Искусство убивать. Расследует миссис Кристи

– Прошу извинить меня, мадам. Я объяснил ей, что вы заняты, но она настаивала – мол, вопрос чрезвычайно важный. Еще она спросила что-то насчет женской юбки, которая порвана. Этого я совсем не понял.

– Ну просто смех! Извините, мисс Миллер, я выйду на минуту.

Мисс Нил встала, и Уна заметила, что ее взгляд остановился на нитке, свисавшей с разорванного шва юбки.

– Простите меня, я и так уже отняла у вас слишком много времени, – сказала Уна, стараясь говорить твердым голосом. – Большое спасибо. Будем надеяться, что в скором времени жизнь вернется в нормальное русло.

– Только это нам и остается, – вздохнула Нэнси.

– Желаю вам от всей души, чтобы все устроилось в вашей жизни наилучшим образом.

– Спасибо. Но вы уверены, что не можете подождать, пока я поговорю по телефону? Это не займет много времени.

– Нет, мне пора ехать, – ответила Уна, направляясь к двери.

– Ну, пора так пора. Но вы забыли свой носовой платок.

– Пусть остается у вас. Я уверена, Уна будет не в обиде.

Девушки стояли около входной двери, Дэвис направился к телефону, а служанка в прихожей посмотрела на Уну и нахмурилась.

– Мадам… – неожиданно сказала она.

– Спасибо еще раз, – пробормотала Уна и, открыв дверь, шагнула через порог.

– Мадам! – свистящим шепотом произнес Дэвис.

– Вот несчастье! – воскликнула Нэнси. – Скажите миссис Пибоди, чтобы минутку подождала.

– Но…

– Простите, мисс Миллер.

– Всего хорошего.

Как только дверь закрылась, Уна бегом кинулась к своей машине. Сев за руль, она включила зажигание. Двигатель чихнул, но работать не захотел, чтоб его! Эрик предупреждал, что мотор иногда капризничает, и надо же, чтобы это случилось именно сейчас! В этот момент открылась дверь коттеджа, и Нэнси вышла наружу.

– Минуточку! – крикнула она.

Уна вторично попыталась завести двигатель, но опять безрезультатно. Краем глаза она видела, что мисс Нил приближается.

Уна, сжав зубы, решила дать двигателю несколько секунд передышки. Нэнси в это время подбежала так близко, что Уне были видны страх и недоумение в ее глазах. Мисс Нил постучала в стекло автомобиля кулаком, в котором все еще был зажат носовой платок. Уна сделала третью попытку, и на этот раз двигатель послушался. Машина тронулась с места. Вдогонку Уне неслись крики:

– Кто вы такая? Что вам…

Глава 20

Я выкинула мерзостный пакет с окровавленной лапой в мусорный ящик позади отеля, пошла на станцию и взяла билет на ближайший поезд в Лидс. В пути я достала записную книжку и сделала несколько записей на странице под буквой «У», имея в виду «убийство». Сумочку я держала все время при себе, так как в ней был кожаный мешочек с капсулами, который я достала из-под пола в Стайлзе. У меня был составлен список ядов, имевшихся в моем распоряжении.

Я всегда питала слабость к белладонне и восхищалась ее красивым названием – или, точнее, названиями: красавка, сонная одурь, бешеная вишня, сатанинская ягода. Меня привлекало и то, что, помимо выполнения своей смертоносной функции (полагают, что император Август угощал белладонной ничего не подозревавших врагов), она может быть использована во благо человека. Женщины капали ее в глаза, придавая своему взгляду бо́льшую соблазнительность; в хирургии она использовалась в качестве обезболивающего средства.

Другим обманчиво безопасным средством являются калабарские бобы – маленькие фасолинки шоколадного цвета. Они не имеют вкуса и запаха, однако, попав в организм, вызывают повышенное слюноотделение, неспособность контролировать работу кишечника, мочевого пузыря и органов дыхания, а затем смерть от удушья. Примечательно, что при правильном совместном употреблении атропина, содержащегося в белладонне, и физостигмина из калабарских бобов они нейтрализуют друг друга. Но при этом надо предельно точно отмерять дозы, как пишет в своей исключительно полезной статье Томас Фрейзер. Атропин может спасти жизнь, если количество физостигмина в три с половиной раза превышает смертельную дозу, но ускоряет гибель при употреблении его в количестве, превышающем смертельную дозу в четыре раза и больше.

Но в данном случае ни тот ни другой яд не подходил. Нужно было средство, имитирующее естественную смерть. Просмотрев список ядовитых веществ и их свойств, я пришла к выводу, что годится только одно из них: тетродотоксин.

Впервые я узнала об этом средстве от одного чудака в 1922 году, во время тура по Южной Африке. Однажды за обедом Белчер, назначенный руководителем нашей группы, стал расписывать в красках мое пристрастие к ядам. Я рассердилась на него за то, что он представляет меня собравшимся чуть ли не вурдалаком, и постаралась сменить тему, но один из членов группы, мистер Боуз, обычно ничем не примечательный и довольно скучный человек, при упоминании ядов заметно оживился. После обеда он подошел ко мне и рассказал о своем увлечении химией, и в особенности веществами, способными убить человека. В частности, он сообщил, что может познакомить меня с профессором биологии местного университета. Этот господин по фамилии Боренг собирал змеиные яды и другие отравляющие вещества природного происхождения.

И вот как-то утром Боуз повел меня на экскурсию в лабораторию Боренга. Лаборатория произвела на меня неизгладимое впечатление. Все полки были уставлены бутылками и пузырьками с бесцветной жидкостью, выглядевшей как обыкновенная вода. Между тем с помощью этой «воды» можно было без труда отправить на тот свет все население какого-нибудь города средней величины. Боренгу, маленькому человечку, с лицом, изборожденным какими-то загадочными шрамами, очень понравился мой энтузиазм вкупе со знанием предмета. В заключение экскурсии профессор отпер золотым ключиком один из ящиков, попросив меня отойти подальше, и достал небольшой пузырек.

– Что это? – заинтересованно спросила я.

– Это одно из самых ядовитых веществ, какие только существуют, – ответил Боренг. Звук «с» и шипящие получались у него долгими, и возникало ощущение, что и в нем самом есть что-то от змеи.

– Это змеиный яд? – спросила я.

Он покачал головой:

– Вы знаете что-нибудь о яде Лазаря?

– Нет, никогда не слышала.

– Это вещество вызывает состояние, очень похожее на смерть, однако при умении человека можно вернуть к жизни.

– Невероятно! – воскликнула я.

– Да, поверить трудно, а между тем я видел это собственными глазами. Яд добывают из иглобрюхих рыб. Другие существа – некоторые жабы, морской ангел, морские звезды, синекольчатый осьминог – тоже вырабатывают аналогичные вещества, но этот яд – самый эффективный, убивает наповал. Один мой коллега привез мне немного с Гаити. Но если уменьшить дозу, яд может погрузить человека в своего рода летаргический сон. Примите этот пузырек в подарок – вдруг вам когда-нибудь понадобится восстать из мертвых.

«Странная мысль», – подумала я, но тем не менее поблагодарила Боренга, взяла пузырек и прибавила его к своей коллекции. Впоследствии я довольно много прочла о тетродотоксине и его истории, в том числе упоминание о нем в вахтенном журнале с корабля Джеймса Кука и описание того, как некий японский ученый выделил этот яд в 1909 году.

Действие тетродотоксина, как и всех других ядов, зависит от дозы. Я планировала дать Флоре ровно столько яда, сколько требуется, чтобы замедлить пульс, сделав его практически неощутимым. После этого я собиралась вызвать врача, чтобы он констатировал смерть и послал телеграмму Кёрсу, который сможет убедиться, что я выполнила поставленную им задачу. Я понимала, какие последствия меня могут ожидать, но боялась признаться в этом даже самой себе.

Проблема заключалась в том, смогу ли я вернуть Флору к жизни. Что, если это мне не удастся, Флора умрет, а меня обвинят в убийстве? Как будет жить Розалинда после того, как ее мать повесят за самое страшное из преступлений? Бог осуждает любое злодеяние, но если я совершу убийство ради того, чтобы предотвратить другое убийство, то, может быть, ко мне проявят снисхождение? Я долго раздумывала над этим, но пора было действовать.

На вокзале в Лидсе я прошла в женскую уборную и рассмотрела себя в зеркале. В коричневом платье из кантонского крепа, красном болеро и модном пальто оттенка овсяной муки, купленных в Харрогейте, я выглядела как респектабельная дама средних лет, которую трудно было заподозрить в том, что она замышляет убийство. Правда, преступники могут принимать разный облик.

В соответствии с инструкциями Кёрса я взяла у вокзала такси и поехала на Калверли-лейн, в западный пригород Лидса, утопающий в зелени. Расплатившись с водителем, я окинула взглядом огромный дом в викторианском стиле, окруженный садом. День был серый и хмурый. Темные тучи почти полностью закрывали небо, изредка пропуская тусклые лучи солнца. Несмотря на полдень, в окнах дома горел свет. Я поднялась по каменным ступеням и позвонила. Открывшей мне служанке сказала, что я знакомая доктора Кёрса и он послал меня к жене с важным известием. Эта полуправда подействовала, и служанка провела меня через выложенный плиткой холл в гостиную. В шезлонге у камина лежала бледная худощавая женщина с каштановыми волосами. Глядя на ее хрупкую фигуру, я вспомнила больную птичку, которую пыталась спасти в детстве. Кажется, мне это не удалось.

– Простите, пожалуйста, я не могу встать, – проронила женщина. – Я немного устала сегодня. Извините, не расслышала ваше имя.

А что, если Флора узнает меня по фотографиям, опубликованным в газетах? Правда, портретное сходство на этих снимках оставляло желать лучшего, и даже я признавала, что в жизни выгляжу привлекательнее.

– Меня зовут миссис Прайс-Ридли, – ответила я. Не знаю, откуда я взяла это имя, но оно казалось мне соответствующим случаю.

– Очень приятно, – улыбнулась Флора. – Пожалуйста, проходите и присаживайтесь здесь, рядом со мной. Сегодня ужасно холодно, не находите?

– Благодарю вас, – сказала я, опускаясь в кресло, стоявшее напротив шезлонга.

– Вы приехали ко мне с каким-то известием? От моего мужа? – Она произнесла последнее слово так, словно не могла поверить, что у нее все еще есть муж.

– Ну да, можно назвать это и известием.

– Ох, простите мне мою бестактность! Я не предложила вам чая. Выпьете чая?

– Да, это очень любезно с вашей стороны.

Флора взяла маленький фарфоровый колокольчик и дважды встряхнула его. В дверях появилась служанка.

– Кёрстон, вы не могли бы подать чай? Спасибо. Откуда вы прибыли, миссис Прайс-Ридли?

– Из Харрогейта.

– Это одно из моих любимых мест, – заметила Флора. – Разрешите спросить, что привело вас в Харрогейт? Неважное здоровье?

– Отчасти.

– Господи, как вы скрытны. Но это не страшно. Давайте выпьем чая, а потом вы объясните мне, что у вас за проблема. Я вижу, дорогая моя, что вы очень обеспокоены чем-то, а это никуда не годится. Говорят, что беспокойство отнимает у человека несколько лет жизни.

Я нервно улыбнулась. В этот момент в комнату вошла служанка с подносом.

– Спасибо, Кёрстон. – Подождав, пока служанка выйдет, Флора обратилась ко мне: – Надеюсь, миссис Прайс-Ридли, мой муж не доставил вам никаких неприятностей. Я довольно давно не виделась с ним, а он уже тогда стал сильно меняться.

Я положила сумочку на колени.

– Нет, он просто хотел, чтобы я доставила вам известие. Он сказал, что не хочет писать это в письме, так как оно может попасть в чужие руки.

– Вот как? Чем дальше, тем таинственнее, – обронила Флора, разливая чай. – У моего мужа, как вы, несомненно, знаете, весьма своеобразный характер. Он, безусловно, очень умен – может быть, даже слишком. Однако в последнее время у него развились черты, которые я не могу назвать иначе, как… как…

Она тихо заплакала, и ее слабое, изнуренное тело плавно покачивалось в такт рыданиям. Вряд ли мог представиться более удобный случай. Мое дыхание участилось, сердце колотилось неистово. Открыв сумочку, я медленно достала пузырек.

– Простите меня, – сказала Флора и вытащила из-за обшлага носовой платок. – Я в последнее время плохо себя чувствую, а болезнь моя, боюсь, в значительной степени развилась из-за мужа. – Поморгав, она подняла на меня глаза. – Но давайте вернемся к вашему посланию. Надеюсь, Патрик не был с вами так же жесток, как со мной. Я просто не в силах видеть его. Он настаивает на разводе, но я не могу пойти на это. Хотя мои родители умерли, это было бы оскорблением их памяти… Но к чему я все это говорю? Зачем вам слушать эти нелепости? Это мой крест, и я должна нести его в одиночестве.

Я держала крошечный пузырек в кулаке.

– Н-ну да, послание… – выдавила я.

– Оно у вас собой? В сумочке?

– Да-да, в сумочке…

– Вы что-то очень побледнели, дорогая. Плохо себя чувствуете?

Мне представилось, что я стою у самого края утеса. И хотя я не видела находившуюся за ним пропасть, я понимала, что там, внизу, безграничная тьма, и если я сделаю еще шаг вперед, я упаду в эту бездну.

Я так крепко зажала пузырек в кулаке, что вполне могла бы раздавить его. Струйка холодного пота пробежала у меня между лопатками. В этот момент Флора уронила носовой платок на пол и наклонилась, чтобы поднять его. Не было ничего легче, чем быстро капнуть яд в ее чашку, но меня словно парализовало, я была не в силах преодолеть скованность.

– Простите, я не могу сделать это, – проговорила я.

– Что-что? – спросила Флора, посмотрев на меня недоуменно.

– Я не могу сделать это.

– Не можете передать мне послание?

– Нет, я вот об этом, – сказала я, разжав кулак и показав ей пузырек.

– О господи! – произнесла Флора. Глаза ее расширились.

– Я пойму вас, если вы вызовете полицию. Невозможно выразить, насколько ужасно то, что я собиралась совершить. Вы должны позвонить в полицию.

– Давайте не будем спешить. Подозреваю, что это затея Патрика. Я права?

Я кивнула, из глаз у меня брызнули слезы. В них нашли выход все мучения, которые мне пришлось пережить в последние дни. Флора встала с шезлонга и подошла ко мне.

– Когда сочтете возможным, сообщите мне, что этот негодяй поручил вам сделать, – сказала Флора, положив руку мне на плечо. – И не утаивайте ничего из боязни расстроить меня.

– Это из-за дочери, – объяснила я. – Он угрожал, что… – Я не смогла продолжать.

– Меня уже давно не удивляет то, на какие низости он способен, миссис Прайс-Ридли.

– Но я не… Это не…

– Что такое?

– Это не мое имя. Меня зовут Агата Кристи.

Флора обошла кресло, села в шезлонг против меня и вгляделась в мое лицо.

– Писательница? Да, теперь я вижу это. Недаром ваше лицо сразу показалось мне знакомым. Какая необыкновенная история… Вы должны рассказать мне все с самого начала. Выпейте чая. – Она передала мне чашку и, взяв другую, с демонстративной решительностью сделала большой глоток. – Видите, я все еще жива. Пока, – добавила она со смехом.

Это заставило меня улыбнуться, и я тоже смогла сделать глоток-другой. Затем я приступила к рассказу о событиях последних дней.

– Но, поймите, – добавила я в заключение, – я не хотела убивать вас. Я собиралась только выдать вас за умершую, чтобы врач сообщил о вашей смерти доктору Кёрсу, и я освободилась бы от этого кошмара.

– И вы думаете, у вас это получилось бы?

– Не знаю. Но у меня не было выбора. Либо надо было решиться на это, либо с моей дочерью произошло бы несчастье, которое страшно представить.

– Да, понятно. Но что же вы будете делать теперь?

– Теперь?

– Да.

– Даже не знаю. Положение хуже некуда.

– Обращаться в полицию вы не хотите ни в коем случае?

– Понимаете, доктор Кёрс – ваш муж – сказал, что если я сделаю это, то его сообщник, какой-то маньяк…