все усиливающимся их общественным характером возрастает».
Пезенти анализирует также политико-идеологические позиции представителей различных классов и социальных группировок по отношению к государственно-монополистическому капитализму.
Первая позиция, которой придерживаются представители организаций предпринимателей, заключается в ограничении государственной предпринимательской деятельности лишь сферой обслуживания. Когда же государство проникает в обрабатывающую промышленность, то оно не должно «конкурировать» с частным сектором, пользоваться привилегиями (налоговыми, кредитными или иного рода). Напротив, государственное предприятие должно «интегрироваться в частный сектор, следовать его директивам и самое большее — бороться за те мероприятия, от осуществления которых отказывается частный капитал».
Вторая позиция носит промежуточный характер. Ее придерживаются итальянские социал-демократы. По их мнению, государство должно быть «пилотом» экономического развития. При этом государственные предприятия должны следовать «правилам рынка».
Третью позицию занимают представители наиболее передовых левых сил. Они рассматривают государственно-монополистический механизм как инструмент, который может быть использован и против монополий, в частности «и в отношениях с рабочим классом, и при решении проблемы капиталовложений и экономического развития, и при установлении уровня цен, и во всех других случаях» (т. II, стр. 131).
В заключение главы Пезенти излагает позицию итальянских коммунистов, разработавших на основе общей линии международного коммунистического движения стратегию «структурных реформ». «Естественно, для того чтобы эти и другие назревшие «структурные реформы» в области организации государства и общественного обслуживания достигли своей антимонополистической цели, — подчеркивает Пезенти, — требуется разрешить проблему власти, т. е. развить систему соответствующих этой цели инструментов, все более открытых демократических органов власти, в которых народные массы смогут осуществлять действительную власть и действительный контроль» (т. II, стр. 136).
Глава «Рынок при империализме и формирование цен» посвящена главным образом анализу механизма формирования цен в условиях империализма.
Пезенти подвергает критическому анализу теоретические построения представителей различных школ буржуазной политэкономии (представителей классического направления, различных течений субъективистов-маржиналистов и др.). Особое внимание он уделяет анализу попыток осуществления неоклассического синтеза в XX в. (концепции «полных издержек», теория Лабини, подчеркивающая необходимость учета особенностей отраслей, и др.).
Буржуазным концепциям, извращающим действительный механизм формирования цен, Пезенти противопоставляет марксистское объяснение. Излагая марксистское понимание процессов ценообразования, Пезенти подчеркивает огромное, основополагающее значение Марксовой теории трудовой стоимости.
Одновременно Пезенти подчеркивает те изменения, которые вносят монополии в процесс ценообразования и развития рынка. Господство монополий на рынке приводит к определенным деформациям закона стоимости. Пезенти отмечает, в частности, увеличение различий между общественными и индивидуальными издержками, рост так называемых «ложных издержек» и др.
«В сущности, — заключает автор, — принцип эксплуатации, а не принцип сотрудничества по-прежнему лежит в основе современной экономической структуры... Если сегодня и есть что-либо новое, то это возросший в целом уровень эксплуатации...» (т. II, стр. 175).
В 10-й главе Пезенти рассматривает прежде всего динамику заработной платы при империализме. Он правильно подчеркивает отставание заработной платы от стоимости рабочей силы и противоречивый характер эволюции номинальной и реальной заработной платы, уровень которой зависит не только от изменения стоимости рабочей силы, но также от хода классовой борьбы, соотношения классовых сил.
Большое внимание Пезенти уделяет проблемам социальной структуры современного капиталистического общества. Он отмечает факт роста наемной рабочей силы. Пезенти подвергает критике буржуазные и оппортунистические концепции, преуменьшающие роль современного рабочего класса, растворяющие его в некоем «среднем» классе. По мнению итальянского марксиста, в странах Запада налицо обратная тенденция. Роль рабочего класса не только не уменьшается, но существенно возрастает, хотя и под влиянием научно-технической революции происходят изменения в структуре рабочего класса.
В главе анализируются также проблемы динамики капиталистической прибыли. Пезенти указывает на огромный рост массы и нормы прибавочной стоимости, отражающий усиление монополиями эксплуатации рабочего класса и широких народных масс современного капиталистического общества.
Одновременно Пезенти отмечает продолжение действия закона тенденции нормы прибыли к понижению, в основе чего лежит развивающийся процесс капиталистического накопления, рост органического строения капитала. Правда, при изложении этих вопросов автор, на. наш взгляд, не раскрывает всей противоречивости реального положения, когда под влиянием научно-технической революции и некоторых других факторов в отдельные периоды развития имеет место замедление процесса повышения органического строения капитала.
Пезенти подвергает критике многочисленные буржуазные теории роста, правильно отмечая не только их апологетический характер, но и поверхностность, сведение всего анализа к чисто количественному анализу, недооценку качественных закономерностей.
Подводя итог, автор правильно утверждает, что государственно-монополистический капитализм не может обеспечить своего рода экономическое возрождение капитализма, «пока не произойдет крупный качественный скачок, экономическое развитие не выйдет из рамок капиталистической системы и будет подчиняться законам, которые регулируют эту систему...» (т. II, стр. 207).
Анализ экономической динамики империализма показывает углубление диспропорций между возможным производством и потреблением и их действительными размерами, рост диспропорций между сбережениями и капиталовложениями и других противоречий капиталистической экономики.
«Параллельно этому, — говорит Пезенти,— возрастают классовые противоречия, противоречия социальные, т. е. развивается сознание необходимости разрушить капиталистическую систему и заменить ее более рациональной и гуманной социалистической системой» (т. II, стр. 208).
В главе «Новые черты экономических кризисов» Пезенти подчеркивает, с одной стороны, неизменную сущность закономерности циклического развития экономики современного капитализма, а с другой — некоторые изменения внешних форм этого развития.
Эти изменения порождены особенностями социально-экономической и политической обстановки в мире, ростом мировой социалистической системы и увеличением ее воздействия на развитие капиталистического общества, развивающейся научно-технической революцией, эволюцией государственно-монополистических процессов, ростом монополизации капиталистической экономики.
Пезенти отмечает, что некоторые модификации экономического цикла отнюдь не означали уменьшения общих размеров потерь, обусловленных циклическим характером развития капиталистической экономики. Более того, по мнению Пезенти, разрушительный характер воздействия капитализма на экономическое развитие в современных условиях даже возрастает. Для подтверждения этого Пезенти ссылается на огромные потери, обусловленные процессом милитаризации хозяйства и гонки вооружений, хроническую инфляцию, постоянное недоиспользование производственных мощностей и другие особенности экономического развития современного капитализма.
Пезенти призывает при анализе экономической динамики империализма не ограничивать его сферу поверхностными явлениями, стремиться проникнуть в глубинную сущность происходящих процессов. «Будущее покажет, — говорит Пезенти, — найдут ли выдвинутые нами соображения подтверждение в реальном развитии» (т. II, стр. 218).
Необходимо подчеркнуть, что события, происходящие в мире капитала уже после выхода в свет исследования итальянского марксиста, полностью подтвердили его анализ. Экономический кризис, который развернулся в капиталистических странах в 1974—1975 гг., отличается особой глубиной и интенсивностью. Впервые после второй мировой войны речь идет о кризисе, охватившем все капиталистические страны одновременно.
Но особенно остро кризис проявляется в цитадели современного капитализма — Соединенных Штатах Америки.
Выступая в конце сентября 1974 г. на первой общенациональной конференции с участием правительства, конгресса, корпораций, профсоюзов, президент США Дж. Форд отметил: «Само будущее наших политических и экономических институтов, более того, всего нашего образа жизни в буквальном смысле поставлено на карту».
Признаки кризиса весьма многочисленны. Американская печать с тревогой пишет о падении промышленной активности, уменьшении объема валового национального поодукта. Непрерывно увеличивается армия безработных, которая в США в середине 1975 г. составила уже более 9 млн. человек.
Объем промышленного производства сокращается и в ряде других капиталистических стран. Наряду с этим в этих странах стремительно растет безработица. В печати западных стран называют такие цифры: в июле 1975 г. число безработных в ФРГ превысило 1100 тыс. человек, в Англии — 940 тыс., а в Италии уже давно перевалило за миллион. По данным Всеобщей конфедерации труда, численность резервной армии во Франции в середине 1975 г. составила 1,2 млн. человек. А в целом количество безработных в странах развитого капитализма впервые за последние 15—20 лет превысило 15 млн. человек.
Лихорадит не только промышленность. Небывалая в мирное время эпидемия инфляции охватила западный мир. По данным ОЭСР, с июля 1973 по июль 1974 г. инфляционный рост цен по странам составил (в %): Греция — 31,8, Турция — 25,9, Япония — 25,2, Италия — 18,9, Англия — 17,1, Голландия — 16,4, Дания — 15,9, Франция — 14,4, Бельгия — 13,7, США — 11,7, Канада — 11,3, ФРГ — 6,9.
Нарастающей инфляции и повышению стоимости жизни сопутствуют непрекращающиеся валютно-финансовые потрясения. Речь идет прежде всего о глубоком биржевом кризисе, охватившем большинство капиталистических стран. Бельгийский журнал «Пуркуа па?» писал в конце 1974 г.: «Фондовая биржа Уолл-стрита погрузилась на дно самой глубокой пропасти... Лондонская биржа превратилась в ад. За 27 месяцев (с мая 1972 г. по август 1974 г.) котировки на Лондонской бирже, снизились на 63%. Налицо более глубокое и стремительное падение, чем то падение, которое посеяло панику среди инвесторов во время «великой депрессии» 1929—1932 гг., когда за 37 месяцев индекс упал «всего» на 52%... Во всем сообществе западных стран наступают своего рода экономические сумерки»[4].
Вся современная международная валютно-финансовая система капитализма находится в состоянии глубокого расстройства.
Свой анализ современной финансовой системы империализма Пезенти довел до конца 60-х годов. Но именно с начала 70-х годов эта система вступила в полосу особенно больших трудностей и глубоких потрясений, которые явились важнейшим аспектом развития мирового экономического кризиса капитализма 1974—1975 гг. Необходимо хотя бы в самых общих чертах охарактеризовать эти драматические события начала 70-х годов, чтобы общая картина эволюции финансовой системы капитализма выглядела бы достаточно полной.
Эпицентром колоссальных потрясений в валютно-финансовой системе капитализма в эти годы явилась американская экономика, а их источником — дефицит платежного баланса США. Практика покрытия дефицита американского платежного баланса все более обесценивающимися бумажными долларами уже к середине 1975 г. привела к накоплению за границей, прежде всего в Западной Европе и в Японии, свыше 200 млрд. «евродолларов». Эта огромная масса долларов стала практически неуправляемой: перемещаясь в спекулятивных целях из одной страны в другую, из одной отрасли в другую, они создают нарушения в денежном обращении и в механизме функционирования экономики отдельных стран. Но главное состоит в том, что массовый наплыв обесцененных долларов резко усилил и без того значительную инфляцию в Западной Европе и в Японии. По этим причинам, а также из опасений за свою экономическую и политическую независимость эти страны принимали меры по ограничению притока долларов, а затем в 1970 г. и особенно в 1971 г. потребовали от США обмена на золото их долларовых запасов. В ответ на это законное требование американское правительство стало настаивать на предоставлении Соединенным Штатам торговых и финансовых уступок и, не добившись их, объявило в августе 1971 г. о полном прекращении обмена долларов на золото и о введении «чрезвычайных мер» по защите доллара и американской экономики. Этим решением американское правительство нанесло тяжелый удар по Бреттон-Вудским соглашениям и фактически разрушило мировую валютную систему капитализма, основанную на этих соглашениях. В сущности, произошло расстройство валютных отношений между капиталистическими странами, а это вызвало невиданный размах спекуляции и паники на мировых валютных и золотых рынках, резкое обострение валютно-финансовых противоречий капитализма, прежде всего между США, с одной стороны, и Западной Европой и Японией — с другой.
Капиталистический мир был ввергнут в новый бурный круговорот драматических событий, которые резко изменили общие условия развития капиталистической экономики и ее валютно-финансовой системы. Речь идет о том, что арабские страны, использовав свою нефть в качестве политического орудия против капиталистических стран, так или иначе поддерживавших агрессивные действия Израиля против Египта и Сирии, резко ограничили поставки нефти в промышленно развитые капиталистические страны, дав толчок быстрому росту мировых цен на жидкое топливо. Затем, сняв эти ограничения, нефтедобывающие страны в конце 1973 г. и в начале 1974 г. в несколько приемов повысили цены на сырую нефть в 4 раза. Этим самым они привели цены на сырую нефть в соответствие с уровнем мировых цен на промышленные изделия развитых капиталистических стран и положили конец длительному и систематическому ограблению нефтедобывающих стран международными нефтяными монополиями.
Резкое повышение цен на нефть вызвало весьма существенное ускорение начавшегося еще в 1972 г. роста мировых цен на все виды промышленного сырья и пищевых продуктов, а также на другие виды энергии — каменный уголь, природный газ и т. д. Все это означает, что в начале 1974 г. произошло резкое и весьма существенное изменение хозяйственных отношений капиталистических стран, соотношения экономических, а также политических сил между развивающимися и промышленно развитыми странами в ущерб последним.
Резкое повышение мировых цен на пищевые продукты, сырье, и особенно на нефть, привело к огромному увеличению расходов промышленно развитых стран на ввоз этих продуктов. В 1974 г. все страны ОЭСР дополнительно затратили только на импорт нефти огромную сумму — 55 млрд. долл. Очень значительно увеличились также расходы на промышленное сырье и пищевые продукты. В результате такого огромного роста расходов на импорт страны ОЭСР, которые еще в 1973 г. имели активное сальдо платежного баланса в 5 млрд. долл., в 1974 г. свели его с пассивным сальдо в 40 млрд. долл., из которых 20 млрд. долл. пришлось на страны ЕЭС (не считая ФРГ, которая и в 1974 г. имела активный платежный баланс).
В условиях таких глубоких изменений мировых хозяйственных отношений некоторые крупные капиталистические страны (Англия, Италия и др.) оказались в прямом смысле слова не в состоянии свести концы с концами в своих внешнеэкономических расчетах. Например, Италия, которая в прошлом почти всегда (кроме 1963 г.) имела активный платежный баланс (за счет так называемых «невидимых поступлений» — от туризма, морского фрахта и т. д.), в 1973 г. свела его с дефицитом в 1477 млрд. лир. Ввиду резкого сокращения золотого запаса Италия оказалась буквально на грани национального банкротства и избежала этого лишь благодаря предоставлению ей международных займов на 10 млрд. долл.
Среди многообразных последствий острой дефицитности платежных балансов большинства развитых капиталистических стран наиболее тяжелым и опасным явилась резко ускорившаяся инфляция. Сильно возросшие расходы капиталистических предприятий на энергосырьевые материалы, т. е., в сущности, издержки производства на вещественные элементы оборотного капитала, вызвали резкое повышение общих издержек производства. Капиталистические компании тут же обратили его в дополнительный рост цен на свою продукцию, ускорив тем самым и без того сильную инфляцию.
Бурная инфляция, стремительный рост цен и обесценение денег побудили массу владельцев сбережений и ценных бумаг поскорее избавиться от чековых книжек, акций и облигаций, реальная ценность которых тает на глазах, и получить на руки наличность для немедленного приобретения «непреходящих ценностей», прежде всего золота, в котором они видят гарантию против инфляции и якорь спасения в штормующем море финансов. Подобные устремления вкладчиков и акционеров усугубили и без того тяжелое состояние кредитно-финансовой сферы отдельных капиталистических стран. Массовые изъятия банковских вкладов создали острый кризис ликвидности в кредитно-банковской сфере и резко сузили основу кредитной деятельности банков. Это вызвало массовую волну банковских банкротств, прокатившихся по всем странам. К числу наиболее крупных, одиозных банкротств, которые повлекли за собой в отдельных странах тяжелые последствия в кредитной сфере и острые приступы паники среди вкладчиков, относятся банкротства американского «Френклйн нэшнл бэнк оф Нью-Йорк», западногерманского «Герштатт», итальянского «Банка привата итальяна». Банкротства более мелких банков перестали привлекать особое внимание.
В связи с цепной реакцией банкротств Банк международных расчетов созвал 8 июня 1974 г. в Базеле (Швейцария) совещание представителей администрации крупнейших центральных банков капиталистического мира для обсуждения кризиса доверия на финансовых рынках. На этом совещании было решено, что каждый центральный банк должен действовать в своей стране как последний кредитор для тех банков, которые испытывают большие трудности в связи с сужением ликвидности в национальных границах. Совещание не предложило, однако, создания какого-либо специального аппарата, способного преодолеть сложившееся тяжелое положение, и не обязало центральные банки во всех случаях спасать обанкротившиеся банки. Сложность положения в кредитно-банковской сфере была такова, что базельское совещание оказалось практически не в состоянии предложить что-либо действенное и радикальное.
Не менее тяжелое положение сложилось на фондовых биржах капиталистических стран. Массовая распродажа акций, облигаций мелкими и средними держателями повлекла за собой катастрофическое падение курсов ценных бумаг. Не внушали доверия даже самые крупные и мощные корпорации и монополистические группы. По данным западногерманской газеты «Виртшафтсвахе», в 1974 г. биржевая стоимость, т. е. курс акций, крупнейшей швейцарской фармацевтической компании «Хофман — Ларош» упала на 57% ; голландской «Юнилевер» — на 52; западногерманских автомобильных гигантов «Даймлер бенц АГ» и «Фольксваген» — соответственно на 44 и 61; французской «Пежо» — на 72, гиганта американской промышленности «Дженерал моторе» — на 66,4% и т. д.
Помимо отмеченных явлений, бурная инфляция повлекла за собой ряд других весьма тяжелых последствий, в том числе она резко снизила реальные доходы трудящихся, снизила их потребление. До настоящего времени считалось, что сокращение спроса путем ограничения кредитов и расхода государственного бюджета, вызывая спад производства, приостанавливает раскручивание инфляционной спирали. Теперь это традиционное средство борьбы оказалось совершенно недейственным: в 1974 г. инфляция стремительно развивалась в условиях сокращения спроса и падения производства, приобретя новое экономическое значение и новое название: стагфляция.
С конца 1974 г. кризис валютно-финансовой системы капитализма приобрел некоторые новые черты. Почти во всех развитых капиталистических странах, за очень редким исключением (ФРГ, Канада), появился острый дефицит платежных балансов. Традиционное средство борьбы против внешнеэкономического дисбаланса — всемерное расширение экспорта и сокращение импорта в условиях 1974—1975 гг. — не могло дать желаемого результата. Долгосрочные внешнеторговые сделки стали настолько опасными, что многие фирмы просто отказывались от торговли с другими странами.
Поделиться книгой: