Помоги проекту - поделись книгой:
Надо было видеть довольные лица моих братьев, восхищавшихся действиями князя, противопоставившего непрерывным атакам Сапеги упорную оборону на заранее подготовленных позициях. А затем, измотав в течение дня в безрезультатных атаках поляков и значительно их обескровив, войска Скопина-Шуйского перешли в контратаку и разгромили интервентов. Преследование разбитого противника продолжалось на протяжении пятнадцати вёрст.
Этой победой над одним из сильнейших и жестоких польских командиров князь подтвердил свой воинский талант, поставил всех перед фактом появления у русских отличной армии, способной в одиночку справиться с самым сильным противником и вогнал в уныние тушинский двор и всех, поддерживающих самозванца, вселив заодно и надежды в русских.
Я вам что, старик Хоттабыч? Мол, мне достаточно выдернуть волосок из… причёски, произнести волшебное слово «бумбамбарабутан» и появится бездымный порох? Да я скорее лысой стану и для этого никакая эпиляция не потребуется, прежде чем на столе будет лежать так ожидаемая ваша манна небесная. Чувствуются за таким пожеланием замыслы Лёвушки, чувствуются. И ты, Ванечка, за это ответишь.
Думаешь, сбежал на войну и тебя не достать? Сволочь ты, ох какая сволочь, ну как мне без тебя жить? Ты только выживи, вернись, ждать буду и всё прощу. Да и порох я вам сделаю, только вернись живой, сволочь ты, Ванька, жить без тебя не могу, да когда же такое издевательство кончится? Почему все люди как люди, Ванечка, а тебе обязательно на войну надо. А может за это я тебя и люблю?
Да и деверь хорош, нет бы Ваньку с собой взять, пожалеть бедную женщину, ан нет, он тоже всё о войне думает. Все мужики козлы, все! И что же мне теперь делать, опять ждать? Да я с ума сойду, ожидаючи. Ой лишенько-лихо, прости меня, господи, за язык мой и слова глупые, только пусть миленький мой цел останется и невредим, всё стерплю, пусть только живой будет.
Даже не знаю, за что хвататься. Ладно, ещё мне не надо мастерскими и производствами заниматься, технари сами об этом позаботятся. А вот обо всём, нужном для жизни на новом месте и в долгом путешествии, думать придётся самой. Хорошо, хоть не одной, и есть с кем посоветоваться, Антонина во многих экспедициях была, да и сама ими руководила, подскажет если что.
В сегодняшнем бедламе радует одно — приближается дорога в новое место. И пусть я не люблю дороги, пусть нам и здесь живётся неплохо, но нет ощущения, что тут свой дом. Как-то все временно, зыбко и может растаять как туман под лучами солнца. И всё из-за консервативности местных обычаев и привычек. Никто уже, правда, этим в открытую не возмущается, но видно же, как местные относятся к тому, как ведут себя наши бабы, как пользуются теми же правами, что мужики, и держат себя с ними на равных.
Не может добром закончиться такое необычное поведение. Вот из-за этого и возникает чувство призрачности сегодняшней жизни. Не живут тут люди, как принято в нашем времени, и не простят другим такого поведения. Сейчас вон Маринку Мнишек проклинают, за дело, надо сказать, нечего глумиться над верой отцов и предков, но ведь и наше поведение в обычной жизни можно рассматривать как пренебрежение местными обычаями и законами.
Нет, прав Фёдорыч, однозначно прав. Своё место надо искать, чтобы там и жить, как привыкли, и не смотреть по сторонам, ожидая беды с любой стороны. Ехать пора, засиделись мы тут. Пора свой дом строить, хватит чужие спасать.
