Медальон Великой княжны

— Очень хорошо. Значит, так. Я пойду, попробую поговорить с матерью убитого, а ты помоги ребятам.

— Галина Федоровна, Виталий погиб, и ваш рассказ ему уже не сможет навредить, — выпроводив с кухни соседку, разговаривал с матерью погибшего Кротова капитан Авдеев. — А вот нам очень поможет отыскать его убийцу. Так что я вас очень прошу быть со мной откровенной, — заглядывая в глаза женщины, убеждал Станислав Дмитриевич.

Галина Федоровна, полненькая, замученная, с заплаканными глазами, смотрела на него испуганно и жалобно, явно не зная на что решиться.

— Галина Федоровна, кем вы работаете?

— Кассиром в гипермаркете, — настороженно ответила Кротова.

— А ваш муж?

— Мастером в автосервисе. У него хорошая работа в дилерском центре, вы уж туда, пожалуйста, не сообщайте, — разволновалась она.

— Ну что вы! И зачем? Я это для того спросил, чтобы вы поняли, что вы с мужем честные люди, вам бояться нечего. А сын ваш, даже если и занимался чем-то не совсем законным, все равно уже отвечать перед законом не будет, а вот его убийцы ответить должны.

— Хорошо. Только он мне не очень-то про свои дела рассказывал, — решилась наконец-то Галина Федоровна. — Это уж я сама подслушала, когда он еще с нами жил, ну и пару раз кое-какие вещи видела. Правда, не знаю точно, где он их брал и куда девал потом, — тоже.

— Ясно.

— Копали они что-то с приятелями. То ли в старых усадьбах, то ли еще где. Вроде у кого-то из его друзей штука такая была, которая металл под землей ищет. Вот они с этой штукой в выходные по пригородам разъезжали. Клады искали. Виталик тогда еще работал в салоне МТС. А потом вдруг уволился. Мы с отцом очень переживали. А он только отмахивался. А потом машину себе купил. Сам. Хоть и подержанную, но иномарку. Они вместе с отцом ее в порядок привели. А потом он от нас съехал. Стал квартиру снимать. А где деньги берет, нам не говорил.

— Может, сестра в курсе его дел?

— Да нет. Что вы! У них со Светланой очень разница в возрасте большая, да она и живет не с нами, а с мужем. Только по праздникам и видимся. Да вот иногда на выходные внуков подкинут.

— Все понятно. Но друзей вы его знаете? Имена, фамилии.

Галина Федоровна опять чего-то испугалась.

— Ой, а ведь и не знаю, наверное. Может, только старых его приятелей. С новыми-то он нас не знакомил.

— Хорошо, составьте, пожалуйста, список его знакомых, желательно с адресами и фамилиями, хотя бы с фамилиями, — попросил Станислав Дмитриевич. — Всех, кого вспомните, и сделайте пометки, где он с ними познакомился и когда. Если, конечно, знаете. Не торопитесь. Не вспомните сразу, я вам оставлю свой номер телефона, позвоните, дополните. И вообще, любая новая информация, которая у вас появится, мало ли, его искать кто-то будет или позвонят, скажут, что он денег был должен, сразу же звоните мне.

— Итак, господа сыщики, что мы имеем? — удобно расположившись в рабочем кресле, спросил капитан Авдеев.

Станислав Дмитриевич был молод, энергичен, хорошо образован, элегантно одет, счастливо женат. Все в нем было гармонично, все, кроме работы. Работа и должность Станислава Дмитриевича вступали в открытое противоречие с его внешним обликом и внутренним миром.

— Стасик, объясни мне, ну как человек с высшим образованием, закончивший с отличием университет!!! Может работать в полиции? Как? — вопрошала его мать, страдальчески заламывая руки. — Среди хамов, грубиянов, среди людей с низким уровнем интеллекта, с сомнительными моральными устоями. Каждый день видеть трупы, общаться с отбросами общества, копаться в грязи. Я не понимаю!

Объяснить маме что-либо было невозможно, поэтому Стасик и не пытался, предпочитая отмалчиваться. Не дождавшись ответа от любимого сына, мама обращалась к невестке.

— Лена, хоть ты мне скажи, ему скажи! Ведь сколько раз ему предлагали перейти на работу в адвокатскую контору. В лучшие фирмы города звали. С его опытом и связями ему бы цены не было!

Лена мужа прикрывала, объясняя маме, что он обязательно так и сделает, но чуточку попозже. Она его обязательно уговорит. Стас был ей благодарен, особенно за то, что она его никогда не уговаривала. Еще до свадьбы они обсудили вопрос его работы и больше к нему не возвращались. Лена поняла и приняла.

Нет, она не была идеальной женой, всепрощающей, терпеливой и всем довольной. Она ругалась, когда он поздно возвращался домой, когда забывал купить хлеб или подгузники или вместо того, чтобы погулять в выходной с ребенком, мчался на работу, но поменять эту самую работу не заставляла.

— Итак, что мы имеем? — повторил свой вопрос капитан Авдеев. — Докладывай, Рюмин.

— Виталий Кротов, по свидетельству экспертов, был убит с десяти до двенадцати часов утра, ближе к одиннадцати. Ударом в сердце тонкого колюще-режущего предмета, подробнее все изложено в заключении эксперта. Орудие убийства не найдено. После убийства квартиру тщательно перетряхнули, очевидно, что-то искали. Нашли или нет, неизвестно. С отпечатками пальцев эксперты еще работают. Но похоже, что сам убийца работал в перчатках. Опрошенные свидетели в утро убийства ничего подозрительного не заметили. Дом большой, высотный, относительно новый, соседи друг друга знают плохо. Многие квартиры сдаются в аренду, — унылым речитативом докладывал Рюмин. — В общем, никто ничего не слышал и не видел. Смогли разыскать несколько приятелей покойного, большинство из них не знает, чем занимался Кротов, но один, Гаврилов Илья, говорит, что вроде бы Кротов раскапывал старые могилы, проще говоря, грабил. Покойный о роде своей деятельности распространяться не любил, но однажды сболтнул по пьяни. Все знают, что у него был компаньон, один из друзей даже слышал, как Кротов называл его по телефону Лысым, настоящего имени пока выяснить не удалось. Постоянная девушка у покойного была, сейчас выясняем, как зовут, с родителями он ее не знакомил. Пока все.

— Молодец, есть с чем работать, — холодно заметил капитан, глядя на своего подчиненного равнодушным взглядом акулы, которого все в отделе очень боялись, ибо знали, что он не сулит ничего хорошего. Лучше бы наорал, отругал. Но Авдеев голоса повышать не любил. Ругаться тем более. И эта нетипичность поведения всех здорово нервировала. — Вы телефонные звонки Кротова за последние сутки проверили? Абонентов разыскали?

— Нет, — вжал голову в плечи Денис Рюмин. — Так ведь некогда же было, столько работы провернули, — попытался он защититься, заранее чувствуя безнадежность затеи.

— И каковы результаты ваших трудов? Версии? Улики? Подозреваемые? — с прежней презрительной холодностью поинтересовался капитан.

— Скорее всего, убили подельники, компаньоны. Видимо, не поделили добычу, — едва заметно пожав плечами, предположил Рюмин.

Сидящий тут же Никита Грязнов предпочитал отмалчиваться, прячась за спину старшего товарища.

— Добычу? Какую? Когда? С какими компаньонами? — Продолжал бомбардировать подчиненных короткими, четкими вопросами капитан.

— Плохо, старший лейтенант Рюмин. Очень плохо, — заключил он после продолжительного красноречивого молчания лейтенанта.

— Лейтенант Грязнов, проверить все телефонные звонки Кротова за последние двое суток до гибели. Выявить всех абонентов, представить распечатку всех СМС, мессенджеров и прочее, разыскать Кротова в социальных сетях. И ко мне с докладом. Рюмин продолжает работать со свидетелями и проверять свою версию. Завтра утром в девять у меня с результатами, оба.

— Есть, — отрапортовал, поднимаясь, Грязнов.

— И спи-отдыхай, — пробормотал себе под нос Рюмин. — Слушай, Никита, давай объединим усилия, — предложил он, едва выйдя в коридор. — Сейчас быстренько пробьем всех кротовских абонентов по базе, поделим их и вперед, а? А Авдееву я скажу, что я без телефона этих свидетелей отыскал.

— Денис, ты что, Авдеева не знаешь? Да он тебя в пять сек раскусит. Глянет в распечаточку звонков, пять минут нас с тобой послушает и все поймет. Не-ет. Мне лишние неприятности не нужны. Я уж сам со своей работой справлюсь, а ты лучше свою версию проверяй, — уклонился от предложения скользкий Грязнов.

— Предатель, — разочарованно протянул ему в спину Рюмин.

Но на судьбу сетовать можно было сколько угодно, а отвечать перед Авдеевым придется все равно, и спросит он жестко.

Авдеева многие недолюбливали, многие ему завидовали, но все уважали и считали крепким профессионалом. Начальство его жаловало. Считало образцовым сыщиком новой формации, этому способствовали манера одеваться, добротные деловые костюмы, модные рубашки и галстуки, стилистика речи, яркая, выразительная и лишенная всяческих непристойных междометий даже в самые критические моменты, чему способствовали университет, папа — профессор консерватории и мама — известный концертмейстер. В кого уродился сам Станислав Дмитриевич Авдеев, оставалось только диву даваться. Мальчик с такой наследственностью! Довершали облик Авдеева острый ум, холодная расчетливость, последовательность и сыщицкое чутье. Единственным его недостатком была капризность. Он не любил скучных проходных дел. Всегда норовил их спихнуть на коллег, но такая капризность ему, как приме Следственного комитета, прощалась.

А потому Денис Рюмин тяжело вздохнул, подпоясал свои чресла и решительно двинулся выполнять оперативное задание.

— Чо надо? — распахнул Рюмину дверь здоровый лысый парень в растянутой майке, заношенных шортах, издающий одуряющий запах пота. — Квартирой ошибся, олух?

— Да нет. Похоже, что не ошибся, — лениво растягивая слова, проговорил Денис Рюмин, не спеша доставать удостоверение. — Мне Лысый нужен. Ты, что ль, будешь?

— А что, не похож? — усмехнулся парень, но тут же строго заметил: — Только кому Лысый, а кому и Александр Игоревич.

— Значит, не ошибся, — вдвигаясь в квартиру, удовлетворенно заметил Денис Рюмин.

Лысый закрыл дверь и с интересом потопал за гостем в комнату.

— Ты кто такой? — задал он очередной светский вопрос, бесцеремонно разворачивая Дениса к себе лицом.

— Я-то, — неторопливо ответил Рюмин, внимательно осматривая скромную обстановку и новый плазменный телевизор. — Мне подарок для бабы нужен, умные люди подсказали к тебе обратиться. Ширпотреб меня не интересует, нужна вещь, бабло имеется. Ну так как?

— Кто прислал? — напрягся Лысый.

— Прислал меня один солидный человек, а ему птичка сболтнула. Так что давай, вываливай, что есть. Если что понравится, возьму, — похлопывая себя по оттопыренному карману, пообещал Рюмин.

— Гм.

Лысый был явно озадачен. Вещей у него не было, их всегда забирал Крот. Он их оценивал и сбывал по своему усмотрению. У него были связи, денежные клиенты. И Лысый всегда был с этим согласен до последнего времени. А точнее, до тех пор, пока к Лысому не переехала Лерка и не принялась на правах гражданской жены совать нос к нему в кошелек.

Именно Лерка натолкнула его на мысли о неправильном дележе добычи.

— Между прочим, Сашенька, ты всю тяжелую работу на себе волочишь, а этот твой только руками водит да золото в мешок складывает. Падальщик! — сморщив хорошенький носик, говорила Лерка, усаживаясь к Лысому на колени. — Сашенька, неужели ты не понимаешь, — щекотала она ему ушко, а Лысый млел и пускал слюни от счастья. — Раз вы компаньоны, должны пополам делиться! Тем более сам подумай, сколько на тебе работы, этот белоручка без тебя не справится. Хочет дальше бабки зарабатывать, пусть делится по-честному.

И Лысый кивал и соглашался, а потом шел к Кроту, и тот на пальцах ему объяснял, что таких тупых любителей на халяву бабла срубить, как он, Лысый, на каждом углу десяток ошивается, а вот где это бабло срубить, знает только он, Крот. Так что пусть Лысый заткнется и валит на все четыре стороны, если ему что-то не нравится. И Лысый соглашался и шел домой. А там его встречала Лерка, хорошенькая, как куколка, с длинными загорелыми ножками, круглой попкой и пухлыми губками, и все начиналось сначала.

Вследствие такого вот прессинга Лысый несколько раз за последнее время напивался. И даже, кажется, сболтнул в пьяном угаре, что имеется у него старинное золотишко или еще что-то в том же духе. Вот уже и результат его болтовни на пороге объявился. Лысый поскреб череп, соображая, как быть. В торговле антикварными украшениями он совершенно не шарил, но, с другой стороны, что тут сложного, коли деньги сами в руки плывут?

— Слышь, чувак, тебя как звать-то?

— Денис.

— Так вот, Денис. Есть пара колечек и кресты нательные. Тебе что надо?

— Лучше кольцо, — приободрился Рюмин.

— Ладно. Давай так. Оставь номерок, на днях созвонимся, и покажу тебе, что есть, заодно и о цене договоримся.

— На днях мне не надо. Мне сейчас надо. Что, насвистел про золото, а теперь думаешь, как выкрутиться, или кинуть меня решил? — набычился Денис, всем своим видом давая понять, что его не проведешь.

— Да нет. Не боись, — заулыбался Лысый. — Все по чесноку. Просто золотишко сейчас у напарника. Надо забрать, вот тогда и встретимся.

— У того, которого ты пришил вчера? — вцепившись в Лысого глазами, спросил старший лейтенант Рюмин.

— Чего? — то ли не расслышал, то ли недопонял Лысый, но на его простоватом лице даже тревоги не отразилось.

— У Крота, говорю?

— А ты откуда знаешь? — Вот теперь Лысый вскинулся не на шутку, только что за горло не схватил.

— Оттуда, что труп гражданина Кротова был найден нами вчера утром в его квартире, — доставая удостоверение, все так же лениво проговорил Рюмин.

Но теперь реакция Лысого была быстрой и резкой. Он вдруг мгновенно собрался, превратившись в огромный упругий мяч. И наскочив на Рюмина, кинулся к двери. Но Денис при всей его кажущейся ленивой расслабленности был к подобному фортелю готов, а потому ловко сделал Лысому подножку. Тот навернулся, а Рюмин, прыгнув ему на спину, защелкнул на парне наручники.

— Ну вот, Александр Игоревич, приятно познакомиться, старший лейтенант Рюмин, Следственный комитет. Вставайте и давайте побеседуем. Только, пожалуйста, без резких движений, — помогая Лысому подняться, ласково говорил Денис.

— Так что, гражданин Сидоренко, убили своего компаньона, ценности из разграбленной могилы себе присвоили и торгуете ими помаленьку? — усевшись напротив Лысого за кухонным столом, поинтересовался Денис Рюмин.

— Ничего у меня нет. И ничем я не торгую и Крота не убивал, — глядя на лейтенанта исподлобья, решительно проговорил Лысый. — И вообще не знаю, кто такой этот ваш Крот.

— А вот это глупо. Есть куча народа, который подтвердит ваше знакомство, — притормозил его Рюмин.

— Может, и знал, и что с того? Мало ли кого я знаю, что мне теперь, убивать всех подряд? Я не маньяк, — не спешил расколоться Лысый.

— Нет, конечно, — согласился с его заявлением Денис. — Ты не маньяк. А Кротова убил, потому что добычу не поделили. Что, мало отстегивал или заныкал особенно ценную вещицу? — внимательно наблюдая за Лысым, высказывал предположения Рюмин. — Или это ты заныкал, а Кротов принялся скандалить, вот и подрались?

— Да не дрались мы, и ничего я не ныкал, и он ничего не ныкал, и вообще я его уже пять дней не видел. И ценностей у меня никаких нет, — огрызался Лысый.

— Ай-ай-ай. Врать нехорошо. Ведь достаточно провести обыск, и все тайное тут же станет явным, — поцокал языком Рюмин.

— Блин, да хоть обыщись, — нагловато усмехнулся в глаза Рюмину Лысый-Сидоренко. — Все, что нашли, забрал Крот.

— Ах, все же ценности были, но их забрал Крот? — поймал его на слове Рюмин.

Лысый тут же нахмурился и замолчал.

— Да ладно, колись давай. Меня ваши делишки, которые проходят по статье двести сорок четыре и наказываются штрафом, не интересуют, — уговаривал ласково Рюмин. — Меня интересует убийство Кротова, а где вы могилы потрошили, мне до лампочки. Так что я бы на твоем месте больше беспокоился, как бы за убийство не сесть пожизненно, а не о ваших мелких шалостях волновался.

На лице Лысого отразилась напряженная работа мозга, кожа на лбу собралась в морщины толстыми складками, как у шарпея, он тяжело запыхтел, и Рюмину начало казаться, что он сейчас заискрит от перегрева. Но Лысый справился.

— Все находки забирал себе Крот. Он их оценивает и сбывает, а мне долю засылает. У него связи есть, — проговорил Лысый, а потом с вызовом добавил: — Так что обыщись. И Крота я не убивал. Зачем мне это надо?

— Тут все просто. Добро награбленное не поделили, — пожал плечами лейтенант.

— Нет. Сказал же уже. И вообще, я его уже пять дней не видел. А кстати, — оживился Лысый, — когда его убили? Может, у меня на это время твердое алиби есть?

— А какого числа виделись?

— Двенадцатого. Точнее, тринадцатого рано утром, как раз приехали из области. Он меня домой закинул около шести и уехал. С тех пор и не виделись, — охотно пояснил Лысый.

— И не созванивались?

— Нет, почему? Он мне звонил на следующий день, сказал, что на часть вещей вроде бы имеется покупатель, остальным, сказал, еще будет заниматься.

— А что за покупатель, где он его нашел, не говорил?

— Сказал, что у оценщика есть люди, которые интересуются. Он как раз от него вышел, сказал, что на днях перезвонит, — охотно рассказывал Лысый.

— А что за оценщик, откуда он его знает? Давно?

— Да вроде какой-то его знакомый. Они еще раньше до меня знакомы были. Учились, что ли, вместе? — Пожал плечами Лысый.

— Он что же, в антикварном магазине работает или Крот к нему на дом ездил, а может, он в музее трудится?

— Нет. Он ни в каком магазине не работает. Крот говорил, вроде ученый какой-то и что он Крота никогда не обманывает. Потому что не барыга какой-нибудь, а порядочный человек.

— Вот как? Порядочный? Ученый? Очень интересно, — заметил довольный Рюмин.

Эх, хорошо, что Авдеев настоял на том, чтобы Рюмин продолжил работу со свидетелями. Вон как оно все удачно обернулось, а информация Грязнова тоже пригодится, по ней они отыщут этого самого ученого оценщика.

— Значит, разговаривали вы с ним тринадцатого, — проговорил вслух Рюмин.

— Ну, да. Вроде.