Вскоре разбойникам стало известно, что в этих краях ожидается прибытие манильского галеона, который плыл до 14° южной широты, после чего должен был взять курс на запад, к острову Гуам. Узнав все это, пиратские корабли бросились вдогонку за галеоном, и 4 ноября 1587 года у берегов Калифорнии они нагнали огромный корабль «Святая Анна», капитану которого пираты предложили сдаться. Но он предпочел принять бой.
Битва англичан с галеоном продолжалась около шести часов, по истечении которых вооруженные тяжелой артиллерией пиратские корабли проломили ядрами борта галеона, и он, начав медленно погружаться, выбросил белый флаг. Забрав с судна более 120 тысяч золотых монет, а также дорогие ткани, жемчуг и фарфор, пираты дотащили корабль на буксире до бухты Порто-Сегуро, где отправили пленных испанцев на берег. Галион же с оставшимся грузом (около 500 тонн) Кавендиш приказал сжечь.
Во время дележа награбленной добычи на одном из пиратских кораблей начался бунт, но хитрому Кавендишу удалось справиться с возмущенными моряками, которых не устраивала часть отданных им ценностей. Пират пообещал сообщникам, что добавит им по несколько сотен золотых монет, но те, получив прибавку, ночью исчезли на своем корабле. О дальнейшей судьбе судна «Удовлетворение» ничего не известно, по крайней мере ни в одном порту оно не останавливалось. Предполагается, что корабль, потерпев крушение, затонул.
Теперь у Кавендиша оставался только один корабль — «Желание» («Хью Галант» получил во время боя повреждения и затонул), перегруженный награбленными сокровищами и практически беззащитный перед любым военным кораблем. Но отчаянный пират отправился на нем через океан к Островам Пряностей, решив по дороге обследовать главное испанское владение в южных морях — Филиппины.
По пути пираты остановились на Гуаме, где не придумали ничего лучшего, как обстрелять островитян из пушек. Далее Кавендиш последовал в Манилу, на которую он предполагал совершить набег. Но власти в Маниле были уже оповещены о его прибытии и успели хорошо подготовиться к встрече с морскими грабителями: у входа в бухту стояли батареи, а берега патрулировали испанские отряды. Кавендишу пришлось отказаться от набега и продолжить путешествие вдоль берегов Лусона (крупнейшего острова Филиппин), очертания которого он нанес на карту.
Пересекая Индийский океан, Кавендиш привел в порядок свои записи и внес уточнения на карты. Таким образом, прибыв в Англию, знаменитый пират, кроме награбленного золота и других ценностей, привез из путешествия массу конкретных сведений об Америке, Филиппинах и Яве.
Робер Сюркуф р одился в 1774 году в портовом городе Сен-Мало, расположенном на западе Франции (побережье полуострова Бретань). Его отец, бывший моряк, был во многом обязан материальному благосостоянию «подвигам» своего деда, который занимался пиратством в начале XVIII века у берегов Перу. Кроме знаменитого прадеда-пирата, у Робера были в роду и другие корсары.
Поэтому совершенно неудивительно, что Робер, которому родители хотели дать достойное воспитание, в возрасте чуть больше пятнадцати лет сбежал из дома и нанялся юнгой на судно «Аврора», отправляющееся в плавание по Индийскому океану. Видимо, скандальная слава прадеда, который, кстати, был тезкой Робера, не давала юноше покоя, и, оставив родительский дом, он пустился навстречу приключениям.
Капитан корабля, старый знакомый семьи Сюркуфов, дал юнге первые морские уроки. Торговое судно «Аврора» перевозило чернокожих рабов на сахарные плантации французских колоний в Индийском океане. Возможность проявить себя представилась юнге уже во время первого рейса, когда судно с рабами, шедшее вдоль африканского берега, попало в шторм и село на камни. Весь экипаж погрузился на шлюпки и отправился на берег, чтобы переждать непогоду. Буря стихла лишь через три дня, и вернувшиеся на корабль моряки обнаружили, что все рабы задохнулись в трюмах. Отправляясь на берег, матросы забыли открыть люки. Вот тогда-то Сюркуф и проявил себя: юнга хладнокровно убирал трупы негров из трюма, тогда как другие члены экипажа отказались это делать. Можно сказать, что с уборки трупов и началась пиратская карьера Робера Сюркуфа.
После двухлетней стажировки на судах, занимающихся перевозкой рабов, Сюркуф вернулся во Францию. Роберу удалось уговорить родителей купить ему небольшое судно, чтобы он мог заняться бизнесом. И вскоре Сюркуф, теперь уже не юнга, а капитан корабля «Креола», отправился в свое первое самостоятельное плавание, держа курс в Индийский океан.
Но к тому времени, как Сюркуф прибыл на Реюньон (вулканический остров в Индийском океане в группе Маскаренских островов), во Франции произошла революция. И хотя декретом Конвента работорговля объявлялась вне закона, во французских колониях жизнь текла точно так же, как и до революции, и на запреты никто не обращал внимания. Только объявление англичанами войны Франции и последовавшая за этим блокада французских колоний оказались намного эффективнее всех декретов и запретов. Когда на островах стало недоставать продовольствия, французы вынуждены были перейти к активным действиям против англичан. Они организовали экспедицию, на одном из кораблей которой ушел добровольцем и Робер Сюркуф. Вскоре корабли английского патруля были разбиты, и блокада французских колоний снята.
После этого рейда Сюркуф пришел к выводу, что быть корсаром намного выгодней, чем промышлять работорговлей. Но, чтобы официально получить разрешение на занятие пиратством, нужны были деньги, которых у моряка не было. Решив заработать недостающую сумму, Сюркуф попытался вновь заняться работорговлей, но из этого ровным счетом ничего не вышло: все стало известно властям, и Робер едва не угодил за решетку.
Тогда Сюркуф решил рискнуть и заняться пиратской деятельностью без разрешения. В один прекрасный день он вышел в море с командой из 30 человек на шхуне, оснащенной четырьмя пушками. Приблизившись к берегам Индии, пираты захватили несколько английских торговых судов. Сюркуф, пересадив на каждый из захваченных кораблей по несколько человек из своей команды, направил их на Реюньон. Видимо, этим капитан хотел подчеркнуть, что собирается действовать в рамках закона. Но, вернувшись на остров, он узнал, что губернатор конфисковал все ценности с английских кораблей в свою пользу. Не желая с этим мириться, Сюркуф направился во Францию, где подал Директории жалобу на губернатора.
Вскоре его жалоба была рассмотрена положительно, и пират получил свою долю добычи, которая составляла 27 тысяч ливров. Кроме того, Робер обрел и долгожданный патент, дающий ему право безнаказанно грабить английские корабли, т. е. заниматься пиратством.
В июле 1798 года Сюркуф снова отправился в плавание на быстроходном корабле, оснащенном 14 пушками и построенном специально для корсарских операций. Почти год пираты не находили достойной добычи: несколько нападений были неудачными, а на трех судах, которые им удалось захватить, брать было практически нечего. Но наконец у берегов Суматры корсарам удалось атаковать два корабля: английский и португальский. А вскоре у берегов Индии пираты взяли на абордаж большое английское судно, перевозившее ценности.
Прибыв с добычей на Реюньон, Сюркуф купил новый, более мощный корабль и вскоре опять вышел в море. Недалеко от Цейлона пираты напали на несколько кораблей с пряностями. Причем добыча, взятая с этих кораблей, была так велика, что Роберу пришлось отпустить несколько судов за выкуп. Через некоторое время отчаянные пираты захватили большой, переделанный из военного фрегата корабль.
Вернувшись на Реюньон, распродав товар и получив за него огромную сумму денег, Сюркуф решил уехать во Францию. Но в 1806 году он был вынужден вновь отправиться в Индийский океан. Дело в том, что к тому времени английская блокада, более надежная, чем раньше, практически прервала все связи с Европой, и колониям угрожал голод. Поселенцы возлагали все надежды на Сюркуфа, и, надо сказать, пират не обманул их ожиданий. За три месяца он захватил и привел на остров 14 кораблей с продовольствием. Таким образом, проблема с нехваткой продовольствия разрешилась, а личное состояние самого корсара увеличилось на несколько сотен тысяч франков.
Именно этот эпизод превратил Сюркуфа в легендарного героя. Сотни французских корсаров, воодушевленные примером, отправлялись в море, надеясь разбогатеть и прославиться, подобно Сюркуфу. Но вскоре большая часть французского флота была потоплена, а многие корсары захвачены в плен. Власти Франции отдали приказ всем пиратам, в том числе и Сюркуфу, передать свои корабли правительству в качестве военных. Пират передал корабль губернатору Реюньона, а сам уехал во Францию.
Прибыв на родину в 1809 году, Сюркуф решил, что больше не будет заниматься пиратством. Он перестал лично выходить в море, но получал солидные дивиденды со своих уже двадцати кораблей. Когда в 1814 году была реставрирована монархия и отношения с англичанами приобрели мирный характер, знаменитый корсар присягнул новому королю и, переоборудовав свой флот из пиратского в торговый, направил корабли к Мадагаскару, чтобы вновь заняться торговлей рабами. Умер Сюркуф в 1827 году, будучи к тому времени одним из самых богатых и респектабельных судовладельцев Франции.
Одним из первых пиратов Карибского моря, пересекших Тихий океан и добравшихся в Азию с востока, был капитан Итон. К сожалению, о событиях в жизни знаменитого корсара, предшествующих этой экспедиции, известно очень мало.
Источники указывают лишь на то, что в 1684 году Итон в совместном походе с Уильямом Дампиром обогнул мыс Горн и вышел в Тихий океан. Мореплаватели расстались у берегов Перу, и Итон направил свой корабль «Николас» в Индийский океан, решив повторить путь Дрейка и Кавендиша. В середине марта 1685 года пиратское судно приблизилось к острову Гуам самый крупный остров в группе Марианских островов), губернатору которого Итон сообщил, что его корабль снаряжен на деньги одного высокопоставленного француза для исследований и открытий в дальних морях. Также капитан добавил, что на Гуам судно зашло за провизией и пресной водой. Удовлетворенный ответом губернатор, находившийся на острове с небольшим гарнизоном, пригласил пиратов сойти на берег. После обмена любезностями и дружеской попойки губернатор отправил на корабль Итона большое количество провизии, пресной воды и подарок — 150 золотых монет. Пиратский капитан не согласился принять золото и вернул его губернатору обратно. Но последний, чтобы хоть как-то выразить свое дружеское расположение к французскому исследователю, послал ему кольцо с огромным бриллиантом, снятое с убитого в этих краях английского капитана.
Капитан Итон принял презент и в качестве ответной любезности послал губернатору два бочонка пороха, чтобы отбивать нападения гуамцев, и кольцо с бриллиантом, недавно снятое с испанского капитана. После стоянки на Гуаме Итон отправился в Кантонский залив (Южно-Китайское море), где надолго задержался из?за ремонта корабля. Затем пираты отплыли к Маниле (Филиппины), где попытались захватить галеон, груженный серебром. Но их попытка не увенчалась успехом: испанский корабль быстро ушел от преследователей. После неудачной погони за испанцами Итон направил свой корабль к берегу Северного Калимантана, где пираты немного передохнули, а также произвели необходимый ремонт судна.
В декабре 1686 года «Николас» взял курс на остров Тимор (остров в составе Малых Зондских островов). Долгое путешествие не принесло никакой выгоды, и вблизи Тимора двадцать пиратов покинули корабль Итона, решив вернуться. Корсары пересели в качестве пассажиров на голландский корабль и в марте 1686 года прибыли в Англию — без денег и добычи, но совершив почти кругосветное путешествие. К сожалению, о дальнейшей судьбе пирата-неудачника Итона ничего не известно.
В августе 1719 года на испанский галеон напали пираты. По воспоминаниям моряка, которому удалось спастись с захваченного судна, среди корсаров была рыжеволосая женщина, одетая в ярко-красную ситцевую рубашку и широкие полотняные штаны.
«Их натиск был так стремителен, что мы не успели даже перезарядить мушкеты, — описывал свои впечатления испанец. — Завязалась рукопашная схватка. Вскоре наши матросы во главе с первым помощником капитана были вынуждены отступить на корму. Тогда эта рыжеволосая дьяволица схватила пушечное ядро, подожгла фитиль и бросила смертоносный снаряд в середину тесно стоявших людей. Оглушительный взрыв разорвал многих на куски. Те, кто остался жив, сдались. Всех нас согнали на нос. Их предводительница показала концом окровавленной сабли на молодого лейтенанта, храбро сражавшегося с пиратами, и, смеясь, сказала: «Никому из вас пощады не будет. Но тебе хочу предоставить выбор. Я возьму тебя на ночь в свою каюту. Если я останусь довольна, то отпущу тебя. Если нет, отрублю голову. Решай». Я не знаю, чем кончилось дело, потому что не стал ждать, пока пираты расправятся с нами, и прыгнул за борт. Два дня я провел в море, держась за деревянный обломок. А когда уже приготовился отдать Богу душу, меня подобрало случайно оказавшееся там судно».
Рыжеволосой дьяволицей, которая вместе с пиратами участвовала в схватке, была 29-летняя Энн Бонни. Согласно исследованиям известного немецкого историка, вице-адмирала Хайнца Нойкирхена, Энн Бонни родилась в городе Корк (Ирландия) в 1690 году. Нойкирхен указывает на то, что отец Энн, преуспевающий адвокат Уильям Кормэк, был очень несчастным в браке. Постоянные ссоры с супругой усугублялись еще и тем, что она не могла иметь детей. Адвокат же, который мечтал о ребенке, завел любовную связь со своей служанкой, от которой вскоре родилась долгожданная дочь, названная счастливым отцом Энн.
По другой версии, Энн родилась не в 1690 году, а на десять лет позже, в 1700 году. И ее отец вовсе не изменял своей жене. Просто, когда его супруга умерла, он женился на своей служанке. В освященном церковью браке и родилась Энн. Однако нас мало интересуют эти подробности, единственное, что остается неоспоримым, — матерью знаменитой дьяволицы была все-таки служанка.
Большинство исторических документов свидетельствует, что детство Энн прошло в Южной Каролине. Ее семья покинула Ирландию, когда Энн было не больше пяти лет. Уильям Кормэк, поселившись в Южной Каролине, купил богатый особняк и обширную плантацию.
В детстве Энн ласково называли тигренком, поскольку она отличалась неукротимым нравом, вспыльчивостью и удивительной физической силой, совсем не свойственной таким нежным созданиям. По одной из легенд, когда ей было 12 или 13 лет, во время игры ее ущипнул соседский мальчишка. Энн ответила ему такой оплеухой, что сосед неделю не вставал с постели. А через несколько лет в приступе гнева Энн ударила кухонным ножом чем-то не угодившую ей служанку. Ранение было настолько серьезным, что Энн грозил суд, но влияние и авторитет отца-адвоката спасли девушку от тюремного заключения. Однако вскоре, к ужасу отца, открылось еще одно свойство натуры Энн — ее не знавший предела любовный темперамент. Девушке едва исполнилось шестнадцать лет, когда она стала чуть ли не ежедневно менять любовников.
Вскоре Энн представила отцу своего нового любовника — Джеймса Бонни. Кормэк, сбитый с толку интеллигентной внешностью молодого человека, очень обрадовался, решив, что наконец его дочь сделала достойный выбор, связав свою судьбу с мужчиной из хорошего общества. Но позже выяснилось, что Джеймс — простой матрос. Адвокат пришел в негодование, всячески пытаясь переубедить свою дочь. Правда, все его старания оказались напрасными. Спустя некоторое время Кормэка ждал еще один удар — Энн тайно обвенчалась с Джеймсом Бонни. Яцек Маховский в своей книге «Истории морского пиратства» пишет, что «оскорбленный адвокат отказался признать брак Энн и выставил чету Бонни из своего дома».
Известно, что супруги Бонни отправились на остров Нью-Провиденс, расположенный в цепи Багамских островов и с давних времен являвшийся прибежищем пиратов, ряды которых и рассчитывали пополнить Джеймс и Энн. Незадолго до приезда супругов Бонни в Нассау (главный город Нью-Провиденса) пиратам была объявлена правительственная амнистия, по которой всем морским грабителям, добровольно отошедшим от разбоя, обещалось полное прощение и предоставлялась возможность заниматься честным трудом. И, надо сказать, многие корсары воспользовались случаем и осели в разных местах Карибского бассейна, в том числе и на Нью-Провиденсе, где всеми делами заправлял известный пират Вудс Роджерс.
Но не все разбойники по достоинству оценили мирную жизнь, в которой средства к существованию нужно было зарабатывать честным трудом. Привыкшие к авантюрам, грабежам, беззаконию и, конечно же, легкой наживе корсары мечтали вернуться к прежнему образу жизни. Но им нужен был отчаянный и опытный предводитель, под руководством которого они могли бы заниматься морским разбоем.
Вскоре такой человек нашелся. Им стал некий Джон Рэкхэм, прозванный Ситцевым Джеком из-за своего пристрастия к одежде из хлопчатобумажной ткани. Именно с ним свела судьба супругов Бонни. Причем для Энн встреча с ним оказалась роковой: Ситцевый Джек влюбился в Энн Бонни с первого взгляда и поклялся во что бы то ни стало завладеть красавицей. По одним источникам, Рэкхэм выкупил Энн у Джеймса, по другим — Энн сама ушла к Ситцевому Джеку, поскольку к тому времени якобы разочаровалась в муже как в мужчине: «Ситцевый Джек взял меня, потому что, не раздумывая, смело пошел на абордаж».
Вскоре Энн стала жить с Ситцевым Джеком, который собирался как можно скорее пуститься в плавание на одном из пиратских кораблей, причем вместе со своей любовницей. Однако с давних времен считалось, что присутствие женщины на корабле сулит беду. Поэтому по негласному морскому закону, как только на судне обнаруживалась женщина, расправа была короткой: и даму, и ее любовника выбрасывали за борт.
Ситцевый Джек, прекрасно зная об этом, все же решил рискнуть. Он предложил Энн переодеться в мужскую одежду и выдавать себя за мужчину. Недолго думая, Энн приняла предложение своего нового дружка, и любовники вскоре отправились в море. Кстати, на их решение как можно скорее отправиться в плавание существенно повлияло поведение официального супруга Энн — Джеймса Бонни. Разгневанный тем, что жена открыто изменяет ему, он официально обвинил ее в прелюбодеянии и потребовал от губернатора разбирательства. Власти, видимо, не желая ссориться с Ситцевым Джеком, предложили Бонни дать жене развод, но последний наотрез отказался от этого, продолжая настаивать на судебном разбирательстве.
Любовники же решили не ждать суда и поспешили сбежать в море, тем самым окончательно восстановив против себя закон. К Ситцевому Джеку и Андреасу, как называла теперь себя переодетая в мужчину Энн, вскоре присоединились двадцать пиратов, каждый из которых согласился в свое время на амнистию. Разочарованные порядками, установленными властями города, пираты под предводительством Ситцевого Джека похитили рыбацкий шлюп, стоявший на якоре неподалеку от Нассау, и, назвав его «Драконом», вышли в море навстречу страшным опасностям и приключениям.
Корсары держали путь в район Багамских и Антильских островов, где находилось много торговых судов, которые и должны были стать их добычей. Первые же нападения показали, что, кроме Ситцевого Джека, на «Драконе» находился еще один авторитетный пират, ко мнению которого стала прислушиваться вся команда. Это был не кто иной, как матрос Андреас, т. е. Энн Бонни. Стоит заметить, что Андреас лучше всех пиратов владел оружием, во время боя он в первых рядах спрыгивал на палубу вражеского корабля и бесстрашно бросался в бой. Матрос ловко владел даже тяжелой алебардой, драться которой могли лишь самые сильные и опытные пираты.
Но не только бесстрашием и умелым обращением с оружием прославился среди пиратов Андреас. Корсары побаивались матроса из-за его задиристости и вспыльчивого характера. Почти ежедневно он вызывал кого-нибудь на дуэль, из которой непременно выходил победителем. За это пираты и уважали Андреаса. Его храбрость и потрясающая способность находить выход из любой ситуации приводили в изумление всех разбойников. Кроме того, вся команда обратила внимание на то, что даже бесстрашный Ситцевый Джек прислушивается к мнению матроса Андреаса.
Через некоторое время систематические нападения «Дракона» вызвали активное противодействие со стороны испанских колониальных властей. Дело в том, что под угрозу разграбления попадали суда золотого и серебряного флотов, возившие драгоценные металлы из Вест-Индии в Севилью, а этого Испания допустить не могла. За кораблем Ситцевого Джека началась настоящая охота. На всех торговых путях Карибского моря испанцы выставили патрульные корабли, блокирующие входы и выходы морских баз и прибрежных городов. Но Ситцевому Джеку, пустившему в ход всю свою изворотливость, удавалось уходить от погони и избегать засады военных кораблей.
Приблизительно в это же время Энн сообщила своему любовнику, что беременна. В течение нескольких месяцев ей удавалось скрывать это обстоятельство, но подошло время, когда команда могла уже заметить нечто неладное в облике матроса Андреаса, что грозило обернуться громким скандалом. Тогда Ситцевый Джек привел свой корабль в одну тихую бухту, где стоял дом его приятеля. Там он высадил матроса Андреаса, объяснив команде, что тот якобы сильно болен.
Однако среди пиратов пошли разговоры, в которых все чаще высказывалась мысль, что Андреас — переодетая женщина, жена или любовница Ситцевого Джека. Видимо, у кого-то из команды были веские основания так думать. Но дальше разговоров дело не пошло, потому что, как уже было сказано, подозрительный матрос уже был высажен на берег, а «Дракон» вновь отправился в плавание.
Приблизительно через полгода Энн, родив ребенка и оставив его в доме приятеля Джека, вернулась на пиратский корабль. К этому времени пираты были уже абсолютно уверены, что матрос Андреас — переодетая женщина, поэтому встретили его без особого восторга. Более того, они стали требовать выполнения старинного пиратского закона: матросы решили выкинуть и даму, и ее любовника с корабля. Ситцевый Джек, мгновенно оценив ситуацию, сказал, что не собирается подчиняться никаким законам, в том числе и пиратским. «Кто не согласен с присутствием моей подруги на корабле, может проваливать!» — гневно воскликнул пират. Экипажу «Дракона» ничего не оставалось, как подчиниться Ситцевому Джеку и смириться с пребыванием на корабле женщины.
Вскоре произошел случай, после которого даже самые рьяные недоброжелатели Энн сменили гнев на милость и признали правомочность ее пребывания на борту. В один из дней «Дракон» зашел в небольшую бухту, расположенную на побережье Кубы, чтобы пополнить запасы продовольствия и воды. Не успели пираты бросить якорь, как в бухту вошел испанский военный корабль. Капитан-испанец нашел «Дракон» весьма подозрительным и на всякий случай поставил свой корабль посреди фарватера, перегородив тем самым выход в открытое море.
Таким образом, пиратский корабль оказался в западне, и испанцы решили не спешить с его досмотром, отложив это дело до утра. Капитан корабля выставил дозорных, которые не спускали с «Дракона» глаз, следя за всем происходящим на его палубе. Испанцы, еще не до конца уверенные, что встретились с пиратами, надеялись, что команда «Дракона» начнет предпринимать решительные действия и тем самым окончательно разоблачит себя.
Проходили часы, а пираты не выражали никаких признаков беспокойства. Дозорные, наблюдавшие за кораблем, не заметили ни малейшего оживления на судне: на палубе «Дракона» царило полное спокойствие. Но испанцы даже и не подозревали, что оно было показным. В это время на нижней палубе пиратского корабля происходили жаркие дебаты по выработке плана спасения из ловушки, в которую угодил «Дракон». Разбойники действительно попали в безвыходное положение. Сразу же посыпались обвинения в адрес Ситцевого Джека, посмевшего привести на корабль женщину, которая «приносит морякам несчастье». Неизвестно, чем бы закончились эти дебаты, если бы Энн не попросила слова и не предложила дерзкий план спасения.
Попросив всех присутствующих замолчать, Энн обратила их внимание на то, что в бухте, кроме «Дракона» и испанского военного корабля, стоит еще и английское судно. «Если его захватить, — сказала Энн, — то мы обманем испанцев и спокойно уйдем из бухты. Я согласна сама возглавить это рискованное мероприятие».
У пиратов не было иного выхода, как согласиться с планом Энн. Едва дождавшись наступления темноты, группа корсаров во главе со своей предводительницей и, разумеется, Ситцевым Джеком спустила шлюпки и бесшумно подплыла к английскому судну. Захватив в считаные минуты корабль, пираты оставили несколько человек охранять пленных, а сами отправились на «Дракон», чтобы взять необходимые вещи, оружие и ценности. Переправившись на английский корабль без помех, ранним утром они благополучно снялись с якоря и вышли из бухты. Испанцы, продолжая бдительно следить за «Драконом», проигнорировали английский корабль, проплывающий мимо них. Как только пираты вышли в открытое море, они решили высадить пленных англичан на первом попавшемся пустынном острове.
С этого момента корсары навеки признали Энн своим лидером и заявили Ситцевому Джеку, что отныне будут подчиняться не только ему, но и приказам его любовницы.
Итак, пираты отправились в дальнейшие странствия на английском судне, которое они тоже окрестили «Драконом». У берегов Северной Америки корсары взяли на абордаж еще одно английское судно, приписанное к Нассау. От команды захваченного судна пираты узнали, что недавно вступила в силу очередная амнистия для корсаров. Услышав о новой поблажке властей, некоторые пираты, среди которых были Ситцевый Джек и Энн, решили возвратиться в Нассау и начать честную жизнь.
Поскольку большая часть команды «Дракона» не пожелала принять амнистию, Энн, Ситцевый Джек и еще несколько человек перешли на захваченное судно, на котором собрались вернуться на Багамы.
Но перед самым отплытием команда капера неожиданно объявила Ситцевому Джеку, что собирается заняться пиратством и выбирает его своим предводителем. Разбойник не стал спорить с большинством, и, поскольку из двух кораблей лучшим был «Дракон», все отказавшиеся от амнистии перешли на него, а несогласные отплыли на капере в Нассау.
Среди пиратов, перешедших с капера на «Дракон», был молодой матрос по имени Мак, и Энн, питавшая слабость к красивым мужчинам, сразу же обратила на него внимание. Она бросала на Мака пламенные многообещающие взгляды, а когда оказалось, что он отлично владеет оружием и храбро сражается, стала откровенно признаваться ему в любви. Новая страсть ослепила Энн настолько, что она была готова даже пойти на разрыв с Ситцевым Джеком.
Поведение Бонни не осталось не замеченным старым любовником. Однажды он специально подкараулил ее. Как только женщина в очередной раз начала признаваться Маку в любви, Ситцевый Джек выскочил из засады и, выхватив нож, заявил, что немедленно покончит и с Энн, и с соперником-матросом. Пират уже был готов нанести удар, но Мак неожиданно стал умолять Джека выслушать его. Из сбивчивой речи матроса Ситцевый Джек и Энн поняли лишь одно: Мак — вовсе не Мак, а Мэри Рид, женщина!
Осенью 1720 года «Дракон» был атакован несколькими военными кораблями губернатора Ямайки. Пираты активно сопротивлялись, но перевес силы оказался не на их стороне, и «Дракон» был захвачен военными. Морских грабителей заковали в кандалы и отправили на Ямайку.
Вскоре над Ситцевым Джеком и его людьми состоялся суд, который приговорил всех пиратов, в том числе и женщин, к казни через повешение. Когда судья спросил разбойников, есть ли какие-либо причины, из-за которых их нельзя приговорить к повешению, Мэри Рид и Энн Бонни ответили: «Мой господин, за нас просят наши чрева» (традиционная форма прошения беременных женщин о помиловании). Судебные власти пригласили врачей, которые подтвердили, что обе женщины беременны. Мэри и Энн заключили в тюрьму, отложив исполнение приговора до родов.
Перед казнью Ситцевый Джек встретился со своей любовницей, но, как ни старался, все же не нашел в ней ни сочувствия, ни понимания. «Если бы ты сражался как мужчина, тебя бы не повесили, как собаку!» — насмешливо сказала ему Энн на прощание.
К сожалению, истории не известно, как сложилась дальнейшая судьба роковой женщины Энн Бонни. Возможно, ее казнили сразу после рождения ребенка. А может, ей удалось сбежать или же откупиться от судей и вернуть себе свободу. С того момента, как она попала в тюрьму, ее имя уже не фигурировало ни в одном документе.
Вторая женщина пиратского судна «Дракон», Мэри Рид, родив мальчика, вскоре умерла от послеродовой горячки. Это случилось в 1721 году.
В 1530 году в семье Оуэна О’Мейла, предводителя одного из ирландских кланов, родилась девочка, ставшая впоследствии знаменитой и грозной предводительницей пиратов.
Грейс О’Мэйл быстро проявила свой неординарный характер, заняв место отца, когда тот погиб. Ей не составило большого труда захватить власть, при этом она не остановилась и перед убийством собственного младшего брата, тоже претендовавшего на роль главы клана. Авторитет Грейс для пиратов был непоколебим — беспрекословное подчинение соблюдали даже самые отчаянные головорезы и ни один не смел перечить своей предводительнице.
Не следует, правда, думать, что юная Грейс уклонялась от участия в битвах, предоставляя это подвластным ей людям. Отнюдь, при абордаже торговых судов она рвалась в бой в первых рядах, одним лишь своим видом воодушевляя сотоварищей и вселяя страх в противников. Действительно, в пылу битвы она являла любопытное зрелище: стройная девушка с прекрасными длинными черными волосами яростно сражалась, как дьяволица, не пугаясь превосходства физической силы противника. Пираты обожали свою королеву Грейс, всячески выказывая ей трепетное и восторженное отношение. После каждого очередного удачного налета разбойники весело отмечали победу в родовом замке, деля добычу и планируя новый поход.
По прошествии какого-то времени Грейс по просьбе старейшин клана вышла замуж. Ее супругом стал Доннел Икотлин, знаменитый пират и наемник, известный своей беспринципностью и жестокостью. Он также был главой клана О’Флагерти. Увы, в 1553 году в драке при взятии купеческого корабля он погиб, оставив своей молодой жене сильную армию, флот и управление кланом.
С этого момента таланты Грейс раскрылись в полной мере. Под своим началом она имела флот, способный поспорить с правительственным. Было время, когда она командовала более чем тридцатью галерами. Никто не осмеливался проявить непокорность по отношению к грозной разбойнице, предпочитая не иметь дела с пиратами. Прибрежные города исправно платили подати, признавая абсолютную власть клана, а в водах, контролируемых Грейс, не пропускался ни один торговый корабль без того, чтобы не подвергнуться грабежу.
В результате такого произвола владельцы судов были вынуждены просить помощи у правительства, будучи не в силах больше терпеть постоянные грабежи.
В результате мер, предпринятых властями, в районе ирландского побережья судоходство стало охраняться более усиленно, и тогда гордой и непокорной О’Мейл пришлось принять далеко не самое приятное решение — пойти на поклон к королеве Англии Елизавете из династии Тюдоров.
В 1576 году в устье Темзы появились три огромные галеры, и на борту одной из них находилась Грейс О’Мейл собственной персоной.
На прием Грейс явилась в странного вида одеянии: вокруг ее тела был намотан желтый холст, на талии подвязанный длинной лентой из черной парусины, а на ногах были надеты сапоги, как у самого последнего матроса. Манеры королевы пиратов также оставляли желать лучшего, вероятно, Грейс решила выразить некоторое пренебрежение высшему обществу, и ей это удалось. Обе женщины стояли рядом, являя полный контраст друг другу: в роскошном наряде, исполненная сознания собственного достоинства, утонченная королева Елизавета и Грейс О’Мейл — грубая и разнузданная разбойница, не имевшая ни малейшего понятия о правилах этикета. Может быть, ее поведение служило своего рода прикрытием собственной невоспитанности, поскольку во всех ее действиях звучал вызов: «Да, я такая, и не скрываю этого — смотрите на меня, если хотите».
О’Мейл решительно, с гордо поднятой головой подошла к Елизавете и в ответ на протянутую той руку вместо поцелуя попросту потрясла ее быстро и энергично. Грейс держалась так, словно это она была королевой (впрочем, она таковой и была — королевой пиратов). Она с невозмутимым видом, вовсе не собираясь спрашивать позволения, села и достала табакерку; понюхав крепкого табака, она долго и громко чихала. Королеву Елизавету словно забавляло все происходящее. Казалось, будто она просто наблюдала за знаменитой разбойницей с высоты своего величия, ничуть не возмутившись столь неподобающими выходками гостьи. Елизавета даже милостиво подала ей собственный носовой платок. Нимало не смущаясь, Грейс оглушительно высморкалась и выбросила платок, не забыв при этом поблагодарить за подарок. Придворные, шокированные столь дерзкой выходкой, в ужасе застыли, ожидая, что за этим последует всплеск ярости королевы. Но Елизавета Тюдор лишь улыбалась, ничем не выказывая своего гнева. Мало того, она одарила Грейс землями в Ирландии и отпустила с миром, проявив истинно королевское величие.
Однако Грейс не оценила милости королевы. Едва ступив на родные земли, она тут же вернулась к старому занятию, причем с еще большей силой. Так, под ее предводительством были беспощадно ограблены до последней монеты два английских судна, перевозивших золото королевской казны. Но сей факт ничуть не смутил О’Мейл. Такая выходка не могла сойти с рук неисправимой разбойнице, против нее немедленно была организована карательная экспедиция, возглавлял которую, между прочим, бывший муж Грейс. Ричард Берк, по прозвищу Железный Берк, был предводителем береговых пиратов Южной Ирландии. Претендуя на руку и сердце Грейс, он в течение довольно продолжительного времени добивался ее согласия. А получив положительный ответ, влюбленный Ричард был на седьмом небе от счастья. Впрочем, оно длилось недолго. Едва закончился медовый месяц, как разбойники Грейс захватили все его замки, а сама она быстренько расторгла совсем не нужный ей брак с Ричардом. Взбешенный Берк был вне себя от гнева. Поклявшись отомстить непокорной девушке, он был рад возглавить правительственные суда и вскоре настиг свою бывшую женушку. О’Мейл сдалась без боя, прекрасно осознавая, что силы неравны.
Целых полгода провела Грейс в тюрьме под неусыпным вниманием стражей порядка. Однако этого времени было достаточно, чтобы суметь договориться с охранниками и подкупить их золотом и ценностями, принесенными ей сообщниками. Вскоре вольнолюбивая разбойница бежала из тюрьмы.
Английское правительство не собиралось отступать от своих намерений и в марте 1579 года отправило эскадру из четырех кораблей. После нескольких недель неутомимого преследования флот капитана Вильяма Мартина, возглавлявшего эскадру, столкнулся с галерами Грейс. Битва произошла неподалеку от постоянной резиденции пиратов — Каригаули. Теперь уже Грейс не собиралась так просто сдаваться. Не желая терять свободу, пираты сражались с немыслимой храбростью. В результате капитан Мартин был вынужден отступить на оставшихся из двух кораблях, при этом он потерял половину своих людей, принадлежавших правительственным войскам.
Узнав об этом, королева пришла в ярость и приказала любыми способами поймать дерзкую разбойницу. За голову Грейс О’Мейл была назначена награда в целое состояние. Вскоре непобедимая пиратша вновь была поймана. Свою роль тут сыграл бывший капитан одной из ее галер, выдавший Грейс в отместку за то, что был разжалован ею за провинность. Предателя незамедлительно наказали — он был обнаружен в собственном доме с кинжалом в перерезанном горле спустя несколько дней.
Тем временем Грейс уже была доставлена в Тауэр, ей грозила казнь через повешение. Казалось бы, петля уже затянулась на ее шее, однако находчивая преступница не растерялась. Грейс решила проявить покорность и, усмирив гордыню, подала Елизавете прошение о помиловании. А может быть, это была просто уловка со стороны приговоренной, помнившей о первой встрече с правительницей Англии, когда та отнеслась к ней более чем милостиво. Так или иначе, легендарная разбойница пообещала отдать все накопленные богатства в королевскую казну, а также усмирить народные волнения, охватившие тогда Ирландию. Возможно, решающую роль сыграли обещанные королеве деньги или же правительство заинтересовалось второй частью заявления Грейс. Вскоре она была отпущена, но в качестве заложников в Лондоне остались ее дети.
Предводительница пиратов довольно быстро исполнила все обещанное, блестяще справившись с заданием. Казна пополнилась немалой суммой, а английские посты перестали подвергаться нападениям ирландцев с моря.
На приеме у Елизаветы в 1593 году Грейс О’Мейл была скромна и почтительна, в отличие от первой аудиенции 17 лет назад. Но, как и тогда, английская королева повела себя по отношению к разбойнице по-королевски снисходительно. Растроганная поведением Грейс, Елизавета возвратила матери детей, а также большую часть состояния. И даже предложила поступить на службу в королевский военный флот, ведь Грейс была еще и превосходным мореплавателем. Но знаменитая Грейс О’Мейл отказалась от заманчивого предложения королевы, предпочтя вернуться домой, на родину. На обратном пути корабли застала сильная буря. Решив переждать шторм, Грейс и ее команда зашли в ирландскую гавань, где надеялись найти временное пристанище в замке местного лорда. Очень немногие ирландские аристократы поддерживали английскую политику, но, на свою беду, сэр Лоуренс являлся одним из них. Не пожелав принять гостей, он приказал слугам передать путникам, что обедает и просит более его не беспокоить. Получив отказ, Грейс страшно разгневалась. Она в свою очередь отдала приказ похитить ребенка лорда, отыскав дом кормилицы. В Ирландии в то время существовал обычай, по которому ребенок жил и воспитывался в доме кормилицы по достижении им необходимого возраста. Этим и воспользовалась Грейс.
Однако аристократ не собирался оставлять своего ребенка в руках разбойников и выступил против них с вооруженным отрядом с целью спасти сына. Но, увы, удача отвернулась от него. Мало того, что он потерял в сражении чуть ли не всех людей, но и сам еле спасся от пиратов. Спустя полгода Грейс вернула ребенку заносчивому лорду. Правда, ею было поставлено условие — каждый день во время обеда ворота замка сэра Лоуренса должны быть открыты для всех путников, что будут проходить мимо. Говорят, что эта традиция жива и по сей день.
Слава о Грейс шла далеко впереди нее. Со всей территории ее родной Ирландии, а также из Англии, Шотландии и Уэльса авантюристы и разбойники с большой дороги стекались, чтобы стать под ее командование. Легендарная королева пиратов Грейс О’Мейл умерла в 1603 году в своем родовом замке Каригаули. Предание рассказывает, что тело Грейс во время похоронной церемонии похитил один из ее возлюбленных, чтобы выйти в море с любимой в последний раз. С тех пор ни преданного любовника, ни его корабля больше никто и никогда не видел.
В жизни знаменитой разбойницы мадам Вонг, имя которой гремело в середине ХХ века по всему миру, до сих пор еще остается много загадочного. Хотя немало любознательных людей пытались приоткрыть завесу тайны, окружающей ее жизнь, все же никому из них не удалось найти документальных свидетельств, указывающих на те или иные знаменательные вехи ее жизненного пути. К настоящему времени сведений об этой даме очень мало. Но тем не менее упоминания о ее пиратской деятельности можно найти во многих источниках.
Итак, известно, что мадам Вонг родилась в 1920 году в Китае. Увлекшись танцами, она уже в конце 1930-х годов стала знаменитой танцовщицей. Разумеется, от поклонников у нее не было отбоя. Как-то к ней за кулисы зашел представительный господин средних лет. Он заявил, что просто потрясен красотой и пластичностью актрисы и предлагает ей руку и сердце. Польщенная вниманием респектабельного господина девушка, не раздумывая, согласилась выйти за него замуж.
Вскоре выяснилось, что ее супруг, Вонг Кунгкит, зарабатывает на жизнь отнюдь не честным трудом. Это нисколько не смутило мадам Вонг. Не насторожило ее и то, что преступная деятельность ее мужа заключается в торговле женщинами и детьми для публичных домов. Кроме того, господин Вонг был тесно связан с наркобизнесом.
В 1946 году Вонг Кунгкит погиб при невыясненных обстоятельствах, и молодая вдова, унаследовав его немалое состояние, решила взять управление бизнесом в свои руки. Но, как оказалось, на роль хозяев преступного клана претендовали, кроме мадам Вонг, еще два человека. Они назначили встречу вдове, и та, пригласив выскочек к себе домой, хладнокровно их застрелила. Совершив убийство, она спокойно вышла из комнаты, вызвала охранников и с каменным выражением лица попросила их убрать из гостиной мусор. С тех пор претендентов на фамильный бизнес Вонгов больше не было. 26-летняя вдова стала единственной главой преступной корпорации.
Первое, что решила предпринять мадам Вонг, — это набрать команду моряков, которые согласились бы под ее руководством грабить торговые и пассажирские суда. Дело в том, что в наследство от мужа вдове достался целый флот, состоявший из джонок, торпедных катеров и современных канонерок. Отлично ориентируясь в преступном мире, мадам Вонг очень быстро подобрала для своих кораблей подходящие команды, и уже в 1947 году пираты под руководством отчаянной вдовы провели первую крупную операцию — ограбление голландского пассажирского судна «Ван Хойц». Прибыль, которую получила мадам Вонг в результате этой операции, составила более 350 тысяч фунтов стерлингов!
С этого момента вплоть до 1951 года источники не дают никаких сведений о преступной деятельности разбойницы. Возможно, она в течение этих лет не выходила в море, а может, захваченные ею корабли были потоплены вместе с экипажами, и поэтому до нас не дошло никакой информации о ее деяниях. Хотя имя знаменитой преступницы к началу 1950-х годов было хорошо известно не только на Дальнем Востоке, но и далеко за его пределами.
В 1951 году пираты во главе с мадам Вонг захватили английский пароход «Меллори». Добыча, взятая с корабля, была невелика. Сильно расстроенная этим обстоятельством, преступница послала в одну из контор британского пароходства, расположенную в Гонконге, письмо следующего содержания: «Уважаемые господа! Прошу вас принять к сведению, что фрахтер, отправляющийся в рейс 25 августа сего года, не будет ограблен лишь в том случае, если вы (или владельцы судна — нам все равно) заплатите выкуп в размере 20 тысяч гонконгских долларов…»
Хотя для британской компании не было секретом, кто именно их шантажировал, но они прекрасно понимали, что им вряд ли поможет обращение в гонконгскую полицию, для которой поимка пиратов мадам Вонг была совершенно невыполнимой задачей. Поэтому руководство компании приняло решение заплатить бандитам требуемую сумму.
Британское пароходство было не единственной организацией, которую шантажировали пираты. Известно, что в том же году мадам Вонг послала письмо с аналогичной просьбой в пароходную компанию «Куангси», предложив руководству выплачивать ей ежегодно 150 тысяч долларов в обмен на неприкосновенность кораблей. «Куангси», отказавшись платить дань шантажистке, была жестоко наказана: пираты не только грабили, но и взрывали ее корабли. Результат оказался более чем плачевным. Ежегодные убытки, которые стала нести компания, в десятки тысяч раз превышали установленную мадам Вонг дань.
Не ограничиваясь только той сферой влияния, которая досталась ей в наследство от мужа, мадам Вонг значительно расширила свою преступную сеть. Вскоре территория, контролируемая пиратами, стала по площади равна территории… средней европейской страны.
Поистине был огромным и тот урон, который пираты наносили экономике Китая. Все старания полиции найти мадам Вонг были безуспешными, в картотеке блюстителей порядка не было даже ее фотографии! В 1964 году полицейские управления Тайваня, Филиппин, Таиланда и Японии назначили награду в 10 тысяч фунтов стерлингов тому, кто предоставит фотографию мадам Вонг. Разумеется, за голову разбойницы полицейские готовы были заплатить сумму и в несколько сотен тысяч фунтов стерлингов. Желающих получить баснословные деньги за фотографию неуловимой преступницы нашлось множество, но все, кто пытался ее сфотографировать, погибали.
Поделиться книгой: