Курочка Ряба. Рассказ

Света Синичкина глядела на меня по-детски распахнутыми глазами, и они медленно наполнялись прозрачной влагой.

- Славик, - начала она, - пойдем домой. Посидим, поболтаем, музыку послушаем…

Я засмеялся.

- Думаете, с ума сошел, пока сказки Сережке читал? Ого! Петушок-курочка - это биокибер! Поняли!.. Ряба - это РеБе, регенератор белка! Нашего полибелка, который распадается от одного взгляда!..

Меня не поняли. Виртуозов старался незаметно переместиться к локатору «сон», Метелкин двинулся ко мне, гостеприимно раскинув руки и по-прежнему лучезарно улыбаясь… Я позволил усыпить себя и обследовать на предмет полной вменяемости. Только после этого у нас пошел нормальный разговор.

20 января.

Готовимся к приезду комиссии. Решили стоять «насмерть». Отказать нам не посмеют. Не имеют права! Мы должны побывать там!..

1 апреля.

Ура! Победа! Отправляемся в двадцать первый век! Виртуозов утвержден моим заместителем. На него возложена вся «техника». Очень рад, что Олег со мной…

На этом первая часть записей кончалась.

- Вот как все начиналось, - задумчиво произнес Джон. - Не знал, что у шефа был дневник.

- Никто не знал, - откликнулся Виртуозов. - Но меня удивляет другое: почему он писал? Не использовал, например, мыслеграф или, на худой конец, стенограф.

- А все-таки Ванин - голова! - вздохнула Света. - Надо же додуматься! Сколько раз читала Сережке про эту курочку,..

- Гений, - подытожил Метелкин и раскрыл вторую тетрадь.

Эта часть записок представляла собой нечто вроде развернутого письма или отчета перед самим собой.

Ванин писал торопливо, с малопонятными сокращениями…

«Теперь, когда путешествие позади, когда написаны доклады и сделаны определенные выводы и прогнозы, появилась потребность проанализировать свои впечатления и поразмышлять… Хочу восстановить все по памяти. Уверен, что ограниченная скорость в написании знаков делает возможным более тщательный анализ и отбор переносимого на бумагу материала. Мысли фиксируются в оптимальной форме, внутренняя логика суждений становится более выпуклой, обнажая незаметные ранее закономерности…

…Перед стартом все казалось просто и ясно. Разумеется, предполагались и самые сложные ситуации, но, как выяснилось, они не имели ничего общего с теми, в которых мы очутились.

Во-первых, был выбран недостаточный временной интервал.

Очутившись в двадцать первом зеке, мы уже не нашли действующую Рябу. В музее техники ее вообще не оказалось. Обнаружили Рябу… в музее Природы!

Странно, конечно. Но так или иначе, а отныне мы знали, как в действительности выглядит Ряба: ее изображения в современных книгокартах искажены просто до неузнаваемости…

Во-вторых, «методика пассивного наблюдения», которой снабдили нас временологи, безнадежно устарела.

Подумать только, она ни разу не корректировалась!

Не было, видите ли, необходимости, поскольку путешествия в прошлое вообще нерациональны: расход энергии велик, а чему можно научиться у древних?! Эта методика, вероятно, идеально соответствует «Кодексу невмешательства», но чтобы с ее помощью что-то изучить - сомневаюсь. Пришлось нам выкручиваться на месте…

В-третьих, мы совершенно не были готовы психологически.

После неудачи в двадцать первом веке Олег «промахнул» целый виток спирали - в конец двадцатого!

Конечно, риск был: ошибись мы и на этот раз, экспедицию пришлось бы свернуть, - энергии оставалось лишь на возвращение.

Кроме того, в точке перемещения могло оказаться слишком людно. А способ, который мы с Олегом придумали для нейтрализации последствий нашего посещения, был эффективен только при ограниченном числе контактов…

Вторая высадка прошла благополучно. Место пустынное, я бы сказал, дикое. Огромная поляна, растения в рост человека, вокруг - стеной лес, вдали - крошечный, какой-то несерьезный деревянный домик… Но анализ обстановки и действий пришел позже: мы ослепли, огпохли, задохнулись. Невероятно яркие краски - синее, зеленое, белое, алое. Одуряющие, густые незнакомые запахи. И удивительная поющая тишина…

Наши мыслеграфы, не выдержав эмоциональной перегрузки, вышли из строя. Прошло несколько минут, прежде чем Виртуозов первым из нас вспомнил о цели путешествия. Мы взяли курс через поле - на дом, потому что Ряба, если наши предположения верны, могла находиться только рядом с человеком.

Идти по траве было чрезвычайно трудно и физически, и морально. Привыкнув лишь любоваться малюсенькими зелеными островками в зонах отдыха, мы должны были наступать на гибкие, сочные стебли растений! Не сговариваясь, мы с Олегом включили антигравитационные подошвы своих ступов, на четверть уменьшающие вес.

Рябу, наверное, мы увидели одновременно, потому что дружно споткнулись и вскрикнули. Ряба уловила движение и замерла с поднятой «ногой». Обследовав нас поочередно правым и левым зрительными локаторами, она продолжила перемещение, поскольку реагировала, очевидно, только на движущиеся объекты.

Историческая минута! Вот оно, легендарное изобретение неизвестного гения! Лишь увидев Рябу, я понял, как боялся все время, что легенда так и останется красивой сказкой…

В маленьком, огороженном дощатой изгородью пространстве Ряба оказалась не единственной. Мы насчитали по крайней мере десяток.

Все они были примерно одной величины и несколько различались окраской.

Но форма, поведение повторялись удивительно стабильно.

Несомненно, производство Ряб массовое. Лишь одна из моделей имела более крупный красный отросток на «голове» и чрезвычайно развитое хвостовое оперение… Решение созрело одновременно у нас обоих: Рябу требовалось заполучить и основательно изучить; взять ее с собою в наше время мы не могли, не нарушив «Кодекс».

Олег перелез через загородку и двинулся к Рябе. Та подпустила его довольно близко, но едва Олег протянул к ней руки, как она издала предупреждающий сигнал тревоги «куд-куда» и увернулась. Олег повторил попытку. Ряба увернулась и на этот раз, причем «куд-куда» повторялось чаще и на более высоких нотах.

Поднятые этим сигналом, остальные особи с шумом разбежались, а модель с мощным красным гребнем в верхней части, наоборот, стремительно кинулась на Виртуозова.

Мы отступили. В этот момент скрипнула дверь, и перед нами появилась… баба! Мы хоть и готовились к встрече с древним человеком, тем не менее опешили.

А баба подняла темную руку ко лбу и несколько секунд вглядывалась в нашу сторону. Затем произнесла:

- Не трожь курей! Чего нада?

Как объяснить ей цель нашего визита?

- Дед! - крикнула баба куда-то назад. - Дед, подь сюды!

Так, все правильно: согласно легенде где-то поблизости должен находиться дед. И действительно, в разрисованном оконце возникло седобородое морщинистое лицо.

- Чего тебе?

- Да вот, курей шшупают охламоны каки-то. И молчат, язви их!

- Може, от Нинки? - предположил дед. - Тоже все с имя возюкается!

Я выступил вперед.

- Извините за вторжение! Мы из ПСАСБСа - проблемной станции анализа-синтеза белковых соединений.

- Изучаем возможность воспроизведения универсальной биомассы с комплексно-энно-белковым наполнением согласно номенклатуре ВАН N 134/22, - пояснил Олег.

- Покорми их, старуха, - сказал дед. - Ишь, головастенькие, оголодали, должно: заговариваются! Нинка сказывала, у их там, в ниверситете, такие водятся.

- И то, - согласилась баба. - Айда в горницу, - пригласила она. - Счас молочка с погребу достану, ишо чего сварганю…

Мы плохо понимали, о чем говорят дед и баба, но общий смысл уловили. Хозяева принимали нас за сотрудников какого-то научного подразделения - Ниверситета, где, по всей вероятности, работает их родственница или знакомая. Что ж, возражать мы не стали.

Нас усадили на деревянные сиденья без всяких амортизаторов, так что не знаю, как Олег, а я скоро начал ощущать негибкость собственного поззоночника. Баба поставила перед нами по большому непрозрачному сосуду без ручек, наполненному белой жидкостью с желтовато-коричневой пленкой. Дед принес на чистой салфетке темную ароматную массу с ячеистой структурой, наформованную толстыми пластинами.

Мы с Олегом переглянулись: справятся ли наши нетренированные желудки с этой адской пищей? Я вытащил таблетку нейтрализатора… Теперь все вредное, что попадет в организм, будет выведено в течение суток.

Олег свою проглотить не успел: заметила баба.

- Животом, сердешный, маешься? - пожалела она. - Ить молоденький, а микстурки ешь. Пей топленку лучше! А то - яйки. Сырые-то очень пользительно при больных кишках. Дед, приташши-ка, там в лукошке, утрешние, прямо с-под курицы!

Бедный Олег, он страдал за науку… Дед и баба жалостливо смотрели на нас и качали головами: до чего ученье-то доводит!

- Нинка сказывала, будто в вашем ниверситете из солярки икру рыбиную делают? - занимал нас разговорами дед. - Сделать, будто, сделали, а запаху нет. Хошь тресни! Так что удумали? Рыбу ловят, икру вынают, а заместо настояшшей в брюхо рыбе, значит, из солярки напихивают. Чтоб она, значит, рыбьим духом пропиталась! - Дед захихикал и поскреб за ухом. - А в другом ниверситете, седня в газетке прочитал, собираются кур извести. Всех! А яйца нести машине поручить. Э-Ве-Ме, - старательно выговорил он.

Что имеет в виду дед? ЭВМ - самая древняя электронно-вычислительная машина…

- Не слухайте старого брехуна! - посоветовала баба. Нешто машина заменит куру? А заместо Петьки каку ВеМе подрядишь! - хитро прищурилась она.

- В газетке написано, ведутся работы, - обиделся дед и потряс бумажным свертком. - От!.. Ну, Нинка придет, спросим…

Он встал и, шаркая примитивными ступами, пошел из комнаты.

- Газетку надо заполучить, - шепнул я Олегу. Он понимающе кивнул и вышел вслед за дедом. - А что, бабуся, - обратился я к хозяйке, - не покажете ли нам ваших Ряб?

- Курей, что ли? Ежели интересуетесь, смотрите - не жалко, - разрешила она. - Только Петьку опасайся: зело он у меня лютый. Поклевать может.

Во дворе ни Олега, ни деда не оказалось. Куда они могли уйти? Я направился вокруг дома и под пышными цветущими кустами нашел Виртуозова. В первую минуту я испугался! Он лежал на спине, ноги в коленях были согнуты, руки раскинуты, рот полураскрыт.

Грудь Олега вздымалась, и с каждой очередной порцией воздуха из ее глубин взвивался фонтан сзистяще-щипящих, весьма не мелодичных звуков.

Рядом сидел дед и сосредоточенно обмахивал Олега той самой газетой.

- Сомлел паря, - сочувственно причмокнул он. - Пушшай в тенечке похрапит. Я тоже завсегда - как намнусь, так и на бок!

Эх, Олежка, не вовремя ты «сомлел»! Придется операцию по отлову Рябы проводить одному…

- Мостись рядком, - пригласил дед. - Я посторожу.

Надо было под каким-то благовидным предлогом исчезнуть.

- Где тут у вас… - я затруднялся сформулировать мысль.

- Сортир? - быстро сориентировался дед. - А на задах, в огороде. Иди, не смушшайся…

Я пошел по адресу, указанному дедом. «Огородом» оказалась огороженная переплетенными прутьями площадка, на которой неширокими полосами росли невысокие растения. Среди них бродили две-три Рябы. Это было весьма кстати, ибо охотиться в той многочисленной группе, что координировалась около «Петьки», со слов бабы, было небезопасно… Рябы неторопливо бродили среди растений, останавливаясь и разгребая конечностями землю. Изредка энергично наклонялись к самой земле, затем двигались дальше. Самое вероятное (и невероятное), что можно предположить, наблюдая за их действиями, - это… поиски пищи! Да-да! Великолепная машина пополняла свои энергетические ресурсы! Очевидно, энергию органических соединений она преобразовывала в какой-то другой вид, возможно, в электрохимическую…

Биокиберы двигались в моем направлении, и надо было набраться терпения, подождать, пока они окажутся возле моего укрытия. Я уже понял, что поспешность в этом предприятии успеха не гарантирует.

Невысокое кривоствольное деревце, под которым я устроил засаду, давало негустую тень. Над головой шелестели листья, перед глазами качались неизвестные цветы: желтолицые, в белых лучистых ожерельях, на гибких голенастых стеблях. Их было много, и все они кивали, заговорщицки подмигивали мне, словно давая понять, что тайна моя им известна и они обещают молчать… Я не удержался от искушения, прилег, закрыл 75 глаза. И тотчас тело, вопреки разуму, вспомнило нечто призрачнодавнее; ему было знакомо и уютно среди этой жесткой травы, качающихся цветов, дурманящих запахов; оно чувствовало землю, и земля принимала его тяжесть. Солнце набросилось на меня жарко, жадно, прижимаясь, проникая в каждую клетку тела.

И вдруг поплыло, заволокло сознание, и я перестал ощущать себя…

- Сгорите! - донеслось откуда-то издалека. - На солнце вредно спать. Голова будет квелая!

Я вскочил. Передо мной стояла девушка. Темные волосы собраны в пучок на затылке, темные же глаза под разлетными бровями. Ярко-синее платье тесно облегало остроплечую фигурку, тонкие в запястьях руки с резко выпирающими косточками цепко держали руль громоздкого, неуклюжего двухколесного чудища прадеда нашего самогона.

- Вы турист? - спросила ока и заразительно рассмеялась. Ну и видок у вас! Пойдите к речке, освежитесь.

Я по-прежнему стоял молча. Эта новая встреча… Если деду и бабе можно было не объяснять, кто мы и зачем, то живая, быстрая незнакомка обязательно начнет расспросы.

Тень тревоги скользнула по лицу девушки.

- Пойдемте, я провожу вас. - Она прислонила «самогон» к дереву и решительно взяла меня за руку.

Девушка вела, а я послушно переставлял ноги и лихорадочно придумывал «легенду».

Сразу за огородом поднимался лес. Едва заметная тропинка бежала впереди, ныряя в буйно заросшие низинки, проворно взбираясь на замшелые взгорки и гривки, усыпанные золотистой хвоей. Очень скоро я понял, как мало приспособлен к подобным прогулкам. Спина взмокла, лоб и нос покрылись испариной. Моя спутница шла рядом легко, невесомо, украдкой меня разглядывая.

- Меня зовут Слава, - не выдержал я.

- Очухались немного! - обрадовалась девушка. - Сейчас выкупаетесь, совсем придете в себя.

- А вы - Нина. Работаете в Ниверситете, - последнее слово я произнес особенно тщательно.

- С дедулей общались, - поняла девушка. - Приставал?

- Рассказывал о вашей работе. Что-то насчет искусственной икры, - я весьма неловко подбрасывал девушке тему, которая больше всего меня сейчас занимала.

К счастью, Нина этого не заметила.

- Дедуля все просит меня принести попробовать.

- И что, ее действительно можно есть?