Тамплиер. Предательство Святого престола

– Да ты и за год не найдёшь! – ухмыльнулся хозяин. – Тюрьмы три, одна страшнее другой. Но не в этом дело. Ещё есть монастыри, их в городе и предместьях десятки, и узники там тоже есть. Пока все обойдёшь, сотрёшь ноги до колена.

Александр приуныл после этих слов. А хозяин ещё масла в огонь подлил:

– Кто по государственным преступлениям в тюрьму попал, могут содержаться не под своей фамилией, инкогнито. Иной раз по приказу короля на узника надевают железную маску, и надзиратели даже не знают узника в лицо, только прокурор знает – кто узник и где находится.

Александр решил, что к Великому магистру это не относится. Королю непременно надо было, чтобы де Моле признал вину и публично покаялся. Тогда на орден можно обрушить репрессии, продавить через Курию и папу буллу о ликвидации ордена за богохульство. Тогда уже законно изъять в казну недвижимость и ценности.

Александр в первый раз был в такой ситуации, да ещё в незнакомом городе. Понял – впереди долгая работа по выяснению нахождения де Моле. Не подойдёшь же к стражникам тюрьмы или в канцелярию и не спросишь – а не числится ли у вас заключённым Великий магистр? Сразу сцапают, у де Моле нет жены и семьи, и интерес могут проявлять только единомышленники, которым место в тюрьме, в соседней камере с магистром.

После раздумий начать решил с нищих попрошаек. У них были целые сообщества со своими главарями, и обитали они в подземных катакомбах под Парижем. В каждом районе своя шайка. Начал действовать сразу. Нашёл нищего попрошайку у храма, бросил в ладонь медное су.

– Есть желание заработать?

– А кто же не хочет, мсье?

– Надо узнать, в какой тюрьме содержится один господин.

– Да разве я комендант тюрьмы?

Нищий захихикал, стал корчить рожи, явно придуриваясь.

– У тебя есть старший. За сведения плачу золотом.

Нищий перестал разыгрывать из себя юродивого.

– Как фамилия господина?

– Жак де Моле, Великий магистр ордена тамплиеров.

– Гони золото.

Нищий протянул грязную ладонь.

– Где? И я должен проверить, ты можешь солгать. Где доказательства?

– Гони золото, а проверишь сам.

– Откуда тебе знать? Ты фамилию господина слышишь впервые небось.

– А вот и нет. Жалко монету, так сразу бы и сказал.

Нищий кинулся к мужчине, вышедшему из церкви.

– Подайте на пропитание сирому и убогому!

Александр решил рискнуть.

– Ладно, держи золото.

Он достал монету и крутил её между пальцами.

– Тюрьма Консьержери, что на острове Сите. Слышал про такую?

– Чем докажешь?

– Подслушал, как два фамильяра в харчевне говорили меж собой.

Доказательство шаткое, нищий мог соврать. Но Александр бросил монету в ладонь. Нищий сразу попробовал надкусить её зубами.

– Настоящая!

Александр сплюнул.

– Как добраться до тюрьмы?

– По мосту к Дворцу Правосудия.

Занятно. Александр, как услышал про остров, сразу подумал о лодке. Оказывается – мост есть. Он пошёл в направлении, которое указал нищий. Словам его он не верил, но убедиться надо. Возле Дворца Правосудия народ толпится, периодически стражники проходят в синих мундирах. Александр обратился к мужчине, по виду – ремесленнику.

– А где тюрьма?

– Да вот же, сзади, за Дворцом.

Саша поблагодарил, обошёл. Здание мрачное, если не сказать – зловещее. С двух сторон окружено водой реки Сены. Одной стороной к Дворцу Правосудия примыкает. А с четвёртой – каменный забор и ворота. Сбоку ворот башенка, где маячит караульный.

Александр присел поодаль на камень, стал наблюдать. В ворота периодически заезжали повозки, вероятно с провизией. Один раз заехал крытый чёрный возок, на запятках которого стояли двое стражников в чёрной униформе. Скорее всего – привезли арестованного. Ближе к вечеру из ворот вышли двое чиновников, затем несколько инквизиторов. От камня холодно, от Сены бодрящий влажный ветер. Кроме того, Александр опасался, что он привлечёт внимание караульного. Впрочем, его меняли каждые четыре часа. Наконец вышел человек, достойный внимания. Довольно упитанный мужчина в тёмно-зелёном сюртуке. Единственный из выходивших, кому отсалютовал саблей караульный. Какой-то тюремный чин. Вальяжной походкой господин направился к мосту, Саша последовал за ним. Для начала надо проследить – где живёт и кто он. Главное – узнать должность. Господин шёл не спеша и ни разу не обернулся. Саша следовал в полусотне метров, на чиновника старался не смотреть. Многие люди чувствуют пристальные взгляды даже спиной. Пройдя несколько кварталов, господин зашёл в дом, своим ключом открыв дверь. Напротив дома господина лавка зеленщика, торговца овощами и фруктами. Александр подошёл к торговцу.

– Добрый вечер, мсье!

– Что желает купить мсье?

– Подыскиваю себе дом, я недавно приехал из Прованса. Вон тот мне нравится.

– О! В доме живёт начальник тюрьмы Консьержери, и дом не продаётся.

– Жаль.

По позднему времени уже кушать хочется и согреться. Александр отправился на постоялый двор. Если нищий не соврал, Жак де Моле в этой тюрьме, и Саша знает, где живёт начальник. А дальше что? Попытаться его подкупить? Саше надо точно знать, где Жак находится, а ещё и встретиться с ним. Если удастся – получить какие-то указания, адреса сподвижников в Париже. После ужина улёгся в постель, стал размышлять. Скверно, что нет у него помощников в городе, хотя бы одного рыцаря, даже оруженосца. Устал сегодня и замёрз, а сон не шёл. Как подобраться к Великому магистру и самому не попасть в тюрьму? Подкупить? Кого? Или принудить действовать угрозой? Скажем – взять заложниками семью начальника тюрьмы.

По улице, мерно шагая, мимо постоялого двора прошёл королевский ночной дозор, прообраз и предтеча королевской полиции.

К утру уснул, так и не приняв никакого решения. На следующий день, уже после полудня, поскольку проспал, вновь появился у тюрьмы. Ко входу подошли двое инквизиторов.

Священная палата инквизиции, или огненная палата, появилась по решению папы как орган борьбы с ересью, за чистоту католической веры. Инквизитор, названный «духовным цензором», часто опирался на доносы. Стоило двум доносчикам написать свои пасквили, как цензор принимался за работу. Попытка обвиняемого приводить доводы в свою защиту воспринималась как упорство в ереси и вела к пыткам, которую инквизиторы называли испытанием, и лучшая из них – огонь. Инквизиторы были в белых рясах с чёрными клобуками. Каждый инквизитор набирал себе помощников. Одного викария, который был заместителем, двух-трёх компаньонов или охранников, а ещё фамильяров. Они не были духовными лицами, по разрешению инквизиторов посещали узников в тюрьмах, вели беседы, склоняя к признанию в ереси и покаянию. На допросах обвиняемых обязательно присутствовали нотариусы, входившие в штат Священной палаты, которые в точности записывали вопросы инквизиторов и ответы обвиняемых. Управлялась Священная палата Великим инквизитором. Кстати, значительное число пап было впоследствии избрано из их числа.

Выбив пытками признание, инквизиция сама не марала руки казнями, а передавала обвиняемых светской власти для аутодафе, сожжения на костре. Сколько людей великих закончили жизнь на таких кострах! Джордано Бруно, Галилео Галилей, Орлеанская дева, да всех не перечесть.

И Александра осенило. Вот кто поможет ему встретиться с де Моле! Один из инквизиторов проведёт его в тюрьму под личиной фамильяра! А уговорить или купить согласие – это уже предмет его, Сашиного, упорства и мастерства. Не помогут деньги, поможет нож, инквизиторы тоже смертны. Чтобы не маячить перед караульным, отошёл к Дворцу Правосудия, здесь народу всегда полно. Во Дворце рассматривались уголовные дела. Правосудием, как и обороной города, руководил королевский прево, резиденция которого располагалась неподалёку – в башне Большой Шатле, у въезда на Большой мост, ведущий к острову Сите.

Ждать инквизиторов пришлось долго, известное дело, они любили творить свои кровавые дела в темноте. Лишь ближе к полуночи из тюрьмы вышли трое инквизиторов, сопровождаемые двумя компаньонами для охраны. Уголовное отребье грабить инквизиторов не стало бы, кроме крестов, с них взять нечего, но попытки убийств были, как и убийства. Расправу чинили родственники казнённых, и было за что. На германских землях за год было подвергнуто аутодафе более пятисот женщин, признанных ведьмами. А ведь это чьи-то матери, жёны, дочери.

Александр шагал в отдалении, ему было важно узнать, где квартируют инквизиторы. Конечно, как он сразу не догадался? Аббатство Сен-Жермен-де-Пре на левом берегу Сены.

Довольный, уже за полночь вернулся на постоялый двор. Спал отменно. Цель найдена, дальше предстояло действовать.

Утром проснулся рано, поел плотно, памятуя о предыдущих днях, когда днём не удавалось перекусить. Сразу направился в аббатство. За каменными заборами обширный сад, монашеский корпус, церковь. От главного входа к церкви шли прихожане. Саша стал прогуливаться по саду, держа под наблюдением здание с монашескими кельями. Час ходил, другой, пока из корпуса не вышел инквизитор. Он стал прогуливаться по саду, набираясь сил перед трудной «службой» в тюрьме. Саша следовал за ним, прячась за деревьями. Выждав, пока инквизитор удалится подальше, догнал его. Инквизитор услышал шаги, обернулся. Саша принял смиренный вид, приложил руку к сердцу, склонил голову:

– Святой отец! Добрый день! Хорошая погода для прогулок, не так ли?

– Да, сын мой!

У монаха на лице улыбка. Не знать бы, что у инквизитора руки по локоть в крови, можно подумать – добрейшей души человек. Но у таких душа чёрная, и Саша это твёрдо знал.

– Помоги мне, святой отец!

– Можешь на меня положиться. Надеюсь – ты не еретик?

– Упаси боже! Мне надо встретиться с одним человеком.

– И кто он?

– Жак де Моле!

Лицо инквизитора вмиг изменилось, стало надменным, жёстким.

– Ты просишь невозможного! Он в узилище!

– Я заплачу, хорошо заплачу золотом.

При этих словах инквизитор скривился, как будто надкусил лимон.

– Не всё в этом мире меряется деньгами, мсье! Нет!

Саша обратил внимание, что инквизитор назвал его «мсье», а не «сын мой».

– Тогда ты умрёшь, здесь и сейчас!

Александр выхватил нож, приставил к шее инквизитора. Инквизитор побледнел. Он жестоко пытал людей, отправлял их на костёр, уверенный в своей правоте и благочестии, но сам умереть не был готов. Видимо, не очень верил в загробную жизнь.

– Я сейчас крикну, – просипел он. – И тебя схватят компаньоны.

– Возможно! Но тебе это уже не поможет.

– Нельзя проливать кровь невинного, Господь накажет!

– И это говоришь мне ты? Тебе хорошо спится, святой отец? Не снятся жертвы?

Александр надавил на нож, остриё прокололо кожу, выступила капля крови. Инквизитор вскрикнул, больно стало. Зря Саша говорил ему про жертвы, такого не перевоспитать и не переубедить, это фанатики от веры, твёрдо убеждённые в своей правоте и непогрешимости.

– Убери нож, – отшатнулся инквизитор. – Я согласен.

– Давно бы так!

Александр убрал нож в ножны. В быстрое согласие инквизитора он не верил. Стоит Саше отойти, он поднимет шум. Но и Саша не был простаком. Он приготовился к разговору. Ещё утром купил у хозяина постоялого двора маленькую склянку, наполнил вином. Сейчас он достал её.

– Пей!

– Что это?

Инквизитор смотрел на пузырёк с ужасом, как будто увидел в склянке пауков.

– Это яд, действует медленно, ты обязательно умрёшь в страшных мучениях через три дня. Я привёз его из Венеции.

– Не буду! – упёрся инквизитор.

– У тебя нет выбора. Если поможешь, я дам тебе такую же склянку с противоядием, и ты останешься жив. Поэтому ты будешь беречь мою жизнь, как свою. Пей!

Александр сделал зверское лицо, выхватил нож. Инквизитор с видимым отвращением взял пузырёк, вытащил пробку, понюхал. Пахло вином. Инквизитор знал, что яд чаще всего растворяют в вине. Сделал глоток, выплюнул.

– Так не пойдёт! Или пей всё при мне, или умри!

Поперхиваясь, делая жалостливое лицо, монах выпил всю ёмкость.

– Ну вот, другое дело!

Саша забрал пузырёк.

– Как твоё имя, святой отец?

– Зачем тебе оно?

– Не смеши. Ты проведёшь меня в тюрьму, как же я буду к тебе обращаться?

– Святой отец Антоний. Я проведу тебя, но с ножом тебя не пустят, надзиратели обыскивают посетителей.

– Я его оставлю. Время пошло, помни – у тебя три дня и три ночи.

– Ты умеешь убеждать. Ты не причинишь вреда узнику? Он надобен для допросов.

– У тебя помутился разум? Всего лишь поговорю. Полчаса, час от силы. И ты получишь заветное противоядие.

– У меня уже нет выбора.

Ударил колокол на церкви.

– Полдень! Мне пора.

– Итак, где встречаемся?