Глава 12
Ну, теперь и конец нашей с Васильичем ссылки в эти места виден, вон стоят на стапелях четыре коча, скоро можно ожидать прибытия первых переселенцев. Фёдорыч писал, что подготовку они ведут давно, пойдут не менее чем двумя караванами. Все колонисты будут передвигаться в составе торговых караванов, курсирующих между Архангельском и Вологдой. Ожидаем мы их с самым первым, и скорее всего, с одним из последних, что пойдут по льду. Как Фёдорыч говорит, до последнего будут работать станки и люди, изготавливающие оружие и боеприпасы.
С первым караваном придут все, кто не занят на производстве, а также те, кто согласился на переселение, доставят запасы и всё нажитое, кроме станков. Мастера должны привезти их с последним караваном. И сам, Фёдорыч, кстати, тоже прибудет вместе с ними. А может быть, и с первым караваном, после того, как вскроется Северная Двина. Так что по весне, скорее всего даже с началом лета, нам надо готовиться к отплытию.
Маршрут мы с Васильичем уже давно разработали — сначала пойдём вдоль Скандинавского полуострова, потом наш путь будет лежать мимо Исландии к южной оконечности Гренландии. Обогнув её с юга, пересечём Девисов пролив и выйдем к Гудзонову заливу.
А потом будем спускаться на юг вдоль побережья Америки. Пока нашей целью на первом этапе является Миссисипи, по нашим замыслам и имеющимся историческим сведениям, там можно выкупить з
В общем, планов громадьё, но ими придётся заниматься потом, в своё время. А сейчас вот они, текущие планы — стоят на стапелях и ждут, когда смогут поднять свои паруса и отправиться в далёкий полёт за море.
Здесь у нас сейчас образовался своеобразный центр сопротивления земли русской. Сюда шли подкрепления войску Скопина-Шуйского, сюда же пришла низовая рать Шереметева, и именно отсюда отправлялись русские отряды громить интервентов. Но не всё обстояло так хорошо, как нам того хотелось. И хотя блокада Москвы была прорвана, а поступление продовольствия и припасов к тушинцам из северных районов прекращено, сил у поляков оставалось достаточно, чтобы разгромить любого противника.
Правда, шестнадцатимесячная осада Троице-Сергиевской лавры была снята, в нескольких сражениях оказались значительно потрёпаны самые сильные среди поляков отряды Сапеги и Лисовского, но тем не менее, война ещё далеко не закончена. Тем более, что сам польский король открыто объявил о защите угнетённых и обиженных на русских землях, вторгся на наши территории и осадил Смоленск.
Но страна жила и сопротивлялась, тем более, что патриарх Гермоген, вот действительно мужественный человек, призвал весь русский народ объединить свои усилия и изгнать ненавистных поляков. И это воззвание придало дополнительные силы и так набирающему обороты сопротивлению. Сам Лжедмитрий бежал из тушинского лагеря и сейчас укрывался в Калуге, теперь самозванцу приходилось воевать на две стороны — и против русских, и против поляков.
Вот такая непростая обстановка сложилась к этому моменту в стране. Царь Василий, уже практически потерявший управление, но остающийся самодержцем, нашёл деньги, заплатил наёмникам и отдал им ещё один русский город. Так что теперь по приказу шведского короля к войску Скопина-Шуйского опять присоединился Делагарди со своими наёмниками. Правда, теперь это не играло той роли, как в первом союзном войске. Тогда основной силой были именно шведы, сейчас они составляли незначительную часть сил русских.
И фигура народного любимца, освободителя русских земель от проклятых иноземцев, князя Скопина-Шуйского чуть ли не открыто выдвигалась простыми людьми на место царя вместо бездетного и старого Василия Шуйского. Об этом говорили многие, но сам князь держался в стороне от подобных бесед и оставался верен правителю.
Так что ситуация складывалась далеко не простой и ожидать можно было всего. Нам пора было уже уходить на север, но не хотелось получить клеймо дезертира, да и не поняли бы меня многие, если уйти в самый решающий момент. Но и тянуть с этим слишком долго становилось опасным, по мере ослабления угрозы со стороны поляков начинали громче звучать недовольные голоса о слишком вольном поведении наших отрядов, большой добыче и независимости от местных воевод.
И былые воинские заслуги отступали не то что на второй, а глубоко на задний план. Неуютно становилось тут, как только впереди замаячили должности и доходы, а возможность сложить голову стала гораздо меньше, нашлось немало желающих подняться повыше, а для этого очень хорошо подходила голова любого соратника князя, простого и чистого душой человека, не замечающего поднявшейся вокруг него мути.
Чтобы как-то прояснить ситуацию, я решил ещё раз переговорить с нашим историком, знатоком прошедших времён, Воротынским Иван Михайловичем.
— Иван Михайлович, присаживайся, разговор у нас с тобой будет долгий и обстоятельный. Не переживай, не потребуется от тебя ничего особенного, расскажи мне, что там было в нашей реальной истории в это время.
— Конечно расскажу, Фёдорыч, но вот насколько точно всё, что было раньше, воплотится сейчас, гарантий тебе никто не даст.
— Ну это дело понятное, расклад хоть и одинаковый, да вот ходить можно по-разному. А может быть, мы и сами посодействуем иному развитию ситуации.
— Как это?
— Ты, Михалыч, не отвлекайся, не забивай голову глупыми мыслями, а давай рассказывай, что было в реальности.
— Ну слушай. Здесь, в Александровской слободе Скопин-Шуйский простоит достаточно долго. Он понимает, что его армия — это единственное, что в данный момент московское, русское государство может противопоставить всем внутренним и внешним врагам. Я не буду тебе пересказывать все битвы и походы, но их оказалось достаточно много.
И хоть войско князя не могло похвастаться хорошей подготовкой, но всё равно оно одерживало больше побед, чем терпело поражений. Тем более, поражения терпели отдельные отряды отдельных воевод, а сам Скопин-Шуйский постоянно побеждал. Его излюбленную тактику — острожки и полевые укрепления, из которых пехота вела плотный огонь, ты знаешь. А найти, что ей противопоставить, поляки не смогли и терпели поражение за поражением.
Были освобождены многие города, Переяславль-Залеский, Дмитров, Суздаль, Ростов и многие другие. Фактически к весне поляки были выдавлены в южные земли, и всё стало походить на костёр, в котором открытого пламени уже нет, но под верхним слоем пепла лежат раскалённые угли. Слишком много оказалось недовольных русским правлением богатыми землями, особенно на юге.
Однако находились и те, кто считал именно Василия Шуйского виновным во всём произошедшем, тем более, он был стар и оставался бездетным. И многие пророчили его преемником именно князя Скопина-Шуйского, сумевшего, пока хоть и не до конца, но освободить русскую землю и пользующегося всеобщей любовью со стороны простого народа. Среди бояр, конечно, мнение было совсем иное, каждый из них видел на троне только себя, но никак не другого. Особенно ненавидели молодого князя братья Василия Шуйского, уже сами примеряющие на себя царскую корону после смерти своего бездетного брата.
Историки выдвигали много версий и объяснений произошедшего, но пожалуй, самой реалистичной была следующая. В марте месяце, если память мне не изменяет, двенадцатого числа, Скопин-Шуйский вступил в Москву как её освободитель, и многие из его воинов отправились на отдых по домам до весны, а часть войска осталась в Александровской слободе.
Москва встречала победителей хлебом-солью, в церквях шли благодарственные молебны, и всюду радостные толпы народа благодарили своих освободителей. По Москве покатилась череда пиров, на которых непременно должен был присутствовать Михаил Васильевич.
Его чествовал царь и прочие приближённые лица, но враги князя донесли Василию, что готовится переворот, аналогичный тому, что в своё время устроил сам Шуйский, свергая Лжедмитрия I, целью которого будет посадить на царский трон его племянника, Скопина-Шуйского. Вдохновителем и организатором переворота является рязанский воевода Прокопий Ляпунов. И хоть это был явный навет, и Михаил Васильевич смог оправдаться, но осадочек остался.
Насколько причастен ко всему произошедшему в дальнейшем Василий Шуйский, точно установить не удалось, но виновны были его ближайшие родственники, в первую очередь жена брата Екатерина Шуйская, которая уже примеряла на себя царскую корону, и вот на пути к её цели стал молодой князь. Эта женщина, по слухам, являлась опытной отравительницей, решавшей подобным способом многие свои проблемы.
И на одном из пиров в доме князя Воротынского она, как крёстная мать княжича, по поводу крестин которого и проводился пир, поднесла Скопину-Шуйскому чару с мёдом. Отравленную. Это случилось двадцать третьего апреля 1610 года. И через несколько дней Михаил Васильевич умер в жестоких мучениях. Саму отравительницу впоследствии растерзали, но это уже ничего изменить не могло. Ранее непобедимая русская армия под командованием братьев царя терпела поражения и разбегалась. Над страной опять нависла угроза потери независимости.
А дальше пошёл полный беспредел. Василия Шуйского в конце концов заставили отречься от престола, и бояре, не найдя достойного претендента и не желая допускать до трона кого-то другого, начали переговоры с польским королём Сигизмундом о призыве его сына Владислава на царский трон. Расчёт был простой — молодой королевич на троне будет выполнять всё, что ему скажут опытные бояре. Но и здесь не удалось договориться, по мнению Сигизмунда, русская земля через некоторое время достанется не сыну, а ему самому, причём на его условиях, а не тех, что пытались навязать русские бояре.
В итоге в стране установился хаос. Полякам удалось занять Москву, их король осаждал Смоленск, а в стране начался очередной разгул смуты. Роль какого-то правительства пытались играть бояре, установив свое правление, так называемую семибоярщину. Описывать в подробностях хронологию событий и творящиеся безобразия достаточно трудно, да и нет в этом особой нужды.
Борьба шла между сторонниками польского правления, последователями Лжедмитрия, русским народом, боярами и всеми, кто имел хоть какую-то силу, пытаясь разными способами захватить престол. В итоге для борьбы с этим беспределом русскими патриотами было организовано сначала первое, а потом и второе народное ополчение. И если первое было в итоге развалено изнутри боярами и сторонниками Лжедмитрия, то второе, под руководством Минина и Пожарского, освободило Москву и добилось проведения Земского Собора, на котором царём был избран Михаил Романов.
По общему мнению, династия Романовых правила триста лет, хотя уже через несколько поколений Россией фактически управляла династия Голштейн-Готторп. Вот чем закончилось это время, названное предками Смутой.
— Да, Михалыч, я конечно многое из сказанного тобой знал, но вот в таком виде это производит сильное впечатление. Выходит, смерть Скопина-Шуйского, которого и можно рассматривать одним из последних достойных русских претендентов на царский трон, повернула историю страны на тот путь, который мы знаем. А как оно было бы при другом раскладе, никто не знает.
— Не совсем так, но близко к истине. Правда, настоящие Романовы тоже немало сделали для России, вспомни хотя бы Петра I, но вот длилось это правление истинных Романовых не слишком долго. Как посчитали историки, в последнем русском императоре Николае II была одна сто двадцать восьмая русской крови. И если бы Скопин-Шуйский занял царский престол, неизвестно, каким бы оказался дальнейший путь России. И кстати, Василий Шуйский был потомком Рюриковичей.
Долго я ещё обдумывал всё сказанное Михалычем, и всё больше крепла во мне уверенность, что наилучший выбор — оказаться подальше от этих пауков. Но в то же время и оставлять всё как есть, будет неправильным. И хотя я не имею реальных возможностей повлиять каким-либо образом на принятие решений, но и маленький камешек, попавшийся под колесо, может оказать значительное влияние на ход дальнейших событий.
— Ходу, братья, ходу, — крикнул я и ожёг коня плетью. — Не задерживаемся, уходим!
Это была, пожалуй, наша завершающая операция на русской земле. Нам предстояла дальняя дорога через Атлантику в Америку, но мы не могли уйти просто так, зная, что русских людей впереди ждут неисчислимые страдания и мучения. И мы предоставили им шанс самим выбрать свою судьбу — смуту и польскую интервенцию или выбор нового царя. А уж что люди решат — не нам перерешивать.
Как нам рассказывал Михалыч, знаток истории и наш летописец, всё так и произошло. Было несколько сражений с Сапегой, были манёвры и контрманёвры, но в итоге поляков оттеснили от Москвы, и в конце концов князь Скопин-Шуский вошёл в город. Про встречу и чествование победителей рассказывать нечего, все, в том числе царь и простой народ, были рады окончанию осады и возврату к мирной жизни.
Конечно, она оказалась далека от прежней, но врага изгнали, возобновился подвоз продовольствия, и цены значительно снизились, что не могло не радовать всех обывателей. Князь начал частично распускать войско, предоставив ему возможность отдохнуть до весны, когда планировалось наступление на Смоленск. Воспользовавшись этим и получив дополнительно разрешение от Скопина-Шуйского, наши ополченцы отправились домой.
За время войны часть людей приняла решение остаться с нами и переселиться за море. Таких было около полутора десятков среди обычных ополченцев и почти три десятка среди моих разведчиков. Все согласившиеся были молодыми и по тем или иным причинам одинокими мужиками, не старше двадцати пяти лет, которых ничего не держало в этих местах, но прельщали возможности увидеть новые земли, и хорошие деньги, которые им удалось заработать на войне.
Так что можно сказать, небольшой отряд воинов, причём опытных и побывавших не в одном сражении, у нас был. А с учётом того оружия, что подготовил для нас Гришка, эти бойцы являлись немалой силой. Так что основная часть ополчения ушла на Устюжну, почти все добровольцы вместе с Левой и Мишаней ушли на Вологду, где собирались дождаться меня с моим десятком, оставшимся доделать незавершённое дело.
Для него были отобраны самые лучшие бойцы, и у меня с ними состоялся такой разговор.
— Слушайте меня внимательно, воины, и решите сами, на чьей вы стороне. Мы много с вами воевали под командованием князя Михаила Васильевича, все вы знаете, что наши победы одержаны по большей части благодаря его воинскому таланту. И хоть он молод, но как старый лис способен обмануть любого пса, так и князь не раз оставлял в дураках всех польских воевод. Армия, народ его любит, и уже раздаются голоса, что именно он должен стать правителем государства после смерти бездетного царя Василия.
И многим из бояр это не нравится, в первую очередь братьям Василия. Верный человечек прознал и сообщил, что готовится злодейство. Надумали царские братья отравить Михаила Васильевича, и сделать это взялась Катька Шуйская, жена Дмитрия. Завтра должен состояться пир у князя Воротынского, и там она поднесёт Михаилу Васильевичу чашу отравленного мёда.
После этих слов все бойцы зашумели, призывая проклятия на голову отравительницы и её братьев, самого царя, и собираясь бежать на улицу поднимать народ и спасать любимого полководца.
— Тихо, кто давал команду шуметь! Никто из нас не хочет смерти Михаила Васильевича, но защитить его тут, в Москве, никому не удастся, слишком много здесь у него врагов и недоброжелателей. А вот в Александровской слободе, среди верного ему войска, он будет в безопасности. Уговорить его переехать не получается, так что нам придётся доставить туда князя против его воли.
И вот для этого я вас и собрал. А если мы этого не сделаем, то Михаил Васильевич умрёт. Именно нам с вами предстоит незаметно похитить князя, доставить его в Александровскую слободу и скрытно уйти, не привлекая к себе внимания. Так вы готовы помочь спасти князя?
Одобрительный гул голосов стал мне ответом. И после этого я объяснил свой план. Завтра Михаил Васильевич должен быть на пиру у князя Воротынского, и там его задумала опоить отравленным мёдом Катька Шуйская. Вот я и предполагал похитить Скопина-Шуйского по пути на пир, а для отвлечения общего внимания устроить пожар в усадьбе Воротынского, и пользуясь поднявшейся суматохой, вывезти в бессознательном состоянии Михаила Васильевича в Александровскую слободу.
Самое трудное было захватить князя. Он воин, и далеко не из слабых, его рост под два метра и огромная физическая сила делали этот процесс достаточно затруднительным, но как говорится, безвыходных положений не бывает.
— Едут, командир, — пришёл доклад от выдвинувшегося вперёд наблюдателя.
— Всё орлы, как только подъедут к проулку, начинаем. Я свистну.
Кавалькада из пяти всадников, один из которых, в богатой епанче, ехал немного впереди остальных, двигалась достаточно уверенно и спокойно. Когда первый из них поравнялся с проулком, я свистнул, и тотчас на проезжих налетела толпа неизвестных всадников, отделив переднего конного от остальных. На князя, а это был он, накинули куль из дерюги, буквально спеленавший его, выхватили из седла, и перекинув на заводную лошадь, неизвестные умчались прочь. Остальных сопровождающих нападающие просто повалили на землю, порезали сбрую на лошадях и скрылись в переулке.
В то же время не менее интересные события происходили около усадьбы князя Воротынского. Два всадника, проезжая мимо высоко забора, немного задержались, и после небольшой заминки через забор улетел какой-то непонятный предмет. Как только это было сделано, всадники пустились в галоп и скрылись в ближайшем переулке.
А непонятный предмет оказался коктейлем Молотова, только вместо бутылок были глиняные горшки, а вместо бензина — масло. Но и такая замена компонентов сработала как надо — во дворе усадьбы начался пожар, возникла суматоха, постепенно распространяющаяся на значительную часть города. А как же иначе, Москва была деревянная, и от одного пожара мог сгореть весь город.
А дальше была только бешеная скачка, запалённый хрип лошадей и мелькание деревьев, деревень и весей вдоль дороги. Князь лежал в возке, по-прежнему в дерюжном куле и обвязанный дополнительно веревкой. Перед самой Александровой слободой наш отряд сбавил скорость, и я обратился к Михаилу Васильевичу.
— Послушай меня, князь, и многое тебе станет ясно. Мы друг друга не знаем, но я должен помочь земле русской по воле пославших меня старцев. Было мне видение, что спасти ты должен её от врагов поганых и нашествия чужеземцев и инородцев. В этом же видении святые старцы поручили мне спасти тебя от смерти неминуемой на пиру у князя Воротынского, где Катька Шуйская, жена Дмитрия, уже подготовила отравленную чару мёда.
Не дали силы небесные свершиться непоправимому, вмешавшись в ход событий. Всё, что будет сказано — не мои слова, а повеление святых старцев. Нельзя тебе сейчас находиться в Москве или вблизи царя, должен ты быть постоянно при войске своём, и как можно быстрее освободить землю русскую от польско-литовской нечисти. И только после того, как последний вторгнувшийся на нашу землю враг будет уничтожен, можешь считать себя свободным от возложенного долга.
И не пытайся судить народ русский, если решит он поручить тебе обязанность хранить и защищать нашу землю. Не противься его воле и послужи ему, как и вере нашей православной. Ты нас не знаешь, и не ищи, сказать мне больше нечего, да и незачем, всё нужное уже сказано. Верёвки мы ослабим, ты легко сможешь освободиться от наложенных пут. Оружие впереди сложено, конь сзади привязан, перед тобой Александровская слобода, где ждёт войско верное. Служи земле русской и вере православной. А нас не ищи, велели старцы оставить тебя в неведении, кто помог тебе в трудную минуту. Прощай князь.
Немного отъехав от возка с Михаилом Васильевичем, я и скомандовал:
— Ходу, братья, ходу! Не задерживаемся, уходим!
Нас ждала дорога на Вологду, а там ладья с братьями и путь за океан, в Америку.
На русской реке Миссисипи
Часть 1
Глава 1
Будь милостив к нам, морской владыка, прости, если где ненароком возомнили о себе лишнего и чем-то обидели, человек слаб, и не ему меряться с тобою силами. Пошли хорошую погоду, попутный ветер и избави нас от ошибок и гордыни, — такую короткую молитву, своеобразную мантру, настраивающую на дальнюю дорогу и подводящую итог всем земным хлопотам, связанным с уходом в море, прочитал я про себя.
Подобный ритуал у меня сложился за годы, проведённые на морских просторах. Может кто-то посчитает такую традицию суеверием, но во всяком случае, она успокаивает и придаёт сил. А в дальней дороге это немалая поддержка.
— С богом, господа-товарищи, — громко сказанная и для всех привычная фраза любого человека, отправляющегося в путь от порога своего дома, как бы обозначила начало дальней дороги.
На подготовку нашего переселения было потрачено почти два года, и по меркам этого мира, огромные средства. Если перевести на привычные для нас деньги, то несколько миллионов долларов. И дело даже не столько в самих деньгах, а в тех усилиях, что потребовались для реализации планов. И как-то сами собой в голове стали всплывать события моей прошедшей жизни, в итоге которых я оказался тут, в начале семнадцатого века.
Окончив школу, поступил в Черноморское военно-морское училище, где из меня сделали штурмана. Какое-то время прослужил на Черноморском флоте, а потом после одной неприятной истории, связанной с дочерью начальника Севастопольского порта, был уволен из рядов доблестной Советской Армии. Там была подстава, и я даже знаю, кто её устроил. Но дело прошлое, вспоминать о ней мне не хочется, многих из участников использовали втёмную, но тем не менее, я до сих пор оставался холостым.
После увольнения меня помотало по всей стране, так как найти работу оказалось достаточно сложно. Ловил рыбу на Дальнем Востоке, ходил в Атлантику, потом перешёл в торговый флот и на сухогрузе обошёл практически все моря. За эти годы близко сошёлся с Василичем, благодаря какому-то везению нам удавалось устраиваться на один корабль. Когда уже сил и здоровья на подобную работу больше не осталось, оба вышли на пенсию, перебрались в Москву и купили себе рядом дачки в окрестностях Ярославля.
Что-то потянуло в земле поковыряться, но не удалось, произошёл перенос во времени, и вот мы, попаданцы в семнадцатый век, снова молоды, здоровы и сейчас пытаемся сделать невозможное — довести наши суда до Америки. Люди нам верят, а самое главное, мы сами убеждены, что задуманное возможно. Как я и говорил, на подготовку этого путешествия потребовалось почти два года.
Поначалу всё затеваемое казалось мне большой авантюрой, но пожив немного в текущем времени, понял, что только оказавшись вдали от загребущих боярских рук и иже с ними, мы можем жить привычной нам жизнью. А для этого в первую очередь надо добраться туда, где можно быть самим собой и самостоятельно устанавливать законы. Ближайшим, но не единственным таким местом был Американский континент, куда мы сейчас и направлялись.
Геополитическая обстановка для нас складывалась довольно успешной, Европа была занята своими делами, заморскими колониями по большей части занималась Испания и авантюристы всех мастей. Ну да, не стоит забывать тех, кто искал личного обогащения, как ранее, в своё время, английская королева Елизавета I, у которой был личный пират Френсис Дрейк.
В это время в России случился династический кризис, появилось много желающих примерить на себя корону и порулить страной, начался период, получивший у историков название смутного времени. Благодаря этому, вернее усилиям братьев Фёдорыча, воевавших с поляками, удалось обзавестись достаточно богатыми трофеями. Поляки усердно грабили русскую землю и пытались свою добычу вывезти к себе на родину.
Так вот, малая часть трофеев досталась нам, а их реализация позволила прожить нашей общине всё это время и построить пять кочей, достаточно вместительных и приспособленных для плавания в полярных водах судов, способных взять не менее двухсот тонн груза. Сейчас наш караван двигался в сторону Исландии, имея на борту переселенцев, готовых осваивать новые земли в неизведанных краях. Всего таких добровольцев набралось сто восемьдесят шесть человек.
Кроме них на борту было оружие, ружья и пушки, станки и оборудование для организации необходимых производств, сырьё для их работы на первое время, еда, инструмент и прочий инвентарь, нужный для основания колонии на новом месте. Кстати, большая часть этого имущества создана своими руками за время подготовки к переселению, конечно с привлечением местных мастеров, и исключительно для целей будущего развития.
Надо честно признать, что подготовка самой экспедиции, даже не принимая во внимание время и затраты на строительство судов, оказалась далеко не простой. И дело даже не в хлопотах и проблемах, связанных с дальним морским путешествием, просто в это время не существовало многих привычных для нас вещей, и самое главное — их негде было взять, их просто ещё не изобрели.
И одной из таких проблем стала навигация. Понятно, что Американский континент большой, и промахнуться мимо него практически невозможно. Но всё-таки хотелось бы знать, куда ветра занесли твой корабль, и какой курс надо держать. А для этого нужны навигационные приборы и карты. Конечно, кое-что можно восстановить по памяти, но и тогда лучше всего опираться на что-то всем хорошо известное. И надо признать, что выход из этой, достаточно непростой ситуации, нашёлся вполне привычный.
Василич у нас мастер на все руки, в том числе большой спец по изготовлению различных настоек, проведению вечеринок и дружеских посиделок, да вдобавок мастер по приготовлению мяса. Так что после испытания первого корабля нам удалось познакомиться с некоторыми капитанами судов, что пришли в Архангельск из Европы, и пригласить их на рюмку чая. Для этого мы даже специально подготовили в доме одно из помещений. Ну и естественно, соответствующее угощение. Всем известно, что моряки — любители крепких напитков, так что чистый спирт, настоянный на травах, пришёлся им по вкусу.
Кто-то разбавлял водой, кто-то употреблял чистый, но в итоге после нескольких таких посиделок, во время которых проверялись как профессиональные знания, так и стойкость к выпитому, у нас появились очень хорошие знакомые в капитанской среде, согласившиеся обеспечить нас требуемым — картами и навигационными приборами. Как говорится, спирт великая сила и способен взять любую неприступную крепость. Так что некоторые из тех капитанов, кто уходил на зиму домой, привезли нам всё необходимое. В результате у нас появились квадрант Девиса, грандшток, морской квадрант, компас и карты.
Конечно, всё делалось не просто так, да ещё кроме денег за каждую вещь пришлось отдать по бочонку спирта, но хоть и примитивные приборы, но они у нас были. С их помощью, пусть приблизительно и с ошибкой, но широту мы определить могли. Тем более, это делали ещё финикийцы и без помощи специальных приборов. А для нахождения долготы я отобрал у всех наших сохранившиеся часы, так что хоть как-то, с достаточно большой погрешностью, но свои текущие координаты мы могли определить.
Нам ведь в принципе достаточно было дойти до шестидесятой параллели и потом идти вдоль неё, пока не упрёмся в Американский континент. А для этих целей вполне хватало тех инструментов, которые мы сумели раздобыть. Хотя их можно было сделать и самим, ничего сложного в этом нет, но получилось, как получилось.
Выбирая такой курс, я рассчитывал на поддержку морских течений. Где-то от Гебридских островов в сторону Исландии отходила часть Гольфстрима, которая потом шла и вдоль южной оконечности Гренландии. Вот я и надеялся, что это течение поможет нам добраться до Американского континента, ну а там пойдём на юг, вдоль побережья в нужном направлении шло холодное Лабрадорское течение. Так что с навигацией и маршрутом движения в первом приближении у нас всё было в порядке.
Поделиться книгой: