Колодец

— Еще легче, — флегматично поправила Кора Майлс, специалист по техническому обеспечению. Она продолжала лежать в своем кресле, что ничуть не мешало ей проверять готовность внешних манипуляторов и вспомогательного оборудования.

Лоу и Борден, склонившись над пультом управления, сверяли данные по положению корабля относительно заданной траектории. К астероиду намечалось подойти снизу и сзади. Так белые акулы охотятся за тюленями. Чем ниже будет скорость на подходе, тем меньше топлива придется затратить на маневр.

— Я вижу, вы уже отстегнули ремни, милочка, — заметила Кора. — Не советую вам торопиться. Вы еще удивитесь, когда узнаете, насколько по-разному люди реагируют на состояние невесомости. Позывов к рвоте не ощущаете?

Сияющая Мэгги энергично затрясла головой.

— Чудесно, — проворчала Кора. — Я слишком занята, чтобы убирать за вами.

Борден посмотрел на парящую в воздухе журналистку:

— А у меня к невесомости двойственное отношение. С одной стороны, чувствуешь себя как бы в преддверии рая, а с другой — так пучит иногда, словно тебе черти клизму вставляют. Кстати, разрешаю меня процитировать.

— Не уверена, что мне по душе ваши слова, Кен. — Цепляясь за вмонтированные в корпус скобы, журналистка осторожно продвигалась вперед. Через секунду она зависла над головами пилотов под самым потолком. Оттуда ей было удобно следить за их работой. — Я, во всяком случае, никогда ничего подобного не испытывала. Непередаваемое ощущение!

— Тут я с вами полностью согласен, — улыбнулся Лоу и поднял голову. — Прошу вас быть повнимательней. Часть приборов размещены на потолке. Вон там как раз мигает лампочка рядом с вашей левой рукой.

— Ой, прошу прощения! — Мэгги Роббинс попыталась переместиться правее и тут же врезалась в стенку правым бедром. Она не сразу справилась с вращением. — Никак не могу привыкнуть. Я как пьяная, — пожаловалась Мэгги и тут же рассмеялась. — Фигурально выражаясь, конечно.

Поглощенный считыванием показаний с бесчисленных датчиков, Лоу никак не отреагировал на ее попытку скаламбурить. Позже у него будет время пошутить и посмеяться, но только после окончания работы.

Зато Борден своего шанса упустить не мог.

— Все хорошо, крошка. У тебя отлично получается. Только, ради Бога, не прикасайся к той красной кнопке.

Обеспокоенная Мэгги скосила глаза влево:

— Где? Какая кнопка?

— Да вот же, рядом с твоим локтем. Осторожно! — Борден повысил голос. В нем зазвучали тревожные нотки.

Девушка в панике поджала ноги и прижала руки к груди, не думая ни о чем, только бы не задеть пресловутую кнопку. Свернувшись в клубок, она медленно проплыла к задней стенке орбитального отсека, там наконец отважилась вытянуть руки и после нескольких безуспешных попыток сумела ухватиться за спасительную скобу. Встревоженным взглядом девушка уставилась на второго пилота:

— Что я сделала? Что такое я чуть не нажала?

Борден глубоко вздохнул и показал пальцем:

— Видишь вон то красное углубление рядом с местом, где ты только что находилась? Это кнопка экстренной эвакуации отсека. Стоит только ее коснуться — и фью! — Он театрально развел руками. — Как катапульта в самолете. Капсула отстреливается, включается парашютная система аварийного спуска. Только попадаем мы не в атмосферу. Остаемся в безвоздушном пространстве. Система герметизации при этом отключается. Так что все мы гибнем от мгновенной декомпрессии задолго до того, как успеваем замерзнуть или задохнуться.

Мэгги слегка позеленела.

— Простите меня. Простите меня, ради Бога! Я ведь не знала… — Она со страхом уставилась на неприметное углубление, только цветом отличающееся от остальной обшивки. — Неужели нельзя было придумать какой-нибудь защитный экран или хотя бы стеклянный колпак для ограждения такого важного механизма? Должны же конструкторы…

Она замолчала на середине фразы, только сейчас заметив что-то необычное в поведении командира корабля. Бостон Лоу улыбался. Она не видела его улыбки с самого начала старта. Лоу мужественно пытался справиться с рвущимся наружу весельем, но, несмотря на титанические усилия, это ему плохо удавалось.

Солнечный диск показался над горизонтом, и вместе с восходом светила в глазах Мэгги наконец-то забрезжило понимание.

— Эй, постойте-ка минутку! — Взгляд ее перебегал с лица командира корабля на невинную физиономию второго пилота. — Устройство подобного рода не имеет права находиться в таком месте. Ведь там его запросто может задеть любой член экипажа! Черт побери! Да я почти уверена, что за пределами атмосферы оно вообще не может работать. Держу пари, что оно и вручную-то управляться не может! В экстренной ситуации на это просто не будет времени и…

Борден не мог больше сдерживаться. Он разразился оглушительным хохотом. Кора Майлс вторила ему со своего кресла.

— Эй, Кен, прекрати это безобразие! — крикнула она, задыхаясь от смеха. — Ты разве забыл, что безудержное веселье на борту запрещено правилами и уставом НАСА?

— Можешь написать на меня рапорт! — По лицу второго пилота струились слезы. То есть струились бы они на Земле, а здесь слезы превращались в идеальные сверкающие шарики, разлетающиеся во все стороны под недовольное ворчание включившейся в работу системы очистки и регенерации. — Вдобавок я еще пока способен собой владеть, а рапорт тебе не на меня писать надо, а на Бостона. Ты только посмотри на него! — И он кивнул в сторону командира, продолжая хихикать. — Ты разве не знаешь, как Бос реагирует, когда слышит что-то смешное? Нет, ты только взгляни! Это же просто неприлично так открыто выражать свои чувства!

Лоу метнул на приятеля укоризненный взгляд. Он-то как раз проявил завидную сдержанность; пусть он и не сумел до конца заглушить приступ смеха, а все-таки ограничился в отличие от прочих одним коротким смешком.

Журналистка покраснела, потом кивнула с подчеркнутой важностью:

— Ладно, ребята, я вас прощаю. Подшутили над новичком — и хватит. Я обещаю, что обязательно включу этот эпизод в свой очередной репортаж.

— Смотри не забудь, — откликнулся Борден, утирая слезы тыльной стороной ладони. — Да чтобы всем было ясно, кто инициатор идеи — я привык охранять свои авторские права!

Слова его окончательно разрядили обстановку. Лоу посмотрел на остальных членов экипажа:

— Кора, Людгер, как вы себя чувствуете?

— Отлично, Бостон, — первой отозвалась Кора. — Система внешней манипуляции функционирует нормально. Что касается всего остального, то я как раз собиралась сделать официальное заявление о том, что я счастлива сопровождать такой приятный и безопасный груз. А заодно напомнить всем, кого это может заинтересовать, что мое завещание хранится в моем персональном сейфе в банке Галвестона, Вторая улица, Хьюстон. А неофициально скажу, что лучше иметь дело с ядерными зарядами, чем с некоторыми деятелями в Вашингтоне. — Она бросила взгляд на сидящего рядом астронавта-исследователя. — Вам, наверное, не приходилось сталкиваться с этой публикой, Людгер?

— Nein?[8] Почему же? Вы думаете, что в комитете по космосу ООН ассигнования выцарапать легче, чем в Штатах? Поверьте мне, Брюссель ничуть не лучше Вашингтона в этом отношении. Плюс ко всему от вас еще требуют умения разговаривать на шести языках. Единственное отличие состоит в том, что американцы кричат и обвиняют друг друга постоянно, а европейцы делают это только во время публичных заседаний. После чего мирно отправляются все вместе в шикарный ресторан и наслаждаются изысканным обедом за счет налогоплательщиков. Мне, к примеру, довелось попробовать самые вкусные блюда и самые тонкие вина в компании людей, которые весь день до этого безжалостно отвергали мои запросы на дополнительные исследования, упорно отказывались выделить несколько жалких фунтов стерлингов, гульденов, франков или дойчмарок. Да если бы мне удалось наложить лапу хотя бы на половину тех денег, что тратят за год на банкеты и так называемую культурную программу брюссельские бюрократы, я бы уже давно мог открыть собственный научный центр!

Кора сочувственно хмыкнула, но тут же посерьезнела.

— Вы действительно считаете, что это сработает, Людгер? Я знакома с мнением экспертов, — она бросила презрительный взгляд в сторону иллюминатора, в котором виднелась окутанная облачностью Земля, — но они остались там, а мы с вами — здесь. Как насчет частного мнения специалиста по астероидам?

Бринк важно кивнул и принялся отвечать с апломбом и обстоятельностью герцога:

— Все вычисления были сделаны и перепроверены тысячи раз. Компьютерное моделирование — сотни раз. Все эксперты без исключения говорят, что план должен сработать. Лично я не сомневаюсь в том, что мы добьемся изменения орбиты астероида. Конечно, если взрывные устройства будут установлены в строго определенной точке и их мощность будет соответствовать расчетной.

Кора кивнула:

— Ясно. Скорее бы все закончилось. Так хочется побыстрей отделаться от этой гадости.

— Всем нам хочется, — улыбнулся Бринк. Улыбка немецкого ученого производила вполне приятное впечатление, но Коре показалось, что в ней чего-то не хватает. Энергии, может быть. Или энтузиазма. Нет, померещилось, наверное. Во всяком случае, с помощью своей улыбки этот тип сумел выкачать миллионы на свои разработки из различных государственных учреждений доброй дюжины европейских стран.

— Ты-то что переживаешь, Кора? — блеснул зубами Борден из кресла второго пилота. — Боишься проиграть выборы, если у нас ничего не выйдет?

— По идее, должна бояться, но ничего у меня с этим не выходит. Ты же меня знаешь, Кен. Когда я при деле, кроме работы меня мало что волнует.

— Это уж точно, — невозмутимо произнес Борден.

— Это не просто захватывающе, но еще и очень приятно! — объявила во всеуслышание Мэгги Роббинс, решившая под шумок заняться освоением невесомости. Цепляясь за скобы, она перемещалась взад-вперед по всему отсеку, время от времени застывая в позе летучей мыши: повисала вниз головой, с раскинутыми руками и касалась ногами потолка. Каждый на борту, включая ее саму, знал о том, что она здесь лишняя. Но ее энтузиазм и энергия были так заразительны, что невозможно было долго обижаться на ее присутствие.

Помня о маленьком розыгрыше Бордена, она сейчас передвигалась очень аккуратно. Старалась не дотрагиваться даже до тех приборов, чье назначение было ей хорошо известно. Пять человек экипажа на борту и минимальная загрузка оставляли новичку достаточно свободного места, чтобы осваиваться без помех. Мини-рекордер, с которым она не расставалась ни на секунду, беспрерывно жужжал.

Все оставшееся до встречи с астероидом время Борден продолжал насвистывать полузабытые классические мелодии, отпускать шуточки, сочинять эпиграммы, одним словом, вести себя так, будто он находится на воскресной экскурсии в Адирондакских горах. Его беззаботная манера поведения благотворно влияла на настроение экипажа и способствовала снятию стресса гораздо больше, чем любая официальная программа, разработанная лучшими психологами НАСА.

Одновременно второй пилот успевал быстро и безошибочно выполнять свои основные функции по управлению кораблем. Лоу знал, что на Кена можно положиться, и даже не утруждал себя проверкой его действий. Если вдруг что-то пойдет не так, вдвоем они моментально установят причину неполадок. И все же, идеально дополняя друг друга, они резко отличались буквально во всем. Контраст был настолько разителен, что другие члены команды тайком обзывали их «бойскаутом» и «гробовщиком».

Корабль давно вышел на заданную орбиту и управлялся автоматически. От экипажа больше ничего не требовалось. Какое-то время они должны были сидеть и ждать, когда астероид пройдет по дальней части своей траектории и вернется к Земле. Лоу развалился в командирском кресле, уставился на экран внешнего обзора и ждал появления на нем светящейся точки. По идее, эта точка должна была двигаться намного быстрее всего вокруг.

Даже неугомонный Борден замолчал, когда долгожданная искорка показалась наконец на экранах. Еще бы! До сих пор только несколько беспилотных станций смогли побывать на Поясе астероидов. Автоматы передали на землю великолепные фотографии, полученные при облете самых крупных планет, но никакие фотографии не способны передать впечатления, доступные человеческим чувствам. Сегодня, впервые в истории человечества, астероид предстанет воочию перед людьми.

Мэгги Роббинс последние полчаса неотрывно торчала за спиной кресла командира. Видимо, боялась пропустить начало исторического события. Немного погодя к ней присоединились Майлс и Бринк. Нетерпеливая журналистка первой нарушила затянувшееся молчание. Правда, ее слова трудно было поставить в один ряд с высказываниями Армстронга или Гленна.

— А я-то думала… Ничего особенного, обычная звездочка.

— Он еще слишком далеко, — покровительственно улыбнулась Кора и подвинулась в сторону, чтобы лучше видеть экран. — Потерпи немного, скоро он предстанет перед нами во всей красе.

— Нам выпала великая честь, друзья мои! — торжественно провозгласил Бринк в лучших традициях своих тевтонских предков. — Нам, избранникам человечества, принадлежит право первыми высадиться на исключительно важный для науки космический объект!

— Точно! — поддержал его Борден, поразительно похоже пародируя интонацию немца. — Сначала высадиться, а потом проделать в нем две здоровенные дырки. Самое подходящее занятие для избранников человечества!

— Вы правы, — вынужден был признать Бринк, — но ведь мы постараемся собрать как можно больше сведений об этом крошечном обломке межпланетных мостовых!..

— Крошечном?! — Мэгги возмущенно покосилась на ученого.

— По космическим стандартам наш гость не более чем ничтожная пылинка, Мэгги, — нравоучительным тоном произнес Бринк и сияющими глазами впился в экран, по которому медленно двигалась светящаяся точка. — Но даже эта пылинка может помочь нам понять процессы образования планет, прояснить многое в их строении и химическом составе и ответить на великое множество других вопросов. Вы только попытайтесь правильно меня понять. Всю свою сознательную жизнь я изучал небесные тела, подобные этому, имея в распоряжении исключительно скудный исходный материал: фотографии, макроскопические осколки, добытые разными психами вроде того типа из Аризоны по имени Хааг. Мне и не снилось, что в один прекрасный день я смогу потрогать руками предмет моих исследований, и даже прогуляться по его поверхности.

Все молчали. Восторженный немец вздохнул, кашлянул и опять заговорил:

— С научной точки зрения цель нашей экспедиции преступна, с социальной, общечеловеческой — логична и оправданна. Меня примиряет со взрывами только одно: когда все закончится, астероид ляжет на стационарную орбиту, и мы сможем сколько угодно изучать его в свое удовольствие. Из беды, грозящей человечеству, нашими усилиями эта планетка превратится в бесценный подарок. Подарок космической Бездны, удивительный и неповторимый. Бездонный кладезь чудес и открытий. Нам всем следует возблагодарить Небо за его появление!

— Мы обязательно так и поступим, — дипломатично согласилась Кора Майлс, — но только после того, как убедимся, что наши «игрушки» сработали. Сильно сомневаюсь, что кому-то придет в голову возносить благодарственные молитвы Небу, если эта штука свалится, скажем, на Францию.

Бринк растянул губы в сардонической усмешке:

— Позвольте с вами не согласиться. Кое у кого на этот счет может быть совсем другое мнение.

Немецкий ученый был так серьезен, что Мэгги на миг засомневалась, шутит он или действительно так думает.

Все шло по графику. Траектории астероида и космического корабля продолжали сближаться с заранее предсказанной скоростью. Точка на экране превратилась в овальное пятно, затем обрела более четкие очертания. Последними проявились тени на освещенной солнцем стороне космического объекта. Лоу и Борден перешли на ручное управление, искусно маневрируя, подвели шаттл вплотную к темной, безмолвной глыбе.

На поверхности космического «гостя» уже можно было разглядеть миниатюрные горные хребты и ущелья, испещренные многочисленными оспинами метеоритных кратеров. Ни одна из вершин не выглядела особо высокой, ни один из кратеров не отличался большим диаметром или глубиной. Типичный лунный ландшафт, уменьшенный в несколько сот раз. И все-таки по сравнению с астероидом космический корабль был так же мал, как астероид по сравнению с естественным спутником Земли.

Массивная глыба астероида все больше заслоняла обзор, нависая над хрупкой скорлупкой корабля, Мэгги Роббинс была вынуждена без особого успеха бороться со страхами, вызванными чисто «земными» понятиями и представлениями. Она то и дело говорила себе, что в космосе не существует ни верха, ни низа, и ощущение того, что астероид вот-вот обрушится на капсулу и раздавит ее, — ошибочно. Оно основано всего лишь на зрительном восприятии. Только условно можно было считать, что «Атлантис» находится под объектом, а астероид над кораблем. Какая разница? Астероид и корабль легко можно было поменять местами.

Сравнявшись со скоростью астероида, Лоу и Борден аккуратно подвели капсулу на заранее рассчитанное расстояние от неровной, изборожденной трещинами поверхности. Масса космического «гостя» казалась огромной, а вот сила его притяжения составляла исчезающе малую величину, с ней можно было не считаться при маневрировании.

Лоу не стал терять времени. Исторический момент наступил. Как только шаттл занял расчетную позицию, коммандер расстегнул ремни безопасности.

— Ну, мы пошли, Кен, корабль остается в твоем полном распоряжении. Людгер, вы готовы?

— Раньше вас, коммандер! — бодро отозвался ученый от выходного шлюза.

С помощью Коры Майлс двое мужчин начали облачаться в скафандры. Втискивая ноги в ботинки, составляющие одно целое со штанинами космического костюма, Лоу напомнил спутнику:

— Не забудьте, Людгер, чем быстрее мы закончим с установкой, тем больше останется времени на ваши драгоценные исследования. Но это не означает, что я призываю вас излишне спешить.

— У меня и в помине не было подобных намерений, коммандер, — ответил немец и посмотрел на Лоу немигающим взглядом. — Хоть мне и не терпится поскорее приступить к изучению объекта, я вовсе не прочь предварительно спасти Землю. Вместе с Францией.

Лоу засунул правую руку в перчатку и в порядке эксперимента пошевелил пальцами.

— Если заметите с моей стороны какие-то, на ваш взгляд, неправильные действия, не стесняйтесь, говорите об этом сразу же.

— О, можете не беспокоиться, коммандер, — хохотнул Людгер. — Я никогда не комплексую. Рассчитываю, кстати, на такое же критическое отношение с вашей стороны. Мы с вами не можем позволить себе ошибиться.

Кора суетилась возле Бринка, проверяя показания датчиков на спине скафандра, герметичность соединительных швов и функционирование системы подачи воздуха.

— Этот выход в космос будет здорово отличаться от тех, которые мне довелось делать во время работы на станции «Мир», — заметил ученый. — На этот раз у нас есть куда высадиться.

— И куда доставить груз, — выразительно добавил Лоу.

Бринк уже успел с помощью Коры задраить шлем.

— Что ж, груз только придаст некоторую долю пикантности нашему маленькому путешествию, коммандер. Надеюсь, вы проследите за тем, чтобы я не увлекся? — Глаза его сияли сквозь стекло шлема. Кора Майлс проверила герметичность скафандра в последний раз, и следующую фразу ученого Лоу услышал уже в наушниках.

— В конечном счете, для меня эта экспедиция — как бы кульминация всех моих жизненных трудов и устремлений. Вы тоже испытываете нечто подобное, коммандер?

— Нет, — еле заметно поморщился Бостон. — Для меня это просто очередная работа.

— Я рад это слышать. — Людгер с явной иронией посмотрел на коммандера. — В том случае, если я потеряю дар речи от изумления, найдется человек, способный привести меня в чувство. Пожалуй, мне нравится такой расклад. В итоге мы оба получим удовлетворение, хотя и каждый в своем роде.

Подготовка завершилась. Последняя проверка связи, воздуха, температуры — и можно открывать люк воздушного шлюза. Пока они облачались в скафандры, Мэгги Роббинс держалась в сторонке, но все же достаточно близко для того, чтобы проследить все детали этой довольно утомительной и сложной процедуры. Ее мини-рекордер работал непрерывно. Каждый час журналистка нажимала кнопку и сбрасывала записанную информацию в блок памяти. Оттуда материалы автоматически передавались на Землю.

Лоу был доволен. Хорошо, что хоть в открытом космосе ему не придется следить за девушкой. Хватит одного Бринка, тот достаточно опытен, чтобы позаботиться о себе. Главное, чтобы сейчас никто не отвлекал их от выполнения основной задачи. Всякое может случиться. Особенно в тот момент, когда в первый раз втыкаешь лопату в инопланетную почву.

В выходном шлюзе Лоу внимательно присмотрелся к спутнику. Никаких признаков того, что неизбежное эмоциональное возбуждение оказывает хоть малейшее воздействие на рациональность поведения немецкого ученого, не было. Хотя более конкретно можно будет судить позже, когда счетчик покажет, укладывается ли в норму потребление воздуха.

Как только загорелся индикатор готовности шлюза, Лоу без колебаний отворил дверцу во внешней обшивке корабля и первым шагнул в зияющую пустоту. Земля светилась под ногами огромным драгоценным камнем на фоне угольно-черного бархата космоса.

Включив на малую мощность ракетные двигатели скафандра, Лоу медленно повернулся вокруг оси и оказался лицом к закрывшей почти весь обзор громаде астероида. Впечатление было такое, будто целая Луна внезапно очутилась на расстоянии вытянутой руки. В первое мгновение он запаниковал, но тут же опомнился и сумел быстро справиться с собой.

Бринк уже распаковал «копатель» — специальное устройство для установки ядерных зарядов. Лоу приблизился к ученому и стал помогать. Аппарат был компактен и прост. Его официальное русское название в милю длиной с непривычки и выговорить было трудно. Услышав его впервые, Борден долго хохотал, а потом немедленно окрестил аппарат «копателем». Под таким названием он и фигурировал среди астронавтов. В космосе время приобретает особую ценность, и грешно тратить его на соблюдение протокола, особенно если речь идет о механизмах.

Бринк лучше коммандера был знаком с устройством, и Лоу не стал вмешиваться, он позволил ученому проделать большую часть работы по активации «копателя», только два или три раза придя на помощь, да и то по просьбе самого немца. В принципе аппарат был удивительно прост в обращении. Да иначе и быть не могло. Ведь время, отведенное на всю операцию, было весьма ограничено. В самом деле, им предстояло заложить мины, отойти на безопасное расстояние, произвести взрыв и убедиться в его эффективности за очень короткий срок — пока астероид снова не удалился от Земли по своей необычайно вытянутой орбите.

Через пару минут две фигуры устремились к поверхности объекта, буксируя за собой «копатель».

ГЛАВА ПЯТАЯ

Высадка на каменистый грунт астероида прошла прекрасно. Восторженный Бринк, сделав пируэт в пространстве, обеими руками нежно погладил шероховатую поверхность. Русский аппарат выполнил свою работу быстро и качественно, в считанные минуты он выкопал приличную яму для установки одного из зарядов. Астронавты подхватили «копатель» и переместились в другую точку планетки, а там успешно повторили ту же самую процедуру. Потом отправились обратно на корабль.

Водворили агрегат на место, запаковали его, быстро вскрыли соседние контейнеры и извлекли оттуда два металлических цилиндра на удивление маленьких размеров. По форме цилиндры больше всего напоминали кислородные баллоны для подводного плавания. Затем Лоу и Бринк вернулись на объект и по очереди установили каждый баллон в предназначенное для него углубление. По идее, взрыв должен был быть направленным — то есть большая часть выделившейся энергии должна была устремиться прочь от астероида, толкнуть его в нужном направлении и при этом не расколоть планетоид на кусочки.

Эта ситуация проигрывалась на Земле сотни раз. Но Лоу хорошо знал, что всегда существует вероятность ошибки — и у компьютеров, и у программистов. Если они не учли какой-то мелочи, блестяще выглядевшая в теории операция на практике могла обернуться катастрофой с непредсказуемыми последствиями. Случись такое, ему самому и всему экипажу лучше всего будет навсегда остаться на орбите и забыть о возвращении. До сих пор, правда, никому из астронавтов не грозили линчеванием, но ведь все когда-нибудь случается в первый раз.

«Неужели я действительно такой неисправимый фаталист, каким меня все считают?» — пришла в голову дурацкая мысль. Он тут же прогнал ее прочь. Сейчас было не лучшее время для выяснения отношений с самим собой. Да и не стоило в решающую минуту забывать о доверии, которое испытывали к нему остальные участники экспедиции.