К.

Ричард Ли Байерс

К…

Звезды ярко сияли в холодном, разреженном горном воздухе. Наслаждаясь их красотой, понемногу убаюкиваемый треском костра и монотонным звуком храпа его друзей, Калладон Лунный Путь размышлял о том, что его жизнь искателя приключений в целом протекала неплохо, даже в такие часы, когда он дежурил посреди ночи.

Неожиданно позади себя он услышал стук и шуршание.

Калладон обернулся. Он увидел Ошера, служителя Торма, жреца отряда, который слабо ворочался и подергивался, в то время, как расположившиеся рядом другие пять членов группы безмятежно спали.

Было похоже, что Ошеру снился кошмар. Быстро поднявшись, Калладон направился к нему, чтобы разбудить. Но не сделав и двух шагов, стройный молодой полуэльф с волосами цвета платины увидел влажное пятно, мрачно мерцающее на груди жреца, и уловил запах крови. Он со всех ног бросился к Ошеру.

Даже когда Калладон зажал раны своего друга, он с ужасом понял, что уже ничем не сможет ему помочь. Что-то в клочья разорвало горло Ошера. Только собственная исцеляющая магия лысого священника с похожим на клюв носом могла бы сохранить в нем жизнь, но его страшная рана не давала ему возможности произнести заклинание.

Внезапно Ошер схватился за запястья Калладона.

— Не шевелись! — воскликнул Калладон. — Я пытаюсь помочь тебе!

Но жрец не отпускал. Каким-то непостижимым образом, находя в себе силы, которых, казалось, не должно быть у столь тяжело раненого человека, он вцепился в руки Калладона и отвел их в сторону.

Калладон собрался было бороться с ним дальше, но увидел обращенный на него умоляющий взгляд жреца. Взгляд полный отчаяния, но все же совершенно ясный. Испытывая благоговейный ужас от сознания того, какой решимостью обладает этот искалеченный человек, полуэльф перестал сопротивляться и позволил тому делать то, что он хочет.

Ошер окунул кончик пальца в собственную рану, словно в ужасную чернильницу, и дрожащей рукой начал писать на земле. Жрец успел вывести только букву «К», прежде чем его глаза закатились, и, издав длинный, жалобный стон, он затих.

— Что случилось? — раздался грохочущий голос Ковоста из Мифрил Халла. Калладон повернулся на звук. С встопорщившимися усами над густой черной бородой и нахмуренными бровями, дворф стоял, зажав свой боевой топор в мозолистых руках. Редкие клочки волос высовывались из-под торопливо надетого шлема из стали и кожи, словно лепестки увядшего цветка. За его спиной другие члены команды спешно, но с запозданием, поднимались.

— Что-то убило Ошера, — сказал Калладон. Он направился к тому месту, где сидел, взял свой большой лук, наложил стрелу и всмотрелся в темноту вокруг.

— Создай побольше света, — посоветовал Перис, худощавый, с приятным голосом, следопыт, в прошлом разведчик у Старейшин Эверлунда, поднимая свои меч и щит.

Калладон развязал свой небольшой мешочек, в котором хранились магические компоненты, вынул из него щепотку фосфоресцирующего мха и прошептал заклинание. Серебристый свет расцвел на верхушке его лука. Все пристально всматривались в темноту, держа оружие наготове.

— Я думаю, оно ушло, — сказал, наконец, полуэльф.

— Что это было? — потребовала ответа Моанда Шип, держа копье в одной руке и небольшой круглый щит, оканчивающийся в середине необычайно острым выступом, — служившим источником ее прозвища — в другой.

— Я не знаю, — сказал Калладон, испытывая, даже если это и не было оправданно, чувство стыда.

Светлоглазая варварша, которая выросла на бескрайних просторах ледяного Севера, сверлила его взглядом.

— Ты был на часах. Как что-то могло прокрасться в лагерь, убить кого-то и незаметно убежать, а ты даже не заметил?

— Если ты не спал, — добавил Силбэстис, коренастый, покрытый бесчисленными татуировками, бывший моряк с Побережья Мечей. Его палаш и круглая золотая серьга в ухе отражали отблески магического света.

Калладон воздержался от гневного возражения, готового было сорваться с его губ, понимая, что, возможно, на их месте он повел бы себя так же.

— Я клянусь, что не спал. Просто я… не видел его.

Низко наклонившись и изучая почву вокруг, Перис сделал несколько шагов к телу Ошера.

— Что бы это ни было, оно не оставило никаких следов. И это любопытно. На такой почве это трудно сделать.

— Ошер хотел сообщить нам, что это было, — сказал Калладон. — Он не мог говорить, поэтому пытался написать. Но он успел вывести только первую букву «К», прежде чем его сердце остановилось.

— Кобольд! — воскликнул вор Гайбик. Розовощекий, курносый маленький человек, хотя уже и достигший среднего возраста, выглядел так, будто был еще подростком. Он мог виртуозно вскрыть замок или разыскать тщательно укрытый клад, но это компенсировалось непроходимой тупостью в других делах.

Ковост закатил глаза.

— Кобольд не мог прокрасться в лагерь и выйти из него так, чтобы его никто не заметил, ловкий воришка. И он наверняка оставил бы следы.

— Только Майликки знает, что хотел написать Ошер, — сказал Перис, возвращая свой меч в ножны. Лезвие вошло с мягким металлическим звуком. — Я боюсь, вариантов слишком много, чтобы мы могли разгадать правильный. И все, что мы можем сейчас сделать, так это установить двойную охрану на остаток ночи.

Моанда мрачно кивнула, и от этого движения ее пепельного цвета косы подпрыгнули на груди.

— Мудрая мысль. Кто-нибудь поможет мне отнести Ошера к краю лагеря?

— Я помогу, — откликнулся Калладон. — Но сначала… — Его компаньоны пристально посмотрели на него. — Если это — моя ошибка, если я был недостаточно внимателен, то я сожалею.

Несколько мгновений никто не произнес ни слова, и он уже начал думать, что отныне все они будут презирать его.

Наконец, Ковост сказал:

— Не вини себя, парень. Мы находимся далеко в Нетерских горах. Странные вещи случаются здесь. Перенесите тело, потом попытайся немного поспать.

* * *

На рассвете дикая местность предстала во всей своей красе. Во всех направлениях, насколько мог видеть глаз, возвышались горы. Их первозданные вершины, покрытые вечными снегами, отражали алые лучи восходящего солнца, но под ними, внизу, все еще царил мрак, скрывая ущелья и долины. Нигде не было видно ни единого дома, дороги или столбиков дыма, поднимающихся к бескрайнему синему небу, ни каких-либо других признаков цивилизации. Часто по утрам Калладон наслаждался, глядя на эту необъятную красоту, которая согревала его душу. Но не сегодня. Не сейчас, когда он и его компаньоны занимались печальной задачей сортировки имущества их мертвого друга.

Они забрали драгоценности — рубины, огненные опалы, сапфиры, бывшие долей Ошера от найденных ими сокровищ — и личные вещи: кожаный наголовник, сплетенный его сестрой, флейта, на которой он играл в минуты отдыха, и стальной амулет, отлитый в форме перчатки, которая была символом его веры. Их они доставят в его храм. Остальное, включая его тяжелый стальной нагрудник, украшенный перчаткой Торма, они похоронили вместе с ним.

После унылого завтрака они отправились в путь, на запад. Скорбя по Ошеру, Калладон поймал себя на мысли, что вспоминает все события, которые произошли с момента образования их отряда.

Они случайно встретились в обветшалом постоялом дворе в Джалантаре. На исходе ночной пьянки Ковост торжественно предложил отправиться в неизведанные горы на востоке за сокровищами. Все знают, что древние чародеи Нетерила мешками прятали свое золото и бриллианты в каждой пещере и дупле дерева. Так что нужна только группа толковых парней, чтобы достать оттуда все это богатство.

Хотя и менее пьяный, чем большинство его компаньонов, Калладон принял это предложение с таким же энтузиазмом. Ведь для чего же еще он вызвал гнев своего отца — лунного эльфа — и заставил волноваться свою человеческую мать, отказавшись жить безопасной, разумной жизнью резчика по дереву, как все остальные в его семье? Или обучался у своего боевого наставника и, менее усердно, у волшебника, пока ворчливый старый Хлинт не заявил, что тот грубый, самоуверенный воин, и не прекратил свои уроки? Так почему бы теперь не присоединиться к команде авантюристов и не отправиться на поиски приключений?

Хотя, если бы он знал, что ждет его впереди, то, наверное, дважды подумал бы, потому что вскоре стало ясно, какая на самом деле это была плохо подобранная и вздорная команда. Трезвый Ковост вспомнил обычный дворфский предрассудок, направленный против эльфов и полуэльфов. Моанда, как любой правильный варвар, относилась недоверчиво к магам и презирала своих спутников, как всех представителей, вызывающей, по ее мнению, отвращение, упадочной цивилизации. Силбэстис раздражал других, уклоняясь от всякой работы, Гайбик — потому что воровал у всех, а Перис — из-за своего флегматичного характера.

Если вспомнить их частые препирательства, было чудом, что они продержавшись неделю в Нетерских горах. Но не все. Когда они были еще в предгорьях, огр убил Бакса, единственного настоящего волшебника группы, точно бросив камень. Но остальные выжили, научившись сотрудничать, и, в конечном итоге, даже стали уважать друг друга. Предрассудки исчезли или, по крайней мере, перестали применяться к товарищу, находившемуся рядом, в то время как достойные порицания черты характера и неприятные привычки стали выглядеть как милые причуды.

Наконец, по прошествии нескольких недель после того, как холодные осенние ветры начали дуть с севера, они нашли разрушенную крепость и склепы под ней. К сожалению, у них почти заканчивалось время для того, чтобы исследовать это место. Они должны были попасть в Сандабар прежде, чем первые снежные бури запечатают перевалы. Но утром того дня, в который они собирались уходить, Гайбик обнаружил клад с драгоценными камнями, скрытый за рогатым барельефом какого-то давно забытого существа.

Авантюристы могли бы безбедно жить с таким богатством всю оставшуюся жизнь, но пока они, радуясь, шутя и ликуя, поднимались на хребты и спускались в долины, никому из них не пришла в голову такая рассудочная, скучная мысль. Они собирались провести зиму, живя в роскоши как лорды, а затем вернуться весной за оставшимся сокровищем. Никто не сомневался, что оно останется на прежнем месте, и никто не был разочарован перспективой повторной экспедиции.

Но со смертью Ошера пропала вся их радость. Они молчаливо тащились, пугливо и нервно вглядываясь за каждую сосну, цепляющуюся за крутой скалистый склон над тропой. Наконец, где-то в середине дня, когда солнце поднялось за их спинами, Перис отбросил свой зеленый капюшон с взъерошенных каштановых волос и повернулся, чтобы посмотреть на своих товарищей.

— Хватит грустить, — сказал он. — Нам будет не хватать Ошера, но он служил Торму хорошо. И его бог, конечно, усадил его на почетном месте за своим столом. Мы должны быть счастливы, думая о нем.

Стремясь подавить свое уныние, остальные кивали, слабо улыбались или что-то бормотали в ответ.

— И опять же, то, что убило его, — подхватил Ковост, — осталось далеко позади и не побеспокоит нас снова.

* * *

Калладон проснулся от резкого тычка под ребра. На основе прошлого опыта он знал, что это был стальной носок сапога Ковоста.

— Поднимайся, бездельник, — услышал он резкий возглас дворфа.

— Хорошо, что за время суровых испытаний твои изящные манеры не стали хуже, — ответил Калладон. Отбросив покрывала, он почувствовал жгучий холод, словно лезвиями пронзивший его. Поднявшись на ноги, он поспешно обернулся в свой плащ из медвежьей шкуры, служивший ему дополнительным одеялом. — Очевидно, эта ночь прошла спокойно.

— Конечно, — хмыкнул Ковост. — Разве я не говорил…

Внезапно они услышали чей-то сдавленный вскрик.

Полуэльф повернулся. С посеревшим лицом Гайбик сидел на корточках возле Силбэстиса, пытаясь разбудить его, но моряк не двигался.

Другие авантюристы поспешно собрались вокруг трупа. На этот раз горло несчастного не было разорвано. Был только единственный аккуратный, круглый прокол.

— То, что убило Ошера, — дрожащим голосом прошептал Гайбик, — последовало за нами.

— И на этот раз оно, очевидно, убило свою жертву во сне, — сказал Калладон, испытывая печаль и тревогу. — Я не удивлюсь, что это его обычный способ убивать. Скорее всего, тогда Ошер просто случайно проснулся.

— Бедняга, — проговорила Моанда, пристально вглядываясь в тело. — Мне нравились его рассказы о море. Хоть я и была уверена, что он постоянно привирает.

— Бедный он и бедные мы! — отозвался Гайбик. — Если убийца появился уже дважды, он придет снова.

— Боюсь, что ты прав, — сказал Перис, присев. — Хмм. Это существо снова не оставило следов.

— И совсем немного крови на земле, — произнес Калладон. — Это тоже странно, как ты считаешь?

— Здесь все странно! — воскликнул Гайбик. — Будь благословенна Тимора, какая ужасная тварь преследует нас?

— Возможно, мы что-то разбудили в склепах, — предположил Перис мрачно. — Какого-нибудь хранителя, которого колдуны Нетерила поставили, чтобы он сторожил их сокровища.

Калладон пожал плечами.

— Мы не заметили ничего такого, когда были там, но, возможно, ты и прав.

— Что бы это ни было, — вслух размышлял Перис, — как оно может прийти, убить и исчезнуть когда захочет? Невидимо… не оставляя следа? Насколько я знаю, даже невидимые существа оставляют некоторые следы своего присутствия. Почему оно убивает только одного из нас, когда другие спят и также беззащитны? И самое главное, как нам защититься от него?

— Оно нападает в темноте, — сказал Ковост. — Мы могли бы путешествовать ночью, а спать днем.

Долговязый следопыт отрицательно покачал головой.

— Только не в этой местности. Я понимаю, что ты и Калладон видите ночью лучше, чем мы, люди, но все равно существует большая вероятность того, что мы собьемся с пути или сорвемся в пропасть в темноте.

— Теперь, когда мы знаем, что убийца преследует нас, — заявила Моанда, — давайте подстережем его.

— Стоит попытаться, — согласился Перис. — Но, если это не сработает, нам просто нужно будет направить существо по ложному следу, обустроить лагерь так, чтобы в него было труднее проникнуть, и быть более бдительными, выставляя двойную охрану.

Он посмотрел на Калладона:

— Если, конечно, ты не сможешь сделать что-то еще с помощью магии.

Чувствуя себя бесполезным, полуэльф помотал головой.

— Я уже говорил вам, что изучил всего лишь немного заклинаний, и среди них нет того, которое сможет нам помочь.

Моанда раздраженно сплюнула.

— «К», — пробормотал Ковост, наморщив лоб. — Проклятье, что Ошер пытался нам сказать?

— Боюсь, то, что сказал Перис, все еще в силе, — сочувственно произнес Калладон. — У нас по-прежнему нет никаких ответов на этот вопрос.

— Кователь Душ тебя разрази! — прорычал дворф. — По крайней мере, я пытаюсь помочь!

Потрясенный гневной вспышкой товарища, Калладон отступил назад.

* * *

— Нет! — взревел Ковост.

После похорон Силбэстиса авантюристы прошли приблизительно две лиги, затем потратили впустую драгоценные часы, просидев в засаде на противника, который больше не появился. После этого они постарались пройти как можно большее расстояние. Несмотря на усталость от такого бешеного темпа, Калладон сначала слишком опасался за свою жизнь и поэтому не мог уснуть. Но следующие две ночи прошли без происшествий, порождая хрупкую надежду на то, что компания оторвалась от своего заклятого врага, и огромное нервное напряжение наконец заставило его погрузиться в глубокий сон.

Тем не менее, когда пронзительный крик Ковоста разбудил его, он мгновенно понял, что кто-то еще мертв. Он высвободился из своих одеял и, пошатываясь, направился туда, где уже стояли дворф и Моанда. Гайбик присоединился к ним мгновение спустя.

Компаньоны смотрели на неподвижное тело у них под ногами. Судя по всему Перис, как и Силбэстис, погиб так и не проснувшись. И снова на земле было совсем мало крови.

Детское лицо Гайбика исказилось в гневе, округлившимися глазами он смотрел на Ковоста и Моанду.

— Что с вами? Вы же знали, что этот демон где-то рядом. Вы должны были проверить все вокруг.

— Мы проверяли, — ответила Моанда. — Снова и снова. Я… Я не знаю, как это добралось до него, не потревожив нас.

— «К», — прошептал Ковост, пристально глядя себе под ноги. Его кулак сжался на ручке топора так, как будто он собирался им загнать ответ на этот вопрос себе в череп.

Дрожа от холода, сожалея о том, что не сообразил захватить с собой плащ, Калладон присел рядом с трупом. Как он и ожидал, на земле не было никаких следов.

— Ни один из нас не достигнет Сандабара, — сказал Гайбик замогильным голосом. — Мы все умрем в этих ужасных горах. Если… — Он помчался к своим вещам и, разорвав свой походный мешок и вытащив оттуда горстку драгоценных камней, стал размахивать ими в ночи. — Забери их! Мы больше не хотим их!

Темнота не отвечала.

— Будь мужчиной, — брезгливо промолвила Моанда.

— «К»! — снова взревел Ковост, теперь уже не озадаченный, но вдохновленный. — «К», во имя всех богов!

В душе Калладона зародилась надежда.

— Ты догадался, что имел в виду Ошер?

Дворф смотрел на него, дико усмехаясь.