Колодец

— Так, — согласился советник. — А точнее, конец изрядной его части.

— Правильно, я чувствую поддержку в ваших словах, Билл. Скажите, наши люди уверены, что русские бомбы сработают, как надо?

— В достаточной степени, сэр. В науке вообще трудно быть уверенным в чем-то на сто процентов. Но русские имеют большой опыт в применении аналогичных устройств, скажем, для прокладки тоннелей, строительства каналов, разработки крупных рудных месторождений открытым способом.

— Допустим, все пройдет нормально. — Президент побарабанил пальцами по столу. — А теперь посмотрим на потенциальные выгоды, которые принесет нам это предприятие. Прежде всего, Америка получит моральное право в очередной раз провозгласить себя спасительницей человечества. Готов спорить, Билл, мои рассуждения кажутся вам излишне рациональными, но я, как президент, обязан принимать во внимание все аспекты проблемы. К тому же я рассчитываю, что через два года опять смогу занять это кресло.

— Разумеется, сэр. — Эрл благоразумно сохранял почтительное выражение лица. На предыдущих выборах он голосовал за соперника Фрейзера.

— Так, проверим теперь, правильно ли я понял ваш доклад. — Президент с интересом посмотрел на схему полета астероида. — Вы сказали, что после взрывов космическое тело выйдет на стабильную орбиту?

— Совершенно верно, сэр.

— В таком случае через какое-то время мы сможем разместить на нем хотя бы часть аппаратуры с наших коммуникационных и научно-исследовательских спутников?

Эрл улыбнулся, надеясь, что президент не сочтет его улыбку чересчур снисходительной.

— Не совсем так, сэр. Орбита будет стабильной, но не геосинхронной. Впрочем, я не вижу препятствий для использования астероида в качестве базового спутника. Вы правы, по сути дела, это бесплатная космическая лаборатория, по размерам много большая, чем все то, что мы в состоянии будем когда-нибудь запустить.

Президент одобрительно кивнул:

— Вот это нам подходит. У Земли появляется вторая Луна, сулящая в обозримом будущем большие экономические выгоды.

— Вполне возможно, сэр. — Эрл осторожно кашлянул. — И все-таки я не думаю, что этот вопрос имеет первоочередное значение.

Президент заерзал в кресле. В его голосе мелькнула нотка почти детской обиды.

— Вам легко говорить, Билл! Легко говорить! Но это мне, а не вам придется выбивать ассигнования у конгресса. Вот погодите немного — еще не то увидите! Если все получится, как мы задумали, даю голову на отсечение, через пару месяцев не меньше дюжины сенаторов начнут с пеной у рта требовать присоединения астероида к территории Соединенных Штатов. А что буду делать я? Отражать претензии Кубильтова с его кремлевской бандой? Успокаивать вечно недовольных европейцев?.. Короче говоря, вы меня поняли. Помимо науки здесь столько всего замешано, что сам черт ногу сломит.

Эрла страшно раздражала многоречивость Фрейзера.

— Я все понимаю, сэр, и не собираюсь давать вам советы, но астероидам наплевать на политику. У нас почти не осталось времени.

— Тут вы не совсем правы, Билл. — Президент постучал ручкой по карандашнице. — Чтобы сдвинуть с места камень и добиться результата в политике, надо хорошо знать, какие рычаги привести в действие. Вы ведь уже давно работаете в Вашингтоне, а все еще заставляете меня повторять прописные истины.

— Уверяю вас, сэр, я их знаю не хуже других. — Билл протестующе замахал руками. — Просто считаю своим долгом напомнить вам о необходимости быстрых действий. У нас каждая секунда на счету. Если мы упустим время, орбита астероида претерпит необратимые изменения. И тогда нам не поможет взрывчатка, ни ядерная, ни обычная.

— Я же уже сказал, что приму все меры, Билл, — недовольно кивнул президент. — Обещаю вам, что подпишу все необходимые распоряжения сразу по окончании консультаций с членами кабинета. Я отменю сегодняшнюю повестку дня и посвящу все время обсуждению вашего доклада. Потом, не позднее семнадцати часов, направлю в НАСА соответствующий президентский указ. — Прищурив глаза, Уоррен Лайон Фрейзер посмотрел на советника сурово и требовательно. — И помоги вам Господь, Билл, если ваши друзья ошибаются и русские хлопушки все-таки подведут!

Эрл не отвел глаза.

— Помоги нам всем Господь, если они не сработают, господин президент, — сказал он и повернулся к выходу.

— Одну минутку, Билл!

Советник задержался в дверях. С противоположной стены на него пристально взирал Эндрю Джексон.

— Да, сэр?

— Если ваш план провалится, во всем обвинят нас с вами, и это совсем не будет зависеть от того, куда упадет объект.

— Я знаю, сэр. — Советник по науке кивнул. — Но ситуация беспрецедентная, и полной гарантии не сможет дать ни один человек. Я твердо уверен в одном и, надеюсь, сумел убедить вас, господин президент, — если мы ничего не предпримем в ближайшие часы, астероид неизбежно встретится с Землей. Вопрос только в том, когда это произойдет и какие при этом будут жертвы.

Фрейзер кивнул:

— Тогда вам лучше поскорее убраться отсюда. Вам наверняка надо поговорить с коллегами, ну, а мне нужно срочно позвонить кое-кому.

— До свидания, господин президент.

Уже повернувшись к двери, Эрл заметил, как рука президента легла на один из трех телефонных аппаратов без наборного диска. Он знал, что это телефон прямой связи с Москвой. В принципе, ученого мало занимало, о чем будут говорить Фрейзер и русский президент Кубильтов. Главным сейчас была подготовка и доставка ядерных устройств малой мощности в строго определенную точку поверхности небесного тела размером со средний городок где-нибудь в штате Айова. Правда, этот городок несся в пространстве с умопомрачительной скоростью.

Нет, это уж потом. Сначала он должен был найти людей — лучших из лучших, — тех, которые смогут доставить на место взрывные устройства.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Это было самое любимое место Лоу в городе. Он стоял на берегу моря рядом с несравненным инженерным сооружением, соединяющим края гигантского тектонического разлома в центре удивительно красивого горного массива. Нищим иммигрантам из Азии и стран Тихоокеанского бассейна этот мост, наверное, до сих пор представлялся недостижимыми Золотыми Воротами Счастья. Для жителей прибрежных районов он служил магистралью, сокращающей их ежедневный маршрут. Для многочисленных туристов со всех концов света он был главной достопримечательностью, основным объектом памятных фотоснимков.

Сегодня тумана не было, и мост можно было рассмотреть довольно-таки хорошо. Лоу знал, что отсутствие тумана обычно раздражает туристов. Как будто можно заставить туман собираться по заказу! А может, они считают, что где-то в городе существуют специальные машины по производству тумана, выпускающие новую порцию облачности каждый раз, когда прогулочные катера с жаждущими запечатлеть «Ворота в дымке» туристами проходят под мостом?

Лоу любил смотреть на мост вне зависимости от наличия или отсутствия тумана. Во всех Соединенных Штатах не существовало равной ему по изяществу и одновременно функциональной простоте конструкции. Это был своего рода Тадж-Махал Дальнего Запада. Любоваться мостом можно было без устали. Далеко справа отваливал от пристани паром на Алькатрас.

Низко над головой носились выискивающие объедки чайки. Две птицы с хриплыми криками атаковали Лоу. Тот развел руками и показал чайкам пустой пакет, в который ему упаковали заказ в соседней забегаловке.

— Вы уж простите меня, ребята, но жареной картошки не осталось. Попробуйте для разнообразия что-нибудь другое. Рыбку половите, к примеру.

Чайки, давно превратившиеся в типичных городских попрошаек, похоже, не собирались ни верить на слово, ни следовать разумному совету. Они уселись на отполированный прибоем валун и стали косить на Лоу наглыми, вечно голодными глазами. Что им было до того, что содержимое пакета он успешно съел двадцать минут назад? Лоу не осуждал чаек. В конце концов, в большом городе куда легче было раздобыть жареную картошку, чем живую рыбу.

Сегодня пляж пустовал. На длинной прибрежной полосе Лоу заметил всего две парочки. Пляж всегда считался романтическим уголком, конечно, здорово целоваться под шорох прибоя. А в холодный непогожий денек вроде нынешнего единственное средство от пронизывающего ветра с горных вершин — естественная теплота тела партнера. Лоу был исключением. Он всегда бродил по берегу один, конечно, если не принимать во внимание чаек и зуйков, рыб и крабов.

Утренний час пик уже прошел, и движение по мосту заметно утихло. Краем глаза Лоу приметил немного в стороне от моста белесую пелену. Потихоньку она начинала сгущаться. Туман затаился и ждал только изменений температуры. Еще немного, и он выберется из логова и окутает ватным одеялом залив, мост, весь прибрежный район. Вздор, конечно, думать о тумане, как о живом существе, неслышно подкрадывающемся мягкой, кошачьей поступью. И все-таки факт оставался фактом — при малейшем изменении температуры туман появлялся словно бы из ниоткуда, заполняя собой все обозримое пространство вплоть до мельчайших впадин и трещин.

Тяжелая, плотная куртка надежно предохраняла от ветра. Лоу уселся поудобнее. Он чувствовал себя прекрасно… Несмотря на одиночество и повышенное содержание холестерина в недавно съеденном завтраке… Вряд ли кому-то могло прийти в голову потревожить его в эти часы.

И вдруг на берегу появился человек, целенаправленно двигающийся в его сторону. Лоу сразу узнал знакомое лицо — ну конечно же, Гарри Пейдж! Представитель НАСА нисколько не изменился со времен их последней встречи. Где они встречались в последний раз? Ах да, на банкете в честь завершения очередной идиотской правительственной программы. Последней программы, в которой Лоу принимал непосредственное участие. Сколько времени прошло с тех пор? Больше года, во всяком случае.

Пейдж подошел совсем близко. Он неловко ступал по крупной гальке и осторожно обходил торчащие из песка большие валуны. Круглое бородатое лицо было встревоженно и озабоченно, и Гарри безутешно пытался это скрыть. Его появление не предвещало ничего хорошего. Лоу сразу приготовился к тому, что его планы на вторую половину дня будут разрушены. К тому же разговор обещал быть официальным, а этого Лоу хотелось меньше всего на свете.

Можно было, конечно, быстро подняться и рвануть к машине, сделав вид, что он не заметил непрошеного гостя. Пейджу в жизни его не догнать. Но Лоу знал, что где-то там, наверху, на подъездном шоссе, стоит другой автомобиль, вполне возможно, припаркованный рядом с его собственным. Что-нибудь безликое — черного или белого цвета, — типичная правительственная машина. А в ней сидит водитель Пейджа и, скорее всего, ассистент.

Лоу отказался от идеи побега и принялся размышлять, зачем он понадобился Пейджу. Наверное, случилось что-то очень важное, иначе такая важная «шишка» не явилась бы к нему персонально вместо того, чтобы связаться по телефону или факсу. Настолько важное и срочное, что они решились потревожить покой ушедшего в отставку сотрудника? Раздражение Лоу немного улеглось, когда он подумал о том, что Пейдж, скорее всего, испытывает от предстоящей встречи не больше удовольствия, чем он сам.

В следующее мгновение было уже поздно предпринимать какие-то шаги к бегству — представитель НАСА поднял руку, приветственно замахал ею и громко позвал Лоу. Чайки, словно почувствовав себя лишними в предстоящем научном разговоре, тут же снялись с места и полетели пытать счастья поближе к пристани.

Лоу пожал плечами и засунул мятый, жирный от масла пакет в карман куртки. Подобное разгильдяйство было немыслимо на борту космического корабля, но здесь, на Земле, он мог делать, что хотел, и буквально упивался безнаказанностью, нарушая всяческие правила. Впрочем, у Лоу возникло нехорошее предчувствие. Кажется, его беспечному существованию суждено было скоро закончиться.

— Бостон! — Пейдж снова замахал рукой, разыгрывая неподдельный энтузиазм. — Как поживаешь, Бос?

— Отлично, Гарри. А ну-ка поймай камушек!

Пейдж послушно поймал на лету обкатанный водой кусочек гранита. Лоу успел заметить, как лицо собеседника перекосила мимолетная гримаса.

— Так что привело такого зубра, как ты, на другой конец континента? — Он уже знал ответ и ждал теперь подтверждения своим умозаключениям.

Пейдж поморщился. Он чувствовал себя как-то неуютно. Оба мужчины были примерно одного возраста, но волосы представителя НАСА — точнее говоря, то, что от них осталось, — уже обильно посеребрила седина. Впрочем, Лоу всегда считал, что радиация в Вашингтоне намного губительней для здоровья, чем в открытом космосе.

— Отчасти кухня, Бос. Если бы ты видел, какой чудесный омлет с крабами я слопал сегодня утром в ресторанчике «Рыбачья пристань»! На одну порцию они дают столько, что пришлось распустить свой кожаный ремень на длину Пояса астероидов.

В воде, ниже, под мостовым пролетом, запыхтел контейнеровоз под либерийским флагом. «Грузиться идет, — подумал Лоу, провожая его взглядом. — Повезет товар отсюда в Иокогаму. Или в Сингапур. Или в Джакарту». Он вздохнул. Что — Сингапур? Даже там ему негде будет укрыться. Бюрократы давно завоевали всю планету, и с этим, видимо, нужно было мириться вне зависимости от места проживания.

— Давно меня ищешь, Гарри? — улыбнувшись, спросил он.

— Да вот после завтрака и высматриваю. Мне сказали, что ты часто проводишь здесь время. — Пейдж улыбнулся. Лоу показалось, что улыбка его была искренней. — Нам не хватает тебя, Бостон. Программы без твоего участия как-то не так проходят. До сих пор не понимаю, какого дьявола ты отказался от поста в Хьюстоне? Мне, например, такого оклада в жизни не предлагали и не предложат, даже если я буду ишачить на правительство до девяноста лет.

— Не предложат по той же причине, по какой я подал в отставку, Гарри, — опять улыбнулся Лоу. Потом он поднял камушек и швырнул его в воду. Камушек врезался в набегающую волну с приятным чмокающим звуком. — Видишь ли, в чем дело, Гарри. Я сам не знал, чего мне хочется, но точно знал, чего мне не хочется. И поэтому ушел.

Пейдж прищурился и посмотрел на ажурную эстакаду моста, протянувшуюся из одного конца залива в другой. Очевидно, отраженные от поверхности воды солнечные лучи сильно действовали на его голубые водянистые глазки.

— Ты уже слышал об астероиде?

Лоу неопределенно хмыкнул:

— А что, есть кто-то, кто о нем еще не слышал?

Пейдж усмехнулся:

— Разве что какой-нибудь крестьянин-рисовод в Бангладеш или монгольский пастух, по полгода проводящий в степях со своими овцами. Все остальные уже давно в курсе событий. На каждом шагу видишь, как люди ни с того ни с сего останавливаются и смотрят в небо. Видимо, гадают, куда астероид свалится. А вдруг как раз им на голову?

Лоу ничего не ответил. Стыдно было признаться, но он и сам подумывал о том же. Особенно прошлой ночью, когда астероид был хорошо виден. И каждый раз его охватывало тревожное чувство беспомощности. Наверное, так чувствует себя цыпленок, которому вот-вот отрубят голову. Было как-то жутко видеть в небе сверкающую точку и сознавать, что с каждым витком она становится все ближе.

Зеленый краб пристроился на мокром песке у его ног и стал заталкивать клешней крошки пищи в свое ротовое отверстие. Прямо-таки старатель, промывающий лоток с золотоносной рудой…

— Кто-нибудь уже догадался, каким образом ему удалось проскочить незамеченным мимо телескопов всех обсерваторий мира? — услышал Лоу свой собственный голос.

— Пока нет.

Пейдж не видел краба. Подобно многим правительственным чиновникам, он редко находил время для того, чтобы раскрыть глаза и повнимательнее приглядеться к происходящему. Хотя бы к происходящему у себя же под ногами.

— По этому поводу еще спорят. Нам здорово повезло, что он вообще вышел на эллиптическую орбиту, а не врезался с ходу куда-нибудь в центр Сент-Луиса. По крайней мере у нас остается немного времени, чтобы попытаться помешать этой крошке сковырнуть с орбиты всю Землю.

— Чертовски повезло, — согласился Лоу, краем глаза продолжая наблюдать за крабом. Краб был прекрасно приспособлен к окружающей среде, чего никак нельзя было сказать о Лоу с его внеземной профессией.

— Ты знаешь, что астероид движется по приближающейся орбите?

— Слыхал. — Бостон метнул в воду камешек. Одна из промышляющих на пляже чаек стрелой метнулась за ним, но тут же взмыла вверх, убедившись в его полной несъедобности. В ее жалобном крике звучал упрек за неуместную шутку. Чуть поодаль, за спиной беседующих мужчин, пристроилась юная парочка в черных куртках. Влюбленные были поглощены собой и не замечали ни чаек, ни моста, ни моря, ни города, ни окружающего мира в целом. Лоу им завидовал. — Ну и что же наше правительство собирается предпринять по такому случаю?

Пейдж изумленно покачал головой.

— Ну, парень, ты, видимо, действительно отстал от жизни! — Он сделал паузу, потом, не дождавшись от собеседника никакой реакции, продолжил свою мысль: — Русские предоставили нам бесподобные игрушки. Настоящее произведение искусства. Самое то, что надо, и при этом — абсолютный минимум остаточной радиации. С помощью этих взрывных устройств они прокладывают каналы и обнажают открытые рудные месторождения. Но мы, сам понимаешь, собираемся применить их несколько по-другому.

— Запустите в космос? — безразлично поинтересовался Лоу.

Пейдж снова покачал головой:

— Ни в коем случае. Так мы добьемся только того, что астероид развалится на тысячу мелких осколков, каждый из которых на самом деле будет очень и очень крупным. Мы же хотим подтолкнуть его в нужном месте и в нужный момент и перевести на стационарную орбиту.

— Да, не позавидуешь взрывникам. — Бостон притворно вздохнул. — Не слишком вы много от них хотите?

— Все уже просчитано, не волнуйся! — Физиономия Пейджа буквально излучала оптимизм. — Мы знаем место, куда надо закладывать мины, с точностью до дюйма. Никаких неожиданностей не предвидится. Мы уже раз сто проиграли на компьютерах всю операцию.

— Опять это компьютерное моделирование… — пробормотал Лоу.

— В Хьюстоне и Лэнгли. Результаты во всех случаях совпадали по стольким параметрам, что это убедило даже членов комитета. Как видишь, ошибка практически исключается.

— Ошибка никогда не исключается, — хмуро возразил Бостон, провожая взглядом удаляющегося краба. — Представляешь, что будет, если кто-то неправильно посчитал траекторию и астероид грохнется на Землю раньше положенного времени?

— Все посчитано правильно, и никуда он не грохнется, — с апломбом заявил Пейдж, но ход разговора все же решил изменить. — Кстати, президент и конгресс прямо-таки зачарованы потенциальными возможностями астероида. Им видится в нем орбитальная станция в милю длиной, совершенно бесплатно предоставленная нам самим господином Космосом.

Лоу саркастически хмыкнул:

— Подход фабриканта игрушек, а не конструктора космической техники. Ну, построят они там кегельбан для игры в условиях невесомости, а дальше что? Беспилотные станции могут выполнить тот же объем исследований надежней, дешевле и качественней. — Левое веко Лоу задергалось, но Пейдж этого не заметил.

— Конечно, могут, — поспешно согласился представитель НАСА, — но продать публике идею космической станции на солидной и очень большой платформе намного легче. Я бы сказал, в этом есть нечто сексуальное. И я не стал бы на твоем месте с ходу отвергать все доводы в пользу такого решения. Все равно нам надо менять орбиту астероида. Так почему бы не повернуть заодно общественное мнение в нужном направлении?

— Да уж, — буркнул Лоу и, подняв голову, окинул собеседника холодным, пронзительным взглядом. Такой взгляд бывает только у тех, кому приходилось хоть раз видеть Землю из космоса в виде маленького мраморного шарика бело-голубого цвета. Пейджа это не обескуражило. Множество мужчин и женщин смотрели на него подобным образом, но представитель НАСА не зря занимал свое место: умение обращаться с этими людьми входило в его непосредственные обязанности наряду с умением разбираться в комплексных математических формулах и инженерных проблемах. Именно потому на этом пустынном уголке калифорнийского побережья оказался Пейдж, а не кто-нибудь другой. Вдобавок он был знаком с Бостоном Лоу больше десяти лет и знал о нем все — в тех пределах, разумеется, в которых тот позволял себе раскрываться перед знакомыми.

Как баскетболист, который ищет подходов к корзине из глубины площадки, туман начал шевелиться и вытягивать щупальца. Он готовился выбраться из укрытия. Скоро белая плотная завеса затянет мост и залив вокруг, а над поверхностью воды зазвучат клаксоны автомобилей, напоминая тоскливый рев заблудившейся в ночи львиной стаи. Неожиданно Лоу подмигнул старому приятелю:

— Так ты хочешь, чтобы я взялся пилотировать, верно?

— Это не я, Бос! — Пейдж бросил косой взгляд вверх, в сторону невидимого шоссе, где явно поджидали подручные. — Ты пойми, от меня ведь ничего не зависит. Что бы я ни сказал насчет тебя, меня просто не стали бы слушать. Мне было приказано приехать сюда и изложить тебе все соображения. Честно скажу: я пытался предупредить их, что ты мне ответишь.

Лоу отвел глаза в сторону и опять залюбовался клубившимся над водой туманом.

— В таком случае я не вижу смысла повторяться. Ты ведь и так знаешь, что я скажу. Или я не прав?

— Все не так просто. Это ведь не обычный космический полет. Это событие международного, даже всепланетного масштаба.

— Не бывает обычных космических полетов! — проворчал Лоу. Ему просто нечего больше было возразить. — Вспомни хотя бы «Энтерпрайз».

— Конечно, я помню «Энтерпрайз». — кивнул Пейдж.

Вся Америка помнила трагическую историю второго полета Бостона Лоу, командира «Энтерпрайза». До сих пор никто не знал, по какой причине, по чьему недосмотру топливные баки корабля оказались не до конца заправлены. Был это сбой в программе или элементарная ошибка в расчетах, так или иначе, космический корабль взлетел, не имея достаточного количества горючего на нормальную посадку. Проще говоря, «Энтерпрайз» обречен был сгореть при входе в атмосферу. Лоу проявил тогда поистине дьявольскую изобретательность, рассчитал новую траекторию и пошел на посадку. Мобилизовав все ресурсы корабля, весь свой опыт и интуицию, он провел шаттл сквозь пограничную зону верхних слоев атмосферы, то погружаясь в них, то снова выбираясь в безвоздушное пространство, и как-то сумел затормозить без единой капли горючего. Это балансирование на грани жизни и смерти требовало мгновенных расчетов, молниеносной корректировки траектории, и Лоу считал, не прибегая к компьютеру. В конце концов, ему удалось благополучно посадить корабль на Землю. Правда, «Энтерпрайз» лишился доброй половины жаростойкого покрытия. Зато экипаж остался цел, если не считать нескольких ушибов и ссадин.

Когда-то это называлось искусством пилотажа. Но в наш век компьютерного обеспечения, многократных степеней защиты, параллельного дублирования, наземного контроля и полетных программ искусство ручного управления летательными аппаратами тяжелее воздуха оказалось наполовину забытым. Бостон Лоу стал национальным героем. Он воспринял свалившуюся на его плечи славу спокойно, с достоинством.

Подумав, отверг почти все заманчивые финансовые предложения. Одно или два все же принял — и получил весомый, но не выходящий за пределы разумного довесок к выслуженной в НАСА пенсии.

А когда шумиха в средствах массовой информации начала потихоньку спадать и репортеры перестали разбивать палатки у порога его дома в надежде урвать что-нибудь «горяченькое», Бостон Лоу, не придавая делу огласки, твердо и решительно настоял на своем и подал в отставку. Уйдя на покой, он избрал для проживания не холмистые равнины Вирджинии, не сверкающие стеклом и сталью современные научные центры в Хьюстоне и на мысе Канаверал, не осиянный блеском Голливуда Лос-Анджелес и даже не Нью-Йорк с его непрестанным круговращением светской жизни, а скромную квартирку на две спальни в северо-западной части Сан-Франциско. Поселился он не в деловом квартале, где живут финансисты, брокеры и политики, а в портовом районе — обычном прибежище нищих, проституток, нелегальных иммигрантов, чрезвычайно притягательном для туристов своей несравненной китайской кухней и пестрой живописью обстановки. Видимо, на выбор Бостона Лоу повлияли чайки и туманы: чем-то они были ему сродни.