Колодец

— Вы уверены, что высадка абсолютно безопасна? — встревоженно спросила журналистка, плывя за астронавтом.

— Вам не кажется, Мэгги, что немного поздновато для подобных вопросов? — Насмешливо прищурившись, Лоу внимательно посмотрел на девушку. — Впрочем, вы еще можете отказаться от прогулки.

Слова коммандера заставили Мэгги покраснеть.

— Как вы можете?! Разве я… Разве я что-нибудь сказала… дала вам повод для таких разговоров?

— Нет. Не сказали. — Бостон чуть слышно фыркнул. — Что касается ответа на ваш первый вопрос, он тоже отрицательный. Абсолютной безопасности я вам гарантировать не могу. К сожалению, в научных исследованиях вообще трудно что-либо гарантировать. Скажу только, что уровень риска сведен до минимума, иначе я сам не согласился бы принимать участие в этом путешествии.

Мэгги потребовалось время, чтобы переварить сказанное. Она ничего не ответила, только молча кивнула. За ее спиной снова ожил неугомонный Борден:

— Жду вас через час, ребята. Если случайно наткнетесь по пути на павильончик «Сёркл-Кей»,[13] прихватите на мою долю полдюжины пивка из холодильника и самый большой пакет чипсов.

— Больше тебе ничего не надо? — сухо осведомился Лоу, помогая Бринку забраться в скафандр.

— Ничего такого, о чем стоило бы упоминать в присутствии дам, — отшутился второй пилот и с ухмылкой оглядел всю компанию. — Не тушуйтесь, друзья, движок я глушить не буду, пока вас не дождусь.

Как и следовало ожидать, Мэгги Роббинс не умела надевать скафандр без посторонней помощи. «Черт ее знает, какие она проходила тренировки перед полетом и кто ее инструктировал?!» — с неожиданной злостью подумал Лоу. Эта затея — взять с собой для ВКД неопытного новичка — опять представилась ему идиотской. Хорошо еще, что управление космическим костюмом можно заблокировать и осуществлять с борта корабля. Утешало и другое: очутившись внутри скафандра, она не сможет причинить себе никакого вреда, даже если очень постарается. Со скафандра предусмотрительно сняли реактивные двигатели, так что, если девушке вдруг взбредет в голову нажать не на ту кнопку, опасность приземлиться где-нибудь на Солнце ей не грозит.

Он невольно поймал себя на мысли: какой потрясающий эффект может придать такой поворот дел ее последнему репортажу! — но тут же устыдился. Для его репутации эффект будет прямо противоположным. Короче, в любом случае он предпочел бы помогать Бринку в его научных исследованиях, а не служить нянькой чрезмерно разговорчивой журналистке.

Пока все трое заканчивали облачаться в скафандры, Кора Майлс продолжала сообщать показания уровня радиации и другие жизненно важные параметры обстановки в зоне будущей ВКД. Когда пришло время надевать шлемы, выяснилось, что радиоактивность снижается, хотя и довольно медленно. Лоу включил интерком и проверил, как работает связь между участниками высадки. Рация работала безупречно. До его слуха доносилось торопливое, неровное дыхание девушки. Если она будет потреблять воздух с такой интенсивностью, время прогулки придется сократить минут на двадцать.

— Расслабьтесь, Мэгги. Вспомните, чему вас учили в Хьюстоне. Дышите нормально. Представьте, что вы в акваланге. Система обеспечения подает ровно столько воздуха, сколько вы вдыхаете, а учащенное дыхание приводит только к ненужной трате кислорода.

Она улыбнулась в ответ. Улыбка показалась Бостону вымученной.

— Вот так-то лучше. И запомните: вы все время будете со мной в одной связке, так что не волнуйтесь ни о чем. Просто наслаждайтесь ландшафтом. А куда и когда двигаться, я решу сам. — Кивок и еще одна улыбка, на этот раз более уверенная и бодрая. — Очень хорошо. И ничего не трогайте, пока я вам не скажу. Попробуйте вести себя так, как ведут себя обычные туристки под опекой гида.

— Это у меня всегда здорово получалось! — Голос ее звучал в наушниках шлемофона чисто и без помех. — Трогать я тоже ничего не собираюсь, кроме моего рекордера. А он, к счастью, автоматический. — Она тронула пальцем видеокамеру специальной конструкции, вмонтированную в левый рукав космического костюма.

