Три истории об Алекзандре

Татьяна Абалова

ТРИ ИСТОРИИ ОБ АЛЕКЗАНДРЕ

ЧАСТЬ 1. История монаха Зандра

Средневековый мир Корр-У.

Высокие стены Каменного монастыря скрывали от глаз случайного путника тайную жизнь братьев. Только-только первые лучи солнца касались вершин крестов, венчающих любую возвышенность в монашеской обители, будь то купол или могильный холм, а братья уже стояли полукружием на утоптанном заднем дворе и разминали застывшие за ночь мышцы, раскручивая в крепких руках боевое оружие, сходясь в битве попарно. Не каждый смертный выдержал бы бои братьев, что они с усердием устраивали до утренней трапезы. Только проверенными людьми, прошедшими сложные испытания и оставшимися после них живыми, пополнялось число братьев в обители.

Единожды монахи сделали исключение, найдя на лесной тропе Зандра, пришпиленного длинной стрелой с зеленым оперением к телу юной эльфийки. Вокруг них лежали трупы спутников, поверженных в одно мгновение неведомой силой, искрошившей их в кровавое месиво.

— За этим охотились. — Кивнул брат Бартоломео на того, в чьей груди торчало оперение стрелы. — Он здесь главным был. Остальных убрали как ненужных свидетелей. Должно быть, знатная птица.

— Недавно напали. — Один из монахов тронул пальцами щеку девушки. — Остыть не успели.

Под ногами монахов расползалась густая кровь, лениво смешиваясь с дождевой водой.

Подковы, оставившие четкий след на жирной земле, указывали, что напавшие поджидали отряд, хоронясь за стволами вековых деревьев да густой порослью папоротника.

— Даже оружие не успели вытащить. — Брат Гвенар оглянулся на старшего. — Похоронить надо бы.

Тот кивнул.

— Вещи осмотрите, может, что приметное найдете. Нам нужно знать, кого к праотцам отправили. — Брат Гийом тяжелым посохом показал в сторону намертво скрепленной стрелой пары.

— Нет, так стрелу не вытащить, — обратился он к монаху, склонившемуся над мертвецом. — Обломай ее со стороны оперения и потяни за острие, что торчит у девы из спины.

Недавно прибывший в обитель молодой монах густо покраснел, ругая себя за оплошность. Хотя лицо Юлиуса закрашивали белила, уши, видневшиеся среди редких волос, остриженных под горшок, не могли скрыть жара стыда. Он быстро накинул спавший на плечи капюшон, почти полностью закрывая свое лицо, прячась за ним от острого взгляда брата Гийома. На узорчатой ткани влажно проявились пятна чужой крови.

Еще раз вместе с братьями перевернув спаренные тела, молодой монах потянул укороченное древко стрелы, глянув в распахнутые глаза девушки, что с укором уставились в спину недавнего спутника.

— Ей не больно, — прошептал он, словно извиняясь за свои действия. Пришлось разрезать ее одежду, чтобы добраться до наконечника. Кожа, еще не утратившая свой живой цвет, тускло светилась через прореху набухшей от дождя и крови ткани.

Когда стрела покинула первое тело, все услышали болезненный выдох мужчины.

— Он жив? — изумился Гийом. — Да оттащите от него тело девы, чего копаетесь?

— Ее руки связаны у него на животе, — проговорил брат Гвенар, освобождая свой нож из ножен, что плотно прилегали к его голени. Он ловко срезал крученую веревку, показав юнцу, что мастерски владеет острым оружием.

Эльфийка раскинула руки, наконец получив свободу.

Юлиус с сожалением смотрел на ее красивое лицо.

«Надо бы завернуть деву в плащ, чтобы земля не замарала столь дивные черты», — подумал он, отбросив в сторону обломки стрелы.

— Посмотрите, у него на груди амулет Странника! — воскликнул брат Бартоломео, вертя тяжелый кругляш в руках. — Обычно таких пара: Прах и Жизнь. Это он не дал умереть!

Так в Каменном монастыре появился еще один житель. Очнувшись, он назвал свое имя. Братья расслышали «Зандр», а Алекзандр не противился. К чему настоящее имя, если он кроме него ничего не помнит?

Однако братья убедились, что тело Зандра помнило боевые навыки, а голова быстро заполнилась нужными знаниями. И не только бытовыми. Зандр оказался весьма ученым человеком. Яды стали его основным занятием. Он легко различал ядовитые растения, готовил из них отвары, что несли мгновенную гибель. Или смерть, растянутую на года. Все зависело от того, чего добивались монахи.

Он выходил за стены монастыря только для того, чтобы собрать нужные ему травы. На грядках у южной стены густо зеленели и цвели лишь брату Зандру ведомые растения, отчего прочая братия и близко не подходила к его вотчине.

Все было спокойно в душе Алекзандра, пока однажды не пришли сны.

Простое совпадение или знак свыше, но страшные сновидения начались в тот самый момент, когда монахи принялись раскапывать колодец, что был завален камнями десятки лет назад. И чем больше из колодца вытаскивали земли, тем яснее виделись сны.

Ему бы закричать, воспротивиться, но он сам жаждал развязки. Хотел знать, кто он. Алекзандру казалось, что колодец поможет приоткрыть завесу над его прошлым. Кто такая Ариэль? Мертвые губы девы в его снах неустанно шептали это имя, сводя его с ума, не давая продыха длинными ночами.

Дойдя до грядок, Зандр вытащил из сумы, перекинутой через плечо, несколько холщовых мешочков, склянок из мутного стекла и вязаные рукавицы, которые немедля одел. Аккуратно срезая небольшим ножом побеги, цветы и ягоды, он укладывал их отдельно друг от друга и тщательно завязывал тесемки на мешочках или затыкал деревянными пробками горлышки сосудов. Ни капли сока не должно было попасть на руки, поэтому, закончив работу, он осторожно снял рукавицы, вывернув их наизнанку. Сильный яд мог впитаться и через кожу.

Вернулся он в монастырь другим путем, пройдя через кладбище, где приметил травы, которые срежет ночью. Для сбора всякого растения свое время.

Зандр нисколько не удивлялся, что на могиле монаха, отличавшегося неуправляемым, злобным нравом, обильно росла бешеная ягода, а холм, почившего прошлым летом Юлиуса, густо украшали нежные полевые ромашки. Цветы сами выбирали подходящее для себя место.

Постояв немного над могилой умершего молодым монаха, Зандр вздохнул. Юлиус всегда отличался добрым нравом, за что и поплатился — промедлил, пожалев плачущую прекрасную деву, хотя знал, что она коварная ведьма. Эх, не следовало ему идти в Каменный монастырь, где братья больше занимались ратными делами, чем чтением молитв.

Несмотря на то, что Зандр являлся отменным воином и мог противостоять не одному, а двум, трем сильнейшим братьям, его никогда не брали с собой в походы против нечисти. Берегли. Даже витиеватый знак принадлежности монастырю на нижнее веко ему не стали наносить.

— Зачем тебе? — спрашивал настоятель Гийом. — Мы все знаем, что ты свой, а чужих ты никогда не увидишь.

Старший монах так и не признался, в чем причина столь бережного отношения к Зандру. Он всякий раз приводил разные доводы: то «ты еще не оправился», то «мы не можем рисковать лучшим алхимиком». Алекзандра словно прятали от внешнего мира. В этом крылся еще один резон, почему он решил никому не рассказывать о своих страшных сновидениях и об их очевидной связи с колодцем.

Набрав цветков ромашки, которая в больших дозах тоже ядовита, Зандр заторопился. Ему нужно успеть разложить по местам склянки-мешочки, да помешать томившееся на медленном огне еще с вечера зелье (две его капли сделают послушным твоей воле любого человека, а если дать три, то он останется на всю жизнь неразумным, словно малое дитя). Еще нужно убрать в темное место подсохшие за ночь листья пыльника, что в толченом виде застит глаза, и просто напиться воды с добавлением капли живисила. Алекзандр принимал его с тех пор, как начались изматывающие сновидения.

Забежав в свою просторную келью, что служила ему и лабораторией, он торопливо выполнял намеченное, прислушиваясь к шуму во дворе, где братья собирались для тренировочного боя. Лязгало металлическое оружие, глухо стучали деревянные посохи, которые только с виду казались обыкновенными, но в каждом из них находилась острая пика, открывающая свое смертоносное жало при надавливании ногой в определенном месте у основания.

Зандр примкнул к сотоварищам, когда брат Бартоломео начал распределять бойцов по парам. Алхимик знал, что будет последним, и ему дадут двоих новичков, чтобы пропустить их через «зандровский жернов» — так с уважением называли его технику боя. Выдержавшие его убийственный натиск могли выстоять против любой силы. Не выдержавших он сам потом долго лечил изобретенными им примочками, после которых заживали любые раны и переломы.

Уставший, но счастливый, возвратился Зандр в свою келью, где съел с вечера запаренные зерна пшеницы, для вкуса добавив туда дикого меда и лесных орехов. Он никогда не ходил на раннюю трапезу со всеми вместе, предпочитая обдумывать во время еды новые рецепты ядов и лекарств. С утра голова была яснее.

Когда он заменил брата Гвенара, подняв из колодца с помощью вертела несколько корзин с грунтом, солнце уже начало припекать. В летнюю пору все работы вне тенистых помещений монахи старались завершить до полудня.

Спускаясь по веревочной лестнице, Зандр представил, насколько колодец облегчит жизнь братьям. От монастыря до реки было далековато, да и много в двух деревянных бочках не привезешь, а надворное хозяйство постоянно требовало воды.

Его мысли прервал неясный шепот. Он был таким неожиданным, что Зандр сорвался с лестницы, больно ударившись о деревянный сруб, которым укрепляли стенки колодца.

Замерев, Алекзандр стал прислушиваться.

«Видно, показалось», — решил он через некоторое время. Брат Гвенар не смолчал бы, обязательно поделился.

На дне стояла такая тишина, что Зандр слышал собственное дыхание. Потерев ушибленное плечо, он встал и взялся за лом, удобно прилаживая его в руках, чтобы избежать кровавых мозолей. Только он им замахнулся, как рядом кто-то вздохнул и произнес «Ариэль». Мягкий звук «эль» закружился вокруг него, отталкиваясь от черных стен колодца, и Зандр, схватив лампу, поднял ее выше и закружился следом, пытаясь разглядеть прячущегося в тени.

— Кто здесь? — крикнул он в темноту.

Под ногами раздался треск. Так земля лопается от жара, обезвоженная, вылизанная ветрами, не могущая больше оставаться целой, рвущаяся на куски-мозаику.

Зандр наклонился, опустив ниже лампу, пытаясь рассмотреть дно колодца, которое пошло паутиной разломов.

Но трещины появились не от жара — черная жидкость поднималась по ним вверх, тонкой пленкой выстилая, выравнивая все щели, скрывая их под собой. Вот и кожаные туфли, грубо сшитые монастырским сапожником, наполовину погрязли в страшной тягучей жидкости.

— Что за черт?

Зандр попытался выбраться из колодца, но и шагу сделать не смог. Ноги к земле приросли, словно на каждую по пудовой гире повесили.

Закричал он от бессилия и страха, чуя, что вода та мертвечиной пахнет, но крик его рассеялся в высоте колодца. А черная жижа уже до колен поднялась.

Нечеловеческий вой вырвался из груди Зандра, сродни волчьему, что часто слышался в ночи за монастырской стеной. Волосы на его голове зашевелились, когда понял он, что не вода колени его обхватила, а черные руки. И руки эти продолжают вверх тянуться, хватаясь за складки его одежды. За ними ползло черное тело, какое-то неправильное, плоское, словно и не тело вовсе, а кусок ткани, вымоченной в смоле.

И смотрели из этой черноты на Зандра, пытающегося вырваться, хватающегося руками за воздух там, где ему казалось должна быть спасительная лестница, яркие глаза, горевшие неживым светом, и слышался ему голос, тот самый, девичий, что недавно кричал ему «Ариэль», но в этот раз гадко смеющийся, издевающийся над его немощью.

— Что, Алекзандр, страшно с жизнью расставаться? — чернота обхватила тело, не давая сделать полный вдох. Голова жуткого существа уже лежала на его плече и шептала в ухо, плюясь смрадной водой.

— Кто ты? — выдавил он из себя.

— Та, которая звала тебя, манила снами, а ты тянул, не шел…

— Что тебе нужно от меня?

— Правильно мыслишь! Ты мне нужен. Помоги на волю выбраться. Иначе погибнешь. Задушу тебя, — на горле Алекзандра сомкнулись ледяные пальцы невероятной силы, готовые в любой момент сломать ему шею.

— Почему я? Почему меня ждала? — Зандр лихорадочно соображал, как поступить, взвешивая, не погубит ли себя и братьев, если согласится, смалодушничает.

— Только тебе под силу меня из колодца вытянуть, — хватка ледяных пальцев на шее ослабла. — Ты не человек, в отличие от других.

— Какая мне выгода? — слова, что он не человек не смутили, а даже обрадовали Зандра. Его столько времени мучили подозрения, что он иной, что отличается от людей. И вот подтверждение его догадкам. — Вытащу тебя, а ты уморишь и меня, и всех вокруг. Ты ведь Колодезная ведьма?

— Догадался, значит, — хихикнула ведьма. — Есть у тебя резон, Алекзандр. Разве ты не хочешь знать, кто ты? Я помогу, я многое ведаю. Разве сновидения, что я на тебя насылала, не показали, как ты смерть свою принял? И как медальон, что до сих пор на груди носишь, спас тебя? И имя девки, что из-за тебя погибла, разве тебе не знакомо?

Сомнения мучили Зандра. Жить хотелось, но как верить ведьме?

— Лучше здесь остаться, чем с грехом жить.

— Вот до чего тебя братья довели, — ведьма сокрушенно цокнула языком. — Боишься, сомневаешься. А ведь не такой ты. И по их вине о себе ничего не знаешь. Они же тебя в неволе держат, не позволяя памяти вернуться.

Не дождавшись ответных слов монаха, ведьма вздохнула.

— Хорошо. Заключим договор. Ты помогаешь мне, я помогаю тебе. Монахов не трону, если меня с собой заберешь.

— Почему ты решила, что я уйду?

— Я знаю. Тебе здесь не место. А чтобы братьям не оставлять такой подарок как я, возьмешь меня с собой. По рукам?

— Не обманешь?

— Нет мне интереса на этой земле оставаться. Один раз поймали и второй раз смогут. По рукам?

— А как тебя спрятать? Братья сразу поймут, кого я из колодца вытащил.

— А я повисну на твоих плечах черным плащом. Тело мое тонкое, долгой неволей изможденное, я и ходить пока не могу.

Зандр с сомнением покачал головой.

— Поверь, братьям не до тебя будет, — заверила его ведьма, и тут же под ногами монаха забулькала вода, освобождая из вязкого плена. Смог он одну ногу приподнять, потом вторую, и чем больше вода снизу поступала, тем легче становилось двигаться. Даже лестница не понадобилась — чистая вода донесла его до самого верха и вытолкнула за колодезный сруб.

Монахи, увидев, как Зандр вывалился наружу с потоками воды, радостно закричали и кинулись к колодцу. Никто не обратил внимания на черный плащ, болтающийся у него за спиной. Ведьма не ошиблась.

И никто из монахов не удивился, что Зандр не спустился к вечерней молитве и последующей трапезе. Так и раньше случалось, он мог надолго закрываться в своей келье. Только через сутки брат Бартоломео обнаружил, что в келье никого нет, только грязная одежда осталась сваленной в углу.

Долгие поиски пропавшего монаха ничего не дали.

Со временем братья списали пропажу Зандра на волков, которые вдруг перестали приходить к монастырским стенам и призывно выть. Видимо задрали брата Зандра, когда он ночью собирал свои ядовитые травы на кладбище.

У волков же была иная причина: сильный вожак, которого они однажды учуяли, покинул монастырские стены. Им не за чем стало звать его на кровавую охоту.

Той ночью, когда пропал монах, волки, скуля и тявкая, бежали до самого тракта. Они провожали того, кто ни разу не оглянулся, того, за чьими плечами висел черный плащ, намертво обхвативший его шею.

Выйдя на главный тракт, ведущий в столицу Корр-У, Зандр замедлил шаг.

— В какую сторону идти? — спросил он у той, что плащом висела за спиной, не разжимая цепкие руки с шеи. С тех пор, как он вытащил ведьму из колодца, прошло более суток, но она не давала ему присесть и отдохнуть, стремясь как можно дальше оказаться от неприветливой местности, где провела долгие годы заточения.

Когда ее обманом загнали в один из колодцев, кинув в его темное жерло очередную жертву — маленького ребенка, который на поверку оказался искусно сделанной куклой, люди враз запечатали все колодцы, и она оказалась погребенной под землей. В злобе металась она по подземной реке от колодца к колодцу, пытаясь найти выход, но даже заброшенные издревле оказались надежно заваленными. Истоки подземных вод для нее были недоступны: колодезная ведьма могла выходить в мир только через колодец. Лишенная подпитки человеческими страхами, чахла она, а с ней вместе утихала злоба на людей, затуманившая прежде рассудок. И однажды ведьма поняла: нужно ждать, не растрачивая напрасно силы на поиски выхода. Он найдется, когда появится тот, что сможет её выпустить на свободу.

Истончившейся плотью распласталась она на поверхности подземной воды, затихла и стала слушать. О, сколько тайн можно узнать, благодаря воде! Сидят ли люди у реки, опрокинут ли на землю кубок, наполненный даже не водой, вином, умываются из бочки, расплескивая воду, всё, что они произнесли в этот момент, становится известно колодезной ведьме, лежащей глубоко под землей. Вода, насыщенная словами, уходит в почву, принося ведьме отзвуки событий.

Как она жалела, что выбрала край, далёкий от столицы! Да, в глухомани проще творить темные дела, но и выбраться отсюда не просто! Слишком мало тайн у местных жителей, нельзя этими пустяковыми тайнами заставить человека войти с ней в сговор. Долго она прислушивалась, выискивая достойное её внимания. Кузнец из соседнего села стал похаживать к жене трактирщика, пока тот в монастырь за вином наведывался. И вспыхнула между кузнецом и трактирщицей любовь, из-за которой идут на безрассудства. О тайной любви ведьма узнала, когда любовники ночью у реки встретились и отдались друг другу в ее теплых летних водах.

Ожила надежда в черном сердце ведьмы, нашла она спасителя! Ведьма верила, что стоит ей через сновидения посулить кузнецу извести соперника, тот ради любви подчинится. Не успела. Трактирщик ввязался в драку и погиб от руки пропойцы, на котором столько лет зарабатывал. Вдова недолго носила черные одежды.

Шли годы, ведьма слушала-слушала-слушала. И услышала, когда вода принесла ей долгожданную весть. В краях появился чужак. Не человек. Называли его Алекзандром и шептались за его спиной, что иноземец появился в Корр-У, чтобы оспорить королевский трон на правах наследника. Слышала она, как предатель известил королевского связного, по какой дороге поедет Алекзандр. Через воду, смешанную с кровью, узнала ведьма, что попал наследник в засаду и потерял всех своих воинов, невольно став причиной смерти заложницы Ариэль — тоже иноземки, похищенной им в другом мире.

Колодец на территории монастыря стал на годы ее местом обитания. Она ждала, когда Алекзандр излечится от ран, и к нему вернется память. Уж тогда бы она посулила ему помощь! Двойная удача: выбраться на волю и покинуть никчемный край на хребте завоевателя. Ох, сколько сил у неё появится! Не сравнить страх тонущего в воде человека, или страх от ночных кошмаров, или страх перед самой страшной ведьмой с массовым страхом людей, столкнувшихся с кровавой войной. Война будет, в этом ведьма не сомневалась.

Но вот беда! Память к Алекзандру не возвращалась. Ведьма тщательно прислушивалась к речам монахов, в них пытаясь отыскать причину. И, кажется, она поняла, что дело в амулете Странника, который оставался на Алекзандре. Монахи, обмывающие его тело после того, как привезли в монастырь, срезали с чужеземца одежду, сняли кольца-обереги, которые обильно украшали его пальцы, стянули кулон в виде золотого листочка, удивившись, что воин носит явно женское украшение, но побоялись снять тяжелый кругляш. Они вспомнили слова Гийома, что этот амулет, скорее всего, сохранил раненому жизнь.

Раны от стрелы затянулась на удивление быстро, хотя память к мужчине не вернулась.

— Не понимаю, почему к здоровому человеку не возвращается память? — сетовал настоятель, наблюдая, как Зандр смешивает травы в ступке. Только что они опять пытались пробудить его воспоминания, показывая картинки столицы, короля, называя значимые места, в которых наверняка мог бывать знатный воин. — Может, когда ты падал с коня, ударился головой о камень? Но видимого повреждения не было!

Зандр, посмотрев Гийому в глаза, пожал плечами, и в разрез его мешковатой монашеской одежды стал виден амулет Странника.

— Не в нём ли дело? — задумчиво сказал настоятель и потянулся к цепи, плотно обхватывающей шею Зандра.

Зандра мучило беспамятство, он знал, что его предназначение не в варке ядов, поэтому позволил расстегнуть мудреный замок.

Как только амулет оказался в руке настоятеля, с Зандром случился припадок. Он рухнул на пол, и его стали сотрясать судороги. Злобный рык вырвался из его… пасти. Вместе с ним закричали монахи, видя, как на глазах меняется облик их брата. Он превращался в волка!

В испуге настоятель прижал амулет к груди волка, думая, что, вернув ему дорогую вещь, задобрит оборотня. Тот тут же обмяк и опять принял облик человека. Трясущимися руками настоятель попытался застегнуть замок на цепи, но у него никак не получалось. Брат Бартоломео перехватил цепь, желая помочь, но тяжелый амулет сорвался с нее и покатился в угол кельи.