Я вывел "Волгу" во двор, запер двери гаража, после чего помчался в Жердяевку на поиски своей дачи.

Рука плавно поворачивала руль, нога в меру нажимала на газ, а глаза автоматически улавливали, каким цветом горит светофор. Я уверенно держал дистанцию, а когда надо, решительно шел на обгон.

Я наслаждался скоростью, самим процессом перемещения по утреннему шоссе, хохотал от счастья, вторя пению мотора.

Но вот город остался позади. Последние его кварталы укрылись за березовой рощей, перешедшей вскоре в густой хвойный лес.

После несильного утреннего дождя воздух был напоен ароматами распускающихся почек, живицы, молодой травы, подземных соков, которые жадно пила вся растительность. Промелькнул мостик через крохотную речушку, чьи берега покрывали заросли орешника. К дороге опять подступили березки, а вот и она - Жердяевка!

После городской суматохи и копоти поселок поистине выглядел райским уголком. На зеленых улочках царила патриархальная тишина. Лишь бодрый стук дятла временами прерывал ее. За высокими крашеными заборами в окружении зелени расположились особняки и коттеджи.

Ведомый то ли наитием, то ли информацией на уровне подсознания, я без особых хлопот разыскал нужный тупичок, а в нем - "унаследованную" дачу.

Это был просторный бревенчатый теремок в два этажа с пристроенной верандой. На макушке небольшой башенки, поднимавшейся над правым крылом, трепетал на ветру флюгер в виде задиристого петуха. Двор вполне годился для мини-стадиона. В его глубине тянулись хозяйственные пристройки, а перед крыльцом цвели свежие клумбы.

Оставив машину перед запертыми на висячий замок воротами, я с удовольствием размялся и двинулся к дому.

Большая комната гостиничного типа на первом этаже была обставлена не хуже моей городской квартиры. Особенно восхитил меня камин, отделанный розоватыми плитками мрамора с узорной литой решеткой. Правда, это чувство несколько поблекло, когда я зашел в помещение, пристроенное с тыла. Это был бассейн. Такой домашний крытый бассейн с застекленным фонарем наверху.

Лестница, ведущая наверх, слегка поскрипывала, не то приветствуя нового хозяина, не то желая о чем-то поведать.

На втором этаже я насчитал три спальни и два чулана.

В конце коридора виднелась узкая винтовая лесенка, ведущая куда-то наверх. Я вспомнил о башенке с флюгером. Со двора она показалась мне обычным архитектурным украшением. Но, очевидно, внутри тоже имелось помещение.

Я поднялся по узким ступенькам и оказался перед низкой дверцей, запертой на английский замок. Странно. Ведь ни одна другая дверь в доме не была закрыта.

Я достал из кармана связку ключей и принялся подбирать подходящий.

Замок щелкнул, дверь распахнулась.

Внутри была комната - более просторная, чем можно было ожидать, глядя на сооружение снизу.

Посередине стоял стол старинной работы с выгнутыми дубовыми ножками и массивной столешницей, а на нем - пишущая машинка. Рядом лежали стопка чистой бумаги и папка с копиркой. Впритык к столу был придвинут тяжелый стул с высокой резной спинкой. На стене - так что со стола не составляло труда дотянуться рукой - висело несколько пустых полок.

В башне имелось два окна: одно, широкое, - выходило в сад, за которым тянулся лесной массив; второе, круглое, похожее на иллюминатор, смотрело во двор.

Сколько раз, лежа на студенческой койке и тихо страдая оттого, что в этом бедламе нельзя сосредоточиться и засесть за рассказ, просящийся на бумагу, я мечтал о такой вот уединенной башне с окном, выходящим в весенний сад, о башне, где нет ничего лишнего, но есть все необходимое для творческой работы! Где никто не врубит шлягер, от которого тебя тошнит, не заведет банальной истории об очередной девице, не пристанет с просьбой растолковать последнюю лекцию по сопромату.

И вот передо мной - точное воплощение моей мечты. Отчего же на душе становится все тревожнее? Почему шумит в висках? Что за голоса тихонько шушукаются в пустоте?

Во дворе промелькнула легкая тень.

Я опрометью бросился на крыльцо.

На дорожке, вымощенной кирпичом, стоял сухонький подтянутый старичок в выцветшей офицерской рубашке.

- Здравия желаИм! - почтительно воскликнул он.

- Добрый день! - Стоило мне оказаться на солнечном свету, как смутные страхи рассеялись.

- Выходит, вы и есть молодой наследник? - плутовато сощурился он.

- Допустим. А вы кем будете?

Он прокашлялся и бодро отрапортовал:

- Разрешите представиться: Иван Васильевич Пономарец, собственной персоной! Сторожил дом в отсутствие вашего дядюшки. А моя супруга, Фекла Матвеевна, стряпала, когда он отдыхал от своих важных занятий. Ваш дядюшка, царствие ему небесное, привечал нас как родных. Вот я и решил разузнать, захотите ли вы, чтобы все оставалось по-старому, или будете искать замену? -Он махнул рукой через улицу: - Мы живем неподалеку, у нас свой дом еще с тех времен, когда здесь деревня была. Нас тут все знают, можете поинтересоваться, ежели желаете.

- Что ж, пусть все остается как при дяде. Он почтительно вытянулся:

- Премного благодарны!

- Кстати, почему вы решили, что я - дядюшкин наследник? Может -обыкновенный жулик? Он хихикнул:

- Как можно! По машине сразу и признал. Да и по повадке видно. Разве жулик станет открыто ходить по чужому дому? Притом дядюшка говорил о вас.

- Говорил обо мне?

- Ну да! Был-то он вдов, своих детей не имел. И часто говорил - если вдруг случится беда, то завещаю все свое имущество любимому племяннику -Вадиму Федоровичу Ромоданову. Мы вас уже который день поджидаем...

- Вы хорошо знали дядю?

- Да как сказать... Лет с полтора десятка будет. Бывало, наедет он, крикнет с порога: "Васильич, рюмку выпьешь?" Как не выпить? Ну, расспросит о том о сем, а после скажет: "Ладно, Васильич, иди, мне работать пора". Душевный был человек!

- И часто он... наезжал?

- Да не сказать чтобы очень. Все больше летом. А зимой дом, считай, пустовал.

- Отчего он умер и как? - Я направил на старика сильный импульс.

- Одному Богу известно, - вздохнул он.

- Постойте, разве вы не присутствовали на похоронах?

- Выходит, так, - смутился Пономарец. - Помер-то он, значит, не в Жердяевке и даже не в городе, а где-то за границей, в командировке. Даже не знаю, в какой стране. Ведь ваш дядюшка был, значит, из секретного института и лишнего ничего не говорил. Но однажды признался: если умру, говорит, то завещаю свое тело для научных опытов. Так что хоронить нам его не довелось. - Он печально вздохнул.

Было о чем призадуматься. Я-то после беседы с Мамалыгиным полагал, что "дядя" - некое вымышленное лицо, необходимое для правдоподобия моей легенды. Но вот оказывается, что этот человек существовал на самом деле и исчез в тот самый момент, когда мне предложили стать агентом планеты Диар. Странная смерть где-то "за бугром"... Странное завещание относительно своего тела... Мне подумалось, что ни в квартире, ни здесь, на даче, на мои глаза так и не попалось ни одной бумажки, проливающей свет на "дядюшкину" жизнь. А ведь как ученый он должен был оставить хоры рукописей, архив...

- Гости у него бывали?

- Вот чего не было - того не было. Очень он личный покой уважал.

- А женщины? Пономарец хихикнул:

- Никогда! Однажды я говорю ему: "Хозяин, не пора ли тебе жениться, как всем нормальным людям?" А он отвечает: "Я, Васильич, сызмальства к этому племени интереса не имею. Одна суета!"

Ужимки старика мне не очень понравились.

- Дядя был прекрасным человеком, - строго сказал я. - Память о нем должна оставаться светлой.

- Само собой, - понятливо кивнул он. - Это я только вам, как молодому наследнику... А так - ни гу-гу, даже соседям.

Плутоватость старика была для меня очевидна. Может, стоило от него избавиться? Но я прикинул, что со временем смогу вытянуть из него еще кое-какую информацию.

Вслух сказал:

- У меня другие привычки. Теперь в этом доме часто будут появляться гости. Работы у вас прибавится. Я согласен доплачивать, если у нас будет полное взаимопонимание.

- Не сумлевайтесь! - заверил Пономарец, и я мог бы поклясться, что он умышленно коверкает язык. - Будете очинно довольны!

- Рюмочку выпьете?

- С превеликим удовольствием! - крякнул он. - Вот ваш дядюшка, бывалоча, наедет да так крикнет с порога...

- Это вы уже рассказывали.

Я провел его к машине, достал из "бардачка" бутылку и налил почти полный стакан.

- Ну, за вате здравие, молодой наследник! Он выпил со сноровкой, доказывавшей многолетнюю практику.

- Ох, хороша! Забориста!

- А что за башенка наверху?

- А-а, с хлюгером... В ней ваш дядюшка любил заниматься своими учеными трудами. И все больше по ночам. Бывалоча, вся Жердяевка спит, одно только круглое окно у него и светится. Я однажды говорю: "И охота тебе, хозяин, на эту верхотуру лазить?" А он отвечает: "У меня, Васильич, вдохновение там появляется"... - Язык у Пономарца начал заплетаться.

- Бассейн в доме работает? - прервал я его излияния.

- В лучшем виде! - ухарски воскликнул он. - Насос, подогрев, все как в аптеке. Если желаИте поплескаться, я мигом включу.

- Мигом не надо. А попозже включите. Возможно, я сегодня еще вернусь. С гостями.

- Хозяи-ин! - Он покачнулся. - Встретим в лучшем виде!

Поручив деду навести в доме и вокруг идеальный порядок, я сел в машину и направился на лекции.

* * *

Мой родной институт располагался тоже за городом, только с противоположной - северной - стороны. Шесть корпусов - из них три общежития - выстроились елочкой в довольно-таки унылой местности. Тогда была мода возводить вузгородки на отшибе, словно какие-то вредоносные объекты. Сразу же за объездной дорожкой тянулись колхозные поля, которые регулярно обрабатывались ядохимикатами. Когда оттуда дул ветерок, в аудиториях - даже при закрытых окнах - стояли отнюдь не жердяевские запахи.

Я припарковал свою "Волгу" на общей стоянке. Обычно здесь съезжались дюжины две-три "Москвичей" и "Запорожцев", принадлежавших преподавателям и студентам из имущих семей. На нашем курсе машиной не владел никто.

Я уже выбрался из салона, когда со стороны города показался переполненный "Икарус". Допыхтев до остановки, он распахнул двери, выпустив из своих недр едва не полфакультета.

А вот и наши корифеи - Виталий и Олег. Оба долговязые, но спортивные. Виталий темный, Олег светлый. Идут, отчаянно о чем-то споря. Должно быть, спорили и в автобусе, не обращая внимания на давку. Интересно, если их высадить на необитаемый остров, долго ли продлится эта дружба?

- Привет, старики!

Оба остановились, удрученно глядя на меня.

- Вадик, мы тебе сочувствуем. От всей души, - сказал Виталий.

Олег солидарно кивнул.

- Сочувствуете? - сощурился я. - А что за беда стряслась? Меня сняли со стипендии за прогулы? Или влепили выговор по комсомольской линии?

Они удивленно переглянулись.

- Ну как же... - осторожно проговорил Виталий. - Умер твой близкий родственник... Или мы что-то напутали?

Вот те раз! Надо же было сунуться к ним с сияющей рожей! Но я и понятия не имел, что слух о кончине моего дорогого дядюшки успел так широко распространиться. Четко работают диарцы! Как же выкрутиться? Я выдал первое, что пришло в голову:

- Все так, к сожалению... Мой славный дядя... Понимаете, он был большим оригиналом, верил в переселение душ и перед смертью завещал вспоминать его только с улыбкой...

Они опять переглянулись, синхронно похлопали меня с двух сторон по плечам и двинулись дальше.

Конечно, мне ничего не стоило воздействовать на этих гордецов биополем, вызвав у них прилив дружеского чувства ко мне. Но я не хотел легкой победы. Ребята, я сделаю так, что вы сами попроситесь в мою компанию.

И тут я увидел Лорена.

Вот на ком я отыграюсь сегодня! Коварный план сложился сам собой.

- Привет, старина! - крикнул я ему.

- А-а, ты... - Он кивнул и тут же забыл о моем существовании.

Биополе я пока держал в резерве. Для начала пустим в ход оружие попроще.

- Как насчет того, чтобы малость развеяться? - бросил я ему в спину. -Есть тачка, свободная хата и холодильник, набитый жратвой и выпивкой. Но решать надо быстро.

Купить его оказалось проще, чем я думал.

- Дело! - Наконец-то в его глазах я заметил искорку интереса ко мне. -Я смотрю, ты малый не промах. А тебе не кажется, что свободная хата и выпивка лучше всего сочетаются с аппетитными телками?

Он даже не поинтересовался, откуда у меня такие возможности. Привык, сволочь, все получать готовым.

- Я потому к тебе и обратился, старина. Думаю, в твоей коллекции найдется что-нибудь подходящее? Он самодовольно улыбнулся:

- Я погляжу, ты мудр.

- Так что предложишь?

- Хм! Есть Томочка из "Интуриста". Подруг у нее - море. На любой вкус. Мы это дельце живо обтяпаем. - Приятная перспектива зажгла его. - Ты каких больше любишь - малышек, длинных, тощих, пухленьких?

- Не важно. Как получится.

- Зачем "как получится", если есть выбор? - Он задумался. - Вообще-то замечено, что каждый тянется к партнеру-антиподу. - Он смерил меня оценивающим взглядом: - Ты, например, худой и замкнутый, значит, мечтаешь о веселой и разбитной красотке, этаком сладком пончике, верно?