Помоги проекту - поделись книгой:
Наши «опросы в прямом эфире» выясняют у пользователей, что они думают по спорным вопросам: считаете ли вы, что нужно запретить исследования на стволовых клетках? Существуют ли инопланетяне? Но такие штуки никогда нельзя рассматривать как полноценные социологические опросы, и как научный журналист вы наверняка уже знаете почему — из-за нерепрезентативной выборки в таком исследовании. Это просто развлечение, еще одна игрушка.
Квизы
Это квизы с несколькими вариантами ответа, которые оценивает компьютер (обычно они сделаны с помощью Javascript). Вы можете использовать их как головоломки или в более серьезных целях: например, для быстрой оценки риска сердечно-сосудистых заболеваний, как у нас на MSNBC (www.msnbc.com/modules/ quizzes/heart_dw.asp).
Вставки в текст
Большие подборки фактов — от глоссариев до тайм-лайнов и информации о ключевых действующих лицах — можно помещать в специальные прокручиваемые или кликабельные области в тексте. Например, можно посмотреть справку о шаттле и астронавтах в одной из историй MSNBC о катастрофе «Колумбии» (www.msnbc.msn.com/id/4088826/).
Форумы
Онлайн-форумы — возможно, самый интерактивный инструмент, который вы можете добавить в свой материал. Они дают пользователям возможность обсуждать новости между собой и с экспертами, которые следят за обсуждением. Но, как правило, на них уходит много усилий: модераторы должны следить за болтунами, балаболами, лжецами и спамерами. Форум Habitable Zone (www.habitablezone.com) был примером «хорошо воспитанного» сетевого сообщества. На MSNBC мы обычно пользуемся почтовым ящиком, т. е. онлайн-разделом «письма в редакцию» (www.msnbc.msn.com/id/4045141/) или чатом в виде IRC или подобия ток-шоу, где вопросы задаются модератору (chat.msnbc.com).
Блоги
Эти массивы датированных записей в сети могут работать как дневник журналиста, колонка коротких сообщений, как способ стимулирования и организации обратной связи с материалами или как гид по интересным сайтам (www.cosmiclog.com). Но их можно использовать и при срочных новостях: сайт Spaceflight Now, к примеру, очень удачно использует формат блога (их рубрика Mission Status Center) в освещении запусков ракет, посадок марсоходов и трагедии «Колумбии» (www.spaceflightnow.com/shuttle/sts107/status.html).
Короче говоря, научные материалы в сети могут использовать инструменты, которых вы не найдете больше нигде. Вот лишь некоторые примеры:
• Слайд-шоу, в котором показаны лучшие фотографии телескопа «Хаббл», и голосование о наиболее понравившихся снимках.
• Кликабельная инфографика, иллюстрирующая, как работают марсоходы НАСА, куда они отправляются и зачем.
• Тест, который помогает пользователям оценить риски для своего здоровья.
• Модерируемый форум, где пользователи могут оставить свои комментарии о каких-либо проблемах со здоровьем.
• Интерактивный документальный материал об атаках 11 сентября, в котором с помощью снимков, звуков и баз данных объясняется, как и почему рухнули башни Всемирного торгового центра, кто это сделал и кого коснулась трагедия.
И в этом особенность научной журналистики в сети: вы не ограничены одним печатным форматом для своей истории. Есть кое-какие правила, но они новые и постоянно меняются. Интернет-журналистика, вероятно, ближе всего к созданию игрушек — настолько это весело.
15. Научная аудитория в сети
Табита Пауледж пишет о науке и медицине уже более 30 лет. Получив магистерскую степень по генетике в Колледже Сары Лоренс, она работала в биоэтической организации Hastings Center. Ее статьи выходили в
В эти трудные времена по крайней мере один рынок для научной журналистики, по-видимому, растет: профессиональные издания, особенно в сети. Этот рынок может принести нежданное профессиональное удовлетворение. Когда пишешь для ученых, можно игнорировать модные темы в научной и медицинской журналистике. В сети вы можете посвятить себя темам, которые вам интересны, погружаться в технические детали и писать о них с удивительной гибкостью и свободой.
Как и все остальное в мире доткомов, онлайн-издания для ученых появляются и исчезают. Я, например, все еще оплакиваю
Но есть и хорошие новости: некоторые онлайн-издания с печатными приложениями чувствуют себя хорошо. Сайты вроде
Одна из главных отличительных особенностей онлайн-журналистики для ученых — она совсем не похожа на привычные материалы. Она напоминает традиционную печатную журналистику, но, как правило, с меньшим количеством ограничений. И ее лишь слегка украшают всякие цифровые штуки. Отраслевые издания для ученых не гонятся за мультимедийным контентом, так что слова в вашем материале не должны уступать место документальному видео, интерактивным тестам, flash-анимации и чатам. Гиперссылки — да, но слайд-шоу или шикарная статичная графика будет появляться очень редко.
Нет тут и масштабной командной работы. Обычно над материалом работаете вы и ваш редактор, который часто дает вам свободу делать материал таким, каким вы хотите его видеть. Это отличается от обычной интернет-журналистики, где вы можете быть частью команды, другие члены которой считают вас самым слабым звеном.
В онлайн-журналистике, как и в печатной, когда вы пишете для ученых, у вас больше тем. «Для специализированной аудитории я глубже погружаюсь в то, как результаты исследования воспринимают другие ученые в сообществе, — говорит фрилансер Дэн Фербер. — Вместо короткой цитаты-реакции я могу изучить препятствия, с которыми столкнулись ученые, и то, как они их преодолели».
Научные новости для ученых — растущий сетевой рынок, который требует стиля, отличающегося от типичного стиля крупных журнальных материалов. «Не перечесть успешных журнальных авторов, которым ужасно не понравилось писать для меня новости, потому что они просто не обращали внимания на стиль, — признается редактор новостей сайта
Вне зависимости от того, пишете ли вы новости или большие материалы, для специализированной онлайн-аудитории потребуется несколько иной тон. Не нужно давать определение терминам или описывать базовые для науки положения вроде необходимости воспроизводить результаты исследования. Но это баланс, которого некоторым авторам трудно достичь, утверждает Кристин Скэрз, бывший редактор новостей на
«Возьмем в качестве случайного примера проект HapMap Национального института исследования генома человека, — говорит она. — Для общей аудитории нужно будет сосредоточиться на основных подробностях, чем там занимаются, и на итоговом практическом приложении на уровне „потребителя“. Для научной аудитории вы будете писать о структуре проекта и его финансировании, об участниках и новых научных методиках или процедурах, которые там применяются».
Бывший редактор
В сети следует писать кратко и быстро. Онлайн-публикации обычно более краткие, чем печатные: в них короче отдельные абзацы и сам текст. Здесь исходят из предположения, что читателю трудно воспринимать большое количество текста с экрана. Но мало кто осознает, что писать можно и очень, очень много. Для тех из нас, кто любит развернуться: онлайн-издания — для ученых, во всяком случае — обычно гибче подходят к размеру текста. Иногда значительно гибче — на сотни слов.
Знаю, это не то, что слышали вы. И неправда, что в большинстве массовых онлайн-изданий, где всем заправляет графика, редакторы убеждены, что их пользователи читают, как третьеклассники, и слова — наименее важная часть материала. Но ученые — отличные читатели (умеют ли они писать, конечно, другой вопрос), и им обычно нужны подробности — много подробностей. Им привычно продираться сквозь тяжеловесные тексты коллег. Ваши тексты на этом фоне будут им в удовольствие, даже если их придется читать с экрана компьютера.
Читатели обычно воспринимают онлайн-издания как газеты: быстрые статьи, одноразовые материалы и быстрое чтение. Сами издания думают о себе точно так же. Это делает интернет-журналистику хорошим способом войти в профессию. «Есть постоянный спрос на контент, — говорит Кристин, которая сейчас работает в бумажной версии
16. Научная редактура
Мариэтт ДиКристина заняла пост исполнительного редактора
Давайте будем честны. Редакторы, как скажет вам любой автор, не очень-то и умны. Они могут уверять вас, что им нужны истории, которые расскажут читателям что-то важное об окружающем мире, но на самом деле им хочется чего-то увлекательного. Они не могут уследить за авторской логикой. Их утомляют сложные тексты, и им не хватает терпения для скучных фактических подробностей. Они путаются, когда в повествовании слишком много героев, а избыточные цитаты их раздражают. И они не очень-то любят длинные слова.
Другими словами, мы, редакторы, во многом напоминаем читателей, которых мы — и вы — хотим привлечь. На самом деле мы особенный вид читателей, выживание которых зависит от способности думать, как аудитория наших изданий. Это касается любой редактуры, не только научной. Авторы могут менять тон или подход для разных рынков, но редакторы живут и дышат тем же, чем и наши читатели. Мы должны усвоить их интересы, понять, кто они и чего ждут от наших журналов, газет или сайтов. Редакторы знают, какой уровень научного языка читатели поймут, а какой — нет. Кроме того, каждый из нас хорошо понимает уникальную миссию своего издания.
Многие говорят, что, прежде чем стать хорошим редактором, нужно быть хорошим автором и репортером. Нам, редакторам, приятно так думать. Авторский опыт помогает в хорошей редактуре, и такой редактор больше ценит точку зрения репортера. И, разумеется, при необходимости редактор должен уметь присоединиться к работе над материалом и закончить его подготовку и исправления. Но, помимо того, чтобы самому уметь хорошо писать, редактор должен уметь мыслить критически, видеть и оценивать хороший текст или понимать, как извлечь максимум из не очень хорошего текста.
Особенно когда речь идет о науке, которая может быть сложной и запутанной, у редактора должен быть острый глаз на детали. Нам нужно быть организованными, уметь видеть структуру статьи, которой еще нет, или находить недостающие элементы или пробелы в логике, которая должна все это скреплять.
В каком-то смысле работа редактора как в научном, так и в любом другом издании похожа на работу телевизионного продюсера. Помимо уточнения сюжетной линии мы отвечаем за всю «упаковку» (воспользуюсь термином журнальной отрасли). Для этого мы координируем работу автора, дизайнеров макета, иллюстраторов, фотографов и фоторедакторов. В глянцевом, богатом иллюстрациями издании вроде
Редакторы контролируют и ведут производство материалов от первого задания до финального макета. Мы жонглируем статьями в нескольких номерах: закрывая один, мы начинаем работу над вторым и продолжаем над третьим. Это нелегко в ежемесячном издании вроде моего и безумно трудно в еженедельном вроде
Но прежде всего я думаю о редакторе как о первом читателе — человеке, который в идеале поработает для автора доской для идей, тренером, штатным защитником и конструктивным критиком для достижения общей цели — превращения хорошего материала в отличный. Как редакторы выполняют эти функции? Кто все эти люди в выходных данных? Каковы их задачи?
Наверное, проще всего будет набросать ответы на эти вопросы, проведя вас по гипотетическому пути текста от анонса до публикации. Предположим, статья выходит, скажем, в
Предложение
Когда автор отправляет редактору запрос, предлагая написать какой-то материал, письмо сначала прочтет редактор, отвечающий за этот раздел журнала или за эту тему: к примеру, это может быть материал для новостного раздела журнала или большая статья о миссии на Марс. Редакторы, которые дают такие задания, редактируют текст, когда он приходит, и затем координируют работу с другими отделами до его публикации, называются линейными. Они обычно занимают средний или высокий уровень в редакционной иерархии, поэтому у них по крайней мере несколько лет опыта оценки идей и обычный для такой профессии бэкграунд, возникший после долгого отслеживания различных областей науки и технологий. В выходных данных такие редакторы могут обозначаться как младшие или старшие.
Если вы штатный автор журнала, линейный редактор ведет и ваш материал — но вам, скорее всего, не нужно писать для него развернутое предложение, как фрилансеру. В любом случае, что со штатным автором, что с фрилансером, если история выглядит интересно, линейный редактор работает с автором, чтобы максимально улучшить идею, запрашивая недостающую информацию и всячески помогая довести предложение до ума, чтобы у него было больше шансов быть принятым.
Когда предложение выглядит достаточно хорошо, линейный редактор отправляет его одному или нескольким вышестоящим редакторам, которые в выходных данных обозначены как управляющий редактор, исполнительный редактор и главный редактор, или в случае
Кстати, если вы впервые отправляете запрос в это издание, позвоните и узнайте, как зовут линейного редактора, которому вы собираетесь адресовать письмо. Но не пытайтесь анонсировать текст по телефону. Большинство редакторов, которые получают по несколько предложений каждую неделю, не будут покорно сидеть, пока вы предлагаете им текст по телефону, если у них не налажены с вами хорошие рабочие отношения. Кроме того, что ожидаемо, редактору нужен образец вашего текста, т. е. само письмо-предложение темы, как один из факторов, которые помогают решить, стоит ли идти на риск и брать нового автора.
Задание
Если ваше предложение принято, линейный редактор пишет вам письмо-задание. Когда я пишу такое письмо, я в подробностях описываю, чего жду от автора, в том числе суть истории, дедлайн и ее объем. Перечисляю требования к графике или иллюстрациям и иногда даже называю конкретных людей, с которыми нужно поговорить. Совет: если вы первый раз работаете с редактором и не получили письмо-задание, сделайте себе одолжение и напишите его сами («Как мы обсуждали по телефону, я…»). Когда в задании что-то идет не так, часто это происходит из-за того, что у одного из вас в голове один образ, а у другого — другой. Если вы в чем-то не уверены, всегда полезно спросить и зафиксировать результат в письменном виде.
Вместе с заданием редактор отправляет автору и контракт. У нас в
Первый черновик
Когда от автора приходит материал, для редактора заканчивается работа, связанная с заданием, и начинается построчная редактура. Редактор внимательно читает статью, а другие редакторы — например, руководящие, которые одобряли исходное предложение — тоже ее прочтут и дадут свои комментарии. Им нужно знать ответы на главные вопросы: хороший ли у статьи анонс? Так же известный, как вводный абзац (вводка на профессиональном жаргоне), анонс — это крайне важное описание того, что получат читатели, если дочитают историю до конца. Лично я считаю, что для научных материалов анонс даже важнее, чем для каких-то других. Когда много лет назад я была газетчиком общего профиля, я могла позволить себе роскошь знания, что мои читатели тут же поймут важность, к примеру, открытия нового центра искусств или поджога здания. Когда вы пишете для общей аудитории, нельзя делать такие предположения о научных темах.
Это часть бодрящего вызова в научной журналистике и частая причина для огорчений. На этой стадии редактуры задают важные вопросы и получают ответы на них. Работает ли ракурс, избранный для освещения темы? Есть ли в тексте какая-то общая логика или сюжетная линия? Помимо хорошего лида, т. е. вступления, есть ли в материале какие-то живые истории и другие привлекательные моменты, за которые при чтении будет цепляться глаз? Нет ли неловких формулировок? Подходит ли тон статьи для издания? Достаточно ли хороши в тексте переходы от раздела к разделу, от абзаца к абзацу, от предложения к предложению? Есть ли там определения и понятные аналогии, необходимые, чтобы быть уверенным, что читатель сможет уследить за текстом и не разочаруется в нем до такой степени, что сдастся и перелистнет страницу?
Сколько бы мы ни проработали в этой области, научные редакторы должны сыграть роль здесь читателя-неофита, выискивая слабые звенья в цепочке информации или развитии повествования.
Отзыв
Честно говоря, моя цель как редактора — как можно меньше вмешиваться в текст, иначе какой смысл нанимать автора с его уникальным голосом и опытом? Но рукопись редко нуждается лишь в нескольких небольших правках. Чаще, особенно если текст написан начинающим журналистом или по крайней мере новым для издания автором, статья потребует правок — иногда довольно значительных. В этом случае редактор может написать письмо-рекомендацию. Как и исходное письмо с заданием, такая рекомендация нужна, чтобы автор понял, как удовлетворить потребности издания. Поскольку теперь у редактора есть черновик статьи, это письмо, скорее всего, будет гораздо подробнее, с указаниями автору на конкретные места в тексте. К письму будет прилагаться отредактированный текст статьи, включающий любые вопросы, предложения вставок или сокращений и идеи по перекомпоновке текста. Обычно такое письмо пишет и подписывает один человек — редактор, который давал задание, — но за ним стоит и работа руководящих редакторов. В
Построчная редактура
Когда приходит следующий черновик статьи, линейный редактор вместе с коллегами снова его просматривают. Если мы можем принять статью к публикации, линейный редактор запустит процесс оплаты. (Обычно этот же человек принимает и отправляет в бухгалтерию любые документально подтвержденные затраты автора, которые покроет редакция.) Теперь редактор завершит построчную редактуру, т. е. просмотрит текст строка за строкой, чтобы убедиться, что все на своем месте. Когда эта работа выполнена, статья отправляется к литературным редакторам.
Производство
Теперь материал попадает в производственный процесс издания. Здесь иллюстрации и текст на какое-то время разойдутся, чтобы вновь встретиться в итоговом макете страницы.
Если я редактор текста, то я выступаю контактным лицом по всем этим вопросам, защищая интересы автора и статью на всех этапах производства. Сначала я встречаюсь с арт-директором, который отвечает за визуальное представление материала. Получив предложения от автора, команда соберет план макета страницы. Обычно редактор пишет заголовки, подписи к фотографиям и другие элементы, привлекающие читателя к материалу. Авторы могут (и должны) предлагать свои идеи, хотя последнее слово остается за редактором.
Здесь нужно сказать несколько слов о научных иллюстрациях. В научно-популярных изданиях работа над иллюстрациями может быть такой же кропотливой, как и написание статьи. Если ваша цель, к примеру, показать, как мозг обрабатывает визуальную информацию, которую получает от глаза, редактор может набросать что-то вроде раскадровки — серии картинок с подписями, соответствующими представлениям автора об информации, которую нужно с их помощью передать. Как и у самого текста, у каждой иллюстрации должна быть главная мысль. Картинки и подписи объясняют, что происходит сначала, что потом и т. д. Все чаще научные иллюстраторы специализируются на конкретных темах, так что они тоже могут провести собственные исследования или найти ресурсы, которые помогут им сделать из набросков редактора или автора красивую и информативную графику. Вдобавок к иллюстрациям фоторедактор может нанять фотографа, чтобы сфотографировать ученого на месте работы, поискать подходящие снимки в фотостоках или в портфолио других фотографов или, возможно, просмотреть микрофотографии и другие материалы из лаборатории.
Текст тем временем оказывается у выпускающих редакторов. Они проверят грамматику, орфографию, пунктуацию и стилистику текста. Там, где линейный редактор отвечает за общую форму, тон и логику материала, выпускающий редактор вычитывает его по отдельным фразам или даже отдельным словам. Полагаю, разница в редактуре здесь похожа на разницу между изучением пера невооруженным взглядом, чтобы увидеть, как его цветные части образуют общую форму, и разглядыванием того же пера под микроскопом, чтобы увидеть, как волоски крепятся друг к другу.
Во многих журналах статью также внимательно просматривают фактчекеры, которые тщательно проверяют каждую деталь, используя расшифровки интервью, ссылки на статьи, книги и записи телефонных звонков. Такой фактчекинг, скорее всего, чаще практикуется в ежемесячных журналах, чем в более регулярных изданиях. В случае срочных новостей, которые идут в завтрашний утренний выпуск — или, если на то пошло, прямо сегодня в сеть, — за проверку фактов отвечает репортер. На самом деле так должно быть всегда. Если ошибка попадает в статью, вы удивитесь, как часто оказывается, что ее сделали в самом начале и потом каким-то образом не поймали. По очевидным причинам, важно, чтобы каждый чувствовал себя лично ответственным за точность фактов, которыми мы делимся с читателями.
Иллюстрации и текст вскоре вновь встречаются. Сегодня это происходит в электронном формате, где автор, редактор и художник могут сразу увидеть, как именно будет выглядеть страница. Редактор размещает текст на странице, перечитывает его еще раз, если это необходимо, вносит правки от фактчекеров и автора. В конце выпускающие редакторы вычитывают эти исправления. Статья может пройти через несколько версий, пока ее не сочтут готовой к публикации, и автору предложат утвердить каждую версию — если вам этого не предложили, лучше попросить самому. Затем мастер печати проведет последнюю сверку готовой страницы, которые сегодня печатают в цвете, но часто называют по старинке синими копиями, или синьками (когда-то они выглядели как синий негатив). Затем приходит время запускать печатный станок — в буквальном смысле.
Ваш опыт работы с редакторами, конечно, будет отличаться от того процесса, который я здесь описала. Как и сама наука, творческий процесс редко проходит так гладко. Например, у всех этих безымянных редакторов будут имена, таланты и эго. Они могут показаться вам блестящими или тупоголовыми, полезными помощниками или проклятьем вашей жизни. Но быть частью дела, которое рассказывает людям о науке, стоит всех этих сложностей и головной боли.
Часть третья
ПИШЕМ РАЗНЫМИ СТИЛЯМИ
Теперь, когда вы прочитали об основах композиции историй и о том, как выбирать свой рынок, вы готовы к следующему шагу: размышлениям о множестве разных стилей, которые вам доступны. Разные стили потребуют от вас разных талантов и будут испытывать вас на прочность в разных направлениях. Какую часть своей точки зрения вы хотите раскрыть своим читателям? Насколько агрессивно вы хотите «копать» пресс-релизы и статьи? Сколько сил вы хотите отдать на объяснения научной подоплеки, а сколько — на историю?
В следующих шести главах вы найдете советы о том, как писать разными стилями: о ежедневной работе с новостным потоком, где Гарет Кук (глава 17) советует вам грамотно расставлять приоритеты в списке интервью, сначала позвонив тем, до кого будет труднее всего добраться, а тех, кому вы будете звонить на мобильный телефон или в более ранний часовой пояс, оставив на потом; об информативном и поясняющем тексте, где Джордж Джонсон (глава 20) предлагает вам думать о своей теме как о черном ящике, который нужно распаковать, снимая слой за слоем упаковку; и о «вот-это-да-журналистике» — этот яркий термин придумал Роб Кунциг, который расскажет вам, как искать и использовать «маленькие зерна удовольствия и радости», за которые многие из нас и полюбили науку (глава 19). От Джейми Шрива (глава 21) вы узнаете, как лучшие авторы повествовательных текстов заманивают читателей в кроличью нору первыми предложениями, перед которыми нельзя устоять, а от Роба Канигела (глава 22) — о «писательских эксцессах» и «шумных, назойливых вспышках вашего воображения», которые отличают лучшие научные эссе. (Кстати, эссе Роба о научных эссе само по себе станет одним из лучших научных эссе, которые вы прочитаете в этом году.) А Антонио Регаладо (глава 18) расскажет о трудных уроках расследовательской журналистики, дополнив их советами о том, как вы можете вычислить мошенничество или некомпетентность, просто «прочесав» документы или даже спросив у источника, откуда это ему известно.
Все эти подходы требуют некой интриги, движения вперед, которое удерживает внимание читателя и заставляет его читать дальше. Этот импульс наиболее очевиден в повествовательной прозе, там, где есть начало, середина и конец текста. Но он есть в лучших материалах научной журналистики независимо от стиля. «Оставайтесь с нами, — говорит Джордж Джонсон о том, какой сигнал мы даем читателю в объяснительных материалах. — Пока вам просто придется мне довериться». Насколько бы сложным ни был материал, в этом заключается негласная договоренность между читателем и автором: «Просто доверьтесь мне». Доверьтесь мне, и я введу вас в тему шаг за шагом, покажу, почему на нее нужно обратить внимание, заставлю вас захотеть это сделать, предложу вам активные глаголы, полезные метафоры и все, что потребуется, чтобы донести мою мысль.
Каждый из разных стилей письма создает у читателя уникальный набор ожиданий. Если перед нами эссе, то читатель ждет определенного личного отношения к теме; если это повествование, он ждет ярких деталей и довольно большого количества интриги. Если это расследовательский материал, то читатель готов удивиться и, возможно, возмутиться; если это «вот-это-да-журналистика», он готов поразиться. Но за всеми этими ожиданиями стоит то доверие, о котором говорит Джордж. Доверие, которого мы просим у своих читателей, требует от нас самого пристального внимания. Читатели рассчитывают на то, что мы напишем материал, который стоит прочитать.
Вещь, которая объединяет все эти подходы, — упор на хорошую, понятную, ясную и оригинальную прозу. Не важно, какую форму вы выберете, — от вашей работы будет мало толку, если вы плохо напишете текст. Даже под давлением ежедневного дедлайна у вас есть время, как отмечает Гарет, для красивой фразы. Не перебирайте с писательским языком (если вы не пишете эссе; в эссе простительна некоторая склонность, как говорит Роб Канигел, «душить языком»), но всегда думайте над тем, как найти нужное слово, чтобы выразить свою идею. Ищите способ сказать нечто совершенно неожиданным образом, как в предложении, которое Джейми приводит в пример как отличное начало отличного повествовательного текста: «Они переживают за здоровье мертвого человека».
Джордж Джонсон резюмирует задачу хорошего автора как «объяснить странное понятными словами». Мне очень нравится такое описание нашей работы. Мне нравится и как Роб Кунциг описывает святой Грааль научной журналистики, предмет, который мы ищем на протяжении всей карьеры: то, в чем есть «история, поэзия… удивительный главный герой» — и, кстати, «немного отличной науки».
Один момент, который наши авторы прямо не проговорили, все же стоит держать в голове: когда вы решаете, как будете писать свой материал, хороший способ понять, какой стиль вам подходит лучше всего, — читать, читать, читать. Если вас привлекает повествовательный стиль, читайте не только примеры хорошего нон-фикшн, но и романы, рассказы и даже пьесы. Так вы разовьете у себя слух к особенному языку и темпу хорошего повествования. Если вы хотите размяться в написании научных эссе, погрузитесь не только в собрания «лучших эссе», о которых говорит Роб Канигел, но и в эссе вообще: в журнале
В самом своем разнообразии и чистой красоте главы третьей части служат примером того, насколько разной может быть научная журналистика. В этой части, возможно, ярче, чем в других частях книги, вы увидите, что значит иметь «стиль и голос», о которых вы прочитали в первой части. Лучшие научные авторы — блестящие собеседники, которые привносят в свою работу свою личность и талант. Это мы и увидим в следующих шести главах: увлекательные разговоры (односторонние по своей форме, но в любом случае не стесняйтесь отвечать) с одними из самых успешных научных журналистов в стране, которые личным примером покажут вам, как научились работать так хорошо.
17. Оперативная журналистика
Гарет Кук, научный журналист в
Едва войдя в редакцию, я сразу понял: что-то не так. В отделе городских новостей толпились редакторы и о чем-то переговаривались. В офисе работали телевизоры. Люди выглядели не просто напряженными — они казались по-настоящему встревоженными. Пока я шел к своему столу, я увидел изображение горящего здания. Это был Всемирный торговый центр. Я стоял и смотрел, как рухнула вторая башня. В голове у меня была та же мысль, что и у многих других: как это могло произойти? Но я еще и газетчик и сразу понял, что необходим научный материал: почему рухнули башни? Через шесть-семь часов у меня должна была быть статья, отвечающая на этот вопрос.
Перевести историю с замысловатого научного жаргона на человеческий язык и так-то нелегко. Дедлайн делает это еще более сложным делом — на ум приходят слова вроде «увлекательно» и «пугающе». У научного репортера столь срочные новости появляются нечасто. Когда я несколько лет назад перешел в научную журналистику, одной из больших неожиданностей для меня стало то, что многие новости в ежедневных газетах на самом деле пишутся не оперативно. Я поражался, как кому-то удается всего за день разобраться в какой-нибудь сложной научной статье о происхождении человека или о сверхновых, добраться до всех важных людей и написать ясную и элегантную статью. Разумеется, многие крупные журналы работают по системе эмбарго на распространение информации, когда журналисты заранее получают статьи и могут подготовить материал, который не будет опубликован, пока научный журнал не выйдет в свет.
И все же бывают моменты, когда научную новость нужно написать оперативно, либо потому, что пришло какое-то срочное известие, либо потому, что у вас есть эксклюзив, с которым вам не хочется пролететь. На подобный случай, мне кажется, у каждого, кто так зарабатывает на жизнь, есть свой набор инструментов. Успех безжалостно требует внимания к тому, на каком этапе рабочего процесса вы находитесь, который сейчас час и что вам еще нужно. Паника — главный враг оперативной журналистики, особенно когда материал сам по себе сложный. Паника означает, что вы не можете думать нормально. Что вы не можете мыслить творчески. Сдерживать панику помогает план.
Со временем инструменты работы с дедлайном стали частью моих размышлений над материалом, даже когда жесткого дедлайна нет. Они помогают сосредоточиться, даже если на текст у меня есть неделя, месяц или год.
Так что утром 11 сентября я сел за стол и попытался привести мысли в порядок. Я обратился к своим проверенным инструментам оперативной работы. Возможно, какие-то из них пригодятся и вам.
Первым делом прикиньтесь дураком
Прежде чем хвататься за телефон и как можно быстрее бросаться в безумие сбора информации и написания текста, неплохо какое-то время подумать о сюжете с простейшей точки зрения. Почему это будет кому-то интересно и что именно они захотят узнать? Какая информация совершенно необходима для успеха этого материала? С кем абсолютно точно надо поговорить? Это хороший способ начать двигаться в правильном направлении, и, кроме того, он послужит своего рода «рулем» в течение дня. Иногда может казаться, что вы хорошо продвигаетесь и собираете интересный материал, но к концу дня вы поймете, что не ответили на самый простой вопрос, ответ на который точно понадобится читателям (и редакторам). Это будет неудачей.
Время от времени в течение дня полезно возвращаться к этим базовым вопросам. Изложив суть истории кому-то (редактору, другу или близкому человеку), вы сможете заметить в ней пробелы. Что касается текста, который я написал 11 сентября, я знал, что людям захочется узнать, как рухнули башни. Иными словами, они захотят узнать, как они стояли и как атака смогла их разрушить. В идеале мне надо было поговорить с инженерами, которые могли бы ответить на эти вопросы.
Сортировка информации
С первых минут работы над материалом и затем в течение всего дня я веду список звонков, которые нужно сделать, в порядке «триажа» (метод сортировки пострадавших в медицине катастроф. —
Обычно первые несколько звонков — это не интервью, а запуск процесса по поиску людей, которые мне нужны, или нужной информации, на который уйдет какое-то время. Обновляемый список звонков заставляет меня всегда держать в уме то, что у меня уже есть и что мне нужно, и вести план, по которому к концу дня у меня будет материал.
Когда взорвался шаттл «Колумбия», первые мои звонки имели мало шансов на успех — я позвонил знакомому, который мог знать кого-то из бывших высокопоставленных чинов в НАСА, к примеру. (В тот раз звонок не помог мне с материалом, однако пригодился позднее.)
Обычные подозреваемые
Есть несколько вопросов, которые можно использовать в любом интервью почти на любую тему. К тому времени, как вы зададите их все, у вас обязательно появятся другие вопросы. Так что перед вами вопросы из рубрики «О чем спрашивать, когда у вас ноль секунд на подготовку»:
Что в этом нового?
Что не ново?
В чем важность этого события и почему?
Кто с вами не согласится?
На каких свидетельствах основан этот вывод?
Кто финансировал это исследование?
Что будет дальше?
С кем еще стоит поговорить?
Как вы связаны с этой темой и почему она была вам интересна?
Как я могу связаться с вами позже, например вечером?
Еще одна вещь, о которой нужно помнить: надо противиться желанию положить трубку. Люди часто говорят самое важное в конце разговора. Не счесть случаев, когда кто-то в конце разговора говорил: «Ну, вы знаете», — и затем произносил что-то крайне важное. Всегда спрашивайте, нужно ли вам еще что-то знать об этом вопросе.
Найдите великолепную идею
Ну, может быть, не великолепную, но дайте себе время сделать что-то необычное. Не садитесь за работу сразу. Как бы мало времени у вас ни было, его почти всегда хватит на то, чтобы попробовать реализовать хотя бы один маловероятный план (чем вы заполните пропуск во фразе «Как было бы здорово, если бы я нашел ______»?), и на то, чтобы попытаться написать что-то интересное.
На самом деле очень важно дать себе какое-то время на подготовку текста. Помните, ваша задача — передать как можно больше информации, и плохой текст этому помешает. Например, я помню, как однажды делал материал о космическом аппарате, который ученые сбросили на поверхность астероида Эрос (названного в честь греческого бога любви) незадолго до Дня святого Валентина. По пути к фонтанчику с питьевой водой я подумал, что было бы забавно написать эту новость как трагическую историю любви.
В итоге у меня получился такой лид: «Почти за 200 миллионов миль от Земли и всего за два дня до Дня святого Валентина один из ценнейших спутников НАСА совершил самоубийство во имя любви».
Ясность
Лучшие новостные тексты прежде всего написаны ясным языком, и к этому нужно стремиться. Это особенно верно для научных новостей, которые и так трудно понять и написать. Убедитесь, что вы поняли научную основу вашей истории и продумали, как внятно и точно ее объяснить. Когда у меня дедлайн, я обычно весь день постоянно разговариваю с источниками, объясняю, как понял какой-то сложный момент, и прошу предложить объяснение получше.
Поделиться книгой: