Помоги проекту - поделись книгой:
— Ах, от поездок в город у меня всегда начинается мигрень! — пожаловалась она. — А в магазинах я чуть в обморок не падаю! Дэвид, мог бы хоть спасибо сказать! Никакой признательности!
— Да я вам признателен! Серьезно! — заверил ее Дэвид. — Но ведь я же не могу не расти.
Все это время дядя Бернард коршуном кружил над схваткой, ожидая только случая, чтобы вмешаться. И теперь, как раз когда миссис Терск принесла пудинг, он ринулся на добычу.
— Расти! — воскликнул он. — Я так понимаю, сделать так, чтобы у тебя волосы не росли, ты тоже не можешь? Мальчик, тебе немедленно следует постричься!
Что самое странное — когда дядя Бернард нападал на Дэвида, он совершенно не казался ни больным, ни разбитым.
— У тебя волосы свисают на уши, и вид у тебя от этого совершенно девчачий! — громогласно заявил он. — Удивительно, что тебя не заставили постричься в школе.
Миссис Терск бросила на Дэвида коварный многозначительный взгляд, и Дэвид просто вынужден был защищаться.
— Дядя Бернард, другие мальчишки волосы носят гораздо длиннее! — сказал он. — В наше время это никого не волнует.
— Ну а меня волнует! — отрезал дядя Бернард. — Мне на тебя смотреть противно. В понедельник пойдешь и все сострижешь.
— Не пойду, — сказал Дэвид. — Я…
— Что-о?! — переспросил дядя Бернард. — Ты имеешь наглость со мной пререкаться? Не мальчишкам решать, какой длины волосы им носить. Это дело их опекунов. И мальчишки не имеют права перечить своим опекунам, Дэвид.
— Да я же и не перечу, дядя Бернард, — честно ответил Дэвид. Поскольку тут была миссис Терск, ему отчаянно хотелось одержать победу, но он понимал, что при этом нельзя показаться грубым или неблагодарным. — Мне просто хочется отпустить волосы. К тому же если я не буду стричься, это позволит сэкономить деньги, верно ведь?
— Когда речь идет о том, что хорошо, а что плохо, деньги меня не волнуют! — нечестно ответил дядя Бернард. — Ходить с такими длинными волосами — плохо!
— В наше время это нормально, — вежливо ответил Дэвид. — Понимаете, дядя Бернард, сейчас так модно, и ничего плохого тут на самом деле нет. Просто ваши взгляды, кажется, немножко устарели.
Он улыбнулся дяде Бернарду — дружески и, как он надеялся, твердо. Сидевшая напротив Астрид прыснула — Дэвида это несколько смутило.
— В жизни не слышал ничего подобного! — воскликнул дядя Бернард. Он снова сделался весь разбитый и жалобно добавил: — И надеюсь никогда больше не услышать.
Дэвид, к своему изумлению, обнаружил, что выигрывает. Он явно обходил дядю Бернарда. Это было так неслыханно, что Дэвид даже не сразу сообразил, что бы такое сказать, чтобы обеспечить себе полную и окончательную победу. А пока он думал, миссис Терск взяла и обратила его успех в полный провал.
— Угу, — сказала она, — а видели вы что-нибудь подобное, а?
И она торжествующе сунула дяде Бернарду под нос салфеточку, обвязанную крючком. В самой середке салфеточки, намертво прилипнув, красовалось нечто розовое и довольно блестящее, со следами зубов.
Дядя Бернард уставился на салфеточку.
— Это что такое? — осведомился он.
— Спросите у Дэвида! — ответила миссис Терск, бросив на того еще один коварный взгляд.
Дядя Бернард, весь такой разбитый и озадаченный, посмотрел на Дэвида.
— Это жвачка… — обреченно признался Дэвид. И как она оказалась на салфеточке с его туалетного столика, он понять решительно не мог. Наверно, он положил ее туда на минутку, пока разыскивал одежду. Но теперь для него все было кончено.
— Жвачка? У меня в доме?! — воскликнул дядя Бернард.
— Какая вопиющая мерзость! — воскликнула тетя Дот.
Астрид с кузеном Рональдом тоже присоединились к травле. Миссис Терск, как воплощенное Торжество Добродетели, шваркнула на стол перед Дэвидом тарелку с застывшим и холодным шоколадным пудингом. Дэвид ухитрился отъесть немножко — пудинг был такой же жирный и коричневый, как и весь ужин. Скандал не утихал. Все четверо родственников наперебой рассказывали Дэвиду, какой он гадкий, а миссис Терск поглядывала на него свысока. Дэвид с мстительной горечью решил, что непременно скажет миссис Терск, как скверно она готовит, даже если это будет последнее, что он сделает в своей жизни.
Кончилось тем, что Дэвида отправили в кровать. К этому времени он был только рад уйти.
Глава 2
Следующий день выдался жарким и солнечным. Встав с постели, Дэвид решил, что после завтрака пойдет на стадион в трех милях[3] отсюда. Там наверняка найдутся ребята, которые играют в крикет, и, если немного пошататься вокруг площадки, подавая улетевшие мячи, его, скорее всего, примут в игру. Он уже наполовину оделся, когда явилась миссис Терск. Она принесла охапку одежды.
— Тетя Дот велела для тебя разыскать, — сообщила она. — Твой кузен Рональд теперь сделался слишком дороден, и эти вещи ему малы. Брюки будут тебе почти как раз, только в поясе великоваты. Но ты ведь можешь носить их с ремнем.
Дэвид с ужасом уставился на тряпки, которые миссис Терск свалила на кровать.
— Да, наверно… — пробормотал он, про себя решив, что скорее умрет, чем наденет обноски кузена Рональда.
— И не вздумай говорить, что не станешь это носить! — добавила миссис Терск. — А то знаю я тебя. Можешь ты в кои-то веки сделать то, о чем тетя просит, а?
— Хорошо, хорошо, — кивнул Дэвид.
— Вот то-то же! А не то все дяде расскажу! «Хорошо, хорошо…» — проворчала миссис Терск и повернулась, чтобы уйти.
Дэвид уже понял, что обречен носить эти тряпки, и с горя разозлился.
— А готовите вы — плохо! — сказал он в спину миссис Терск.
— Что-о? — осведомилась она, стремительно развернувшись.
— Плохо вы готовите! Просто ужасно! Никогда еще не пробовал такой ужасной еды, — заявил Дэвид.
Квадратное лицо миссис Терск сделалось сизым. Она не сказала ни слова и, уходя, громко хлопнула дверью. Дэвид расхохотался.
Смеяться он перестал, когда увидел себя в одежде кузена Рональда, — хотя опасался, что другие люди просто помрут со смеху, когда это увидят. Брюки были ему чересчур велики, сколько ни подпоясывай их ремнем, а мешковатый бежевый свитер топырился над ними балетной пачкой. Кузен Рональд почти всю жизнь был «дороден», как это называла миссис Терск. Дэвид посмотрел на себя в зеркало — и побагровел. Единственное утешение — это что широкие штаны были ему ничуть не длинны: приятно было думать, что он вдруг сделался ростом с кузена Рональда, а с возрастом станет куда выше. Но все остальное выглядело так чудовищно, что Дэвид понял: о стадионе придется забыть. Нельзя показываться на люди в таком виде.
Ему сделалось так стыдно за свой внешний вид, что он стрелой метнулся в столовую, прежде чем кто-нибудь встанет, и поскорей, пока Астрид или кто-нибудь еще не застал его и не принялся над ним насмехаться, вытряхнул из подставки для тостов все тосты прямо на скатерть. Он намазал их все маслом и половину еще и — джемом. Довольно много масла и джема попало на скатерть, потому что Дэвид очень торопился. Он сложил бутерброды стопочкой, чтобы удобнее было нести, схватил с буфета радиоприемник — хоть какое-то развлечение — и удрал через боковую дверь на другой конец сада, где его было не видно. Там возвышалась зеленая изгородь. За изгородью была вонючая компостная куча — на ней росли кабачки с завязями и торчала лопата — и полоска каменистой земли, где кузен Рональд все собирался устроить навес и поставить под ним верстак. А дальше — высокая кирпичная стена, за которой сад кончался.
Там Дэвид и уселся, прислонившись спиной к компостной куче и пристроив приемник среди кабачков. Утро он провел так, как большинство людей предпочли бы его не проводить. На солнце сделалось очень жарко, и Дэвид смог наконец стянуть с себя на пару часов бежевый свитер в виде балетной пачки. Однако в полоске каменистой земли не было решительно ничего интересного. Дэвид насчитал сорок две птички и прослушал утреннюю церковную службу, обзор новых записей, концерт и кого-то, кто пообещал рассказать о спортивных новостях во второй половине дня. Тут прозвонил гонг, и пришлось бежать в столовую и ставить приемник на место, чтобы кузен Рональд мог узнать новости за обедом.
Во время обеда снова случился скандал, еще хуже вчерашнего. Началось с того, что пришла тетя Дот, а за ней миссис Терск, а за ней Астрид.
Миссис Терск говорила:
— А это вы у него спросите, куда делись все тосты. А я хочу знать, почему у меня вся чистая скатерть угваздана джемом.
— Да, действительно, — согласилась тетя Дот и грозно повернулась к Дэвиду. — Дэвид… — начала она и тут же воскликнула — хотя сказать собиралась явно не это: — Боже милосердный! Что это на тебе за вещи?!
— Кузена Рональда, — ответил Дэвид. Ему было ужасно стыдно, но он был рад, что тетя отвлеклась.
— Боже милосердный! — повторила тетя Дот.
И прежде чем она вспомнила про скатерть, Астрид шумно принюхалась и спросила своим самым жалобным тоном:
— Чем это так жутко воняет?
Тут тетя Дот остановилась и тоже принюхалась.
— Да, действительно, — сказала она. — Какой странный запах!
К тайной радости Дэвида, они с Астрид обе обвиняюще уставились на миссис Терск. Дэвид решил, что это подтверждает его теорию о человеческих запахах.
Миссис Терск попятилась к двери.
— Миссис Прайс, я пойду принесу обед, — чопорно произнесла она и удалилась.
— Дэвид!.. — снова начала тетя Дот, но на этот раз ее перебил дядя Бернард. Шаркая ногами, он приплелся в столовую и спросил самым что ни на есть умирающим тоном:
— Дорогая, откуда тут эта кошмарная вонь?
— Сами не знаем, — отозвалась Астрид.
— Дэвид!.. — начала тетя Дот в третий раз.
Но тут ввалился кузен Рональд с пачкой газет в руке и устремился к радиоприемнику.
— Потише, пожалуйста! Мне надо послушать новости.
Он потянулся было включить радио, издал придушенный вопль и выронил газеты.
— Что это? Что это такое? Куда таскали этот приемник? Вы только посмотрите!
Он поднял приемник трясущимися руками. Над приемником, монотонно гудя, взвилась туча зеленых и синих мух. А потом, к ужасу Дэвида, от приемника снизу отвалилась коричневая вонючая лепешка, которая мягко шлепнулась на буфет. Вслед за ней отвалилась вторая. Мухи с облегчением опустились на лепешки.
Воцарилась неприятная тишина. А потом все четверо Дэвидовых родственников обернулись и уставились на него. И в один голос воскликнули: «Дэвид!» После этого они наговорили много всего другого. Им даже пришлось отложить обед, пока они не высказали все, что хотели, а потом обед задержался еще, пока Дэвид уносил из столовой приемник и куски компоста. Часть мух удалилась вместе с Дэвидом. Но большинство мух придерживались того мнения, что компост все еще где-то тут, на буфете, и остались его искать, что бесило присутствующих на протяжении всего обеда.
К тому времени как Дэвид наконец вернулся в столовую, миссис Терск, словно в подтверждение его правоты, подала куски пресного серого мяса в пресной серой подливке, и все принялись есть. Дэвид тоже принялся есть, жалея, что нельзя волшебством превратить это в рыбу с картошкой, и обнаружил, что остальные обсуждают животрепещущий вопрос: как же им провести следующую неделю в Скарборо теперь, когда Дэвид вернулся домой раньше, чем они рассчитывали.
— Что же нам делать? — стенала Астрид. — Я так нуждалась в этом отдыхе!
— Терпеть не могу отменять бронь, — согласилась тетя Дот.
— По-моему, никакой проблемы тут нет, — заметил кузен Рональд.
Дэвид с ним от души согласился. Он тоже не видел тут никакой проблемы и теперь проникся теплыми чувствами к кузену Рональду. Он подумал, что после обеда точно уж надо будет поймать кузена Рональда и рассказать ему наконец про калитки. Кузен Рональд понимает, что к чему!
— Вот, поглядите, — продолжал кузен Рональд, протягивая бумаги, которые держал в руках. — Найти что-то подходящее за такое короткое время непросто, разве что с серьезной переплатой, но, думаю, это все-таки можно устроить. Вот, например, то, что ты держишь в руках, мама.
— «Т. У. Скрам, дипломированный специалист, — прочла тетя Дот. — Летний курс математики для начинающих». Со вторника, так-так… И цены вполне разумные… Но, дорогой, тут сказано, что жилье и питание оплачиваются отдельно!
— И наверняка еще уйма денег уйдет на учебники! — проблеял дядя Бернард, сделавшийся особенно разбитым от одной мысли о деньгах, проглядывая газету, которую держал в руках. — Так, а этот круиз только в будущем месяце…
— А вот еще лагерь, который может подойти, — вмешалась Астрид. — Ах нет! Тут сказано «до десяти лет». Дэвиду же больше десяти, да?
— Ну конечно! — сказал Дэвид.
Его как будто и не услышали.
— Нет, я думаю, что Скрам нам подходит больше всего! — бодренько подытожил кузен Рональд, и тетя Дот с ним согласилась.
Дэвид слушал, как они планируют — будто его тут вовсе и нет! — упечь его зубрить математику у мистера Скрама до конца августа, и его все сильнее охватывали гнев и ужас. Кузен Рональд подошел к делу весьма основательно. Он убедил всех, что мистер Скрам — самый удобный и дешевый способ избавиться от Дэвида. Дэвид изменил свое мнение о кузене Рональде. Что касается остальных, его мнение о них в худшую сторону измениться уже не могло. Он терпел молча, пока дядя Бернард не сказал:
— Да, я тоже так думаю. Дэвид очень слаб в математике.
— Ничего подобного! — негодующе воскликнул Дэвид. Потом сообразил, что не стоит злить их еще сильнее, и сказал как можно вежливее: — Дядя Бернард, у меня с математикой все хорошо. Я в этом году закончил третьим в своем классе.
— Вот-вот, а почему же не первым? — подхватил кузен Рональд. — Ну так что, остановимся на Скраме, да?
— Скрам так Скрам, — решительно сказала тетя Дот.
Дэвид понял, что судьба его решена, и пошел ва-банк.
— Не надо! — произнес он во всеуслышание.
Все сердито уставились на него. Дэвид изо всех сил старался говорить вежливо и рассудительно, но это требовало столько сил, что его голос звучал громко и отчетливо, как у диктора по радио.
— На самом деле все просто, — сказал Дэвид. — Почему бы вам всем не поехать в Скарборо, а меня не оставить тут?
— Да ну? — язвительно спросил дядя Бернард. — И что же ты намерен делать в наше отсутствие?
— Завалить весь дом компостом и джемом, я полагаю, — вставила Астрид.
— Нет, — помотал головой Дэвид. — Это вышло нечаянно. Я буду хорошо себя вести, и вообще меня целыми днями не будет дома: я буду ходить играть в крикет.
Тут ему в голову пришла идея. Идея показалась ему блестящей.
— Знаете что: вы можете купить мне велосипед!
— Ну да, а потом ты еще и персональный автомобиль себе потребуешь! — фыркнула Астрид. — Тебе непременно «роллс-ройс» или все-таки обойдешься «мини»?
Поделиться книгой: