И вот весной 67 года до н. э. Помпей с войском, состоявшим из 120 тысяч пехотинцев и 5 тысяч всадников, на 500 кораблях вышел в море, предварительно разделив его на 13 секторов и вверив каждый отдельному легату. Прежде всего он решил очистить от пиратов морские просторы около Сицилии и Африки, что ему удалось сделать за 40 дней. Затем с 60 лучшими кораблями он отправился к Киликии — главному гнезду пиратов, взял Антикраг, Краг, разорил становища и замки пиратов, захватил около 400 кораблей, истребил около 10 тыс. корсаров и быстро закончил войну в районе Восточного бассейна. И уже с лета 67 года до н. э. торговля и жизнь вновь вошли в привычное русло.
В результате вместо трех лет, отведенных ему сенатом на уничтожение корсаров, Помпей справился со своей задачей всего за три месяца. Он блестящим образом показал, какими огромными силами обладает Римское государство, если опытная рука направляет их к четко поставленной цели. Известно огромное количество уничтоженных Помпеем кораблей, убитых и захваченных в плен врагов, завоеванных им замков и освобожденных от порабощения людей и городов. Меры, принятые Помпеем после одержанной победы, были, по-видимому, разумны и справедливы. Лучшей части побежденных им пиратов он даже дал возможность возвратиться к честной жизни, поселив их в новом городе в Киликии, который он в свою честь назвал Помпейополь (67 год до н. э.).
В Средние века пиратство стало еще стремительнее распространяться по всему миру. Так, в раннем Средневековье оно охватило всю северную часть Европы. Наиболее известными и жестокими считались скандинавские пираты — норманны (нурманны, викинги, варяги). Они обосновались на изрезанном глубокими фьордами побережье Скандинавского полуострова, которое было идеальным для пиратских баз.
На Руси скандинавских викингов стали называть варягами уже в более позднее время. Изначальное толкование слова «варяг» было много шире. Вот что писал по этому поводу великий русский историк С. М. Соловьев: «Сличив различные толкования ученых, можно вывести верное заключение, что под именем варягов разумелись дружины, составленные из людей, волею или неволею покинувших свое отечество и принужденных искать счастья на морях или в странах чуждых; это название, как видно, образовалось на западе, у племен германских; на востоке, у племен славянских, финских, греков и арабов таким же общим названием для подобных дружин было «русь» («рос»), означая, как видно, людей-мореплавателей, приходящих на кораблях морем, входящих по рекам внутрь стран, живущих по берегам морским. Прибавим сюда, что название «русь» было гораздо более распространено на юге, чем на севере, и что, по всем вероятностям, Русь на берегах Черного моря была известна прежде половины IX века, прежде прибытия Рюрика с братьями».
Овладев всем побережьем Европы от Нордкапа до Гибралтарского пролива, норманны покорили славянские и финские племена, завоевали часть Франции, основали государства в Ирландии и на Гебридских островах, овладели Шетлендскими островами, отняли у сарацин Сицилию, у греков и лангобардских князей Южную Италию и постоянно угрожали Константинополю. Недаром в те времена была распространена молитва «От неистовства норманнов упаси нас, Господи!».
Борьбу с норманнами вел германский император Карл Великий, который даже создал систему постоянной защиты побережья своего государства. Норманны же, понимая, что им ни за что не справиться с хорошо обученными регулярными войсками империи, направили свои ладьи против Англии и начиная с 793 года стали совершать на нее регулярные набеги.
Грозные воители на легких судах, вмещавших от 20 до 60 человек, стали появляться всюду, куда только давали возможность проникнуть судоходные реки, впадавшие в море. От древнего северного наименования воинов или бойцов — «каппар» — разбойничьи суда во всем мире до сих пор носят название «каперы». Себя же пираты стали называть викингами (витязями). Об их морских набегах слагались поэмы, поскольку они гнались не только за добычей, но и за славой, возвращаясь на родину героями.
Как только наблюдатели замечали со сторожевых вышек корабли викингов, которые можно было отличить от других по резным головам коней или драконов на носу, то немедленно объявляли тревогу, после чего население начинало поспешно прятать все самое ценное. В Северном и Балтийском морях, до самой Эстляндии, норманны наводили ужас на все прибрежное население. Казалось, что для этих морских разбойников нет ничего святого. Так, в 845 году они разорили Гамбург, в мае 841 грабители овладели Руаном, в июне 843 — Нантом, а в мае 845 года они захватили Париж. В 911 году норманны покорили часть побережья Франции, которая с тех пор называется Нормандией.
Можно сказать, что по существу никакие внешние меры и контрмеры не могли искоренить пиратскую деятельность норманнов. Полностью прекратилась она в XV веке и была связана лишь с обострением внутренних проблем Скандинавии.
В XI веке на Балтике появились ругийские, поморские и другие славянские пираты. Усилившийся разбой на сухопутных и морских путях заставлял купцов северо-западной Европы объединяться для защиты своих общих интересов и безопасности торговли. В 1241 году в Любеке было подписано соглашение о союзе и обороне между Любеком и Гамбургом, положившее начало могущественной немецкой купеческой организации, названной Ганза.
Сразу же после образования Ганза бросила все свои силы на борьбу с морскими грабителями. И вскоре ей удалось уничтожить почти все пиратские шайки, в том числе и одну из самых могущественных пиратских организаций Балтики — витальеров, которые называли себя «друзьями Бога и врагами мира».
Кстати, свою лепту в развитие пиратства на Балтийском море внес и русский царь Иоанн Грозный, пригласивший к себе на службу датского корсара Карстена Роде, в обязанности которого входила охрана торговых судов Московского государства. Во времена правления Иоанна Грозного польские и шведские каперы, согласно летописи, «разбойным обычаем корабли разбивают и из многих земель дорогу нашим торговым людям затворяют». Получается, что русский царь по воле обстоятельств (на Руси тогда не было своего военного флота) был вынужден прибегнуть к помощи каперов для защиты от них же самих.
После того как в 1492 году Колумб открыл Америку, испанцы вытеснили арабов, которые до недавнего времени разбойничали не только в Северной Африке, но и в Испании, в их собственную страну. Но, как известно, Северная Африка не отличалась богатством: ее ресурсов едва хватало, чтобы обеспечить население самым необходимым. Обозленные арабы, решив отомстить всему христианскому миру, в течение нескольких недель заполонили Средиземное море своими скоростными судами.
Торговые корабли христиан стали подвергаться грабежам и уничтожению, а прибрежные города — постоянным набегам. Так, в 1504 году Папа Римский Юлий II отправил из Генуи в Рим два огромных военных корабля, груженных различными ценностями. После того как оба судна оказались вне зоны прямой видимости, рядом с одним из них появилось скоростное пиратское суденышко и в считаные минуты опустошило римский корабль. Своих пленников арабы заставили раздеться и, облачившись в их платья, поплыли на их же судне вдогонку за вторым римским кораблем. Нагнав римлян, переодетые пираты подали капитану сигнал остановиться. Ничего не подозревающий капитан остановил судно и позволил «команде компаньонов» пристать к борту корабля. Только когда на римлян обрушилась туча стрел, они поняли, что их обманули, но было уже поздно. Вскоре два римских судна, груженные сокровищами Ватикана, прибыли в Тунис.
Через некоторое время слух о дерзком преступлении распространился по всей Европе. Вскоре перестало быть тайной и имя однорукого капитана пиратов — Харуджи, больше известного по прозвищам Красная Борода и Барбаросса. Уговорив эмира Туниса взять его под свою защиту в обмен на долю награбленной добычи, Харуджи расплатился с ним очень «щедро»: задушил правителя и провозгласил эмиром себя.
После разгрома Красной Бороды Карлом V Испанским его дело продолжил младший брат — Хайр-эд-Дин. Барбаросса II, прекрасно понимая, что быть самому правителем слишком опасно, выбрал иной путь, нежели его старший брат. Прибыв в Константинополь, он обратился к турецкому султану с заявлением, что завоюет Тунис и преподнесет его ему в подарок. Разумеется, султан не мог отказаться от такого подарка и тут же снарядил для Хайр-эд-Дина огромную армию. Вскоре, как и было обещано, Барбаросса II завоевал для султана страну, недавно потерянную его старшим братом, а затем начал заниматься пиратством и стал одним из самых удачливых морских разбойников в мировой истории.
К середине 1560-х годов больше всего страдали от нашествия пиратов населенные пункты Адриатики. Предводителем набегов был Эудж-Али (в Европе его называли Оччали), обращенный в мусульманство христианин, который использовал в качестве базы оккупированный им остров Кипр. Позже Эудж-Али стал наместником в Алжире и основал там морское училище, где будущие пиратские капитаны обучались своему ремеслу. Современники называли это училище настоящим воровским университетом.
Весь христианский мир был в гневе! Папа призывал всех рыцарей Европы отправиться в великий Крестовый поход. 7 октября 1571 года два огромных флота встретились в одном из самых грандиозных морских сражений в истории человечества — в битве при Лепанто. В этой битве христиане одержали полную победу над мусульманами и тем самым, как когда-то Помпей, положили конец целой эпохе мирового пиратства.
Итак, вторая великая эпоха мирового пиратства закончилась, но, как ни странно, на пороге уже стояла третья — эпоха испанского морского владычества. Испанцам в то время принадлежали Куба, Пуэрто-Рико, Санта-Доминго и некоторые территории на материке. Свою огромную империю Испания стремилась сохранить любыми силами. В 1562 году испанцы стерли с лица земли французские поселения во Флориде. А в начале 1600-х годов они захватили в Вест-Индии два британских корабля. Всем мужчинам, которые были на этих судах, испанцы отрубили ступни, кисти рук, носы и уши, а затем, обмазав медом, привязали на берегу к деревьям, оставив их тела на съедение муравьям.
Не менее жестоко испанцы расправлялись и с местными племенами, населявшими острова Вест-Индии. Помимо местного населения, в Вест-Индии прочно обосновались переселенцы из Европы, в основном французы и англичане, укрывавшиеся здесь от религиозных преследований или правосудия. Многие беглые преступники-французы обосновались на Гаити, где существовали за счет того, что охотились на кабанов и продавали их мясо. В специальных коптильнях, которые назывались bucans, они сушили снятые с животных шкуры. Кстати, от названия коптилен и произошло прозвище этих людей — buccaneers (буканьеры), что в переводе с английского означает «пираты».
Когда испанцам стали мешать охотники, обосновавшиеся на их острове, они провели широкомасштабную карательную операцию, после чего, в 1638 году, буканьеры поселились на принадлежащем Франции небольшом островке Тортуге, в 9 км от северного побережья Гаити. Поскольку на этом островке кабанов не было, бывшие охотники, чтобы как-то себя прокормить, занялись морским разбоем. Переселенцы стали величать себя флибустьерами. Это название произошло от голландского слова vriipuiter, что означает «пират». Английская часть населения Тортуги уловила в его звучании слова free — «свободный», booter — «грабитель» («свободный грабитель»). Выходцы из Франции переделали его в flibustier, и в таком виде это слово дошло до наших дней.
Кстати, Тортуга (Черепаший остров) была идеальной пиратской крепостью: на ее южной стороне находилась удобная маленькая бухта, а с других сторон она была неприступна из-за отвесных скал. Основателем пиратского государства на Черепашьем острове был француз Ле Вассёр. В 1640 году буканьеры избрали его своим губернатором. В 1652 году Ле Вассёра убил один из его подручных. Стоит заметить, большинство пиратов были очень обрадованы смертью губернатора, потому что тот, несмотря на все свои достоинства, имел огромный недостаток: он ненавидел женщин и за все 12 лет правления не разрешил ни одному пирату привезти женщину на остров. Его ошибку сразу же исправил де Фонтане, который, став губернатором буканьеров, внес в их жизненный уклад новшество: он допустил на остров прекрасных дам, которых так не хватало в этом пиратском раю.
Одним из самых известных буканьеров был Пьер Легран, который построил небольшой корабль и, собрав под своим началом команду пиратов, стал грабить проплывавшие недалеко от Тортуги судна. Правда, разбоем Легран занимался недолго: совершив несколько успешных ограблений, он разбогател и уехал в Нормандию, где безбедно жил до конца своих дней.
Но на смену Леграну пришел Жан-Давид — один из самых жестоких пиратов Тортуги, больше известный под именем Лолонэ. Делая набеги на прибрежные испанские города — Гибралтар и Маракайбо, Лолонэ подвергал их жителей страшным пыткам и казнил целыми толпами.
После смерти короля Англии Карла I, который поддерживал с испанцами дружественные отношения, Оливер Кромвель отправил в Вест-Индию экспедицию, которая закончилась захватом Ямайки. Стоит заметить, что после казни Карла I британцы были рады помочь каждому, кто так или иначе способствовал разорению ненавистных им испанцев, и поэтому они полностью поддерживали буканьеров.
После того как испанцы в 1654 году снова провели крупную карательную операцию и разгромили пиратскую республику на Тортуге, морские грабители перебрались на Ямайку, в город Порт-Ройял. В том же году в соответствии с королевским указом, как это ни странно звучит, была установлена такса на получение официального свидетельства, дающего право грабить торговые корабли Испании. Капитан пиратского корабля обязан был платить в английскую королевскую казну двадцать фунтов, а также привозить награбленную добычу в Порт-Ройял и отдавать пятнадцатую часть в пользу короля. Только после выполнения этих требований пират считался не пиратом, а капером.
Известно, что англичане оказывали покровительство Генри Моргану — человеку, чье имя неразрывно связано с историей пиратства. В 1671 году пираты под его началом прошли весь Панамский перешеек, захватили и разграбили город Панаму. Со временем Морган стал в Англии национальным героем, подружился с королем и получил от него задание избавить Ямайку от буканьеров. Бывший морской разбойник успешно справился с заданием.
Итак, в испанских колониях пиратский бизнес перестал приносить доходы, и корсары двинулись через Атлантику в Индийский океан. После того как Ост-Индская компания проложила в Индию торговые пути, моря вокруг Африки стали заполняться торговыми судами, многие из которых становились добычей пиратов. Это было безумное время, когда в одном месте вдруг оказалось множество жутких, неуправляемых бандитов.
Одним из самых известных разбойников был англичанин Генри Эвори, занимавшийся грабежами в водах Индийского океана. Не менее знаменитым являлся и пират Эдвард Тич, которого современники звали Блэкбёрд (Черная Борода).
Он имел репутацию злобного и бездушного человека, способного на зверские убийства ради собственной выгоды. Правда, некоторые источники указывают на то, что Черная Борода был наименее жестоким из всех морских грабителей того времени, тогда как Уильям Флай, грабивший корабли и прибрежные населенные пункты у берегов Гвинеи в 1720-х годах, напротив, сопровождал свои деяния изощренными зверствами.
После смерти Флая корсары затаились почти на столетие, и лишь по окончании наполеоновских войн пиратство вновь на короткий срок расцвело. Но к тому времени большинство цивилизованных стран объединились в борьбе против пиратства и подписали Парижскую декларацию 1856 года, поставив тем самым корсаров вне закона.
Но даже после того, как против них объединился весь мир, пираты не успокоились. Об этом как нельзя лучше свидетельствуют выдержки из газет за май—июль 1838 года.
«15 мая судно «Элиза Лок» из Дублина (Ирландия) преследовалось близ острова Мадейра в течение двух суток какой-то подозрительной шхуной неизвестной национальной принадлежности».
«19 мая португальский пакетбот, шедший с Азорских островов, на пятый день по проходе острова Тенерифа был взят на абордаж пиратским бригом с многочисленной командой. Пираты взяли с пакетбота якорную цепь, бухту кабеля, продукты питания и запасные паруса».
«20 июня корабль «Фулл» был атакован бригом под красным и белым флагами; палуба пиратского судна была полна людьми, преимущественно неграми; море сильно штормило, груз, осмотренный пиратами, был для них мало соблазнителен, поэтому бриг отстал».
«25 июня корабль «Вильям Мильс» был абордирован пиратской шхуной водоизмещением приблизительно около 150 тонн под бразильским и португальским флагами с 50–60 человеками экипажа. С «Вильяма Мильса» было взято только две бочки с провизией».
«4 июля американский бриг «Цейлон» был абордирован пиратской шхуной под португальским флагом. У американцев взято несколько бочек с пресной водой, вином и провизией, а также различные корабельные запасы: парусина, тросы и т. д.».
«5 июля корабль «Катерина-Елизавета» был взят на абордаж шхуной под испанским флагом, имевшей экипаж примерно 50–60 человек. С корабля была взята провизия: солонина в бочках. После чего шхуна расцепилась с захваченным судном и ушла».
«29 июля у Ки-Вест американская шхуна была абордирована неизвестной шхуной без флага. У американцев взято разных вещей на общую сумму около 400 долларов».
Приведенные выше выдержки из газет говорят только об ограблениях, и невольно создается впечатление, что пираты были вполне добродушными грабителями: брали самое необходимое и исчезали. Но не стоит забывать, что в те времена, когда еще не было радиосвязи, до репортеров доходили только сведения от людей, оставшихся в живых после пиратских набегов. Вполне возможно, что на них и нападало то меньшинство «добрых» пиратов, которые брали с судов лишь самое ценное, а пассажиров и экипаж оставляли в живых. Но, как известно, были и другие корсары — кровожадные и безжалостные. Напав на корабль, они никогда не оставляли свидетелей своего преступления, убивая всех находящихся на судне без исключения. Само же судно пираты затапливали. А в газетах появлялись небольшие заметки, что такой-то корабль вместе с экипажем и пассажирами пропал без вести в водах какого?нибудь моря или океана.
Случаи нападения пиратов на торговые и частные суда были известны и в ХХ веке. Да и в настоящее время, хотя в это трудно поверить, словосочетание «морской грабитель» встречается не только на страницах приключенческих романов и в кинофильмах. Профессия корсара в XXI веке снова вошла в моду. И об окончательной победе над пиратством, как оказалось, говорить еще рано, потому что в наши дни несколько сотен морских грабителей прочно оккупировали водное пространство от Карибского моря до Индонезийского архипелага. Подобно своим воинственным предкам, современные пираты грабят суда, берут заложников, требуя за них выкуп, и выбрасывают за борт всех, кто пытается оказать им сопротивление.
Судьба Пьера Леграна, буканьера с Тортуги, необычна уже тем, что морским разбоем он занимался очень короткое время. По происхождению француз, Легран скрывался на Гаити от правосудия своей страны. Когда испанцы вытеснили буканьеров на Тортугу, беглый француз, собрав под своим началом шайку таких же головорезов, как и он, построил небольшое быстроходное судно и стал заниматься пиратством.
Совершив несколько мелких ограблений у берегов Тортуги, пираты отправились в открытое море в поисках более крупной добычи. В течение нескольких недель корабль корсаров, бороздя водное пространство, не встретил ни одного судна. У пиратов стало подходить к концу продовольствие, и большинство членов команды все больше склонялись к мысли вернуться обратно на остров. Но, когда Пьер Легран отдал команду возвращаться назад, один из матросов увидел на горизонте большое судно, которое сопровождал конвойный корабль.
