Карнавал желаний

— Можно я лично это сделаю, а? — мгновенно воодушевляется перспективами старшая наследница.

— Счастье моё… — Супруг ласково смотрит на неё. — Даже не мечтай. Нам придётся довольствоваться ролью зрителей. Оставим детям возможность поиграть.

Фисса Евеллина поднимает свои прекрасные сиреневые глаза к потолку, выдыхает и обречённо взмахивает ладонью.

— Ну вот, — расстраивается, — опять никаких приключений.

Император немедленно поднимается и перемещается к ней. Помогает встать и обнимает, целуя в висок.

— Будут тебе приключения, обещаю. Всего пять лет осталось. Вот выйдет Сийола замуж, передам я право управления империей новому императору, и мы с тобой снова сможем путешествовать.

— Выйдет… — фыркает фисса Евеллина в ответ. — За кого? За этого эфемерного принца, которого она ни разу не видела и который всего лишь ей снится? За того, кто нечестным способом добился её симпатии, а сам скрывается? За того, кто ничем не доказал, что он достоин быть мужем наследницы и императором? Это неправильно!

— Ты ведь сама убеждала меня пойти девочке навстречу и найти этого империанина. — Тёмные брови удивлённо поднимаются вверх, а мужская рука мягко скользит по волосам, вспыхивающим красными переливами в лучах восходящего Зуфуна.

— Я же не думала, что за пять лет мы так и не сможем этого сделать, — несколько тише и спокойнее звучит звонкий голос. — Мне казалось, что он быстро отыщется. Кстати… — Фисса Евеллина отстраняется и бросает взгляд на сына. — А где твоя сестра? Она давным-давно должна была прийти. Я же ей сказала…

— Мама! Папа!

В комнату врывается маленький темноволосый вихрь. Не сбавляя скорости, подлетает к родителям и замирает, обхватив их руками. Впрочем, длится это затишье ровно пару секунд. Сийола тут же отталкивается, отступает на несколько шагов и оглядывается на затемнённое пространство холла за аркой, откуда пришла. Только теперь я вижу, насколько у неё потрясённое выражение лица и расширившиеся глаза.

— Что с тобой?

Старшая наследница замечает состояние дочери, и в её взгляде появляется тревога. Делим тоже моментально реагирует, поднимаясь со своего места и делая шаг, чтобы закрыть меня собой. Наверное, решил, что Ашидар пришёл поприветствовать императорскую чету. И лишь сам император со спокойной невозмутимостью смотрит на фигуры, постепенно приближающиеся, очертания которых становятся всё более ясными и чёткими.

* * *

Первой на свету оказывается миловидная худенькая девушка. Темноволосая, с чуть заметно вздёрнутым носиком и капризным изгибом губ, но тем не менее приятная внешне, хотя, на мой взгляд, в плане эффектности до наследниц ей далеко. Оказавшись под прицелом взглядов, она замирает и оглядывается на своих спутников, словно ищет поддержку. Находит. Идущий следом серьёзный Ретим мягко, но настойчиво подталкивает её вперёд, вынуждая пройти ещё немного вглубь комнаты и приблизиться к нам. За исгреанином вырисовывается знакомый силуэт лорепианского принца.

— Ферт Рилас Эт ле'Адис, рад вас видеть, — приветствует его император, переводит взгляд на девушку и нахмуривается, однозначно пытаясь что-то понять. — И вас, фисса Олита, — наконец здоровается и с ней. — Ретим, почему ты не предупредил меня, что хочешь взять фаворитку с собой?

Он с неудовольствием смотрит на сына.

— Потому что я её не брал. Олита осталась на Исгре. Это Тилария, — отвечая, тот зажмуривается и с усилием растирает лоб. Бросает короткий взгляд на замершего за его спиной принца и добавляет: — А он не ферт Рилас…

— Это Хасми, моя личинка, — опережая брата, поясняет, как-то странно всхлипнув, Сийола.

Ой-ой! У них трансформация завершилась! Я только сейчас понимаю, что меня, как и всех остальных, ввело в заблуждение невероятное сходство с империанами ставших взрослыми ледвару. А ещё платье и костюм вместо свободных плащей и накидок, к которым мы привыкли. Видимо, гости успели своих изменившихся личинок приодеть…

— Нам пришлось одежду для них заказывать, — подтверждает мои выводы Ретим. — Потому и задержались. И, насколько я понял, не мы одни такие. Последний час весь сонм портных бегает со скоростью хинари.

— Ты хочешь сказать, что сейчас в отеле триста двойников империан из правящих династий и их приближённых? — мрачнеет император.

— Двести девяносто девять, — корректирует его вывод Делим, посмотрев на меня. — А возможно, и меньше, если кто-то ещё не успел измениться.

— Ты бы не о точности подсчётов думал, — укоряет его отец, — а о том, во что всё это может перерасти. Где гарантия того, что среди ледвару нет тех, кто похож на меня? На твою маму? Сестру? Сомневаюсь, что устроитель планировал использовать личинок в их новом облике как полноценную замену нам, иначе бы сделал всё, чтобы забрать их и спрятать до того, как мы поймём, что происходит. Но вот сумятицу и неразбериху всё это гарантирует однозначно. И отвлечёт внимание! Не этого ли добивается Ашидар? Где Коридан? — совсем громко спрашивает, бросая сердитый взгляд в темноту холла.

— Я здесь, — тут же откликается красноволосый безопасник, шагнув из тени на свет.

— Ашидара арестовать. Всех личинок, как изменившихся, так и не успевших этого сделать, найти, собрать вместе и изолировать. Подобрать помещение подальше от отеля, где их можно временно разместить. Охранять. Перед гостями извиниться и сказать, что чуть позже они получат объяснения, — незамедлительно следуют распоряжения. — Не вмешивайся, Делим! Это уже не игра!

Одним движением руки император останавливает сына, который невольно подался вперёд, чтобы помешать появившимся словно из ниоткуда охранникам поднять меня с дивана. Ступив на гладкий пол, я по сторонам не смотрю. И, наверное, напрасно. Резкий рывок, сильные руки, смазанные движения…

— Не позволю! — категорично заявляет не послушавшийся отца и утащивший меня к окну Делим, задвигая себе за спину. — Она останется! Дивария в этом заговоре точно не участвует, иначе бы Ашидар не запер её на своём корабле и не стал заявлять, что она недостойна трансформации!

— Хасми тоже не опасен! И я его одного никуда не отпущу! — Сийола мгновенно оказывается рядом с «принцем». Ещё и руку поднимает, в готовности дать отпор тем, кто решит к ней подойти.

Ретим, соглашаясь с ними, тоже кивает, перемещаясь ближе к своей «фаворитке».

Император набирает в грудь воздух, чтобы, по всей видимости, отчитать своенравных отпрысков, но тут вмешивается старшая наследница, принимая сторону детей.

— Они правы. Не нужно изолировать ледвару.

Вот только её муж по-прежнему настаивает на радикальных мерах.

— Счастье моё, я верю твоим ощущениям, но оставить их на свободе — значит пойти на риск. А он может дорого обойтись империи.

— Мы никому не причиним вреда, — неожиданно звучит мягкий приятный голос. — Наоборот, наша обязанность — заботиться о том, чтобы гости получали от праздника удовольствие.

Теперь внимание всех переключается на Тиларию, которая хоть и смущается, но всё же говорит непривычным для себя способом.

— Вы знали, в кого превратитесь?

В глазах императора всё ещё хорошо заметно недоверие.

— Нет. Мы знали только то, что наши тела изменятся. Результат трансформации зависит от того, с кем мы постоянно взаимодействуем.

— Для этого им и нужен был длительный контакт во время медитации, — весомо дополняет Сийола. — Ну и более короткие в течение дня.

— Почему ты раньше молчала? — тихо, но сердито укоряет сестричку Ретим.

— Сами бы могли догадаться, — презрительно дёргает плечом наследница. — И вообще, я вам намекала!

— Как вы попали к Ашидару? — игнорируя их перепалку, продолжает император. — Он прилетел на вашу планету и вы заключили с ним договор? Соглашение? Вам нужно было изменение тел и он пообещал вам его обеспечить, при этом потребовал что-то делать взамен?

— Нет, это не так, — теперь говорит псевдоРилас. И его голос совсем не такой, как у настоящего принца. Перепутать их точно будет невозможно. — Ашидар сказал, что мы — избранные и нам необычайно повезло. Что наше предназначение — стать на время спутниками тех, кто нас выберет, помогать им получать удовольствие от праздника и в итоге измениться. Он сделал всё, чтобы у нас не было возможности отказаться.

— То есть устроитель вас принуждал? Заставил, несмотря на то, что вы этого не хотели? — сдвигает брови император.

— Верно, — отвечает ему Тилария. — Мы не знаем, как оказались на его корабле. Первое моё воспоминание — огромный отсек и Ашидар, наблюдающий за тем, как мы сползаем с лежаков. Наверное, мы там родились, а потом учились и жили. Долго. Нам неизвестно, где находится планета с такими же, как мы.

Хасми кивает, да и я тоже, потому что Делим испытующе на меня смотрит, словно ждёт подтверждения, а ещё укладывает мою ладонь на запястье своей руки, прижимая сверху второй. От такого простого жеста я теряюсь. Неужели он пытается помочь мне завершить трансформацию?

Посмотрев на жену, которая задумчиво, но спокойно вслушивается в речь ледвару, император вновь обращается к застывшему в ожидании решения телохранителю:

— Коридан, пусть охрана попросит всех гостей, взявших себе личинок, через два часа собраться в большом зале. Ашидара привести сюда. Немедленно. Делим, ты бы спрятал Диварию. Придержим пока информацию о её присутствии здесь.

Это распоряжение отца сын выполняет беспрекословно. Лично. И быстро. Настолько, что даже не сразу соображаю, куда именно он меня утащил. Когда осматриваюсь, понимаю, что мы поднялись на второй этаж со своеобразным балконом, идущим по всему периметру зала. Ну а поскольку главное назначение этого элемента интерьера — служить опорой для декоративных растений, то именно они нас и скрывают от любопытных взоров тех, кто решает посмотреть наверх. В то время как нам открывается прекрасный вид на всех, оставшихся внизу. И всё же я, памятуя о том, что мне здесь быть не положено, стараюсь найти для себя самый укромный уголок в сплетении розовато-зелёных веточек и листьев. Тем более что уже вижу тяжёлые одутловатые формы, облачённые в привычно яркий, вычурный халат.

— Вы пожелали, чтобы я пришёл, император, и я с величайшим удовольствием это сделал! — напыщенно возвещает устроитель, игнорируя факт того, что сюда он сопровождался весьма внушительным эскортом. Ещё и на колено опускается, прижимая одну руку к груди, другую отводя в сторону и пригибая голову.

— Ты знал, что я тебя позову, — утверждает сильный голос, гулким эхом отражающийся от куполообразного потолка, украшенного замысловатой вязью. — Но не попытался сбежать. Не сопротивлялся. Почему?

— Вы меня подозреваете в вероломстве и желании причинить вред империи? Что же я сделал, чтобы заслужить такое страшное обвинение?

Пухлое лицо Ашидара удивлённо вытягивается, руки падают вниз, а тело оседает, демонстрируя, что подобным фактом он потрясён до глубины души. В интонациях столько изумления, что я невольно морщусь, не понимая, наигранное оно или настоящее.

— Этого недостаточно?

Император протягивает руку, указывая на военных. Те расступаются, открывая взгляду устроителя скрывающихся за их спинами ледвару.

— Неужели общение с ними гостям не понравилось?! — ошеломлённо выдавливает устроитель, хватаясь за сердце. — Они плохо выполняли свои обязанности? Выбравшие их гости остались недовольны?

Он с таким укором в глазах смотрит на бывших личинок, что я невольно вжимаю голову в плечи. Обычно после подобных взглядов ментальные взбучки, которыми нас награждали за непослушание, были наиболее сильными.

Реагируя на моё движение, Делим придвигается ближе и обнимает меня за плечи, словно показывая, что бояться нечего.

Только я по-прежнему не могу расслабиться — внутреннее напряжение всё больше сковывает, сжимает, будто пытаясь заполнить ту пустоту, которая образовалась после остановки трансформации.

— Проблема не в том, кем они были и что делали, а в том, кем стали и что могут сделать, — доносится до меня логичное рассуждение.

Ашидар ещё больше расстраивается и начинает причитать скороговоркой:

— Так вам не понравился их внешний облик?! Вот в чём дело! Ах, как обидно! Но почему же так? Ведь сейчас на них куда приятнее смотреть, чем раньше! И поговорить можно…

— Хватит! — рявкает, обрывая его сетования император. И от силы звуковой волны, с которой он это делает, вздрагиваю уже не только я. — Хватит увёрток! Если ты продолжишь свои попытки на меня воздействовать, подпишешь смертный приговор и себе, и всем тем, кого сюда привёз!

Сийола невольно ахает, вот только Ретим, находящийся рядом, оперативно зажимает ей рот, и они исчезают за спинами телохранителей. Старшая наследница, с беспокойством посмотрев в их сторону, переводит взгляд на мужа и осуждающе качает головой.

Несколько секунд Ашидар, закрыв глаза, стоит молча, чуть заметно покачиваясь. На искажённом эмоциональным порывом лице появляются сначала печаль, потом боль, а когда он поднимает веки, то и во взгляде, всегда уверенном и активном, светятся только грусть и усталость.

— Хорошо, — он начинает говорить совсем бесцветным, лишённым ярких красок голосом. — Простите, я не хотел на вас давить, просто привычка сработала. Трудно перестать использовать имеющиеся возможности, после того как применял их постоянно на протяжении тридцати лет.

— Долгий срок, — почти спокойно комментирует император, поощряя его откровенность. — Что же заставило тебя решится на столь масштабную махинацию? Какая была в ней необходимость?

— Можно сказать, жизненно важная, — отвечает устроитель. — Посмотрите на меня.

Он развязывает пояс и с трудом стаскивает с себя плотный халат, который, оказывается, как корсаж поддерживал рыхлое тело. И теперь оно обвисает, словно нагретый воск. Тесная рубашка оконтуривает пухлые руки и грудь. Из-под неё видны объёмный живот и толстые короткие ноги в свободных шароварах, ничуть не скрывающих того, насколько не эстетичен облик их обладателя.

— Отвратительно, не правда ли? — спрашивает Ашидар и, понимая, что из вежливости никто не признает в нём урода, не дожидаясь ответа, быстро продолжает: — Это типичный облик для тех, кто живёт на моей планете, которая далека от границ вашей империи. Да, я не империанин. И попал сюда совершенно случайно, когда из-за неполадок в двигателе мой корабль выбросило в этот сектор Галактики. Увидев вас, я понял, как сильно мы ущемлены в том, что могла бы дать нам природа! Путешествуя по империи, я осознал, насколько же мы безобразны. Но самое страшное то, что мы понятия не имели о возможности иметь столь совершенный и восхитительный облик. Миллионы лет нашей эволюции не породили ничего, кроме вот этого… — Он снова с грустью смотрит на своё тело и переводит взгляд на Хасми и Тиларию. — И у этих личинок, останься они на Леде, не было никаких шансов стать другими. Я всего лишь хотел сделать свой мир прекраснее. Ведь сейчас на моей планете три миллиарда таких же, как я, невзрачных, лишённых красоты ледвару. А теперь у их потомков появится шанс стать иными, потому что мои изменившиеся личинки станут для всех образцом идеального облика.

— Триста на три миллиарда… — сдержанно, но тем не менее заметно потрясённо выдыхает император. — Не слишком ли мало?

— Я сделал всё, что смог, — пожимает пухлыми плечами Ашидар. — Не нашёл иной возможности. В любом случае, нужно же было с чего-то начинать?

— Почему ты выбрал такой странный способ? — в голосе императора вновь появляется настороженность.

— Почему странный? Как ещё я мог действовать? Я забрал с Леды столько вылупившихся личинок, сколько смог увезти. Почти двадцать лет выращивал, пока их тела не созрели для трансформации. Пройти её они должны были синхронно, то есть летать с планеты на планету и просить империан взять пару-тройку личинок, чтобы дать возможность малышам измениться, я не мог. Остановить выбор на внешнем облике одной расы мне казалось неправильным. Это опять-таки сильно снизило бы разнообразие, да и в будущем могло сулить массу неприятностей, если бы вдруг вы обнаружили, что на Леде живут идентичные кому-то из вас, но не империане. Именно поэтому я и подумал, что празднование Карнавала, когда столько империан разного облика соберутся в одном месте — это идеальные условия! Обратился к королю Лорепа, чтобы он разрешил мне стать устроителем и принял программу праздника, согласно которой гостям полагались личные личинки. Да, признаю, я использовал для этого свои способности, но никому этим не навредил!

— И как это стыкуется с тем, что личинки вас боятся? — раздаётся обвиняющий звонкий голос, и его обладательница вновь оказывается в центре внимания. — Зачем же было их принуждать, если ваша цель была столь значима, а намерения благородны?! Можно же было просто объяснить!

Ашидар грустно качает головой.

— Что вы знаете о личинках, младшая наследница? — вопрос он задаёт риторический, потому что сам же на него и отвечает: — Милые, молчаливые, послушные малыши, которые никому не причиняют вреда и думают только о том, чтобы гостю было хорошо. И знаете, почему это так? Да потому что я их вырастил такими! А хотите я вам расскажу, какие они на Леде? Вздорные, крикливые, непослушные, своенравные, всё делающие наперекор, обожающие усиливать негативную эмоциональность и совершенно не прислушивающиеся ни к каким доводам. Они никогда не поменяют свою свободу на необходимость провести несколько дней рядом с тем, кого им навязывают, как бы вы ни пытались объяснить им необходимость этого. На них не действуют ни убеждения, ни уговоры, ни обещания, ни поощрения. Единственный способ их укротить, заставить подчиняться и принять хоть какую-то информацию — ментальное давление, а вот как раз его родители предпочитают не применять. Всё же это их дети. Хотя, конечно, бывают и исключения. Я, например. Потому что среди личинок есть и моё дитя.

— Но ведь вы же их впроголодь держали! — не сдаётся Сийола, по всей видимости успевшая «выпытать» у Хасми нюансы нашего пребывания на корабле устроителя. А может, просто вспомнившая о том, с каким аппетитом мы ели.

Ашидар беззвучно что-то шепчет, закатывая глаза к потолку, но всё же объясняет:

— Во-первых, личинки могут больше месяца существовать без еды совершенно спокойно. Во-вторых, не все двадцать лет они голодали, а только три дня перед прибытием. Потому что отсутствие питательных веществ, а затем сразу их большое количество стимулируют трансформацию, и она протекает быстрее.

— Почему ты действовал один? — переключает его внимание на себя и меняет направление допроса император. — Неужели на Леде не нашлось единомышленников?

— Как можно объяснить слепому, что такое свет? Как объяснить, что означает сладость, тому, кто ни разу не пробовал сахара? — Горечь в словах устроителя становится отчётливей. — Я вернулся домой, но никто из ледвару не понимал, о чём я им рассказывал. Меня сочли сумасшедшим. Я три года провёл в изоляции, а когда меня выпустили, понял, что если хочу изменить свой мир, то мне не на кого рассчитывать, кроме как на самого себя. Да, личинок мне пришлось украсть. Как и корабль. Но зато теперь, когда я их привезу на Леду, все поймут, что именно я хотел сделать!

— Привезёшь? А если они не захотят возвращаться? Снова их заставишь?

— Нет, теперь это уже не в моих силах. Взрослые ледвару нечувствительны к ментальному давлению, они будут принимать решение самостоятельно. Я улечу с теми, кто согласится. И очень надеюсь, что вернуться на свою родную планету захотят все.

— Хорошо, — одобряет император. По всей видимости, подобная уступчивость ему импонирует. — Значит, именно поэтому ты не переживал, что личинки получат облик тех, кто имеет отношение к правящим династиям? Знал, что в империи они не останутся?

— Именно поэтому, — подтверждает Ашидар. — А ещё потому, что сложно заранее предугадать, как именно изменится внешность. Да и никаких уникальных способностей, которые имеются у империан, личинки не получили. Они остались ледвару, и у них есть только то, что заложено в них нашей природой. Способность управлять эмоциями. Именно этим личинки расплачивались за то, что получали от вас частичку прекрасного! Неужели доставленное гостям удовольствие недостаточная плата за это?! Ведь вы ничего не потеряли! А в некотором смысле даже приобрели. — Он выразительно смотрит на Хасми, рядом с которым стоит Сийола.

— Что значит «приобрели»? — напрягается девушка. — Это связано с тем, как работает «программа» трансформации?

— В определённом смысле, — послушно отвечает Ашидар. — Личинка получает внешний вид того, к кому объект её физического контакта привязан сильными эмоциями.

Взгляд императора впивается в дочь, тёмные брови изумлённо ползут вверх, однако от комментариев империанин воздерживается.

Сийола бледнеет, краснеет, снова бледнеет и задумывается, уходя в себя. Ретим тоже не остаётся равнодушным к подобному заявлению и с хорошо заметной тревогой смотрит на Тиларию. Даже Делим подаётся ближе к краю балкона, чтобы ничего не пропустить. И лишь старшая наследница прищуривается и прижимает ладонь ко рту, чтобы спрятать… улыбку?

— Облик ледвару — это отражение ваших симпатий и влечений, — словно не замечая их реакции, пафосно вещает Ашидар, и его голос вновь насыщается эмоциональностью. — При этом, несмотря на внешнее сходство, изменившиеся личинки никогда не смогут составить конкуренцию тем, к кому имеются настоящие чувства. Они лишь наглядное подтверждение того, в чём бы вы хотели убедиться или боялись признаться самим себе.

— Сийола? — едва стихает громкий мужской голос, раздаётся мягкий женский. — Ты нам ничего не хочешь сказать?

* * *

«Да здравствует Империя!»

Восторженные крики на фоне громкой триумфальной музыки звучат практически беспрерывно. Отражаются от ступенчатых конструкций, на которых расположились размахивающие руками зрители, подхватываются ветром и уносятся в высь неба Лорепа — стремительно темнеющего, украшенного плотной россыпью становящихся всё ярче звёзд и расцвеченного яркими всполохами праздничного салюта. Тот беспрестанно взрывается огненными зарницами, распускается диковинными цветами, разлетается звёздной россыпью, чтобы искрящейся пылью медленно опуститься и осыпать собой наслаждающуюся представлением публику.

Шумная толпа приветствует праздничную процессию, которая движется по той самой дороге, где я и Делим пересеклись с эдгуру.

Империане разных рас: миниатюрные, розововолосые в изящных облегающих платьях и высокие, с огненно-оранжевыми короткими стрижками — в весьма откровенных купальниках, почти не скрывающих гибких тел. Темнокожие в свободных блестящих тогах и более бледные с длинными зелёными косами, в одеждах ошеломительного покроя. Фиолетововолосые в украшенных огромными перьями одеяниях и со снежно-белыми волосами в искрящихся серебром костюмах…

У меня глаза разбегаются от буйства красок, теперь уже привычных, восхищающих и завораживающих своей яркостью.

Участники шествия — весёлые и показательно серьёзные, танцующие и марширующие, демонстрирующие свои умения и способности — неторопливо идут по упругому покрытию, а следом за ними едут представители правящих династий. Они взмахами рук приветствуют собравшихся зрителей, с удобством расположившись на сиденьях высоких подвижных транспортников, раскрашенных в традиционные цвета и несущих на себе символы соответствующих планет. Главная, заключительная часть Карнавала в самом разгаре.