Немного хаоса (СИ)

— Марк, — я поморщилась, — перестаньте, пожалуйста. Если он не может разобраться, это не его вина!

— Сколько ты еще будешь вести себя как идиот? — Марк вовсе не собирался успокаиваться, ему требовалось высказать все, что накопилось за последние сутки. — А? Вчера ты говорил одно, сейчас — другое. Это признак грамотного чародея? Ты наложил чары, которые не сработали, возможно из-за этого погиб человек! Только потому, что ты не можешь разобраться в проблеме и морочишь нам голову!

Кир молчал.

— Ты представляешь, как мы выглядим перед Фомой? Я тебе скажу — как кучка безмозглых и некомпетентных дармоедов! Он доверился нам — понимаешь?.. Доверил не только свое дело — свою жизнь доверил! А что мы? Второй день пасемся вокруг сервов — и все, что мы сможем ему сказать — извините, мы не знаем? Может, вирус, а может, и не вирус, но в любом случае мы не имеем ни малейшего представления, что делать? Так? Что ты творишь, Кир? Ты всегда вел себя как взбалмошенный ребенок и тебе почти всегда это сходило с рук, не так ли? Так вот — хватит. Ты уже похож на сумасшедшего! И нам сложно иметь с тобой дело. Надеюсь, ты понимаешь, о чем я говорю. Мы не можем тебя понять, а твои действия окончательно утрачивают смысл. Ты не понимаешь того, что видишь, ты отбрасываешь теории из-за малейшего несоответствия, ты отказываешься работать и заявляешь в нечеловеческом виде… Это не работа, Кир.

— Хорошо. — Кир затянул пояс и, ни слова больше не обронив, пошел к выходу.

— Э… — Марк ошарашено смотрел ему вслед, — т-ты… Ты куда?

— В гостиницу, — спокойно и тихо ответил Кир.

— Не понял…

— Следующим рейсом я уезжаю домой.

— Что-оо?! — настала моя очередь хватать Марка за руку. Впрочем, от удивления и злости он этого даже не заметил. — Домой? Да ты… ты…

— Я не могу вам помочь, — сказал удаляющийся Кир, не оборачиваясь. — Ты был прав.

Марк собирался было двинуться следом, но наконец заметил меня и покорно остановился.

Мы слышали затихающие шаги Кира. Когда они окончательно стихли, Марк обессилено опустился обратно в кресло.

— Что с ним творится? Вы хоть что-нибудь понимаете? Кажется, он окончательно сошел с ума… Сперва сервы, теперь… Да и пусть убирается! Пусть! Какой от него толк? Только путает все, меняет мнение… Без него будет не проще, но хотя бы понятнее!

— Мы не чародеи, — осторожно сказала я, высвобождая руку. — Мы не справимся без него, Марк.

— Да и плевать! Да, мы не умеем смотреть церебрус, ну и что? Нам надо понять причину — а с этим можно справиться и без всякого чародейства. Причину, корень… Только логика, Таис. Когда мы будем знать ее, можно будет думать о том, что сделать с сервами. Взвешенная логика, расчет…

— А вы не думали, отчего Кир прежде так хорошо справлялся с такими задачами?

Марк уставился на меня.

— Что?

— Может, дело в том, что он не использует логику? Точнее, не только логику?..

— Я вас не…

— Я знаю, что творится с Киром.

— Да? И что же?

— Причина не в нем. В вас.

Марк опешил.

— В каком это смысле? Почему во мне? Что со мной такое?

— Ничего. Просто вы — дурак, — четко и громко сказала я.

Марк выглядел так, словно его огрели здоровенной доской по затылку. Даже челюсть отвисла. Я поймала себя на мысли, что и сама бы сейчас с удовольствием треснула по его голове чем-нибудь достаточно крепким и увесистым. Сперва его — потом Кира. Даже не треснула — стояла бы и била обоих до тех пор, пока у них в головах что-то не щелкнет. Может, тогда…

Я встала.

— Я еду в гостиницу. Не бойтесь, я не уезжаю. Просто мне надо выспаться.

— А, — сказал Марк — оглушенный, по прежнему ничего не понимающий, сбитый с толку Марк. — Ясно.

— Я поговорю с Киром. Поэтому не советую вам возвращаться в «Свистульку» до вечера. Ради вашего же блага. Вас обоих.

Вернувшись в гостиницу, я первым делом узнала у портье, на месте ли Кир.

— Господин из двести шестого номера уехал утром вместе с вами, еще не возвращался, — вежливо ответил тот.

— А другой?

— Какой другой? В две шестом господин был лишь один, он въехал одновременно с вами. Может, вы про…

— Про его спутницу, — я улыбнулась, мысленно поблагодарив судьбу, что Кир здесь не присутствует. Узнай он, за кого его принимали — гостинице, пожалуй, потребовался бы капитальный ремонт. — Дама, что была с ним.

— А, девушка, — портье тоже улыбнулся. Что, впрочем, никак не отразилось на его вечно уставшем лице. — Девушка в мужской одежде, конечно… Она наверху, госпожа. Уточняла расписание гранд-трактусов на завтра, сказала, что собирается уехать.

— Спасибо.

Дверь была заперта, я легонько постучала.

— Кто? — спросил настороженно Кир.

— Таис.

— Что?

— Поговорить. Я одна, Марк остался на складе. Просто поговорить с тобой. Не против?

Кир был против. Он не собирался разговаривать со мной. Но было кое-что еще.

— Поговорить о тебе и о Марке.

Десять секунд тишины. Я слышала дыхание Кира за дверью.

«Открой, — подумала я. — Соверши единственный раз в жизни верный поступок. Продиктованный не страхом.»

Кир был чародеем, но читать мысли он не умел. Через десять секунд дверь тихо скрипнула, открывшись. Кир смотрел на меня настороженно, исподлобья. Привычная смесь злости и презрения — все, что он мог мне предложить. Мне захотелось положить ладонь на его вихрастую макушку, но я понимала, поступи я так необдуманно — он зашипит и тут же захлопнет дверь.

— Что? — спросил Кир напряженно.

— Зайти можно? Я ненадолго.

— Зачем?

— Я уже сказала — поговорить.

Он неохотно пропустил меня внутрь. Здесь все было, как вчерашним утром. То ли горничная не успела навести порядок, то ли Кир успел вернуть все в привычное состояние хаоса. Я надеялась, что у меня получится поколебать это состояние. Не нарушить — пусть только поколебать. Потому что дальше так продолжаться не может.

Я закрыла за собой дверь, села на кровать. Кир делал вид, что смотрит в окно, но не похоже было, что происходящее за стеклом его действительно интересует.

— Ну что? — не выдержал он наконец. — Что ты хотела?

— Почему ты хочешь уехать? — спросила я вместо ответа.

— Мне нечего тут делать.

— Разве?

Он забарабанил пальцами по оконному стеклу.

— От меня здесь нет толку как от чародея. Я не хочу быть сопровождающим. Вернусь в Трапезунд. Мне это море вообще никогда не нравилось.

— Или дело в Марке?

— Марк… Марк — самодовольный кретин, — процедил Кир, но спохватился, придал своему лицо прежнее выражение безразличия и холодного презрения. — Плевать на Марка. Он думает, что справится здесь сам? — пусть. Не буду мешать.

— Ты ведь давно его знаешь, да?

— Допустим, — он нахмурился, — и что? Что тебе надо, Таис? Ты пришла кого-то с кем-то мирить? Мне это не надо. И уж точно тебя послал не Марк. Мне не нужны разговоры.

— А мне показалось — нужны, — мягко сказала я, глядя ему в глаза, — мне показалось, тебе очень нужен разговор. Вчера. Не помнишь?

Он напрягся. Как звереныш, ощущающий опасность, но не знающий, откуда она грозит. Шерсть встала дыбом на загривке, оскалились зубы, напряглись лапы…

— Не помню, — бросил он. — Таис, тебе не кажется, что ты пришла сюда совершенно зря? Потому что если вдруг тебе так не кажется, я могу сказать тебе прямо — ты пришла сюда зря. Я не хочу слушать твои дурацкие вопросы, и если ты надеешься, что…

— Я видела тебя тогда, — сказала я просто, — когда мы с Марком… Ну ты понимаешь.

Он обмер. Изо всех сил попытался сохранить свое презрение, но тщетно — не было его, в серых глазах метался лишь затаенный страх. Перепуганный дерзкий мальчишка. Да мальчишка ли?..

Он знал, что я все поняла. Видел. Но надеялся, что не придам значения. Не замечу. Что все обойдет стороной. Это уже типично мужская черта. У него было много мужских черт, у этого тощего чародея, сидящего на подоконнике с растерянным видом, и каждой этой чертой он перечеркивал себе выход. Может, для этого они и были нужны ему — перечеркивать выходы?

— Что? — спросил он тихо. Не было злости, не было презрения. Он съежился — точно боялся, что слова, которые вот-вот сорвутся с моих губ, стеганут его как плетью.

— Почему ты не скажешь ему? — спросила я.

Кир шмыгнул носом.

— Не понимаю. Я…

— Заканчивай, — я поднялась и стала возле него. Кир дернулся, но отступать было некуда — за спиной была лишь прозрачная, но прочная преграда оконного стекла. — Ты мог дурить Марка столько лет, даже Христо. Даже меня — я ведь тоже не сразу сообразила…

— Ты сумасшедшая, — выдавил он. — Что тебе надо?

Не было больше самодовольного дерзкого мальчишки, язвящего и задирающего без всякого повода. Был перепуганный ребенок, пытающийся сжаться в комок чтоб защититься от наступающей угрозы. Мальчишка? Девчонка? Я не видела разницы.

— Почему ты не скажешь Марку, что чувствуешь?

Я положила руку ему на плечо. Кир дернулся, как от укола.

— Ты дура, Кира, — шепнула я. — Однажды Марк тебе это уже говорил. Только ни черта не изменилось. И вот теперь говорю я.

Он заплакал. Не напоказ, навзрыд — просто тихо, почти беззвучно, затрясся у меня на плече. Конечно, ведь мужчины не плачут. Мужчины не могут быть слабыми.

Дура! Дура! Дура!

— Откуда… откуда ты… — пробормотал он сквозь зубы, всхлипывая.

— Ты что, думаешь женщина не может понять по глазам другой женщины, любит она или нет? Впрочем, действительно, откуда?.. Я видела, как ты смотрел на Марка. Я все понимаю.

— Ни черта ты не понимаешь! — огрызнулся он, тщетно пытаясь превратиться в прежнего Кира — всклокоченного задиристого Кира, у которого нет проблем и которому плевать на проблемы других. Но не очень-то у него это получилось. — Таис, пожалуйста…

— Почему ты не сказал ему? Столько лет… Тебе казалось, что так лучше? Ты портил жизнь всем вокруг только из-за этого? Боялся показаться… слабым? Настоящим?

— Ты не знаешь, что это такое — быть настоящим…

— Не знаю. Но это не значит, что я не могу понять тебя. Марк — мужчина, ему недостаточно взгляда. И он бесится потому что не понимает тебя. А ты всегда был слишком упрям чтобы сказать сам. Признаться. Упрям и труслив.

— Да что…

— Вот что значит быть настоящим. Прости, Кир… — я погладила его по непослушным вихрам. — Но ты сам напросился. А мы сейчас в слишком сложном положении чтобы биться еще и из-за этого. Почему ты не сказал ничего Марку — за столько лет?

Кир перестал всхлипывать, просто глубоко и тяжело дышал.

— Он не понимает, — выдавил он наконец из себя. — Никогда не поймет. Как я могу ему сказать?.. Он смотрит и ни черта не видит!

— Или ты просто никогда не пытался.

— Я не могу… — он опять всхлипнул. — Он просто не замечает меня.

— Ты сам сделал все для этого. Он не видит в тебе женщину — и никогда не увидит, если что-то не изменится. Понимаешь?

— Он слепой дурак.

— Он слепой дурак, — согласилась я, — а ты — немая дура. Так что в некотором смысле вы отличная пара. Ты скажешь ему?

Он замотал головой.