Помоги проекту - поделись книгой:
Политиканы и прочие «говорящие головы» все время толкуют об «уроках Вьетнама». Увы, все они, похоже, имеют в виду совершенно разные уроки. Вот несколько номинантов на звание Самого Прилежного Ученика Истории:
Мелвин Лэрд, министр обороны в администрации президента Ричарда Никсона: «Нельзя предавать людей, которые от тебя зависят».
Майор Герберт Рэймонд Макмастер, автор книги «Нарушение долга» (Dereliction of duty): «Командиры воинских частей не должны нарушать закон из-за сомнений в позиции президента по вопросу о войне».
Фрэнсис Терри Макнамара, бывший посол, автор книги «Достойный выход» (Escape with Honor): «Нельзя удирать сломя голову».
Колин Пауэлл, бывший председатель Объединенного комитета начальников штабов, бывший госсекретарь, заявивший в «Доктрине Пуэлла»: «Военные действия должны применяться в качестве крайнего средства и только в том случае, если существует явная угроза национальной безопасности. При использовании военной силы удар должен быть сокрушительным, а наши силы должны значительно превосходить силы противника. При этом общество должно активно поддерживать военные действия, а мы должны иметь ясную стратегию отхода».
Президент Джордж Буш: «Один из уроков (Вьетнама) заключается в том, что мы всегда стремимся достигнуть мгновенного успеха в мировых масштабах, тогда как миссия в Ираке займет некоторое время… Мы победим, если не уйдем».
Кит Олберманн, игровое шоу Countdown, MSNBC: «Если вы хотите продолжения войны, которая уже истощила нацию, то вам конец».
И победителем объявляется… па-ба-ба-бам! – никто из вышеперечисленных! Побеждает администрация Джорджа Буша, поскольку (и здесь их заявление мы слегка перефразируем), чтобы уменьшить общественное сопротивление войне, не надо объявлять воинский призыв!
Аналитико-синтетическая подтасовка
Один из величайших логиков нашего времени, президент Джордж Буш-младший, наверняка читал «Критику чистого разума» Канта. (Да кто мы такие, чтобы сомневаться в том, что президент перечитал кучу умных книг?) Так или иначе, он сумел совершить то, что мы традиционно называем аналитико-синтетической подтасовкой:
– Президент Джордж Буш, 7 октября 2002 г.
Правильно, Джордж. Если бы да кабы, то во рту б росли грибы. Но, увы, грибы во рту не растут.
В статье в онлайн-издании
Другими словами, Дженсен заявляет, что президент пытается выдать
Объясняем человеческим языком:
Как развивает эту мысль Дженсен, анализируя выступление президента? Он утверждает, что слова Джорджа Буша сводятся к следующему: «Ирак мог бы быстро изготовить ядерную бомбу, если бы имел все необходимое для того, чтобы быстро изготовить ядерную бомбу». Верно по определению. Это как в шутке из старого водевиля:
Она: парень на третьей базе – потрясающий игрок!
Он: Ха, если бы я умел так играть, я тоже был бы потрясающим игроком!
Зачем же президент Буш пытается скормить нам столь неинформативное суждение? Быть может, в своем стремлении найти повод для вторжения в Ирак он решил заняться риторическими подтасовками? Его утверждение звучит как содержательное, и действительно пугает публику до дрожи, так что кто-нибудь и вправду может склониться в пользу упреждающего удара.
Однако президент на этом не останавливается. Он продолжает плести словесные кружева, указывая точное количество необходимого высокообогащенного урана: не больше чем какой-нибудь мяч для софтбола!
Возможно, и правда, кусок высокообогащенного урана размером с мячик заполучить проще, чем целый грузовик, а может, и нет. Президент не дает нам этой информации – впрочем, может, он и сам этого не знает. А правда, так ли это просто? Насколько мы знаем, заполучить бриллиант «Надежда»[20], размером куда меньше мячика для софтбола, весьма проблематично. Дело не в том, что Буш лжет насчет смертельной опасности, которая исходит от неуравновешенного национального лидера, нуждающегося лишь в небольшом количестве расщепляемого материала, чтобы изготовить бомбу. Нельзя сказать, что он так уж неправ. А вот что можно сказать с уверенностью, так это то, что он пудрит нам мозги.
IV
Стратегия «Звездного пути»
Ничто не демонстрирует мужество политиков и обозревателей лучше, чем их поведение в тот момент, когда их ловят на противоречиях. Да, иногда они готовы признать, что «допущены ошибки», – очень заковыристая формулировка, которая аккуратно обходит вопрос, кто конкретно совершил эти ошибки. Иногда они заявляют: «Я оговорился» – традиционное неврологическое оправдание, ведь такое может случиться с любым бедолагой, в чьих нейронных цепочках неожиданно включился неправильный синапс. Однако истинные непреклонные храбрецы не прибегают к столь жалким уловкам. Нет, они обращаются к высшему авторитету, апеллируя к определению истины. В соответствии с подправленным ими – к лучшему, конечно же, – определением они не ошибались и не допускали оговорок. Нет, они говорили абсолютную правду – какой ее видят далеко-далеко, в одной далекой галактике.
Новое определение истины
Вот вам пример эпистемологической контратаки от мастера уверток, бывшего президента Рональда Рейгана:
– Президент Рональд Рейган, 13 ноября 1986 г.
– Президент Рональд Рейган, 6 декабря 1986 г.
– Президент Рональд Рейган, 4 марта 1987 г., после того как в руки репортеров попала информация, доказывающая, что Рейган действительно продавал оружие в обмен на освобождение заложников
Извинения, которые принес президент Рейган за обман по поводу обмена оружия на заложников, способны вызвать тревожащий когнитивный диссонанс даже у самых тупоумных. Великий пропагандист лопочет, словно мальчишка-школьник, доказывающий учительнице, что на самом деле он не окунал косички Мэри в чернила, он просто чуть-чуть их обмакнул, хотя совсем не хотел этого делать. И мальчишка, и мистер Рейган при этом надеются, что небольшая нестыковочка как-нибудь проскочит незамеченной, если улыбнуться и подмигнуть – то бишь прибегнуть к
ТЕНЬ ЗНАЕТ
Но, может быть, мы недооцениваем мистера Рейгана? Может, он говорил то, во что искренне верил, указывая на противоречие между истиной, которую вещали ему сердце и лучшие чувства, и опять-таки истиной, о которой сообщали факты и свидетельства, пусть даже одна истина противоречила другой? Но если в этом и впрямь был какой-то смысл, почему бы ему не предложить нам хоть какой-то альтернативный – и, возможно, лучший – способ решить, где же правда?
А вот еще один пример – палеонтолог Маркус Росс, чья докторская диссертация была посвящена мезозаврам – морским рептилиям, исчезнувшим в конце Мелового периода, примерно 65 миллионов лет назад. При этом доктор Росс – креационист, то есть полагает, что в Библии приводится буквальное описание создания Вселенной, и что возраст Земли не превышает 10 тысяч лет. Когда его спросили, как он совмещает столь разные взгляды, он ответил, что теории и методы палеонтологии – это одна парадигма познания прошлого, а Священное писание – другая. Иными словами, Росс ухитрился проделать трюк, который большинство философов полагали невозможным: в его мировоззрении уживаются две совершенно противоположные идеи. Он использует две разные парадигмы для определения истины, и то, что истинно в одной парадигме, может оказаться ложным в другой. Подобный релятивизм нам нечасто доводилось встречать среди религиозных фундаменталистов.
Возможно, президент Рейган имел в виду нечто вроде сказанного доктором Россом: сердце и чувства – это одна из его парадигм, а факты и свидетельства – другая. Но если вы, узколобые репортеришки, ограничиваетесь публикацией фактов и свидетельств – что ж, это ваше право.
Теории истины
Англоязычные философы часто обвиняли своих французских коллег в неточности и вообще в глупости. К примеру, по мнению британского логика-позитивиста Альфреда Джулза Айера, Жан-Поль Сартр вообще не может считаться философом, потому что он посвятил свою профессиональную жизнь размышлениям о непознаваемых вещах – таких как природа сущего, бытие и небытие. Бывшего президента Франции Жака Ширака, возможно, утешает тот факт, что Айер уже перешел из бытия в небытие: ведь он бы наверняка камня на камне не оставил от фантастической теории самого Ширака, касающейся природы истины:
– Президент Франции Жак Ширак, в интервью в понедельник
– Заявление из офиса Жака Ширака несколько часов спустя, в котором, в частности, осуждалась «позорная кампания» по поводу предыдущего комментария Ширака и выдвигались обвинения в адрес американских СМИ, «готовых использовать любой предлог для нападок на Францию».
– Президент Франции Жак Ширак, в следующий вторник
Итак, стоило нам подумать, что новых теорий истины более не предвидится, как на сцену вышел мсье Жак со своим чудесным заявлением. Но прежде остановимся на работах его предшественников, оставивших след в истории западной философии. Существует корреспондентная теория истины, понимаемой как соответствие. Ее выдвинули британские философы ХХ столетия Бертран Рассел и Джордж Эдвард Мур. По их мнению, утверждение истинно лишь в том случае, если ему соответствуют какие-либо реальные факты. К примеру, утверждение «кошка лежит на коврике» – правда, лишь если на коврике действительно лежит кошка.
Еще существует когерентная теория истины, понимаемой как согласованность. Ее придерживался американский философ ХХ века Хилари Патнэм. Он считает, что утверждение правдиво лишь тогда, когда оно является частью «стройной и непротиворечивой» системы взглядов. Эту идею осознать куда труднее. Так, если верить этой теории, утверждение «кошка лежит на коврике» истинно лишь в том случае, если оно вытекает из целой системы взглядов, признанных правильными. К примеру, оно истинно, если считать, что «все объекты существуют в пространственно-временном соотношении друг с другом», или в то же время, что Джо Димаджио был самым ценным игроком американской бейсбольной лиги в 1941 году. Уф! Последний пример кажется странноватым лишь потому, что утверждение «кошка лежит на коврике» действительно вполне совместимо с уверенностью в статусе Димаджио в 1941 году. В самом деле, с чего бы им не быть совместимыми? Штука в том, что если бы они противоречили друг другу, как иногда бывает с постулатами (например, утверждение, что наиболее ценным игроком национальной футбольной лиги в 1941 году стал Тед Уильямс, несовместимо с представлением о том, что этим титулом обладал Димаджио), то одно из них оказалось бы ложным. Здесь вам лучше поверить нам на слово.
Существует еще и прагматическая теория истины, которую связывают с именами американских философов XIX столетия Чарльза Сандерса Пирса и Уильяма Джеймса. Согласно ей, любое допущение верно лишь в том случае, если основанное на нем действие ведет к нужному результату. Таким образом, утверждение «кошка лежит на коврике» истинно лишь в том случае, если оно никоим образом не заставит меня действовать себе во вред. Если же уверенность в том, что «кошка лежит на коврике», подтолкнет меня к предположению, которое приведет к нежелательным результатам (к примеру, наклонившись потискать якобы кошку, я получу ожог руки третьей степени), мне, вероятно, придется пересмотреть свои представления о том, действительно ли на коврике лежит именно кошка.
И вот среди этого многообразия появляется президент Ширак и предлагает собственную теорию истины. Страна, давшая миру Декарта и Паскаля, предложила нам новое, уникальное определение правды, согласно которой слова, сказанные перед журналистами, истинны лишь в том случае, если могут быть «записаны и попасть в печать». Если верить этой теории, слова «кошка лежит на коврике» будут правдой лишь в том случае, если они соответствуют официальному внешнеполитическому курсу Франции.
Если верить мистеру Шираку, единственная сложность с его первым, беззаботным заявлением по поводу ядерного оружия у Ирана заключалась в том, что оно не было предназначено для широкой публики. Согласно французской внешнеполитической доктрине, наличие у Ирана ядерной бомбы неприемлемо, и поэтому СМИ не должны публиковать ничего, что противоречило бы этой позиции.
(Признаемся: мы исходим из того, что любая правда достойна быть обнародованной. Однако эту позицию не разделяют многие правительства, не только во Франции, но и гораздо ближе.)
ФРИТЮР ПО-ФРАНЦУЗСКИ
Ложь во спасение
Вселенная невинной лжи знакома каждому из нас. В ней обитают утверждения, которые нельзя считать правдивыми, но и наглым враньем их не назовешь. Они как бы существуют в другом мире. «Как себя чувствуешь?» – «Отлично, спасибо!» Переведем: «Вообще-то у меня ноют мозоли, но я не хочу касаться этой темы. Ну, а в целом у меня все отлично. Да, можно сказать, отлично». А вот пример невинной лжи от помощника президента Рейгана Майкла Дивера – на вопрос о том, как отреагировал президент на ратификацию Конгрессом продажи самолетов Саудовской Аравии, он ответил: «Президент сказал: “Слава богу!”»
На самом деле президент сказал: «
В этой фразе сквозила по-домашнему милая непринужденность, но мистер Дивер рассудил, что она прозвучала бы как-то не по-президентски, и заменил ее менее запоминающимся, но более духовным «Слава богу!».
Хотя обычно мы ратуем за правду, в данном случае мы считаем, что мистер Дивер сработал просто отлично. По крайней мере, нам приходилось слышать куда менее удачные образчики лжи во спасение – к примеру, от Билла Клинтона, который с подкупающей искренностью заявил: «Я с детства слышал о закрытых выборных партийных собраниях в Айове и поэтому очень хочу выступить там удачно». Однако история ему противоречит: закрытые собрания членов партий для выдвижения кандидатов и обсуждения политических вопросов в Айове начали проводить, когда Клинтон уже учился в университетской магистратуре, а поскольку он был не по годам развитым юношей, то к тому времени определенно уже вырос из коротких детских штанишек. Или возьмем Альберта Гора, рассказывавшего, что мама в детстве укачивала его под песню Look for the Union Label[23], которая в действительности была написана, когда Альбертику исполнилось двадцать семь. Теперь любой желающий может поставить мистеру Гору в вину, что маме приходилось петь ему колыбельные слишком долго после того, как он вышел из соответствующего возраста.
Опасности, которые таит в себе невинная ложь, иллюстрирует история Эллис Грейсон:
Эллис должна была испечь торт для благотворительной распродажи, которую устраивал женский комитет в местной баптистской церкви, однако совершенно забыла об этом и вспомнила лишь в самую последнюю минуту. Между тем для Эллис этот торт был чрезвычайно важен, поскольку ей очень хотелось произвести благоприятное впечатление. С присущей ей фантазией она осмотрела каждый уголок дома, пытаясь на скорую руку изобрести какую-нибудь замену. Наконец, в уборной ей на глаза попался рулон туалетной бумаги. Она плюхнула его на блюдо и залила толстым слоем глазури. Результат выглядел великолепно. Перед тем как отправиться с тортом в церковь, а затем и на работу, она разбудила дочь, дала ей денег и строго наказала прийти на распродажу к самому началу, в половине десятого, купить торт и отнести домой. Но когда дочка Эллис пришла на распродажу, она обнаружила, что красавец-торт уже продали. Услышав об этом, Эллис была в ужасе: теперь все узнают о том, что она сделала!
На следующее утро, однако, Эллис решила, что постарается не думать о своем торте, а лучше отправится на светский званый обед в доме одной из своих товарок из церковного комитета и с удовольствием проведет время. На обеде действительно собрался весь цвет местного общества, за столом подавали изысканные блюда, однако на десерт, к ужасу Эллис, был подан тот самый злополучный торт! Эллис почувствовала, как кровь отхлынула от ее щек. Она уже готова была встать и признаться во всем, но не успела подняться на ноги, как супруга мэра воскликнула:
– Какой прекрасный торт!
И Эллис услышала, как хозяйка с гордостью ответила:
– Спасибо! Я сама его испекла!
Думаем как все
Старый философ по имени Аноним как-то изрек мудрую мысль: «Выбирая слово, выбираешь мир». Он имел в виду, что термины, с помощью которых мы описываем то или иное явление, задают способы их осмысления. С готовностью усваивая общепринятые взгляды, которые скармливают нам политиканы и щелкоперы, мы помогаем им создавать альтернативную вселенную языкового общения, которая определяет, что мы можем сказать по обсуждаемой теме, а что – нет.
СТАРАЯ ДОБРАЯ ЭПИСТЕМОЛОГИЯ: ЗАМАНИТЬ И ПОДМЕНИТЬ
(Монтаж «Ежедневного шоу с Джоном Стюартом»)
– Fox News
– Спикер из лагеря Буша
– Директор по коммуникациям кампании Буша – Чейни
– Линн Чейни
– Стратег Республиканской партии
– Джон Стюарт
Как общепринятые представления становятся общепринятыми? Как объяснил нам Стюарт, обычно все начинается с темы разговора. Партия А решает, какими, на ее вкус, должны быть наши представления о кандидате от партии Б, и подбирает соответствующие нелестные ярлыки, которые начинают столь часто мелькать в прессе, что неизбежно впечатываются в наше сознание. Журналисты с готовностью подхватывают их, поскольку это позволяет им подбирать забористые темы для статей. Да и мы, публика, с готовностью цепляемся за эти ярлыки – они ведь такие броские и так легко запоминаются! И, что еще важнее, усвоить их куда проще, чем думать самому.
Как писал эссеист Луи Менанд в статье «Занимательная история цитат» (Notable Quatables) в журнале
И вот мы, безликие народные массы, сами того не ведая, вступаем в заговор СМИ, присоединяясь к их словесным играм. Когда речь заходит о Буше, мы говорим, что он «примитивен». Будто роботы, подчиняющиеся голосовым командам, мы называем Обаму «недостаточно опытным», Чейни – «Дартом Вейдером» и «истинным президентом», Хиллари – «стервой», а Билла – «легкомысленным» и «недисциплинированным». Неважно, есть ли в этих ярлыках хотя бы грамм правды: если бы они не находили у нас отклика, они бы не срабатывали. Беда в том, что они заменяют нам собственные мысли. Разумеется, Кэлвин Кулидж был не только «молчаливым», а Никсон – не просто «хитрецом». Ну, хорошо, последнюю фразу можно вычеркнуть.
Обратимся вновь к нашим друзьям из мифического армянского радио:
Радиослушатель: Что такое «обмен идеями»?
Правительственный чиновник: Это когда вы заходите в кабинет комиссара с собственной идеей, а выходите оттуда – с его.
В статье в Los Angeles Times Майкл Мэй задается вопросом: почему правительственные эксперты практически никогда не способны предугадать масштабные геополитические события – такие как распад Советского Союза или превращение Китая в мощную капиталистическую державу? В итоге он делает вывод: всему виной общепринятые стереотипы. Никто не задается правильными вопросами, поскольку их нет в повестке дня. Пока наше правительство пыталось предугадать, сумеют ли Советы создать ядерное оружие первого удара, СССР развалился на части. Ну, а если бы какой-нибудь несчастный аналитик все-таки предсказал развал Советского Союза, его просто проигнорировали бы.
Поделиться книгой: