Тамплиер. Предательство Святого престола

– Согласен.

Александр отсчитал десять монет, подвинул кучку Жану.

– Где и когда?

– Епископ скажет позже.

– А не обманет?

– На всё воля божья!

Развёл руками Жан. Ну хоть какие-то подвижки. Прошла ещё неделя, к Александру прибежал Жан.

– Уф, на месте! Вечером встреча с папой, как ты и просил, почти без свидетелей. Мы вдвоём идём к дворцу папы, епископ проведёт в покои.

Александр почистил сапожки, надел новую рубаху, поверх курточку. Конечно, оружие не брал и броню не одевал. Зато проверил документы и не забыл про коробочку с колье, её сунул за пазуху. Вот что плохо в средневековых одеждах – нет карманов.

Как стало темнеть, пришёл Жан в нарядной одежде. Можно подумать, что у него встреча с папой. Надо сказать, выглядел он лучше, чем Саша, богаче.

Епископ в самом деле встретил недалеко от папского дворца, был в фиолетовой мантии и шапочке.

– Добрый вечер! Я провожу тебя в личные покои папы. Надеюсь, у тебя нет плохих намерений?

Епископ пристально осмотрел Александра, как обыскал взглядом, кивнул.

– Только недолго.

– Согласен.

Епископ подвёл его к двери с торца дворца, кивнул стражу, и тот отступил в сторону. Во дворце пахло ладаном, было тихо. Епископ провёл Сашу по коридору.

– Подожди.

Сам зашёл в дверь и почти сразу вышел.

– Можно войти.

Саша шагнул в покои папы. На окнах тяжёлые шторы, горит несколько свечей. Саша сначала перекрестился на иконы в углу, потом повернулся к столу. В кресле восседал понтифик, выглядел вовсе не величественно, скорее усталым.

– Добрый вечер! – склонил голову Саша.

– Добрый!

Понтифик как-то небрежно перекрестил Сашу.

– Что ты хочешь? Купить индульгенцию? Или чтобы я отпустил грехи?

– Ни то, ни другое. Предлагаю права на герцогство Анжуйское.

Саша видел, как жадным огнём блеснули глаза папы. Куда и некоторая сонливость делась?

Герцогство недалеко от Парижа, да и сам Авиньон принадлежит Анжуйскому дому. Под домом подразумевался род дворян Анжу, в котором были графы и герцоги и маркизы. Род был древний, состоятельный, многочисленный и влиятельный. Папа опустил веки, как будто опасаясь, что визитёр сможет прочитать в них что-то.

– И ты можешь подтвердить права?

Александр достал пергамент, скрученный в трубочку, протянул. Папа оживился, поднёс поближе к канделябру, достал лупу, оправленную в серебро, с ручкой. Лупы делались из горного кварца или хрусталя, стоили баснословных денег. Климент изучил печать, потом бережно развернул пергамент, прочитал текст, потом ещё раз.

– Виконт де Бриан, надо полагать, это ты?

– Да, рыцарь вашей милостью.

Папа свернул документ, с явной неохотой вернул визитёру.

– Надо думать, другие документы у тебя в полном порядке?

– Да, ваше преосвященство!

Климент откинулся на спинку кресла, явно размышляя, потом спросил:

– Что ты хочешь, сын мой, взамен?

– Не давать согласие королю Филиппу преследовать орден тамплиеров.

– Я не ослышался?

Климент был шокирован и изумлён. Переговоры такие начались недавно, в строжайшей тайне. И вдруг является рыцарь, который знает о сути переговоров. Воистину, у стен есть уши! Или кто-то из окружения короля проболтался? Не зря император Священной Римской империи Альбрехт I при встрече как-то сказал:

– Что знают двое, то знает свинья.

Климент над словами этими посмеялся, а, выходит, зря. Папа пока согласие на преследование ордена не дал. Всё же тамплиеры созданы волей папы, приносят хорошую долю доходов. Зачем же резать курицу, несущую золотые яйца? Впрочем, король мог и без согласия Климента учинить следствие и суд. Не зря же переговорщики, тот же Ногарэ упомянул прокурора.

– Нет, ваше преосвященство, не ослышались, – сказал Александр.

Дерзость неслыханная! Самому папе, и о секретных переговорах – вот так, человек с улицы! Он даже не вхож во дворец короля! Но подумать было о чём. Раз виконт знает, стало быть, имеет доступ в ближний круг короля, не сам, через доверенных людей. Ой, не прост этот виконт! А сначала Климент принял его едва ли не за мелкого торговца. Не зря говорят – внешность обманчива. Да и ведёт себя виконт, которых сотни по стране, слишком независимо, не заискивает, чувствует за собой силу.

Глава 4

Де Моле

Папа понимал, что долго противостоять натиску короля ему не удастся. Слишком высоки ставки в игре. И не жизни и судьбы тамплиеров, папа не дал бы за них ломаного медного су, а серьёзные деньги и власть.

– Э… – Папа закашлялся, выигрывая время.

Король мог арестовать, осудить Великого магистра и сотню, пусть даже тысячу рыцарей, нанести ордену серьёзный урон. Но запретить сам орден, отнять его имущество без буллы папы король не мог.

– Я могу протянуть время, скажем, пять или даже шесть лет, – выдавил папа, – но большего я не в силах.

– Скверно, я полагал, папа имеет больше влияния!

– Дерзишь, виконт.

– Покорно прошу прощения, – склонил голову Александр.

Пять лет или даже шесть, если их не тратить впустую, позволят вывезти многие ценности в Португалию. А ещё – продать недвижимость и переправить тамплиеров в Томар. Главная сила ордена – его люди, проверенные боями и опытные.

– Я могу оставить у себя документ? – вкрадчиво осведомился Климент.

– Ваше преосвященство! Вы же понимаете, что составить письменный договор мы не можем. Вы исполняете свои условия, а я через пять лет дарю вам документ.

– Неравнозначно. Что может служить порукой сделки?

– Моё честное рыцарское слово!

– Слишком мало! Герцогство стоит много, слишком много!

– Вдобавок к своему слову я отдаю престолу… или вам лично нечто очень дорогое.

Александр достал коробочку с колье и положил на край стола. Папа даже не притронулся, позвонил в колокольчик. Неожиданно для Саши, но не для Климента, открылась потайная дверца, вышел господин в чёрном камзоле. От внезапного появления человека в чёрном Саша сделал шаг назад. Папа указал на коробочку. Человек в чёрном молча забрал и тем же путём вышел. Саша стоял, ибо папа не предложил сесть, да и по этикету сидеть при понтифике было бы оскорблением для его преосвященства. Папа сидел в кресле, откинувшись на спинку и прикрыв глаза. Сколько времени прошло? Четверть часа, половина? Дверь беззвучно открылась, появился человек в чёрном, молча положил коробочку на стол, наклонился к уху Климента и что-то долго шептал, а потом вышел. Теперь понтифик придвинул коробочку к себе, открыл, поднёс к канделябру со свечами. Драгоценности заиграли, пуская лучики на стены. Понтифик кивнул, со вздохом закрыл коробочку. Игра света по стенам прекратилась.

– Хорошо, пусть будет так! Колье настоящее и принадлежало одной знатной даме. Возьми крестик и носи постоянно. Если надо будет увидеться, предъявишь крестик, и тебя пропустят. Отсчёт времени пошёл. И да поможет нам Христос!

Саша поклонился и вышел. От напряжения дрожали колени, лоб покрылся испариной. Если бы речь шла о его жизни, а то на кону честь и существование ордена, который не замарал себя. Поскольку Александр воевал под его знамёнами и сейчас носил имя своего рыцаря, он считал своим долгом помочь тамплиерам. Кто сражался бок о бок против сильного врага, не забудет чувство братского единения, что бывает сильнее родственных чувств. Не зря же рыцари называют друг друга братьями.

Прислуга вывела Александра из дворца. Оказалось, Жан не ушёл, дожидался на улице неподалёку.

– Удалось поговорить с папой?

– Да, деньги твой епископ отработал. Можно отдыхать.

– Вот и славно.

Через несколько дней крестоносцы выехали в Марсель, а оттуда кораблём – на Кипр. По прибытии Александр первым делом посетил Великого магистра. Рассказал, где был и что делал. О сделке с папой благоразумно умолчал.

Александр считал, что де Моле слишком спокоен. Проводя месяцы на острове в отрыве от событий во Франции, основном оплоте ордена, он отстал от жизни. Поразворотливее надо быть! Имея серьёзные деньги, вполне сравнимые с казной Франции, де Моле вполне мог за деньги склонить к сотрудничеству высокопоставленных вельмож, имеющих влияние на короля. А кроме того, нанять целую кучу шпионов и доносчиков и быть в курсе событий. Великий магистр почивал на лаврах, недвижимость приносила доход, и оставалось только приумножать денежные запасы. Если экономил де Моле на чиновниках, то в итоге потерял намного больше. Не зря говорят, что скупой платит дважды. Над тамплиерами и де Моле сгущалась черная туча неприятностей, а Великий магистр почивал на лаврах. Король опередил магистра. Не получив согласия Климента на роспуск ордена, стал искать другие способы сначала очернить орден, а потом с фальшивыми доказательствами арестовать всю верхушку тамплиеров и вырвать признания под пытками. Его подручные в подземных казематах прекрасно умели это делать.

Королю доложили, что его аудиенции добивается узник, ожидающий в тюрьме смертного приговора, утверждая, что обладает сведениями государственной важности. Королю стало любопытно, и он его принял. Мужчина утверждал, что ранее был членом ордена тамплиеров и орден якобы отступил от веры Христовой. Рыцари предаются пьянству и разврату и на своих собраниях плюют на кресты и топчут их. Показания были записаны королевским секретарём.

Филипп выслушал приговорённого, передал в руки прокурора для подробного допроса, а затем помиловал, освободив из тюрьмы и наградив кошелем монет. Вероятнее всего, это был мошенник, оговоривший орден храмовников ради спасения жизни. Не исключено, что кто-то из вельмож почуял, откуда дует ветер, и подыграл.

Вскоре Филипп получил донос от двух бывших тамплиеров – Скина де Флориана и Ноффо Деи, в доносах говорилось о богохульстве храмовников, отрицании ими Христа, поклонении культу дьявола. Вероятно, и эти доносы были сфабрикованы придворными вельможами.

Король активизировал переговоры с папой Климентом, требуя роспуска ордена. Папа с трудом согласился лишь на расследование, да и то с большой годовой задержкой. Собранный 22 сентября 1307 года королевский совет принял решение об аресте всех тамплиеров на землях Франции. Три недели шли приготовления. Начальники военных отрядов, королевские чиновники, инквизиторы получили приказы от короля, запечатанные печатями в двойные конверты для соблюдения секретности.

Надпись на конверте гласила, что вскрыть их следовало в пятницу, 13 октября утром, а после действовать немедленно. Де Моле был арестован в этот же день в Тампле, резиденции ордена. Аресты начались по всей стране. Уцелели те, кто был в других странах в этот момент или не афишировал своё членство в ордене, как финансист Жан Рене из Авиньона.

Тюрьмы были забиты, инквизиция приступила к пыткам. Выдержать их могли немногие. Через неделю де Моле признал, что в ордене был обычай отрекаться от Христа и плевать на крест. Впрочем, вскоре он изменил показания.

Во времена короля Филиппа в Париже было несколько тюрем, главная из которых – Консьержери, как часть Дворца правосудия, расположенного на острове Сите, почти в центре столицы, на реке Сене. И самое страшное место в тюрьме – башня Бонбек, где содержались и подвергались пыткам государственные преступники. В дальнейшем в этой тюрьме побывал де Мариньи, сам отправлявший сюда людей и казнённый по приказу короля в 1314 году. Были и очень именитые узники – королева Мария-Антуанетта, учёный Антуан Лавуазье, Дантон, Робеспьер.

Король на Рождество собрал папских уполномоченных, чтобы они заслушали признания Великого магистра, но де Моле отказался от показаний, пояснив, что они были получены под жесточайшими пытками. Если бы подтвердил, участь ордена была решена ещё в 1307 году.

В соседней камере с де Моле были заключены приор Аквитании Жоффруа Гонневиль и приор Нормандии Жоффруа де Шарне.

Великого магистра и руководство ордена снова стали допрашивать. Пытали инквизиторы в присутствии королевских чиновников. Рядовые рыцари содержались в Тампле, замке тамплиеров. Они были арестованы вместе с де Моле, но по его приказу вооружённого сопротивления не оказали, сложили мечи. Из рыцарского замка Тампль превратили в тюрьму. Замок имел высокие стены, а главная башня была высотой с современный двенадцатиэтажный дом. Толщина стен доходила до восьми метров, имела внутри проходы, в том числе потайные. Замок был окружён рвом, наполненным водой. Во внутреннем дворе расположилась конюшня и рыцарская казарма, превращённая ныне в помещение для охраны. Из семи башен лишь одна не была связана с другими – главная, в которой была резиденция Великого магистра, где и арестовали де Моле. Попасть в башню можно было через подъёмный мост с крыши воинской казармы. В подземной церкви под главной башней располагалась усыпальница Великих магистров. Их хоронили под каменными плитами пола. Были ещё несколько подземных ярусов, о которых знали Великий магистр и Великий казначей ордена, как и о тайном ходе в казну, которая хранилась в подземелье. Захватив замок, королевские чиновники учинили обыск и в первый же день вывезли всё самое ценное. Однако до казны добраться не могли, не обнаружили. Одним из главных вопросов, задаваемых Великому магистру на допросах инквизиторами, был – где казна? Де Моле давал признания о якобы богохульстве рыцарей, затем отрекался. Но о казне молчал, как ни бились палачи.

Александр находился на Кипре, когда до него дошли известия о массовых арестах рыцарей ордена. В стане рыцарей наступила растерянность. Все ждали указаний от Великого магистра, но передать распоряжения из тюрьмы он не мог. Александр решил действовать сам. Руки у Филиппа длинные, он вполне мог прислать с согласия папы своих людей на Кипр. Саша собрал совет из крестоносцев, объяснил ситуацию и выдвинул предложение – перевезти кораблём всех рыцарей и ценности в Португалию.

– Кто нас там ждёт? – возразил один из рыцарей.

– Король Диниш. Не далее прошлого года я имел с ним личную встречу. Он обещает любого рода поддержку и неприкосновенность ордена тамплиеров. В Португалии у тамплиеров есть рыцарский замок в городе Томар. Я осматривал замок, он довольно большой, вместит многих. И есть подвалы, где можно в безопасности хранить ценности.

– А если обвинения короля Филиппа не подтвердятся? И Великого магистра отпустят?

– Вернём ценности и рыцарей на Кипр. Потеряем только на найме корабля.

Спорили долго, но всё же решились на вывоз денег и эвакуацию рыцарей, оруженосцев. Александр посчитал свою задачу на Кипре исполненной. Надо ехать во Францию, попытаться спасти де Моле, а ещё объехать все приораты, если их не разгромили, дать адрес, куда надо перебираться. Не откладывая в долгий ящик, выехал. После некоторого колебания накидку тамплиера оставил на Кипре, она сейчас только погубит.

Сел на корабль, идущий в Марсель, оттуда лошадью в Авиньон, к дому Жана Рене прибыл вечером. Пришлось долго стучать в дверь, пока хозяин открыл. Увидев нежданного гостя, Жан перевёл дух.

– Прости за задержку, думал – за мной пришли. Заходи.

– Пусть твой глухонемой лошадь во двор заведёт от лишних глаз.

Жан махнул рукой за спину, показался охранник. Александра узнал, скорчил гримасу, должную обозначать улыбку. Жан указал на лошадь, слуга кивнул. Только тогда Саша вошёл в дом.

– Я ненадолго. Ситуация с орденом складывается тяжёлая, если не трагическая. Де Моле и некоторые приоры в тюрьме Консьержери, многие рыцари в Тампле, превращённом в тюрьму. Тебе надо, не мешкая, собирать ценности и вывозить в любой портовый город – Марсель, Нант, куда хочешь. Упакуй в ящик или в мешки, причём невзрачного вида. Следуй в Португалию, конечная цель – город Томар, рыцарский замок. Отныне орден будет располагаться там, думаю – надолго.

– А как же дом, слуга?

– Дом продай и не торгуйся, время работает против нас. Слугу возьми с собой, если он тебе предан.

– Неужели всё так серьёзно?

– Более чем. Великого магистра жестоко пытают, и он оговорил себя!

Жан в ужасе прикрыл лицо руками.

– Какая беда! Но тамплиеры ни в чём не виновны!

– Твоя вина лишь в том, что хочется мне кушать, – ответил словами басни Саша. – Королю на содержание двора и армии потребны деньги, вот причина.

Жан понял буквально.

– Ты хочешь есть? Я могу оставить тебя переночевать.

– Буду признателен.

Показываться в Авиньоне, да ещё на постоялом дворе, где не так давно его видели в накидке тамплиера, было неразумно. Жан накрывал на стол сам. Вино, лепёшки, сыр, сухофрукты. Вполне съедобно и сытно. Александр устал, всё же два дня непрерывной скачки с коротким перерывом на сон. Спал крепко, а утром после завтрака Жан вручил ему небольшую бумажку.

– Что это?