Не храните деньги в сейфе

– Тогда хотя бы оставьте свет. В темноте еда наверняка привлечет сюда крыс, – сделал очередную попытку Гуров. – В сельской местности всегда много крыс.

– Кто вам сказал, что мы в сельской местности? Думаете, я стал бы заморачиваться вашей перевозкой? Ничего подобного, – выдавил из себя Беркутов, но голос его при этом предательски дрогнул. – Все, вы мне надоели. Не хотите воспользоваться предложением, оставайтесь без воды. Если умрете от обезвоживания, винить за это можете свое упрямство.

Он развернулся, выключил свет и скрылся за дверью. На этот раз Гуров явственно услышал лязг засова и удаляющиеся шаги.

Некоторое время после ухода Беркутова Лев просто сидел, не думая ни о чем. Наслаждался тишиной. Постепенно оцепенение, охватившее его, начало спадать. Мысли вернулись к тому, на чем остановились, прерванные внезапным появлением Беркутова.

Итак, его заточение просто так не закончится. Беркутов собирается держать его здесь до тех пор, пока не найдет выход из создавшейся ситуации. Что бы предпринял на его месте он, Гуров? Сбежал бы как можно дальше. Причем без промедления. Почему же он до сих пор этого не сделал? Ответ очевиден. У него нет на это средств. Все те кражи, которые он совершил, не принесли ему большой материальной выгоды, а для того, чтобы пуститься в бега, нескольких тысяч недостаточно. Отсюда вывод: Беркутов остается в городе ради очередного ограбления. Как только он провернет свое последнее дело, он сбежит. Что будет тогда с ним? Сообщит ли он полиции о том, где его искать, или освободит сам? На этот вопрос ответа у Гурова не было.

Допустим, он не станет возвращаться ради его освобождения. Каким образом он сможет сообщить о его местонахождении полиции? Вариантов немного. Первый вариант: он может сделать анонимный звонок. Второй: он может оставить записку с координатами в ограбленном сейфе. Вероятнее всего, он выберет второй вариант. Сколько времени потребуется Беркутову на ограбление и полиции на его спасение? Цифра получалась некритичная, но и неутешительная. Со связанными руками до воды он добраться не сможет. Как отвинтить крышку с бутылки? И как сделать хоть один глоток, не пролив содержимое на земляной пол?

«Брось, Гуров! – одернул он себя. – Вариант, в котором ты сидишь в подвале и терпеливо дожидаешься спасения, категорически неприемлем. Ты должен попытаться выбраться отсюда до того, как Беркутов покинет город. Иначе все твои старания ни к чему».

– Но что же я могу предпринять? – произнес он вслух и сам себе ответил: – Ты должен освободить руки от веревок. Вот что ты можешь предпринять. Думай, Гуров, думай! Должен быть выход!

Как только задача была озвучена, мозг заработал с новой силой. Лев начал вспоминать все случаи, когда оказывался со связанными руками, и перебирать в уме варианты освобождения. Если бы у него был нож или, на худой конец, кусок любого металла, он бы смог перерезать веревки. Пусть на это ушло бы много времени, неважно. Но ни ножа, ни других металлических предметов у него не было. Чем он мог заменить нож? Ничем.

«Не спеши с выводами, – мысленно произнес он. – Подумай, чем забиты твои карманы? В брюках довольно много карманов, и в них порой попадают такие предметы, которым там быть совершенно не подобает. Это стоит проверить».

Изловчившись, Гуров сумел дотянуться до задних карманов брюк. Обследовав их содержимое, он понял, что надежда найти там что-то острое оказалась беспочвенной. Тогда он сполз с тюфяка и стал сантиметр за сантиметром обследовать земляной пол. Спустя какое-то время пальцы наткнулись на металлический прут, торчащий из земли. Когда в комнате было достаточно света, Гуров успел разглядеть, чем воспользовался Беркутов, чтобы связать ему ноги. Это был строительный скотч.

Лев решил попытаться проткнуть скотч в безопасном месте. Пришлось потрудиться, чтобы ноги оказались рядом с прутом. Сначала ему никак не удавалось попасть на прут поверхностью скотча. Гладкий материал скользил по пруту, не задерживаясь на нем достаточно долгое время, чтобы он мог как следует надавить на него и проткнуть плотный материал. Но Гуров был настойчив, и в конце концов его попытки увенчались успехом. Сначала первый, а затем и второй слой лопнул, и ноги оказались свободны. Дальше дело пошло лучше. Ему удалось одну за другой протиснуть обе ноги в кольцо рук. Вот когда пригодились занятия спортом. Теперь руки, опутанные веревкой, были впереди. В дело пошли зубы. Нащупав узел, Лев ухватил его зубами и принялся тянуть изо всех сил. Узел слегка поддался. Тогда он продел прут в образовавшееся отверстие и продолжил ослаблять его. Время от времени сдергивал узел с прута и снова тянул веревку зубами. Когда он повторил этот маневр в пятый или шестой раз, свободный конец веревки распустился, лишая путы прочности. Еще пара минут, и руки были свободны.

Облегчение, которое Гуров ощутил при этом, уравнивалось беспокойством о том, что Беркутов может вернуться в самый неподходящий момент. Сейчас это было ой как некстати. Но он настолько устал, что не мог заставить себя сдвинуться с места. Сидел на холодной земле и тупо тер запястья, удивляясь тому, что невозможное все же свершилось. «Он сейчас вернется. Он сейчас вернется, – стучало в мозгу. – Надо спешить».

Но Беркутов не вернулся. Ни в ту минуту, ни в последующие несколько часов. Он попросту оставил Гурова в подвале, предоставив самому себе. Когда слабость отступила, Гуров поднялся и двинулся к двери. Как он и предполагал, дверь была заперта снаружи. И не на замок, а на прочный засов. Он видел часть засова в просвете между косяком и дверью – железная щеколда шириной в пять сантиметров. Пытаться выбить ее – все равно что тормозить поезд на полном ходу. Сорвать дверь с петель тоже не удастся, а вот кости переломать – это запросто. Неужели все его усилия напрасны? Неужели придется дожидаться возвращения Беркутова? Напасть на него, как только он откроет дверь, оглушить, вырваться из подвала. Гуров был уверен, что справится с ним. Но что будет, если он не вернется? Нет, нужно найти другой выход.

Привычным движением Лев сунул руки в передние карманы брюк, и правая рука вдруг на что-то наткнулась. Телефон! Неужели Беркутов забыл проверить карманы? Невероятно, но это было так. Рука выудила из кармана сотовый телефон. Гуров нажал на боковую панель. Дисплей засветился ровным светом. Не веря удаче, он принялся листать список контактов, отыскивая телефон Крячко. Найти-то он его нашел и даже нажал кнопку вызова, но чуда не произошло. Механический голос оповестил о том, что связь ограничена. Он раздраженно смотрел на индикатор связи. Ни одного деления! Впрочем, чему удивляться? Бетонные стены глушили любой сигнал. Вот почему Беркутов не побеспокоился о том, чтобы забрать телефон, знал, что отсюда он не сможет ни с кем связаться.

«Ладно, посмотрим, чья возьмет!» – зло подумал Гуров. В горле пересохло, и он машинально потянулся к оставленной Беркутовым бутылке. Рука дрогнула, и бутылка покатилась по ступеням. Подсвечивая телефоном, Лев принялся искать ее. Она оказалась возле стены. Поднимая бутылку, он вдруг увидел, как в земле что-то блеснуло, и, забыв о воде, бросился откапывать блеснувший предмет. Им оказался заржавевший гвоздь. Чудесная «соточка», прочная и длинная, размером в пол-ладони. Он поднял его и пошел обратно к двери. В проем между дверью и косяком гвоздь прошел без труда. Острым концом Лев прижал его к щеколде и стал медленно сдвигать полотно в сторону. Сначала ему казалось, что полотно не поддастся. Но он не останавливался. Раз за разом возвращал острие гвоздя к основанию полотна и двигал до тех пор, пока гвоздь не уперся в ребро двери.

Сколько прошло времени, Гуров не знал, может, пять минут, а может, час, но щеколда поддалась. Он сделал последнее усилие, и дверь с тихим скрипом открылась. Лев вышел в освещенную комнату и осмотрелся. Эта комната тоже была без окон и совершенно пустая. Ступени перед дверью отсутствовали. Зато на двери красовалась массивная ручка. Положив ладонь на ручку, он надавил на дверь, и она легко поддалась. Приоткрыв ее на несколько сантиметров, он выглянул наружу. За дверью оказалась лестница, круто поднимавшаяся вверх, а на верхней площадке была еще одна дверь.

«Этим дверям не будет конца», – устало подумал Гуров и стал подниматься по лестнице. Третья дверь оказалась деревянной, сколоченной из неструганых досок. И она была заперта. Посветив фонариком, встроенным в телефон, Лев определил, каково новое препятствие. Сквозь щель ему был виден навесной замок, которым обычно закрывают сараи. Значит, с наружной стороны имеются петли для навесного замка. «Придется вышибать, – подумал он. – Шуму будет достаточно. Если Беркутов поблизости, тем хуже для него. Второй раз застать себя врасплох я не позволю».

Гуров отступил назад, насколько позволяла узкая площадка перед дверью, и ударил плечом. Дверь заходила ходуном, но устояла. Второй удар, третий… Дерево затрещало, выплевывая петли вместе с деревянными щепками. Дверь еще какое-то время сохраняла вертикальное положение, но потом с шумом распахнулась. По инерции Гурова понесло вперед, он вывалился в дверной проем и рухнул в траву.

Одним движением откатился в сторону и прижался к стене, ожидая появления Беркутова. Никто не появился. Тогда он поднялся на ноги и осмотрелся. Ночные сумерки освещали лишь звезды, затрудняя осмотр. Здание, в котором Беркутов его запер, с виду было обычным сараем. Наличие глубокого подвала с бетонными стенами обескураживало. Место раньше принадлежало какой-то ферме. Одноэтажное полуразвалившееся здание коровника и необъятные поля – вот все, что ему удалось разглядеть. Зачем здесь построили этот сарай, для каких целей соорудили подвал, было непонятно, но Гурова это не особо заботило. Чтобы убедиться в том, что Беркутова поблизости нет, он обошел сарай со всех сторон. Нашел еще один вход. Дверь стояла нараспашку. Внутри горел свет, но никого видно не было. Транспорта, на котором Гурова доставили сюда, тоже не было видно. Выходит, Беркутов уехал. Интересно, куда и зачем? Размышлять над этим времени не было. Нужно было убираться от злополучного сарая как можно быстрее. Выбрав направление, Лев двинулся к посадкам.

Только оказавшись под прикрытием лесополосы, он попытался связаться с Крячко. Часы показывали без четверти три. Ого, оказывается, он пробыл в заточении больше суток! Гуров понятия не имел, где находится, но в данный момент это заботило его меньше всего. Главной задачей было остановить Беркутова, не дать ему исчезнуть из города. Набрав номер Крячко, он ждал. Один гудок сменялся другим, а Крячко все не брал трубку. Чертыхнувшись, Лев пошел вдоль лесополосы в надежде выйти на дорогу и поймать попутку.

Идти пришлось долго. Когда он ступил на асфальтированную дорогу, было уже почти четыре часа утра. Дорога была пустынна. В какую сторону ни посмотри, ни одного огонька. В какой стороне город? Отбросив сомнения, Гуров двинулся на север. Как бы там ни было, дорога должна вывести его к жилью. Главное правило для потерявшихся в лесу: идти, не меняя направления, и куда-нибудь да дойдешь. Так он и поступил.

Прошагав еще полчаса, Гуров оказался на перекрестке. Дорожный указатель сообщил, что он за МКАДом. «Ничего себе забрался», – подумал Лев. Второй указатель был менее жесток. В пяти километрах от дороги лежал населенный пункт под названием Осинки. Туда он и свернул, там можно найти транспорт или, на худой конец, работающий телефон. Позвонить Крячко из Осинок, а уж он пусть придумывает, как забрать его оттуда. К поселку вела грунтовая дорога. Идти по ней было легко, и спустя час Гуров уже стоял у добротного дома. Он толкнул калитку и, не обращая внимания на неистовый лай собаки, подошел к крыльцу. Постучал в дверь. Минуту ему казалось, что дом пуст и придется продолжить путь в поисках людей. Но судьба смилостивилась над ним. Из-за двери послышались шаркающие шаги, и старческий голос спросил:

– Кого нелегкая принесла?

– Пожалуйста, впустите. Мне нужна помощь, – проговорил Лев.

Дверь открылась. В тусклом свете лампочки, освещающей сени, стоял седенький дедок. Взглянув на Гурова, он заохал:

– Ох ты, оказия африканская, что с тобой приключилось, мил человек? Заходь скоренько. Ты ж издохнешься тута.

– Я в порядке, – выдохнул Гуров. – Мне бы воды глоток и минутку передохнуть.

– Водицы? Это мы мигом сообразим, – втаскивая его в дом, засуетился дедок. – Присядь на скамью, мил человек. Рухнешь – я тебя с места не сдвину, бугая такого.

Гуров прошел в дом, опустился на скамью, принял из рук деда алюминиевую кружку, полную воды, и осушил ее одним глотком. Дед участливо смотрел на него.

– Как тебя к нам занесло, мил человек?

– Долго рассказывать, дед. Телефон у тебя есть?

– Ты бы в горницу прошел, на постелю прилег. На тебе лица нет. А я еды какой-никакой насобираю.

Дед настойчиво тащил Гурова за рукав. Тот подчинился. Они оказались в комнате, забитой старинной мебелью. Лев огляделся. Убранство комнаты было довольно странным. Разнокалиберные шкафы стояли сплошным рядом вдоль стен. В центре комнаты располагался круглый стол, накрытый вязанной крючком скатертью неопределенного цвета. Вокруг стола стояли стулья, не менее древние, чем сам хозяин. Дойдя до кровати, он рухнул как подкошенный, успев произнести:

– Телефон! Есть телефон?

– Конечно, мил человек. Даже у такого древнего саксаула имеется адский аппарат, способный вызвать к разговору кого угодно, будь он за сотни километров от тебя, – заверил дедок.

– Отлично. Тащи сюда свой адский аппарат! Но сначала еще воды.

Дедок проковылял в маленькую кухоньку. Гуров услышал, как загремела кружка о край ведра. Через минуту дедок вернулся с полной кружкой в одной руке и с сотовым телефоном в другой. Лев обхватил кружку обеими руками и припал к ней. Пил жадно. Ему казалось, он никогда не напьется. Когда кружка опустела, дедок забрал ее у Гурова и вложил ему в ладонь телефон. Набрав номер Крячко, Лев стал ждать. Вскоре в трубке зазвучал бесстрастный голос полковника:

– Крячко у аппарата. Слушаю.

– Стас, это я, – произнес он в трубку.

Короткая пауза заставила его понервничать. Он решил, что связь снова оборвалась, но нет, в трубке раздался уже возбужденный голос Станислава:

– Лева, это ты?! Это правда ты?! Где ты? С тобой все в порядке?

– Я это, Стас, я, – ответил Гуров. – Мне нужна помощь. Могу я рассчитывать на тебя?

– О чем разговор? Ты же знаешь, я всегда готов прийти тебе на помощь. Скажи, где ты, и я вышлю за тобой машину. Нет, я приеду лично, только скажи, откуда тебя забрать?

– Я в населенном пункте под названием «Осинки». Это примерно в ста километрах от города. Но сначала ты должен кое-что сделать. Я знаю имя грабителя. Нашего Володю зовут вовсе не Володя. Это Андрей Беркутов, сотрудник отдела ОТК завода металлоконструкций. И он затевает новое ограбление.

– Уже, – коротко произнес Крячко.

– Что «уже»? – переспросил Лев.

– Уже совершил. Несколько часов назад в одно из отделений полиции поступило сообщение об ограблении сейфа в офисе некоего Дмитрия Кравцова. Я сейчас на месте преступления. Пытался связаться с тобой, но твой телефон либо вне зоны действия Сети, либо недоступен.

– Значит, я опоздал! Вот ведь подонок! Успел все-таки.

– Не вини себя, Лев. Сейчас главное, что ты жив и здоров. Признаться честно, ты сильно нас напугал. На звонки не отвечаешь, на работе не появляешься, жена понятия не имеет, где ты. А тут еще это…

– На этот раз несколькими тысячами и листом красной бумаги с пролетарским лозунгом он не ограничился, верно?

– В точку, – ответил Крячко. – На этот раз он выгреб всю наличку подчистую.

– Много взял?

– Около трехсот тысяч. И записка изменилась.

– Что он написал на этот раз? – спросил Лев, хотя и догадывался, каков будет ответ.

– Ты действительно хочешь знать? – замялся Крячко.

– Выкладывай, Стас, не с девицей говоришь. Сейчас я в безопасности, значит, любые угрозы Беркутова теряют смысл.

– Тоже верно, только вот откуда мне знать, что ты говоришь правду? Быть может, ты произносишь эти слова под давлением? – вдруг засомневался Станислав.

– Я говорю правду, – повторил Гуров. – Моя жизнь вне опасности. Так что там, в записке?

– Всего две фразы, – выдал наконец Крячко. – «Гуров у меня» и «Преследовать запрещаю». Как-то так. Ты что-нибудь понимаешь? Лично я в недоумении.

– Понимаю. Еще каких-то пару-тройку часов назад все так и было. Беркутов похитил меня из своей квартиры и держал в подвале на какой-то заброшенной ферме. Мне удалось сбежать. Теперь я в доме одного отзывчивого человека. Он снабдил меня телефоном, чтобы я мог связаться с тобой.

– Как ты попал к нему домой? Снова решил действовать в одиночку? – рассердился Крячко. – Когда же ты наконец усвоишь, что на задания подобного рода нельзя ходить без прикрытия?

– Послушай, Стас, давай отложим отповеди до более благоприятных времен, – поморщившись, произнес Лев. – В данный момент нужно беспокоиться не обо мне, а о преступнике. Думаю, он попытается улизнуть из города. Нужно этому помешать. Сколько времени прошло с момента ограбления?

– Не более двух часов, – отчитался Крячко.

– Тогда в первую очередь надо перекрыть все выезды из города. Фотоснимки Беркутова вы можете получить в личном деле, но я бы забрал их из квартиры грабителя.

Гуров продиктовал адрес Беркутова, снабдил Крячко словесным портретом вора и добавил к этому примерные координаты заброшенной фермы, где Беркутов держал его больше суток. Закончив разговор, он отложил трубку в сторону и попросил у дедка еще воды. Дедок смотрел на Гурова во все глаза и не двигался с места.

– Что-то не так? – поинтересовался Лев.

– Так ты, мил человек, из полиции будешь? – выдохнул тот. – Из столичной, значит? Вот диковинка-то!

– Бывает, – неопределенно пожал плечами Лев и повторил просьбу: – Мне бы кружечку воды.

Дедок снова прошел в кухоньку. Вскоре в руках Гурова вновь оказалась кружка, доверху наполненная чуть теплой водой, и он с наслаждением осушил ее до дна.

– А теперь спать, деда, – подражая манере разговора хозяина, заявил Лев, опустил голову на подушку и провалился в глубокий сон без сновидений.

Глава 9

Разбудили Гурова голоса, доносящиеся из соседней комнаты. Он открыл глаза, прислушался: голос Крячко возвышался над остальными. «Все-таки сам примчался», – улыбнулся Лев, переводя взгляд на окно. За окном вовсю светило солнце, значит, времени прошло прилично. Он нахмурился: пока тут отлеживался, Беркутов мог уйти ох как далеко. Все, время отдыха прошло, нужно довести дело до конца. Скинув ноги с кровати, почувствовал, как голова закружилась со страшной силой. Подтянув руки к каретке допотопной кровати, ухватился за перекладину, только так получилось принять сидячее положение. Нога задела табурет, тот с грохотом полетел в сторону. На шум в комнату вошел Крячко. Взглянул на Гурова, сокрушенно покачал головой и спросил:

– Совсем худо?

– Нормально. Голова немного кружится, и, похоже, ноги не слушаются, – не видя смысла отрицать очевидный факт, признался Лев. – Не бери в голову, скоро приду в норму.

– В норму? Как же! Видел бы ты себя со стороны. Лицо серое, как асфальт, – проворчал Стас. – Лежи, шумну Никифору Ивановичу, он сообразит тебе какой-нибудь еды. Подкрепишься, и поедем. Доставлю тебя в лучшую больницу, где о тебе смогут позаботиться.

– Забудь про больницу, – оборвал друга Гуров. – Еда не помешает, а вот о врачах не может быть и речи. Я должен поймать Беркутова!

– И почему ты такой упертый, Лева? – разозлился Крячко. – Но ничего. Я предвидел нечто подобное, поэтому и прихватил своих ребят. Не станешь подчиняться, они тебя вмиг скрутят и доставят туда, куда я прикажу.

На споры у Гурова не было ни сил, ни времени, а за спиной Крячко уже маячил вчерашний дедок.

– Оклемался, мил человек? А я тут тебе яичницу сварганил. Молочком разжился, булочкой. Любишь молочко-то? – протискиваясь мимо Крячко, заквохтал он. – Тебя Гуровым кличут?

– А вы, полагаю, Никифор Иванович?

– Верно, мил человек. Никифор. В деревне кличут дедом Нифом. И ты можешь звать меня так, – разрешил дед. – Ох и напугал ты меня вчерась. Думал, аккурат на крыльце моем копыта отбросишь. А ты ничего, крепкий.

– Ты, Никифор Иванович, его не забалтывай. Видишь, слаб он еще. Ему к специалистам надо, в больницу, – остановил деда Крячко.

– Да я что? Я рази не понимаю? И у деревенских разумение есть, – не обращая внимания на запрет полковника, продолжал болтать дед. – Только вот мое разумение такое: не по больничным койкам мужика гонять треба. Ему домашний уход нужон. Вот оставил бы ты его у меня на пару-тройку деньков, так забрал бы краше новенького. Я и не таких доходяг в три дня на ноги ставил.

– Мы это уже обсуждали, Никифор Иванович, – терпеливо повторил Станислав. – Гурову требуется пройти обследование. Полное обследование, если быть точным. Можешь ты ему в своей деревушке это обеспечить? Нет. А на нет, как говорится, и суда нет. Ставь свое угощение и ступай. Нам с полковником обсудить кое-что требуется.

Смирившись, дед придвинул к постели Гурова табурет, расставил на нем чашки и плошки и удалился. Гуров втянул носом воздух, желудок предательски заурчал. Поднес кружку с молоком к губам, сделал глоток и тут же поморщился.

– Жрать охота? – определил Крячко. – Как думаешь, примет организм? Сколько ты не ел? Сутки? Двое?

Вкус, как у отбросов.

– Придется потерпеть, – произнес Крячко. – Пей маленькими глотками. Неизвестно, как отреагирует желудок, а впихнуть в него что-то нужно.

Но желудок отреагировал как надо. Холодное молоко потекло по пищеводу, пробуждая аппетит. Второй глоток пошел легче, хотя вкус и не изменился.

Стас пристроился рядом с Гуровым, наблюдая за ним, как заботливая мамаша, а когда Лев проглотил пару ложек яичницы, допил молоко и откинулся на подушки, заговорил:

– Расскажи, как ты к Беркутову попал? Помнится, когда ты звонил, речь шла о Говорове. Я сутки его в «обезьяннике» продержал, пытался выбить признание. Мужик чуть инфаркт не заработал.

– Меньше бы с дамочками забавлялся, глядишь, и слух острее стал бы, – усмехнулся Гуров, вспомнив томные призывы Стасовой пассии, звучавшие в трубке. – Я говорил про Беркутова.

– Видимо, связь подвела, – смутился Крячко.

– Ну, и связь тоже, – сжалился Лев. – С Говоровым я успел поговорить, только у него алиби железное. Это уже после к Беркутову поехал.

– Вот на хрена опять один? Не мог утра дождаться? Что бы с ним за ночь сделалось? – перешел в наступление Крячко.

– Не думал, что Беркутов настолько опасен. Он ведь позиционировал себя как борец за справедливость, и тут такое, – признался Гуров. – Мне и в голову не могло прийти, что он способен пойти на похищение. Похоже, парню башню конкретно снесло. Может, смерть бухгалтера так на него повлияла, он ведь на самом деле не убийца. Такое нелегко переварить.

– Кстати, о похищении. Как ему это удалось?

– Он хороший актер, а еще у него шикарная реакция. Мы мирно беседовали. Потом, когда я считал, что дело на мази, он как бы ненароком опрокинул на меня чашку с чаем. Я свалился со стула, а он вколол мне в шею какую-то дрянь. Я и вырубился.

– И ты до сих пор молчал? – вскинулся Стас. – Тебя накачали неизвестным препаратом, а ты молчишь? Нет, ты определенно ненормальный, Гуров! Что он тебе вколол?