Второй раз за эти сутки Бостон оказался наедине с пустотой. Замер на какой-то миг на пороге шлюза. Корпус корабля ограждал землян от солнечных лучей, а на поверхность астероида они изливались беспрепятственно. В наушниках снова послышалось учащенное дыхание Мэгги Роббинс. Лоу кашлянул в микрофон. Дыхание вернулось в норму. Бринк двигался по правую руку от него, и Лоу несколько изменил направление. При приземлении на грунт они должны были очутиться как можно ближе к одному из оставленных взрывом кратеров.

— Как чувствуете себя, Мэгги?

Ее голос шорохом отозвался в наушниках:

— Неважно… сначала было неважно. Теперь лучше. Никак не могу сообразить, поднимаюсь я или падаю?

— Оба этих понятия здесь неприменимы. Но вы не забивайте себе голову всякой ерундой. Мы покинули корабль и направляемся к астероиду. Больше вам ничего знать не нужно.

Беседуя с девушкой, стараясь ободрить и успокоить ее, Лоу успевал проверить и перепроверить функционирование своего скафандра и вмонтированных в него приборов. Наконец они приземлились на астероид.

— Не позволяйте себе обмануться видимостью твердой поверхности под ногами, — предупредил он спутницу. — Сила тяжести здесь практически отсутствует, ходить в обычном смысле этого слова вы не сможете, как не смогли бы передвигаться, скажем, по воздушному шарику.

— Изумительный вид!

Бринк уже сориентировал себя над краем кратера и теперь собирал в мешок какие-то невзрачные обломки породы. Некоторые из них он выковыривал из грунта, прилагая значительные усилия.

— В основном железоникелевый сплав, но попадаются и другие образцы, — сообщил ученый первые результаты. — Пока не вижу отличий от обычного болида. — Включив реактивный двигатель, немец лихо перевернулся с ног на голову и завис в нескольких сантиметрах от грунта. — Я нашел вкрапления оливина и, возможно, кое-что весьма любопытное. Точнее смогу сказать после лабораторного анализа.

Журналистка сначала с азартом записывала каждое слово Бринка, потом ей это наскучило, и она принялась снимать окружающую панораму, время от времени задавая вопросы. Как успел заметить Лоу, вопросы были тщательно продуманы и конкретизированы. Для командира корабля это было очередной неожиданностью. Время летело незаметно. Он опять сверился с хронометром.

— Людгер? Не пора ли начинать спуск?

— Да-да, я уже иду! — Ученый пробормотал вполголоса что-то еще по-немецки. Лоу уловил несколько знакомых слов, не более. Восторженная речь состояла из полуметровых выражений, которые можно найти только в современной научной немецкой лексике.

Когда они встали на краю провала, Лоу услышал, как перехватило дыхание у Мэгги Роббинс. Он заставил себя улыбнуться:

— Спокойно, Мэгги. Помните: вы не можете упасть вниз. Здесь нет гравитации. К тому же мы все и так постоянно падаем.

Он заглянул в черный провал. Вмонтированные в шлемы прожекторы освещали только верхнюю часть склона. Дальше царил мрак.

Двое мужчин обсудили порядок спуска. Единственное, что им грозило, — это нарваться на острый выступ скалы или вызвать обвал. Первое смогло нарушить герметичность скафандров, а второе — ненадолго, если не навсегда, задержать в ловушке. Впрочем, ничего подобного при спуске, по идее, произойти не могло. Адская температура атомного взрыва оплавила стенки кратера. По крайней мере вверху они были гладкими и ровными. Типичная иллюстрация жерла действующего вулкана, покрытого вулканическим стеклом и застывшей лавой. Фантастическая и мрачная картина, достойная кисти Гауди.[14]

Бринк уже собирался включить свой реактивный двигатель и скользнуть вниз параллельно склону, и вдруг случилось неожиданное. Строго говоря, такого произойти не могло. Все было рассчитано и смоделировано заранее с учетом любых, самых невероятных возможностей. И тем не менее. Так бывает почти всегда, когда начинаешь играть во взрослые игры с природой. Все идет вроде бы чудесно, и даже к ландшафту понемногу начинаешь привыкать, а потом вдруг раз — и кровь из носа, как будто тебе по морде чем-то тяжелым съездили. Скажем, как в данном случае… Астероидом в милю диаметром…

Почва под ногами астронавтов внезапно пришла в движение.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Звука не было, только пронизывающая вибрация отзывалась запредельной дрожью в каждой косточке. Поверхность астероида вокруг исследователей пошла волнами. Мелкие частицы грунта отрывались от общей массы и начинали дрейфовать в открытом космосе. Потом из отверстия кратера стало выбрасывать более крупные обломки. Некоторые из них, в основном железоникелевого состава, проплывали совсем рядом с людьми. Их приходилось отталкивать руками. К счастью, ни один из обломков не имел заостренных краев и не обладал большой массой.

Борден и Майлс заговорили разом. Они перебивали друг друга, и Лоу ничего не мог понять в их лопотании. Помня о своем журналистском долге, Мэгги Роббинс первым делом направила свою видеокамеру, вмонтированную в рукав скафандра, вниз. Бринк метался рядом с ней и вылавливал один за другим выбрасываемые из кратера куски породы. Большинство камней он сразу отбрасывал в сторону, но кое-что после беглого осмотра бережно опускал в мешок.

«Извержение» вскоре прекратилось, но сюрпризы на этом не кончились. Вдруг прямо из-под ног астронавтов ударил мощный световой луч и омыл ярким светом их застывшие фигуры. Изумленный крик Бордена на борту корабля слился с яростным ругательством бортинженера. Лоу словно наяву увидел, как второй пилот поворачивается к Коре и яростно орет без всякого намека на юмор: «Экспресс-анализ! Включай скорее чертов агрегат!» Только после этого Кен с тревогой задал сакраментальный вопрос:

— Что там у вас происходит, Бостон?

Кора Майлс тем временем перебралась в командирское кресло, и ее пальчики забегали по клавишам пульта с быстротой и изяществом, присущими только профессиональным пианисткам. С приборами явно что-то случилось — добрая половина из них словно сошла с ума.

— Ничего не понимаю! — пробормотала Кора. — Что это может быть?

— Астероидотрясение? — предположил Борден. Он судорожно переключал тумблер за тумблером.

— Невозможно! Наш астероид слишком мал и давно мертв.

— Откуда же тогда взялся этот свет? — воскликнул Борден. Он не отводил глаз со светового столба, исходящего из глубин кратера.

— Что бы это ни было, луч не радиоактивен, — откликнулась Кора и показала на один из датчиков.

— «Атлантис»! «Атлантис», вы нас слышите? — раздался в динамике голос диспетчера ЦУПа. В нем звучали обеспокоенность и тревога. Скорее, даже паника. — Что у вас случилось? По данным наших наблюдений, поверхность объекта пришла в движение, никак не связанное с орбитальным.

— Движение — это еще не все, парни, — проговорил Борден, ошалело уставившись на шкалу одного из приборов, который по всем законам обязан был показывать ноль. И все-таки стрелка ползла к середине шкалы. — Тут еще появился странный луч. Бьет откуда-то из глубины объекта. Яркий световой столб, как из очень мощного прожектора. Да вы и сами должны его видеть, Хьюстон!

— Вы пролетаете над западной частью Центральной Африки, «Атлантис»! — с отчаянием выкрикнул диспетчер. — Мы ничего не можем увидеть, пока вы не войдете в сферу слежения станции в Момбасе. Какова природа свечения, по данным экспресс-анализа?

— Радиации нет, — вступила в переговоры Кора. — Кен совершенно прав, луч похож на прожекторный. Я не думаю, что он представляет собой побочный эффект коррекции орбиты объекта.

— Послушайте, Хьюстон, — снова вмешался Кен, — как только мы получим какие-нибудь конкретные результаты, мы сразу вам о них сообщим. А пока могу сказать, что зрелище жутковатое.

— Лучше бы вам поторопиться с конкретными результатами, «Атлантис». — Голос диспетчера звучал раздраженно. — Что касается понятия «жутковатое зрелище», оно не очень-то согласуется с научной терминологией. Нам нужны точные формулировки.

— Пожалуйста. Объект генерирует яркое свечение неизвестной природы. Это достаточно точная формулировка? И довольно! Не мешайте мне больше! Там, внизу, трое наших. — Он угрюмо посмотрел на Кору: — Что-нибудь прояснилось?

— Ничего. Если на астероиде и есть источник свечения, так он находится на слишком большой глубине. Яркость луча пока не ослабевает. — Она сверилась с показаниями еще одного датчика. — Приборы показывают, что смещение грунта на ограниченном участке продолжается. Более того, движение пород захватывает все большую поверхность объекта.

— Черт побери! — Борден оторвал взгляд от приборов и посмотрел на астероид. — Бос! Скажи хоть что-нибудь, дружище!

Динамик внезапно ожил. Голос командира корабля звучал не совсем уверенно, что само по себе было явлением, не имеющим аналогов.

— С нами все в порядке, Кен. Вибрация — или уж не знаю, как это назвать, — вроде бы потихоньку слабеет.

Борден оглянулся на Кору. Та энергично кивнула. Второй пилот склонился над микрофоном.

— Мы видим луч. Радиации не зафиксировано. Свет, похоже, не лазерного происхождения, так что для зрения опасности, скорее всего, нет.

— С последним ты немного запоздал, приятель, ты не находишь? — Лоу замолчал, раздумывая. — Направь-ка на него спектроскоп. Большой, тот, что мы используем для спектрального анализа звезд.

— Знаешь что, Бос, — огрызнулся второй пилот, — если ты думаешь, что я сейчас все брошу, оставлю вас троих на произвол судьбы, а сам сяду за компьютер и начну проводить какой-то дурацкий спектральный анализ, так у тебя, наверное, кислородное голодание. Ты проверь, сделай милость.

— Зря волнуешься, Кен, — спокойно отозвался Лоу. — Смещение грунта прекратилось, осталось только свечение. Стоп! Теперь и свечение куда-то пропало!

Следя за экраном и показаниями датчиков, оба оставшихся на корабле члена экипажа констатировали: да, световой столб действительно исчез.

— Хотелось бы мне узнать, какого черта все это значит, — довольно громко проворчала Кора.

— Может, у него батарейки сели? — невесело хмыкнул Борден. — Представляешь, здоровые такие, размером с небоскреб. — Шутка не удалась. Улыбка показалась только на лице у автора, да и то — вымученная.

Лоу завис над отверстием кратера и напряженно всмотрелся в глубину.

— Постойте, а ведь там что-то до сих пор светится! Людгер?

— Я так же озадачен, как и вы, коммандер, — отозвался немец. — Отдельные минералы имеют свойство долго сохранять тепло, кое-какие способны конденсировать электрические заряды. Не исключено, что мы с вами стали свидетелями минералогического феномена. — Бринк неуклюже повернулся лицом к Лоу: — С моей точки зрения, было бы непростительной глупостью прекратить дальнейшие исследования.

— А не может этот луч быть отраженным? Скажем, от какой-то блестящей поверхности на дне кратера? Застывшая лужа железоникелевого сплава — вполне эффектное зеркало.

— Не думаю. — Людгер сдержанно вздохнул. — Для отраженного луча он был слишком ярок и когерентен.

— Так что же это было? — не отставал Лоу от немца, но у ученого, увы, не находилось ответа.

Что-то толкнуло Лоу в бок. Он вздрогнул, но тут же увидел совсем близко от себя Мэгги Роббинс. Она подтянулась к нему с помощью троса-связки.

— Что произошло? Что это такое? — затараторила девушка.

— Мы не знаем, Мэгги.

— Но обязательно узнаем! — важно добавил Бринк.

— Что-то я сомневаюсь, — протянул Лоу и снова завис вниз головой над краем кратера. — У нас нет ни времени, ни оборудования, чтобы должным образом реагировать на непредвиденные обстоятельства, Людгер. Когда не знаешь, с чем имеешь дело, лучше не искушать судьбу.

— Глупости, коммандер. Феномен может и не повториться. Нам надо идти по горячим следам, пока происшедшее еще свежо в нашей памяти. Не забывайте, к тому времени, когда сюда прибудет полностью оснащенная комплексная экспедиция, все следы явления могут запросто исчезнуть. — Он перевел взгляд на зияющий перед ними провал. — Космическое тело такого небольшого размера не способно извергать вулканы и сдвигать целые слои грунта. Генерировать направленный луч света такой яркости оно тоже не может. С другой стороны, астероид не разлетелся на куски после взрыва, а это свидетельствует о его внутренней стабильности. По моему мнению, нам нечего опасаться.

— Не ожидал услышать иного от человека, ищущего в природе ответы, а не вопросы, — возразил отнюдь не убежденный в правоте немца Лоу. — Но не забывайте, Людгер, что на мне лежит персональная ответственность за вас и Мэгги.

— Эй, а я что ж, не имею права голоса? — попыталась встрять в обсуждение журналистка, не особо надеясь на положительный результат.

— Нет, — отрезал Лоу. — У вас есть только право наблюдать — и ничего более. И прошу впредь не забывать об этом.

— Но мы же все равно собирались опускаться, коммандер, — напомнил Бринк, жадно вглядываясь в слабое фосфорическое свечение далеко внизу. — Не вижу причин отступать от намеченного плана. Скорее, наоборот.

— В самом деле? А что будет, если во время спуска снова начнется подвижка грунта? Вдруг эта дыра решит закрыться как раз в тот момент, когда мы очутимся на дне?

— Да бросьте вы каркать, коммандер! — Бринк изо всех сил старался не походить на педантичного профессора, но это ему плохо удавалось. — Этот кратер никак не может просто так взять и закрыться. Мы имеем дело не с зыбучим песком, не с какой-то там сыпучей субстанцией, а с оплавленными ядерным взрывом горными породами, с железоникелевым сплавом. Такой материал сам по себе не сдвинется ни на миллиметр. — Решительным движением ученый включил свой реактивный двигатель. — Я отправлюсь вниз, а вы, если желаете, можете оставаться.

— Нет, — твердо ответил Лоу. — Мы будем держаться вместе. Мэгги, что показывает ваш счетчик расхода воздуха?

Девушка прочитала цифру на датчике, находящемся внутри шлема. Лоу одобрительно хмыкнул.

— Ладно, Людгер. Двадцать минут — и ни секундой больше.

— Я принимаю ваше решение, коммандер. Пусть будет двадцать минут. — Людгер увеличил скорость и ринулся вниз.

Лоу последовал за ним, правда, чуть медленнее. Спускаясь, он внимательно оглядывал стены кратера. Вроде бы никаких признаков возобновления вибрации или подвижек грунта. Все было тихо и спокойно, как во время их первой высадки, за исключением этого абсурдного, невозможного, невероятного свечения на дне. Видеокамера журналистки работала без перерыва.

— Что скажете о структуре астероида, профессор? — спросил Лоу.

— Пока не замечаю ничего необычного, коммандер, — тут же откликнулся Бринк, спустившийся в кратер значительно дальше своих спутников. — Ничто из увиденного мною не выходит за рамки общепринятых теорий. Я даже не знаю, как мне это воспринимать, то ли с оптимизмом, то ли с разочарованием?

— Эй! — послышалось в наушниках возмущенное восклицание. — Как насчет того, чтобы и меня ввести в курс дела, парни?

— Подвижка или вибрация почвы прекратились полностью, Кора. Мы находимся внутри кратера и продолжаем спуск, — весело отозвался Бостон. — Людгер говорит, что все выглядит примерно так, как и предполагалось. Внизу, под нами, наблюдается слабое свечение, которое мы собираемся исследовать. Возьмем несколько образцов — и сразу назад. А ты пока продолжай согревать мое кресло!

— Буду стараться, начальник. — Низкий горловой смех бортинженера вселял уверенность.

Протянув руку, журналистка коснулась стенки кратера.

— Что это за зеленые стекловидные образования?

— Оливиновые кристаллы, — пояснил Бринк. — Просто они вплавлены в стену и сглажены при взрыве.

— С вами точно все в порядке? — На связи был Борден, непривычно серьезный и озабоченный.

— Все в норме, Кен, — успокоил коммандер. — Вокруг плавает всякая дребедень, но ничего массивного и острого, что могло бы повредить скафандры. Мы отпихиваем камешки в сторону и движемся дальше. Пока, во всяком случае, волноваться не о чем.

— Нет, есть! — возразил Бринк взволнованным голосом, опровергающим успокоительные речи командира. Достигнув дна, ученый ловко затормозил с помощью реактивного двигателя и завис вниз головой. Лицо его находилось всего в нескольких дюймах от поверхности.

— В чем проблема, Людгер? — с тревогой спросил Лоу.