Обсудив все за и против, отчаянные пираты решили попытать счастья. По разработанному Леграном плану корабль корсаров под прикрытием темноты подплыл к конвойному судну и напал на него. Даже не подозревая того, что на военный корабль осмелится кто-то напасть, караульные в момент атаки мирно спали. Застигнутые пиратами врасплох, они не смогли оказать достойного сопротивления и были обезврежены в течение нескольких минут. Захватив конвойный корабль, корсары подали с него торговому судну сигнал остановиться. Затем, подплыв к нему вплотную, высадились на судно и, убив преграждающих им путь матросов, ворвались в капитанскую рубку, где застали офицера, играющего в карты с тремя испанскими грандами. Капитана и испанцев пираты убили на месте, двадцать членов команды выбросили за борт, а остальных взяли в плен.
Расправившись с командой и ограбив торговое судно, пираты вновь вернулись на Тортугу, где сразу же приступили к дележу добычи. Оказалось, что сокровищ, вывезенных корсарами с торгового судна, вполне достаточно для того, чтобы обеспечить им всем безбедное существование до конца жизни. Легран, щедро одарив свою команду золотом и другими ценностями, распустил пиратов, объявив, что отныне намерен вести честную жизнь. Вскоре Пьер Легран уехал в Нормандию, где прожил до конца своих дней.
Среди пользовавшихся дурной славой буканьеров было немало знаменитостей. Однако самым известным пиратом всех времен и народов по праву считается Генри Морган, чью жизнь и подвиги можно назвать настоящей кульминацией века буканьеров Вест-Индии и одновременно его закатом.
Знаменитому флибустьеру Моргану — родоначальнику одной из самых известных в банковском мире Америки фамилий — посвящены монографии и специальные главы во всех исторических исследованиях Карибского пиратства, а писатель Рафаэль Сабатини при создании образа капитана Блада во многом опирался на историю знаменитого пирата.
Генри Морган родился в 1635 году в графстве Монмутшир в Валлийской Англии в семье почтенного землевладельца. Генри не унаследовал никакого пристрастия к делу своего отца, а потому, едва достигнув юношеского возраста, твердо решил покинуть родной дом и пуститься в дальние странствия. Он нанялся юнгой на корабль, идущий на Барбадос (остров, который был захвачен англичанами в 1605 году), а в 1658 году отправился на Тортугу, где прожил пять лет, будучи рядовым разбойником в шайке отчаянного головореза Мингуса.
Известно, что первым открытым нападением европейской державы на испанские владения в Вест-Индии был захват Англией Ямайки в 1655 году. Англичане оставили на острове вооруженный отряд, о котором один из летописцев того времени написал так: «Бахвалы, старые рубаки, просто мошенники, грабители, жулики и тому подобный сброд».
Именно среди такого сброда и началось стремительное восхождение пирата Генри Моргана, который, прибыв на остров в 1658 году, прошел путь от простого солдата до некоронованного короля флибустьеров Ямайки. Подобно Тортуге, Ямайка числилась английской колонией с губернатором, назначаемым королем, но на самом деле этот остров был крупной пиратской базой для разбойников всех национальностей. На Ямайке они ремонтировали свои суда, пополняли запасы продовольствия и вооружения, набирали команды и отсюда выходили на пиратский промысел, нередко объединяясь в крупные эскадры.
Конечно же, опасных приключений на долю Генри Моргана выпало множество, но всю жизнь ему сопутствовало просто фантастическое везение.
Первая пиратская слава пришла к Генри после того, как он организовал ряд дерзких набегов на Вилья-Эрмосу, столицу мексиканской провинции Табаско, и Гран-Гранаду, центр месторождений серебра в Никарагуа. Город Гран-Гранада располагался в глубине страны, примерно в 200 км от моря, на берегу Никарагуанского озера, среди густых девственных лесов. Небольшой отряд пиратов под предводительством Моргана предпринял продолжительное и рискованное путешествие на неустойчивых каноэ по реке и джунглям сквозь тучи ядовитых насекомых под постоянной угрозой нападения опасных хищников. Дерзкое ограбление богатого города и колоссальная добыча, доставленная пиратским отрядом на Ямайку, превратили Генри Моргана в настоящего героя флибустьеров.
Вернувшегося на Ямайку удачливого молодого капитана ждал весьма приятный сюрприз: оказалось, что король направил на остров его дядю, Эдварда Моргана, и назначил его верховным главнокомандующим английских войск в Вест-Индии. Разумеется, высокое положение дядюшки обеспечивало племяннику прекрасную карьеру. По возвращении Морган был назначен заместителем Эдварда Мансфельта, прославленного флибустьера, которому было пожаловано звание адмирала. Однако их отношения не сложились, и в 1666 году Морган ненадолго отошел от дел, осел на Ямайке и даже женился. Приблизительно в это же время Генри Морган завоевал симпатию в среде пиратов своей невиданной щедростью. А после внезапной и таинственной смерти Мансфельта (согласно некоторым источникам, он был отравлен не без участия Моргана), Генри был назначен адмиралом и снова стал выходить в море.
В 1668 году пираты под предводительством Моргана напали на города Пуэрто-дель-Принсипе и Пуэрто-Бельо. При штурме Пуэрто-дель-Принсипе флибустьеры столкнулись с достойным сопротивлением: в битву с ними вступило испанское войско. Но, разгромив испанцев и ворвавшись в город, пираты Моргана, к своему огорчению, обнаружили, что жители города бедны, а его казна давно пуста. И разозленные флибустьеры вскоре отправились в Пуэрто-Бельо. При штурме этого города Морган заставил монахов и монахинь из окрестного монастыря под обстрелом нести лестницы к осажденным стенам. Уже через несколько часов Пуэрто-Бельо сдался. И если в Пуэрто-дель-Принсипе пиратам не удалось найти достойной добычи, то Пуэрто-Бельо, где несколько раз в год проводились «Золотые ярмарки», вознаградил их сторицей. Двести пятьдесят тысяч золотых пиастров, сокровища церквей и монастырей, ювелирные изделия, драгоценные камни, дорогие ткани и триста рабов — такова была пиратская добыча.
Своей следующей мишенью Морган выбрал город Маракайбо. Но при приближении пиратов и Маракайбо, и Гибралтар будто вымерли. Больше месяца флибустьеры пытались разыскать в пампе хотя бы одного местного жителя, чтобы пытками выбить признание о спрятанных кладах. Но окрестности были пустынны, и пиратам ничего не оставалось делать, как отправиться восвояси практически ни с чем: вся добыча, награбленная пиратами, составляла не более 50 000 английских футов и несколько десятков пленных.
На обратном пути Морган обнаружил, что три мощных испанских военных корабля — «Магдалина», «Маркиза» и «Луис», ведомые капитаном доном Алонсо дель Кампо, — заперли его в озере, блокировав узкий пролив, ведущий к морю. Испанцы предложили им вернуть награбленное и отпустить пленных в обмен на право беспрепятственно уйти. Но пираты решили принять бой.
Дождавшись темноты, флибустьеры отправили к испан? ским позициям корабль, напичканный взрывчаткой и управляемый несколькими смельчаками. Испанцы же, как и было задумано Морганом, приняли судно за головной корабль пиратов и подпустили вплотную к «Магдалине». Тогда отчаянные флибустьеры, прицепив к «Магдалине» свое судно, подожгли его и, спрыгнув в лодку, отплыли на безопасное расстояние. После того как оба корабля охватило пламя, пираты, воспользовавшись паникой, взяли на абордаж второе вражеское судно, третье же перепуганные испанцы сами потопили у берега.
Оставшиеся в живых испанцы заперлись в форте, из которого отлично простреливался выход в море. Целый день пираты усиленно делали вид, что собираются высадиться на берегу напротив вражеских укреплений; сами же на лодках незаметно возвращались на свои корабли. Испанцы ждали нападения с суши и перенесли все пушки на береговую сторону укреплений, а пиратская флотилия под покровом ночи беспрепятственно вышла в море.
Таким образом, несмотря на неудачу, постигшую их в Маракайбо, пираты вернулись на Ямайку с огромной добычей: выкуп, драгоценности и рабы были оценены в двести пятьдесят тысяч реалов.
В 1671 году Морган совершил дерзкий набег на Панаму, считавшуюся на Тихоокеанском побережье одним из самых богатых городов. Именно сюда свозились сокровища инков перед отправкой их в Испанию. Разумеется, на Панаму и до Моргана неоднократно нападали пираты, но никому из них, кроме него, не удавалось разграбить этот город.
Кстати, губернатор Панамы Гусман имел дружественные отношения с пиратским главарем. Согласно летописи, когда Морган ограбил Пуэрто-Бельо, губернатор Панамы отправил ему подарки и письмо, в котором просил в знак дружбы прислать ему в ответ хотя бы один образец того мощного оружия, с помощью которого удалось захватить сильно укрепленный город. Интересно, что Морган с тем же курьером, который принес ему письмо от губернатора, послал в Панаму пистолет и несколько пуль и велел передать правителю следующие слова: «Скажи губернатору, что я посылаю ему этот маленький образец оружия, с помощью которого я захватил Пуэрто-Бельо. И я обещаю, что через год сам приду в Панаму и лично покажу, как с ним надо обращаться».
Морган всегда держал свое слово. И, как обещал губернатору, ровно через год навестил его, а заодно и разграбил вверенный ему город. Готовясь к нападению на Панаму, Морган вывел в море флот из 37 огромных кораблей! Пираты высадились на континент со стороны Атлантики и пошли пешком через перешеек до Тихоокеанского побережья. Взяв с собой огромное количество оружия, разбойники оставили почти все продовольствие на кораблях, намереваясь доставать пищу в пути, в испанских деревнях. Испанцы же, до которых дошел слух о высадке пиратов, уничтожили на пути отряда Моргана все съедобное, вплоть до недозревших фруктов в своих садах.
Но пиратов не остановило даже отсутствие продовольствия. Упорно двигаясь к намеченной цели, за недельный переход они съели все кожаные ремни и сумки, питались корнями деревьев и даже травой.
Вскоре отряд Моргана вышел к реке Чагрес и, поднявшись вверх по ее течению, достиг Панамы. Битва состоялась 27 января 1671 года. Для отражения пиратской атаки губернатор бросил 2400 солдат, 400 всадников, множество вооруженных рабов, а также несколько сот индейцев и негров, управлявших стадом в 2000 диких быков. В пиратском отряде было всего 1200 человек, которых Морган разместил ромбом. Такой ловкий маневр не позволял атаковать пиратов ни с тыла, ни с флангов. Расстреляв в упор испанскую конницу, воины знаменитого корсара обратили в бегство пехоту и ворвались в город.
Но каково же было разочарование пиратов, когда они убедились, что самые богатые жители, заранее покинув город, прихватили с собой все самые ценные вещи, а почти все испанские корабли, стоявшие в гавани, были затоплены. Такая подлость привела Моргана в дикую ярость, он незамедлительно отдал приказ сжечь Панаму дотла.
Пираты выполнили приказ своего главаря и подожгли город, который после сильнейшего пожара тлел еще целый месяц. А в течение этого времени бандиты продолжали грабить развалины, унося все уцелевшее добро. Кроме того, они жестоко пытали горожан, бежавших в окрестные леса, желая дознаться, где же спрятано золото.
Только в середине февраля 1671 года Морган отдал приказ своим головорезам покинуть разоренную Панаму. Караван с добычей насчитывал 175 мулов, везших ценностей на 750 000 реалов. Но когда пиратская экспедиция прибыла на берег океана, Морган преднамеренно занизил сумму добычи, вызвав тем самым взрыв недовольства своих подчиненных. Тогда он, чтобы избежать бунта, отплыл ночью с небольшой группой сообщников на своем корабле, бросив выражавших недовольство пиратов на произвол судьбы и, разумеется, без добычи.
По прибытии на Ямайку Моргана ждал триумф. Но вскоре Испания заявила протест против разорения их города в мирное время и потребовала от Англии прекратить пиратство в Карибском море.
4 апреля 1672 года Морган на борту фрегата «Велкам» отправился в Лондон в качестве добровольного пленника. Англия встретила Моргана как национального героя. Правда, в том же году он предстал перед судом по обвинению в пиратстве. Однако обвинительного приговора ему не осмелился вынести ни один судья. Более того, король Карл II даровал Моргану рыцарский титул и через три года он возвратился на Ямайку в звании вице-губернатора.
Таким образом, знаменитый пират достиг всего, о чем только мог мечтать — славы, богатства и власти.
Приехав на Ямайку, сэр Генри Морган рьяно принялся за выполнение своих обязанностей, главной из которых являлась борьба… с пиратством. Интересно, что о своих бывших коллегах он теперь отзывался не иначе как о ненасытной своре, и часто повторял, что ненавидит кровопролитие. В начале 1680 года Генри Морган, став исполняющим обязанности губернатора, с энтузиазмом приступил к искоренению пиратства, обещая повестить или выдать испанцам любого захваченного им флибустьера. Правда, через четыре года, после очередного казнокрадства, Генри Морган был освобожден от всех занимаемых постов.
Когда в 1685 году вышел английский перевод знаменитой книги хирурга Эксмелина о карибских флибустьерах, в которой автор детально описал все деяния Моргана, бывший пират подал на издателей в суд за клевету. Он потребовал моральной компенсации и выиграл судебное дело.
В декабре 1687 года герцог Альбемарль, назначенный губернатором Ямайки, стал хлопотать о восстановлении членства Моргана в Совете острова. И уже в июле 1688 года из Лондона пришел положительный ответ. Но Генри Морган к тому времени был тяжело болен: доктор поставил ему страшный диагноз — цирроз печени. У смертельно больного пирата едва хватило сил доехать до здания Совета и выслушать решение.
25 августа 1688 года сэр Генри Морган умер в возрасте 53 лет, оставив своим родственникам огромное наследство. На следующий день состоялись пышные похороны, и тело знаменитого флибустьера было погребено на кладбище Палисейд. Впоследствии тело Генри Моргана власти предполагали перевезти в Лондон, чтобы с почестями похоронить в Вестминстерском аббатстве, на кладбище, где покоятся короли и национальные герои Англии, но сделать этого не успели: в начале июня 1692 года на Ямайке произошло сильнейшее землетрясение, в результате которого Порт-Ройал, а вместе с ним и могилу сэра Моргана поглотила пучина Карибского моря.
Известно, что нынешние потомки Генри Моргана являются миллиардерами и, не пытаясь скрыть происхождение своего благосостояния, напротив, гордятся подвигами знаменитого предка.
Одним из самых знаменитых пиратов Индийского океана в середине 1690-х годов был англичанин Генри Эвори. Об этом человеке известно очень мало, отчасти потому, что его пиратская карьера была стремительной и вместе с тем непродолжительной. Согласно летописям, Генри Эвори занимался пиратством всего два года.
Самой крупной его добычей стали два судна компании «Моша флит», на которые пираты под предводительством Эвори напали в 1695 году. Источники не указывают, какие грузы перевозили эти корабли, но, скорее всего, это было золото и серебро. Дело в том, что Моша был крупнейшим портом юго-западной Аравии, из которого корабли, заполненные до отказа сокровищами, направлялись в Индию.
Согласно английской легенде, на одном из кораблей, захваченных пиратами в 1695 году, находилась дочь Великого Могола Индии. Молодая девушка была так хороша собой, что Эвори женился на ней и после свадьбы уже не занимался грабежами, а вел честную жизнь. Но некоторые источники, указывая на ошибочность английской легенды, говорят о том, что на кораблях не было никакой прекрасной принцессы. Оказывается, торговые суда были полны сокровищ и турецких девушек, которых везли в гарем. Пираты напали на женщин и стали их насиловать. Некоторые женщины, чтобы избежать позора, прыгнули за борт, а те, кто оказал пиратам сопротивление, вскоре скончались от жестоких побоев. Одна пожилая женщина, плывшая в качестве пассажирки на корабле, оказалась родственницей правителя Индии (возможно, это и послужило источником для создания красивой легенды о дочери Великого Могола). После ее возвращения на родину в Индии начались беспорядки. Индийский правитель потребовал от английских властей выдачи преступников, посмевших ограбить суда и надругаться над его престарелой родственницей.
Кстати, после ограбления индийских судов каждому члену пиратской команды досталось по тысяче фунтов. Сразу после дерзкого мероприятия пираты получили убежище на Багамах и обратились к королю с просьбой о высочайшем помиловании. Но требование индийских властей выдать преступников вынудило британское правительство объявить их вне закона и назначить за голову каждого пирата из банды Эвори награду в 500 фунтов.
Грабителям ничего не оставалось делать, как разбиться на небольшие группы и бежать. Однако вскоре все пираты, кроме их главаря, были пойманы. Эвори же пропал бесследно, оставшись в народной памяти величайшим героем.
Один из самых жестоких корсаров — Уильям Флай — занимался морским разбоем всего два месяца, но за столь короткое время он успел приобрести славу самого кровожадного пирата XVIII века.
Выйдя впервые в море в качестве юнги, Флай через несколько лет дослужился до звания старшины. Среди своих подчиненных Флай снискал репутацию очень жестокого человека, для которого не существовало никаких норм и приличий. Он постоянно употреблял в разговоре с подчиненными непристойные выражения, часто незаслуженно оскорблял матросов и избивал за малейшую провинность.
В начале 1726 года до Уильяма Флая дошли сведения, что его земляк, капитан Джон Грин, набирает команду для своего судна «Элизабет». Старшина поспешил к капитану и, обговорив с ним условия, нанялся к нему на судно. Джон Грин, занимавшийся работорговлей, ходил на небольшом суденышке (сноу) к берегам Гвинеи. Причалив к берегу в какой-нибудь тихой гавани, он договаривался с местными племенами, которые за мизерную плату доставляли ему пленных, делая набеги на соседние племена. Этих пленных и скупал у них капитан, выплачивая за каждого смехотворную сумму — не более двух-трех долларов.
Затем живой товар доставлялся на сноу, где людей, закованных в кандалы, содержали в узком пространстве между палубами. Кстати, это небольшое пространство было рассчитано всего на десять или пятнадцать человек, но капитан, чтобы не делать дополнительных рейсов, размещал там более сотни рабов. Разумеется, за время долгого пути в Америку большая часть пленников погибала. Но это нисколько не разоряло капитана, т. к. в Америке каждый чернокожий стоил несколько сот долларов, что, конечно же, во много раз превышало ту цену, которую капитан уплатил за них в Гвинее.
Стоит заметить, что этот жуткий промысел мог быстро превратить в чудовище любого человека, который хотя бы в малейшей степени соприкасался с ним. И капитан Грин не являлся исключением. Находясь на грани срыва, он вымещал свою злобу на подчиненных. Особенно капитан возненавидел Флая. При каждом удобном случае он старался задеть его: дразнил, постоянно кричал на него и даже бил плеткой. Дженкинс, помощник капитана, беря пример с Грина, делал то же самое. Через некоторое время Флаю надоели бесконечные упреки, замечания и откровенные издевательства, и он решил, что капитан и его помощник заслуживают смерти.
Поговорив с остальными членами команды, Флай убедил их убить офицеров, захватить сноу и стать пиратами. Ранним утром 27 мая 1726 года заговорщики под предводительством Флая подошли к рулевому и, приставив к его виску оружие, приказали ему вести себя тихо. Тому ничего не оставалось делать, как подчиниться. Оставив одного из матросов охранять рулевого, Флай, вооружившись абордажной саблей, направился вместе с остальными заговорщиками в капитанскую каюту.
Поделиться книгой: