Долгий путь скомороха. Книга 2

– Так я же не знаю почти никого, кто будет при царском дворе, – возразил Никифор.

– Там, скорее всего, будут некоторые из уже знакомых нам бояр, тот же Малюта Скуратов… Просто понаблюдай за ними, как сможешь, – пробормотал Ратмир и неожиданно чихнул.

– Не буду даже спрашивать для чего тебе это нужно, – задумчиво произнёс старик Никифор. – Если ты что-то просишь – значит нужно для дела. Только скажи мне честно, Ратмир: мы ведь сегодня выступали на площади в итальянских видах не просто так? Ты же знал, что Малюта Скуратов проедет этой дорогой?

– Знал. Давно приметил, – не сразу ответил Ратмир. – И сегодня мне было нужно, чтобы он увидел, как мы выступаем, – Ратмир прикрыл глаза и стал наматывать тёмный локон на указательный палец правой кисти. – Надоело, Никифор, мотаться только по городским площадям да боярским дворам. Хочется уже и при дворах начинать выступать, да получать побольше деньжат.

– А, если бы он вдруг не стал бы сегодня проезжать этой дорогой? Как бы тогда мы попали бы на царский пир? – прищурил глаз старик Никифор.

– Пришлось бы обращаться к товарищам-боярам, – вздохнул Ратмир. – Мы должны быть на этом пиру, Никифор. Любыми путями…

– Верю тебе, Ратмир. С то поры как ты с нами – подлости от тебя ни разу не видел. Одна только польза для нас была, – улыбнулся его собеседник.

– Стараюсь, Никифор, – усмехнулся Ратмир и двумя пальцами правой руки потёр переносицу. Странная гримаса пробежала по его лицу.

В комнате наступила тишина, которую опять прервал старик Никифор.

– А в другие страны мы поедем выступать нынешним годом? Наши-то меня уже который раз спрашивают об этом, – спросил он.

– Обязательно! Вот как только начнутся холода, да земля морозом схватится, так и поедем в тёплые края. Думал я сначала на зиму от бескормицы на Север податься, на верфи государевы. Да, боюсь, что не каждый из нас выдержит те холода. А потому постараемся съездить в Италию да в Испанию. Документы вот только всем выправлю новые.

– Андрейку с собой берём? – озабоченно спросил старик Никифор.

– А как же! Он мне, Никифор, жизнь спас. По гроб жизни я ему обязан. Вот и хочу помочь Андрейке стать достойным человеком в этой жизни. Слава Пресвятой Деве Марии, что у него есть дар к рисованию. А в Италии мы покажем его рисунки известным художникам, глядишь – там и останется в учениках, если захочет. Будет усерден – тоже станет известен и богат. В Италии даровитым живописцам привольно живётся.

– Повезло парню, что он тебя встретил, – улыбнулся Никифор.

– Нет, Никифор. Это мне очень повезло, что он встретился на моём пути. Иначе не разговаривали б мы с тобой сейчас.

– Что правда – то правда, – согласился собеседник Ратмира.

Глава 2

На постоялом дворе уже стояла глубокая ночь, когда откуда-то издалека послышался стук копыт. Несколько всадников проскакали в огороженный высокими кольями двор. Тут же истово залаяли сторожевые собаки, будя постояльцев и всю округу. На крыльце показался заспанный корчмарь с горящей свечкой в руке. Увидев незнакомых ратников, он встревожено спросил их:

– Вы по делу али как? Корчма моя до утра закрыта. Только постояльцев принимаю без перерыва.

– Вот и скажи, корчмарь, не на твоём ли дворе остановились потешники?

– А вы кто такие, чтобы я вам про своих постояльцев рассказывал? – зевнул корчмарь.

– А мы по велению боярина Федоскина. Потешник нам нужен, Ратмиром кличут, – придерживая разгоряченного коня, ответил один из ратников.

В комнате, где спали Ратмир и старик Никифор, было темно. Сквозь открытое окно проникал загадочный лунный свет, и было слышно всё, что происходила во дворе.

– Слышишь, Ратмир? По твою душу, – прошептал старик Никифор.

– Слышу, – ясно прозвучал озабоченный голос Ратмира. Фамилия «Федоскин» ему показалась смутно знакомой, но не более. Он в темноте рывком сел на лавке и прислушался: – Вроде фамилию эту уже где-то слышал. Но я не знаю никакого боярина Федоскина… И мне это всё очень не нравится.

– Может быть, пока не поздно, предупредить наших? – напрягся старик Никифор.

– Боюсь, что уже поздно, – чутко вслушиваясь в приближающиеся к их двери чьи-то осторожные шаги, пробормотал Ратмир. Он бесшумно поднялся со своей лавки и, взяв что-то с изголовья своей постели, крадучись подошёл к двери и замер.

Кто-то тихонько постучал в дверь. Ратмир чуть расслабился – лихой человек едва ли стал бы стучаться.

– Ратмир…Ратмир, проснись. Тут к тебе с делом посыльный от боярина Федоскина прискакал, – зашептал в щель между дверью и стеной заспанный корчмарь. – Очень, говорит, срочно тебе нужно до боярина ехать.

Ратмир резко распахнул дверь. Корчмарь, стоявший за дверью со свечкой в руках, даже отшатнулся от неожиданности.

– Где этот посыльный, Митроха? – недовольно посмотрел на него Ратмир.

– Здесь я, – из темноты коридора шагнул коренастый ратник с лицом в глубоких рубцах от оспы. – Собирайся скорее, потешник, да со мной поедешь. А там, глядишь, я ещё и соснуть успею, – нещадно зевая, поторопил он скомороха.

– Никуда не поеду пока не узнаю в чём тут дело, – твёрдо ответил Ратмир. – Не знаю я никакого боярина Федоскина. И нет у меня с ним никаких дел.

– Экий ты борзый, потешник! – изумился ратник. – Или спросонья тебе малость разум отшибло? Сам боярин тебя кличет, а ты тут ерепенишься. Давно плетей не получал?

– Пошёл вон, и боярин твой мне не указ, – нахмурился Ратмир и попытался прикрыть дверь.

– Э-э, нет, шалишь! – ратник резво всунул свою ногу в грязном, кожаном сапоге в дверной проём. – Ишь ты, смелый какой! Я кому сказал – живо собирайся, чернь! А то сам же и отхлещу тебя прямо здесь плетью.

– Нет, так не годится, милок! – послышался из-за спины Ратмира голос старика Никифора. Никифор уверенно отодвинул в сторону удивлённого Ратмира и доверительно склонился к возмущённому ратнику. – Некогда нашему Ратмиру и нам вместе с ним ко всяким там боярам по неизвестным надобностям добираться.

– К-к-как это – ко всяким боярам?! – аж поперхнулся от негодования ратник.

– А так, милок, что назавтра мы званы к самому царю-батюшке потешки показывать. Сам понимать должен, что для хорошего представления нам сегодня отдых нужен и добрая еда. А всякие незнакомые бояре нам сегодня и взаправду не указ, – почесал себе нос старик Никифор. – Так что бывай, милок. А нам дозволь дальше почивать да силы беречь для батюшки-царя.

Он неторопливо прикрыл дверь перед застывшим с открытым ртом ратником боярина Федоскина. Ратмир только покачал головой и со смешком произнёс: – Тебя, Никифор, по дипломатической части надо было определить. Умеешь ты убедительные речи говорить, да нужные слова находить.

– А что? – пожал плечами тот, направляясь к своей лавке. – Разве же я неправду сказал?

– Всё так, Никифор, – усмехнулся Ратмир, также заваливаясь на лавку. – Молодец!

В коридоре послышались чьё-то перешептывание, и потом звуки удалявшихся шагов.

Через несколько минут к ним в дверь кто-то поскрёбся, и раздался тихий, тоненький голосок карлицы Авдотьи: – Эй, мужики, у вас там всё в порядке?

– В порядке, в порядке, – успокоил её старик Никифор. – Иди спать, Дуняша. Завтра всё расскажем.

– Ну, хорошо. А то мой Василий собрался идти вас выручать, – прошептала карлица в щёлочку двери и отправилась в свою комнату.

Глава 3

– Ну, что же? Не вернулся ещё Прохор-то? – встревоженный старческий дребезжащий женский голос послышался из угла богато обставленной большой кельи. Там, в полумраке горящих свечей, среди раскиданных по обтянутой атласом широкой перине подушек сидела, опершись спиной на несколько пуховых подушек седая, простоволосая грузная женщина семидесяти пяти лет. Её широкое, с нездоровой бледностью лицо блестело от мелких капелек пота. Опухшими глазами, полными отчаянья и ужаса, она смотрела на свою помощницу – келейницу Ефросинью и, тяжело дыша, то и дело проводила рукавом исподней рубахи по взмокшему лбу.

– Да нет, схимница Серафима, не видать пока, – утирая слёзы, отвечала ей та, также не сводя с хозяйки полных горя глаз. И вдруг резко кинулась к маленькому оконцу, заделанному слюдой. – Ай, вот-вот, слышу отпирают ворота…Ага… Вот они уже скачут сюда, матушка!

Через несколько минут в келье показался тот самый ратник, что приезжал какое-то время назад к Ратмиру, и упал на колени: – Не гневайся, схимница Серафима! Не привёз я тебе того скомороха, что мой боярин тебе описал.

– Ах ты, Боже мой! Что же так, Прохорушка?! – сдавленным голосом воскликнула тяжело дышавшая женщина, в отчаянии простирая к нему трясущиеся руки. – Как же быть–то теперь?! Иль не нашёл ты его, Прохорушка?!

– Да нашёл, матушка, нашёл. Только ведь он отказал мне.

Келейница Ефросинья охнула и, обхватив лицо руками, тихонько завыла.

– Цыц, Фроська! – прикрикнула на неё матушка и вновь обратилась к ратнику: – Как же простой смерд посмел отказать боярскому посланнику? – искренно удивилась она. – Ты бы его вожжами отхлестал, да, связав по рукам-ногам, сюда бы и доставил!

– Думал я про то, мать Серафима. Только их старший сказал мне, что званы они на завтра на царский двор свои потешки представлять, и потому сегодня будут отдыхать, да готовиться к тому представлению, – развёл руками ратник. – Какие уж тут вожжи?

– Прямо к самому царю званы?! – поразилась женщина. – Знаю, что царь Иоанн привечает скоморохов и сам с ними подчас вытанцовывает-куролесит – нечистого тешит. Что же за оказия такая – что этот жалкий скоморошишка так вдруг всем понадобился ?! Как же быть-то мне теперь?

– А, может, я тебе сгожусь для помощи? – осторожно спросил ратник Прохор.

– Ты?! – изумлённо округлились опухшие глаза женщины. – Ты же ратник!

– Ну, скоморох, чином много ниже, чем ратник боярина, – уязвлено пожал плечами Прохор. – Ты же ищешь его помощи. Так какая беда-то приключилась у тебя, схимница Серафима?

– И думать не смей! – неожиданно прикрикнула на него фальцетом женщина и крикнула своей келейнице: – Фроська, подавай одежду, да вели повозку запрягать.

– Куда же ты, матушка, в такое время собралась?! Едва дышишь вон, – всплеснула руками зарёванная келейница Ефросинья.

– Не твоё собачье дело! Прости меня, господи! – воскликнула тяжело дышавшая женщина, сползая с перин на деревянный, добела скоблённый ножом пол. – А ты, Прохор, поедешь со мной стражником моим.

– Как скажешь, схимница Серафима, – согласно поклонился тот. – Так я пойду на двор. Там тебя буду ожидать у повозки. А куда поедем-то схимница Серафима?

– Так к нему же и поедем. К скомороху этому. Ты же сам сказал, что знаешь, где он живёт…

– Знаю, схимница Серафима. Только как же ты сама к нему поедешь? – пришла очередь дивиться ратнику Прохору.

– А что же мне делать прикажешь?! Вот сейчас сама поеду и в ноги к нему кинусь. Просить, умолять буду, чтобы он помог мне в этом страшном деле, – тяжело дыша, женщина присела на лавку и протянула одну опухшую ногу своей помощнице: – Давай быстрее, Фроська. Обувку мою доставай из-под лавки. А ты, Прохор, иди к повозке, да жди меня там со своими товарищами.

Ратник Прохор недоумённо хмыкнул и шагнул за дверь кельи.

– Ишь, любопытный какой, – недобро проговорила женщина и сама себе пояснила вполголоса: – Ежели этот скоморох и впрямь такой умелец по сыску, то я не только умолять его буду. Я в ногах у него валяться стану, чтобы только помог он мне в беде моей. Только бы чтобы никто о том не узнал… Господи, да как же ты позволил такому совершиться?! – неожиданно для себя воскликнула женщина и, поймав, удивлённый взгляд келейницы, запричитала: – Да что же ты смотришь на меня с укоризной, дура окаянная?! Чего только в сердцах не скажешь! А тут горе такое – любой разума лишится, увидев этакое! И себя мне жалко, и тебя, и их в первую очередь.

– Да, матушка, прости меня, если что не так подумала. Я ведь тоже до сих пор в горести от увиденного. Всё же родная кровь! – запричитала в свою очередь келейница, трясущимися руками пытаясь натянуть на распухшие ступни своей хозяйки вязаные шерстяные чулки.

Через короткое время повозка с женщиной и её помощницей пронеслась по залитой лунным светом степи от мощного деревянного забора, уставленного пиками, в сторону Москвы. Рядом с ней проскакали вооружённые ратники боярина Федоскина…

Ратмир опять проснулся от того, что на деревянный настил постоялого двора со скрипом стала заезжать какая-то повозка, и послышался глухой стук копыт верховых лошадей. Раздались мужские и женские голоса, опять появился отсвет от зажженной корчмарём свечи.

Ратмиру показалось, что он вновь услышал своё имя и, прикрыв глаза, прислушался. Но подъехавшие уже зашли в корчму и провожаемые корчмарём, стали подниматься по лестнице на второй этаж.

Ратмир присел на лавке и каким-то чутьём понял, что люди направлялись в сторону их комнаты.

– Что, Ратмир? – встревожено прошептал старик Никифор. Тот не успел ничего ответить. В этот момент они услышали за дверью чьё-то тяжёлое дыхание. Раздался негромкий стук. Ратмир бесшумно подошёл к двери, встал боком ближе к стене, держа в правой руке кинжал.

– Кто стучит? – спросил он, прислонясь спиной к стене.

– Потешник Ратмир мне нужен. Разговор у меня к нему очень важный. Отворите, тогда скажу – кто я, – раздался взволнованный, дребезжащий женский голос. Удивлённо хмыкнув, Ратмир быстро вернулся к лавке, взял с изголовья серый кафтан и, надев его, открыл дверь. Неяркий свет от горящей свечи заставил его прищуриться. В полумраке коридора он увидел перед собой грузную женщину за семьдесят в чёрном монашеском одеянии. Рядом с ней стоял корчмарь со свечкой в руке. За ними высилась фигура ратника Прохора. Чуть поодаль темнела ещё одна женская фигура. Пожилая женщина жадно взглянула на него: – Не ты ли тот самый потешник Ратмир будешь? Боярин Федоскин сказывал про молодого…

– Ну, я – Ратмир, – настороженно смотрел на неё скоморох. – А тебя-то сюда нелёгкая зачем принесла? Кто ты?

– Дозволь войти в твою комнату и переговорить с тобой наедине? – не дожидаясь ответа, женщина, молча, отобрала горящую свечу у корчмаря и, шагнув в комнату, прикрыла за собой дверь. Ратмир недоумённо следил за ней.

– А это кто? – женщина ткнула указательным пальцем в сторону лежавшего на лавке старика Никифора. – Вели выйти ему. При нём я не буду разговаривать.

– Это мой товарищ и место его здесь. А ты пришла сюда незваной, женщина, и хочешь здесь командовать? Не выйдет, – недовольно посмотрел на неё Ратмир. Он почему-то с первого взгляда проникся непонятной неприязнью к неожиданной гостье. Её поведение только усугубило эту неприязнь. Ратмир распахнул дверь: – Иди, откуда пришла. Не желаю иметь с тобой никаких дел.

– Погоди, Ратмир. Ты же видишь, что это человек монашеского сословия, – неожиданно вступился за женщину старик Никифор и, накинув на себя кафтан, подошёл к ней и участливо спросил: – Что за беда приключилась с тобой, матушка? Присядь вот сюда на лавочку, да расскажи нам. Или мне уйти-таки?

– Спаси тебя Бог за радушие твоё, добрый человек! Но у меня и впрямь разговор один на один с товарищем твоим. Не обессудь!– воскликнула женщина, ободрённая его поддержкой. Она перевела взгляд на Ратмира: – Прости, что ненароком обидела твоего товарища, потешник Ратмир. Беда у меня приключилась страшная. И не знала я, как мне быть. Да только поверенный мой – боярин Федоскин – рассказал мне про тебя. Вот я и приехала просить тебя о милости – помоги мне в беде моей. Я в долгу не останусь.

– Да кто ты? – по-прежнему сухо спросил Ратмир, глядя исподлобья на незваную гостью. Что-то сильно беспокоило его в этой женщине. А что именно – он никак не мог понять.

Матушка промолчала, проводив взглядом закрывшего за собой дверь старика Никифора, и после повернула голову к Ратмиру:

– Я – схимница Серафима из Девичьего монастыря. Игуменья наша матушка Евникия отбыла на днях на богомолье во Владимир. Оставила меня приглядывать за монастырём и сестрами нашими. А сегодня вот такое горе у нас… И к кому обратиться-то? – она поднесла дрожащей рукой свечку так близко к лицу Ратмира, что тот даже отшатнулся назад.

– Поберегись с огнём-то так! – воскликнул раздражённо он и, отойдя в сторону, присел на лавку, указав ей рукой на другую лавку: – Присаживайся, в ногах правды нет.

– Спаси Бог тебя, сынок! – с облегчением присела на другую скамью схимница Серафима. Она поняла, что этот строптивый скоморох всё-таки решил снизойти до её беды. Поставив свечку на стол и достав из кармана монашеского одеяния белый с вышивкой рушник, она утёрла им взмокшее лицо: – А не видела ли я тебя раньше, потешник Ратмир? Уж больно мне лицо твоё знакомым кажется.

– Не знаю. Нет у меня времени на пустые разговоры. Говори, что за беда у тебя. Выслушать – выслушаю, но не обещаю, что смогу помочь, – резко прервал её Ратмир. Он с усилием потёр пальцами переносицу и недовольно уставился на нежданную собеседницу.

– Ехать тебе сейчас со мной нужно. Там всё сам увидишь, – неожиданно залилась слезами женщина.

– Ехать?! – воскликнул раздосадованный Ратмир. – Я не желаю сейчас никуда ехать. Просто расскажи, в чём дело и всё.

– Три послушницы монастыря …страшную погибель свою нашли сегодня в нашей кладовой… – сдавленным голосом сквозь слёзы, тяжело дыша, прошептала матушка Серафима.

– Убили? – вскинул голову Ратмир.

– Порешил их кто-то…страшно порешил. Не пожалели душегубы девиц невинных наших, – женщина преданно уставилась в глаза Ратмиру. – Я поначалу хотела обратиться к покровителям своим при дворе. Остались у меня ещё несколько родственников. Да только потом до меня дошло, что негоже нашему монастырю такие известия в народ пускать. Тайно нужно бы сыск провести, да найти обидчиков и наказать примерно. Чтобы неповадно было такое вытворять.

Ратмир помолчал и неожиданно спросил: