Тамплиер. Предательство Святого престола

– Жди у ворот Консьержери, я выйду. Помни – отныне ты фамильяр, как твоё имя?

– Огюст.

– Фамильяр Огюст.

– Не прощаюсь.

Саша направился к постоялому двору, несколько раз по дороге перепроверялся, слежки не было. Оставив в комнате нож, у хозяина снова наполнил склянку вином, но уже белым. И отправился к тюрьме. Волновался. Всё ли пройдёт гладко? Ведь сам рисковал головой и свободой. А ещё – будет ли от встречи польза? Де Моле мог под пытками помутиться разумом и не узнать Сашу.

Ждать пришлось долго, часа три. Но всё же из ворот показался Антоний, махнул призывно рукой. Саша быстрым шагом подошёл.

– У тебя будет немногим более получаса, пока цензоры будут обедать и отдыхать. Противоядие при тебе?

– Не забыл.

Инквизитора и сопровождавшего его Сашу стража пропустила. Но на входе со двора в здание тюрьмы Сашу обыскали, оружие не нашли и пропустили. По крутой лестнице поднялись на второй этаж. Антония сопровождал надзиратель со связкой ключей в руке. Остановившись у одной из дверей, он открыл замок, распахнул дверь. Антоний, играя роль, сказал:

– Уговори его на признание вины, приложи все силы!

– Всё исполню со рвением, отец Антоний!

Саша вошёл в узкую камеру, едва освещённую маленьким зарешёченным окном. На полу, на охапке истлевшей соломы, лежал Великий магистр. Был он бледен, сильно исхудал, изодранная одежда в пятнах крови. За Сашей с лязгом закрылась дверь. Де Моле, лежавший с закрытыми глазами, то ли в дрёме, то ли в забытьи, открыл глаза, всмотрелся в вошедшего. Саша приложил палец к губам. Магистр кивнул. Саша подошёл. От жалости сжалось сердце. Пальцы на руках опухли, голые ступни в кровавой корке. Магистр перехватил его взгляд.

– Испанские сапоги.

Сашу пробрала дрожь. Пытка серьёзная, калечащая, после неё человек если и ходит, то с трудом. Присел рядом с магистром, приобнял. Магистр поморщился от боли, и Саша убрал руку.

– Времени у нас мало, я пришёл под личиной фамильяра.

– Я так и понял. Думал узнать насчёт побега?

– Была мысль. Но поглядел, понял – невозможно. Тюремная стража, рядом Дворец Правосудия со своей стражей. Даже сотни рыцарей не хватит.

– Знаю. Осознаю, что дни мои сочтены. Ты один в городе, Огюст?

– Потому и уцелел. Меня здесь никто не знает. По стране прошли аресты. Кое-кто из рыцарей остался на свободе и прячется. Я взял на себя смелость съездить в Португалию, к королю Динишу. Он примет всех в Томаре и сохранит орден.

– Я так и знал. Теперь запоминай. Улица рю Виктор, Роланд де Креси. Он был тамплиером, отошёл, сейчас промышляет торговлей, доставшейся в наследство. Он поможет. И ещё – рю Мазарини, Фабьен Патрис. Можешь на них положиться, дело серьёзное.

– Какое?

– Покажем королю фигу? Меня на каждом допросе спрашивают – где ценности? А они в Тампле.

– Он сейчас тюрьма. Там содержат арестованных тамплиеров. По слухам, три сотни.

– Бедные братья!

Де Моле на миг прикрыл глаза.

– Так вот, к Главной башне, резиденции Великих магистров, ведёт подземный ход. Тайну эту передавал один Великий магистр другому, ещё знали Великие хранители, а теперь ты. На улице рю Кордери есть часовня, службы там бывают редко. За алтарём есть фигура скорбящей Святой Марии с младенцем, поверни её, и откроется ход. Вывези сокровища, на них возродится орден. Только помни, в подземном ходе есть ловушка…

Договорить де Моле не успел, загромыхал замок. Великий магистр собрал все силы, закричал:

– Подлый фамильяр! Не уговаривай меня донести на собратьев!

Саша отпрянул от де Моле. Вошёл стражник, за ним инквизитор Антоний.

– Сознался узник?

– Как бы не так! Упорствует! А ещё я думаю – он сошёл с ума, несёт всякие нелепицы.

Инквизитор поморщился.

– Идём, сын мой! Видимо, нужны более сильные методы.

Антоний вывел Сашу из тюрьмы за ворота, протянул руку.

– Противоядие! А то я чувствую, как холод подбирается к моему сердцу.

– А оно у тебя есть?

Но Саша отдал склянку. Монах её выпил, не отрываясь, и хрястнул посудину о камни.

– Всё, чего я хочу, больше никогда тебя не видеть, – прошипел он.

– И я того же желаю.

Саша пошёл к постоялому двору, на ходу повторял адреса и фамилии, названные Великим магистром. Даже попрощаться по-человечески, обнять не получилось. Но встреча не была зряшной. Саша подумал, что видит де Моле в последний раз, но довелось ещё увидеть главного тамплиера.

Добрался до постоялого двора, хватил кружку вина для успокоения. Его трясло от увиденного. Да, он знал из истории, что де Моле никто не спасёт и его казнят, сожгут на костре вместе с другими рыцарями из руководства ордена. Жаль, но выше головы не прыгнешь. Саша был готов рискнуть своей жизнью, чтобы вызволить Великого магистра. Но что может одиночка? Стража не даст прорваться даже до здания тюрьмы. Во дворе тюрьмы он видел стражников с алебардами и арбалетами.

С утра направился на рю Виктор, искать Роланда де Креси, судя по приставке «де» – дворянина. Обычно дворяне торговлей не занимаются, но де Моле упомянул о наследстве. Если дворянин не имел земли, то выживать как-то надо. Расспрашивал у прохожих, нашёл нужную улицу, а потом и дом Роланда. В Париже деревянных домов, как на Руси, не было. Впрочем, дома в каждой стране строили из подручных материалов. На Руси полно лесов, строевой лес стоит недорого. Всем хороша деревянная изба – возводится быстро, зимой тёплая, дышится в ней легко, однако горит быстро. Деревни и города выгорали часто, топились ведь печами. Стоило хозяйке не досмотреть, выпадет из топки уголёк, и пошла полыхать изба, ветром искры перекидывались на соседние улицы. В Париже строили из тёсаного камня, издавна добывавшегося в подземных каменоломнях и топившихся каминами. Позже подземные выработки забросили, в них поселилось отребье, сбившееся в банды. А камень добывали открытым способом поблизости от города.

Дом Роланда был двухэтажным и большим. Когда Александр подошёл, хозяин стоял у дверей, разговаривал с двумя мужчинами. Саша постоял в сторонке, дождался, пока мужчины уйдут, подошёл.

– Мсье Роланд де Креси?

– Да. С кем имею дело?

– Приор герцогства Анжуйского виконт Огюст де Бриан.

– Ради всего святого, тише! Пройдём в дом.

Зашли в дом, хозяин провёл в комнату, усадил за стол. Молча достал кувшин вина, разлил по кружкам.

– За знакомство.

Пригубили. Вино оказалось отменного качества. Роланд спросил:

– Как он?

– Плохо, пытают, но магистр держится. А как ты узнал, что я виделся с де Моле?

– Только он один знает, что я в Париже. Я уж десять лет как не в ордене, с тех пор как умер дядюшка и передал мне своё дело. Можно было продать, но стало жалко, дядюшка Мануэль вложил столько труда и денег. А я уже в возрасте, имел тяжёлое ранение, и воевать в строю для меня уже затруднительно.

Роланд помолчал.

– Не осуждаешь?

– Не имею права, Жак сказал, ты можешь помочь.

– Смотря в чём.

Александр помедлил. Придётся довериться, де Моле должен знать этого человека хорошо, иначе бы не направил. Но Роланд уже десять лет как не в ордене, а люди имеют свойство меняться, и не всегда в лучшую сторону.

– Надо вывезти из города казну тамплиеров, кораблём в Португалию.

– Ох ты! А груз велик?

– Понятия не имею, не видел. Его ещё надо достать из подземелья.

– Я тяжести носить не могу, – поднял руки Роланд. – Нанять корабль в моих силах, подводы с ездовыми – раз плюнуть. Но в подземелье – сам.

Ответ Сашу обескуражил. Сколько ценностей в подземелье, он не знал. И как они упакованы – мешки, ящики, сундуки или просто лежат на полках? Каков объём и вес?

– Хорошо. Давай сделаем так. Когда я выясню, сообщу, и ты приготовишь судно и подводы.

– Я не подведу старого друга, я знаю Жака уже лет тридцать. Не одну битву вместе провели, и Жак тогда был рядовым рыцарем.

– Всего хорошего! – откланялся Александр.

Конечно, он рассчитывал заиметь более деятельного и активного помощника. Ну, на безрыбье и рак рыба. Рю Мазарини тоже была на этой стороне Сены. Нашёл нужный дом, постучал в дверь, которую открыл дюжий детина. От него разило вчерашней выпивкой, глаза отёчные.

– Какого чёрта? – прорычал мужчина.

– Не ты ли будешь Фабьен Патрис?

– У меня нет денег, проваливай! Чёртовы кредиторы!

Мужчина попытался закрыть дверь, но Саша успел сунуть ступню в щель.

– Ты ли Фабьен? – повторил вопрос Саша.

– Ну я, я! Что надо?

– Может, нам стоит поговорить в доме? Я не кредитор.

– Раз так, заходи.

Саша вошёл, прикрыл дверь. Фабьен, если это был он, прошёл из прихожей в комнату, Саша за ним. На столе в комнате пара кувшинов и кружка. Фабьен схватил кувшин, попробовал потрясти им над кружкой, но не вылилось ни капли. Саша стал сомневаться, стоит ли довериться этому пьянице? Выпивоха может проговориться своим собутыльникам или забыть порученное дело.

– У тебя есть хоть одна монета? Голова трещит!

Саша достал из кошеля одну монету серебром.

– Посиди, я сейчас! – Фабьен схватил монету и выбежал.

М-да! Оставить незнакомого человека одного в доме – верх беспечности! Впрочем, красть тут решительно нечего. В комнате камин, отделанный изразцами. Кресла бархатом обиты, но потёрты и в пятнах от красного вина. Когда-то этот дом явно знал лучшие дни. Фабьен вернулся быстро, в руке кувшин. Тут же плеснул себе вина в кружку и залпом выпил, потом буквально рухнул в кресло, прикрыл глаза. Саша решил уходить. Только поднялся, как Фабьен открыл глаза.

– Ты куда?

– Де Моле говорил, на тебя можно положиться. А ты горький пьяница! Прощай!

– Нет, подожди, умоляю!

После того как он выпил, пришёл в себя.

– Нам не о чем говорить!

Саша пожалел, что не ушёл, пока был в одиночестве. Жаль, что Фабьен спился, но он не помощник, сейчас бы от него отделаться.

– Подожди, ты назвал дорогое мне имя. Многие из ордена, кого я знал и был дружен, арестованы и сидят в темницах.

– Это правда. И Великий магистр в Консьержери подвергается пыткам инквизиторов. Я с ним виделся не далее как вчера.

– Он плох?

– Как человек может выглядеть после дыбы и «испанского сапога»?

– Да, глупость сказал, прости.

– Он назвал твоё имя, видимо, помнил тебя по прежним временам, а ты изменился.

– Не уходи! Когда арестовали почти всех моих знакомых, вокруг образовалась пустота. Что делать? Чем заниматься? Каждый день я ждал, что придут за мной. В битвах не боялся, каждый тамплиер может подтвердить, что я не трус.

– Видишь ли, я должен исполнить приказ Великого магистра, думаю – его последнюю волю. Даже находясь в застенках, де Моле старается сохранить орден. Дело мне поручено очень серьёзное, я приор герцогства Анжуйского, один из немногих, оставшихся на свободе. И как я могу довериться тебе?

Александр с брезгливостью осмотрел комнату.

– Клянусь Святой Девой Марией, что немедленно бросаю пить. Хочешь, в доказательство отрублю себе мизинец?

– Нет, не хочу. Мне нужен помощник здоровый, трезвый и надёжный.

– Коли ты пришёл с поручением от Великого магистра, стало быть, орден жив и у меня теперь есть цель, ради которой надо жить!

Александр колебался. Поверить пьянице или нет? Был бы у него в запасе ещё один человек, наверняка отказался. Но ему одному с поручением не справиться, а искать кого-то на стороне невозможно. Когда речь идёт о казне ордена, верить никому нельзя, куда меньшие суммы сводили людей с ума.

– Хорошо. Дам тебе шанс, последний. Завтра утром я приду к тебе. Ты должен приготовить несколько факелов. Но если будешь пьян, я тут же уйду.