Преодоление старости

Вот достижения последних десятилетий. В теоретическом плане я вижу только одно, но весьма важное – молекулярную биологию. Ее влияние на все области биологических наук очень велико, по существу, в ней заложены основы будущей теории медицины. Все другие открытия: новые активные химические вещества, гормоны, витамины, электроды, вживляемые с мозг, – только усовершенствования, правда, важные для физиологии.

Достижения лечебной медицины гораздо значительнее, чем ее теории. Специальные исследования раскрыли механизмы многих болезней, химики синтезировали новые лекарства, техники создали аппаратуру для диагностики и управления, вплоть до искусственных органов, временно заменяющих почку, сердце, легкие, даже печень.

Антибиотики плюс химические препараты решили судьбу многих инфекционных заболеваний, в том числе туберкулеза, хотя и не оправдали полностью всех надежд, которые на них возлагались.

Психотропные средства радикально изменили психиатрию, а гормональные – эндокринологию.

Об успехах хирургии газеты давно раззвонили по всему миру. И она того стоит. По существу, она совершенно обновилась за послевоенный период. Ее вершиной стала пересадка сердца и целых комплексов органов.

Генетика и генетическая хирургия внедряются в практическую медицину.

Однако бурная пропаганда успехов медицины, помноженная на рост образованности, привела к целому ряду психологических последствий. Внедрился взгляд, что человеческая природа крайне несовершенна, что человек хрупок и немощен, нуждается в постоянном наблюдении и постоянной помощи врачей. Если этой помощи не оказывать, любая болезнь обязательно будет прогрессировать. Поэтому первое, что нам внушают врачи: бойтесь болезней, при малейшем недомогании немедленно обращайтесь в клинику! Промедление смерти подобно!

Второе: каждой боли или неприятному ощущению в любом месте тела обязательно соответствует болезнь. Хоть одна клеточка, но поражена. Ее нужно найти и лечить. Иначе будет хуже. «Иначе – рак!»

Третье: медицина могущественна. У нее есть много специальных методов, позволяющих найти даже самые малые болезни, воздействовать на любую функцию, исправить ее с помощью лекарств.

Четвертое: пациенту ничего самому не надо делать. Только глотать таблетки.

И вообще, все люди больны. Если сейчас здоровы, то завтра заболеют. Их нужно регулярно осматривать, проверять каждый орган – нет ли в нем болезни, и если есть хоть маленькая, немедленно лечить. Если еще нет, надо посмотреть через полгода. Где-нибудь что-нибудь да появится.

Я заострил проблему, но примерно так и обстоит дело. Главная беда нашей медицины в том, что она нацелена на болезни, а не на здоровье, она переоценила саму себя и совершенно пренебрегла естественными силами сопротивления болезням, которые присущи всякому организму.

В своей повседневной практике медицина исповедует ряд догм, выдавая их за истины.

Первая догма: «Покой всегда полезен». Медики внушили людям, что любая нагрузка, любое напряжение сопровождаются тратами основного капитала – здоровья, которого природа отпустила в ограниченном количестве каждому при рождении. Поэтому здоровье нужно беречь путем максимального ограничения нагрузок.

Конечно, покой необходим в острой стадии любой болезни. Но как только эта стадия пройдет, надо нагружать организм, чтобы восстановить уровень тренированности, уменьшившийся в период болезни.

В прежние времена, когда большинство людей были вынуждены много работать физически, можно было безопасно проповедовать покой. Теперь совсем не так. Формулу нужно перевернуть: «Покой всегда вреден». Он назначается по строгим показаниям. Но покой для психики необходим, систему напряжения нужно беречь от перетренировки.

Вторая догма: «Хорошее питание всегда полезно». Было полезно, когда большинство людей недоедали. Теперь наоборот: «Голод всегда полезен». Миф о вреде чувства голода тоже пущен врачами. Чувство голода – больше понятие психологическое, чем физиологическое, и ни о каком ущербе организму не сигнализирует.

Третья догма: «Боль всегда указывает на болезнь». У человека это совсем не обязательно. Во-первых, бывают мнимые боли, прямое следствие испуганного воображения. Во-вторых, бывают проходящие боли, не имеющие никакого значения. Не надо бояться случайных болей: организм слишком сложен, чтобы его работа могла регулироваться совершенно безупречно, мелкие «сбои» неизбежны и исправляются организмом самостоятельно.

Еще одна неправильная установка касается психотерапии. «Всегда успокаивай больного. Вселяй надежду на исцеление. Внушай веру в могущество медицины». Так примерно это выглядит.

Пока человек сильно болен, страдает – так и надо поступать. Но вот болезнь отступила, пришло время выздоравливать и тренироваться, а человек так разжалобил себя, что остановиться не может. Тут нужно перестать жалеть его и формулу изменить: «Врачи вылечили болезнь, но здоровым вы можете стать, только приложив собственные усилия. Перестаньте жаловаться, болезнь прошла, нужно напрягаться!»

Тренировка, за которую я так ратую, в большей степени средство повышения здоровья, чем лечения болезней. Главная сфера ее применения в лечебной медицине – это реабилитация, то есть восстановление здоровья после болезни.

Человек перенес тяжелую болезнь, угроза жизни миновала, но он настолько ослаб физически и психически, настолько детренирован, что, кажется, уже ни на что не годится. Но жизнь продолжается, и необходимо занять в ней свое место. И, прежде всего, начать работать.

Здесь уже никак не обойдешься одними лекарствами. Для работы нужны «резервные мощности» в количествах, зависящих от характера труда. Теперь много легких работ, и задача реабилитации как будто упростилась. Но нет, это не так. Повышение уровня социального обеспечения уменьшило необходимость в работе, а следовательно, для людей со слабым характером создало психологическую лазейку для оправдания безделья. И вот такой слабый продолжает болеть. Он не симулирует в буквальном смысле слова, он уверен, что болен и не может работать. Не думайте, что он счастлив, просто он потерял веру в то, что можно жить лучше. Реабилитация такого больного – средство спасения его от самого себя, от своей слабости.

Для сильного человека – это программа преодоления своей телесной слабости. Программа совсем не простая, потому что органы, если они детренированы, и от малейшей перегрузки впадают в патологический режим. Тут человек попадает к врачам, и все начинается сначала: щажение, лекарства, новая детренированность.

Трудно требовать от врача, чтобы он переубедил слабого человека, не хватает у него для этого сил. Врач сдается и санкционирует инвалидность. Нельзя заставить человека третироваться против его воли. Это плохо, но понять можно. Гораздо хуже, когда у врача нет умения помочь сильному, который хочет работать. Вот тут-то и нужна наука о здоровье и ее методы измерения и тренировки «резервных мощностей» Очень жаль, что такой науки пока практически нет.

Реабилитация у нас состоит больше из правил сдерживания, чем тренировки («как бы чего не вышло»). Да, при тренировке (особенно когда болело сердце) риск неизбежен, но он оправдан. Для восстановления здоровья нужны значительные нагрузки. Безусловно, не сразу. Постепенность, постепенность и постепенность. Она необходима для тренировки здорового, а для больного – вдвойне. Это, конечно, удлиняет сроки, но не снижает результата.

Не буду описывать методику реабилитации. Это все тот же «Режим ограничений и нагрузок» с физкультурой, с правильным режимом питания, с закаливанием и тренировкой психики на снятие напряжения. Физкультура видоизменяется в зависимости от перенесенной болезни, питание – от деятельности желудка и кишечника, закаливание – от склонности к простудам, психотерапия – от состояния и типа психики, от домашних условий. Лекарства не запрещаются, но человека нужно от них отучать. От врача требуется много хороших качеств, чтобы квалифицированно составить и, главное, реализовать программу реабилитации.

Под медициной у нас понимают лечение болезней. А здоровье здоровых? Когда говорят о профилактическом направлении медицины, то подразумевается именно это. Много здоровья у здоровых – будет мало болезней!

У нас, к сожалению, работает другое правило: «Чем больше врачей, тем больше болезней!» «Ищи болезни!» – вот девиз нашей медицины.

Чтобы врач мог эффективно проводить профилактику, нужно его психологически переориентировать. Он сам должен поверить в силу защитных механизмов организма, если их надлежащим образом потренировать. Может быть, не вместо лекарств, но хотя бы в дополнение к ним.

Все это легко сказать и очень трудно сделать. Врач загружен болезнями, у него нет времени думать о здоровье. Пусть о нем беспокоится сама природа. Для профилактической работы нужны средства, а они уходят на лечение. Медицина не успевает за ростом болезней. А болезни растут потому, что нет настоящей заботы о здоровье.

Получается заколдованный круг. Сразу из него выйти трудно. Самое простое, что может предложить каждый, – пропаганду здоровья. Это кажется очень логичным, а между тем надежды на успех при существующем положении вещей никакой. Нет, не снизится заболеваемость и уж тем более смертность.

Почему?

Есть два препятствия: человеческая психика и врачи. Предположим на минуту, что идеи о вреде детренированности, переедания, привычки к излишне теплой одежде начнут популяризировать телевидение, радио и газеты.

Вы думаете, что-нибудь изменится? Да ничего подобного. Молодые и здоровые вообще пропустят это мимо ушей. У них есть заботы поважнее. Люди постарше и нездоровые обратят внимание на такую информацию, тщательно ее изучат, и многие даже попытаются применить рекомендации на практике. Но... у большинства энтузиазма хватит ненадолго. Стойких радетелей здоровья останутся единицы. Хотите доказательства?

Пропаганда против алкоголя и курения. Те же закономерности и та же причина поражения: опасность нереальна, а покурить и выпить приятно.

Пропаганда любых мероприятий, касающихся здоровья и болезней, действенна только при широкой поддержке врачей. К ним обращается за советом напуганный болезнями человек. Достаточно доктору допустить маленькое сомнение в действенности предложенных пропагандой мер, как она будет воспринята отрицательно. Потому что человеку нужен только повод, чтобы не напрягаться.

Много надежд возлагается на развитие спорта. Спора нет: это хорошо. Хотя увлекаются им молодые, и не из соображений укрепления здоровья, а из-за присущей молодости жажды деятельности и стремления к лидерству. Но в данном случае причина не очень существенна, важен результат. Занятия спортом, по крайней мере, отдаляют детренированность и болезни. К сожалению, после сорока спортсмены превращаются в телевизионных болельщиков.

Есть еще возможность повышения уровня здоровья – предписанная детям регламентированная физкультура. Физические упражнения для них исключительно важны. Условия полезности – те же самые достаточные нагрузки и длительность. Условия приятности – игры, соревнования, живость. Но не следует пренебрегать и приказом. Контроль за эффективностью обязателен. К сожалению, он совершенно отсутствует. Посещает школьник физкультуру, выполняет минимум упражнений – и достаточно. Никто не проверяет уровень его тренированности, учителя физкультуры ничего об этом не знают. Нужно добиваться, чтобы урок физкультуры проводился каждый день. Только так можно повысить уровень здоровья детей

Как ни смотри, медицине не избежать ответственности за состояние здоровья граждан. Ее задача не только лечить болезни, но и учить здоровому образу жизни. Когда человек заболел, он уже созрел для неприятностей, связанных с ограничениями. Он напуган. «Что поделаешь, придется!» – рассуждает он с сожалением. Поскольку практически все люди приходят к врачу со своими болезнями довольно рано, врач, если бы он понимал и умел, имел бы возможность вовремя начинать пропаганду здоровья.

Рекомендации врача в поликлинике пациенту по укреплению здоровья после нетяжелых заболеваний должны стать самой распространенной формой профилактики, потому что это дает возможность охватить практически всех граждан. Действенность этого метода зависит от авторитета врача, его усилий и постановки изучения резервных возможностей пациента в поликлинике.

Однако не будем мечтателями: даже идеальное выполнение этой программы не сделает всех людей потенциально здоровыми. Остаются тормозы здоровья – лень, аппетит и страх. Даже сильные люди не могут против них устоять и удержаться на строгом режиме, как только уменьшается реальность угрозы болезни. Слабые сдадутся еще быстрее, они просто свыкаются с угрозой болезни и отключаются от нее. Так же, как все люди отключаются от мысли о смерти. Может, это и хорошо.

По существу, практическая медицина не несет ответственности за уровень здоровья своих пациентов. Я понимаю резкость этого заявления и поэтому должен дать разъяснения. В больницах и поликлиниках лечат болезни честно и квалифицированно. Но именно лечат болезни, вылечивают болезни. Поэтому в статистических справках фигурируют показатели смертности от болезней, есть даже данные о длительности пребывания пациента в больнице. Но нет сведений о восстановлении его трудоспособности – этого самого приблизительного показателя восстановления здоровья. Такие сведения, если кто ими заинтересуется, можно получить только в органах соцобеспечения. Официально медики не обязаны этим интересоваться.

Элементарная логика подсказывает, что лечебное учреждение обязано следить за судьбой каждого своего бывшего пациента. Пусть не до смерти, но хотя бы до того момента, когда эта судьба окончательно определится: станет ли человек законным инвалидом или вернется на работу. Отсутствие такой практики, на мой взгляд, большой организационный просчет, практически освобождающий медицину от ответственности за восстановление здоровья.

Все же для повышения уровня здоровья народа одной медицины все-таки мало. Нужно подключать другие факторы воздействия.

Я бы отнес к ним необходимость и моду. Необходимость здоровья определяется общественным устройством и идеологией. Социализм не требует здоровья: безработицы нет, требования к качеству работы и ее интенсивности низкие, в оплате труда господствует уравниловка, болеющие обеспечиваются больничными листами, инвалиды – пенсией. В результате нет стимулов для интенсивного труда и мотивов для тревоги за будущее. Значит, нет потребности в хорошем здоровье. Нет спроса – нет предложения. Поэтому социалистическая медицина нацелена только на болезни, реальная профилактика в ней отсутствует.

Другое дело капитализм: безработица подстегивает слабых, а конкуренция стимулирует сильных. Так возникает потребность в здоровье. Соответственным образом перестраивается медицина: появляется спрос на профилактику. В США, например, наука исследует проблемы оздоровительной тренировки, печатается масса литературы по здоровью, существует большая сеть гимнастических залов. Марафонские забеги собирают десятки тысяч участников. Остальное делает мода. Возникает эталон образа жизни и поведения – занятия спортом, некалорийное питание запрет на курение и т. п. Все вместе взятое находит отражение в демографических показателях. В странах СНГ они очень плохие.

16. Кризис системы – кризис медицины

Сейчас у нас положение со здравоохранением сложилось драматически. И причин тому много: и сугубо медицинских, и специальных, и экономических. Всеобщий экономический спад не мог не коснуться и медицины. Все больницы бедствуют от нехватки денег, зарплата у медицинских работников нищенская, да и ту задерживают месяцами. Между тем положение со здоровьем людей оставляет желать лучшего: высокая смертность, снижение продолжительности жизни, рост заболеваемости – все это обостряет «медицинские проблемы». Скажу без лукавства, наша медицина и наука в сравнении с западными всегда были второсортными, а ныне положение еще более ухудшилось.

Да и может ли быть иначе, если государство у нас бедное. Затраты на здравоохранение составляют около 5-8% от валового внутреннего продукта (ВВП). Каков этот продукт – такая и медицина. Нельзя вырабатывать товаров на душу населения в 5 раз меньше, чем в Америке, да еще одну треть из этого тратить на оружие, а лечиться по их стандартам. Так что не будем злопыхать на советское прошлое: учитывая те деньги, которые давали власти, у нас была относительно хорошая медицина. И уж тем более не надо замахиваться на западные стандарты теперь, когда производство на душу упало еще ниже.

Итак, на сегодняшний день недостатки здравоохранения примерно следующие:

1. Избыточные штаты медицинских работников несоизмеримы с производимой ими работой и эффектом от нее. Думаю, что без всякого ущерба для дела штаты можно было бы сократить на одну треть, разумеется, не уменьшая фондов зарплаты.

2. Квалификация всего медицинского персонала низкая. Компьютерные вопросники для западных студентов «не по зубам» даже многим нашим профессорам.

3. Техническое оснащение по количеству и качеству аппаратов можно оценить разве что в 15– 20% от мировых стандартов. Надежной отечественной техники практически нет, да и обслуживают ее безобразно. А раз нет техники, значит, плоха и диагностика.

4. Организация медицинского обслуживания очень несовершенна. Контроль за качеством работы ограничивается разбором ЧП. Главные «управители» подбираются администрацией по принципу их послушности. Мало энтузиастов с независимыми суждениями. Да и прав они не имеют. Коллективы заражены групповым эгоизмом. Медицинская документация и учет на уровне XIX века.

5. Медицинская наука бедна и немощна. По существу, она занимается популяризацией и внедрением западных достижений. Конечно, это тоже нужно, особенно если учесть, что рядовые врачи не имеют доступа к иностранной литературе, но все же не это должно быть главным.

6. Этика медиков низкая, хотя и выше средней в обществе. Нет доброты, милосердия, а самое главное, нет ответственности, и даже формальной дисциплины.

В результате авторитет профессии врача снижается

Таким образом, вся система медицинского обслуживания требует реорганизации. Пути известны: медицина должна быть государственной, страховой, частной.

Первая слишком напоминает социализм. Однако она есть в Англии, Швеции и кое-где еще. Вторая повсеместно распространена на Западе. Третья без первых двух уже просто неприлична, не та эпоха.

Утверждаю: система бесплатного здравоохранения для нас пока самая подходящая. Она должна обеспечить медицинским обслуживанием 80% населения, и нечего мудрить.

Многие медики рассчитывали на страховую медицину: вот когда прольется денежный дождь! Как на Западе – 3% фонда зарплаты должны отчислить работодатели, столько же – сами работники, еще толику, на самых бедных, – государство, и будет все в порядке. Напрасные мечты! Наша промышленность наполовину стоит, еще на четверть – неплатежеспособна, денег у дирекций заводов нет. Бюджетные учреждения ограничены финансами до крайности. Чтобы они могли выделить 3% на страховку, нужно прибавить им фонды. Нет смысла давать и тут же отбирать. И уж, конечно, сами трудящиеся не могут заплатить свои 3%, когда и так получают мало и нерегулярно. В общем, страховых денег не собрать, а если все-таки собирать, то они лягут бременем на экономику как 6% дополнительного налога.

Но и отказываться от страховой медицины не следует. Богатые организации могут создавать свои страховые фонды и тратить их в своих хороших больницах. Только уж пусть обеспечивают и своих стариков, и инвалидов, и детей, на которых идет львиная доля больничных государственных расходов. Тем не менее, будущее все-таки за страховой медициной: в ней меньше бюрократизма и лучше считают деньги.

Частная медицина также необходима. Она нужна и для богатых пациентов, и для врачей. Самое простое – это узаконить частную практику.

Впрочем, частные кабинеты хороши в основном для семейных врачей. Слишком много требуется сейчас инструментальных исследований. Нужно создать врачебные корпорации, акционерные общества с поликлиниками и стационарами. В принципе, это тоже возможно. Но пока самое реальное – это проводить платные приемы и открывать платные отделения при государственных больницах. Таким путем можно пополнить бюджет и заодно дать приработок лучшим специалистам.

На Западе существует красивый гибрид платной и бесплатной медицины: налоговая декларация показывает доход пациента, который, в зависимости от суммы, оплачивает от 10 до 100% стоимости лечения. К сожалению, у нас надежных деклараций нет даже для взимания самих налогов. Не говоря уже о поголовном плутовстве граждан. Поэтому проблему привлечения средств пациентов каждая больница решает по-своему. Вопрос этот стоит очень остро при лечении, требующем дорогих импортных приспособлений: искусственных суставов или клапанов сердца, стимуляторов и даже дорогих лекарств. Несчастные больные судорожно ищут спонсоров, если им нечего продать. В связи с этим мне представляется полезным создание при больницах благотворительных фондов с попечительскими советами от жертвователей, чтобы не допустить злоупотреблений. Почему-то о них пока не слышно.

При социализме у нас любили хвастать: «Советское – значит, отличное». Убедили сами себя. Я-то, поездив по конгрессам, знал, что к чему. И испытывал комплекс неполноценности.

Не могу огульно заявить: «Наши врачи плохие». Много хороших, но и плохих – тоже много. Доказательства? Спросите, что они читают и что умеют. Читают – из практиков – единицы. Умеют более или менее хирурги. Потому что им без «рукоделья» просто нельзя врачевать. Терапевты искренне считают, что им ничего не нужно уметь – ни самим анализа сделать, ни на рентгене посмотреть, ни плевру пунктировать. Есть для этого узкие специалисты. Есть, но, кроме своей «дырки», они-то уж точно ничего не знают.

Врачей у нас «на душу» в 2-3 раза больше, чем в передовых странах. И соответственно число коек. А исходы болезней хуже. Раньше ссылались на то, что нет оборудования. Теперь оно (импортное) появилось, хотя и не самое передовое, а положение не изменилось. Теперь скажут «Лекарства дороги». Оправдание всегда можно найти – и для плохих автомобилей, и для операционной смертности...

Пора перестать обманывать самих себя. Иначе и в медицине останемся на уровне Нигерии. К слову, ООН ведет статистику КЧР (Коэффициент человеческого развития), где учитывается доход на душу населения, детская смертность, продолжительность жизни, образование. Так вот, Россия занимает место в пятом десятке, а Украина – в шестом, между южноамериканцами и африканцами.

Давать советы по части улучшения квалификации врачей еще труднее, чем по улучшению экономики. Самое простое – сократить половину ставок, но ведь это столь же жестоко, сколь и нереально. И, тем не менее, нужно постепенно уменьшать численность врачебного персонала, одновременно рационализируя работу, добиваясь повышения квалификации медицинских работников и увеличивая их зарплату. Пора вводить европейские стандарты для получения дипломов.

На Западе успешно функционируют общества врачей разных специальностей, наделенные большими правами. Они проводят экзамены, блюдут этику, выдают сертификаты квалификации, регулируют число врачей своего профиля. Эти общества представляют мощное лобби по вопросам здравоохранения. Такой опыт подошел бы и нам.

Борьбу за обновление врачебного персонала нужно начинать с мединститутов. На мой взгляд, прежде всего, следует в течение 5-10 лет вдвое сократить прием. Параллельно провести полную реорганизацию проверки успеваемости, чтобы исключить злоупотребления. А то ведь у нас некоторые студенты учатся безобразно, бездельничают, не чувствуя никакой ответственности, а государство обязано всех выпустить и трудоустроить. Однако при избытке специалистов порядок этот можно и нужно поломать. В мировой практике существуют полезные правила, приемлемые и для нас. Такие, например, как государственная ссуда на обучение неимущим с рассрочкой выплаты (вместо наших поголовных стипендий). Безвозмездно такие ссуды получают лишь полные отличники. Экзамены надо проводить только на компьютерах с подсчетом суммарного балла. Большой, 20-30%-ный отсев – по тем же баллам. И – соответственное назначение стипендий. Обязательная интернатура с переходными (компьютерными!) экзаменами и отсевом неуспевающих.

Все, что я перечислил, хорошо известно. Только удивительно, что у нас ничего не прививается. Оплата по квалификации? Пожалуйста – есть. Но по блату или за взятку может пройти и неуч, и плут. Сокращать приемы в институты? Да, в министерстве согласны, но местный князек – раньше секретарь, теперь губернатор, может «пробить» открытие нового института, чтобы пристроить свою неспособную дочку. Сокращение штатов? Да ни в коем случае! А вдруг на следующий год срежут финансы или, того хуже, будет «социальный взрыв» среди медиков? Упростить истории болезни через формализацию? Зачем? Пусть пишут – будут при деле. И каждый горздрав ежегодно просит новые «единицы» и койки. Смотришь – врачей опять не хватает. И опять давай – числом поболее, ценою подешевле.

К примеру, в нашем (хорошем!) институте, более 300 коек, 110 врачей, в год делают 1500 операций с искусственным кровообращением, оперируют около 30 хирургов. В Америке обходятся в пять раз меньшими «мощностями» и имеют лучшие результаты. Обидно. Впрочем, спасибо коллективу и директору Г. В. Кнышову, что при нашей разрухе все же обеспечивают операциями при пороках сердца нуждающихся больных Украины. И без очередей.

К сожалению, наши страны, формально сменив государственный строй, оставили прежнюю организацию и прежних начальников. Это консервирует прежнюю (рабскую, иждивенческую) психологию граждан. Поэтому, я думаю, и не можем мы выбраться из кризиса.

17. Преодоление старости

Осенью 1992 года я перестал оперировать. Не то чтобы возникли физические трудности, просто решил, что нужно кончать. Негоже старику под 80 вшивать искусственные клапаны в сердце. Исходы таких операций зависят от коллектива в 10– 15 человек, каждый может допустить ошибку, но отвечает всегда хирург. Именно ему вверяют жизнь больные и их родственники, и если мой пациент умрет, всегда могут сказать: «Хирург слишком стар». Я бы тоже так подумал.

Вот так однажды после смерти больного я сказал себе: «Хватит, 53 года оперировал». Еще раньше отказался от директорства. Теперь всех дел в институте хватало на один день в неделю.

Жизнь опустела. Прекратились хирургические страсти, переживания за больных, исчезли физические нагрузки четырехчасовых операций. Сильно уменьшилось общение.

Конечно, в резерве у меня остались наука и работа над книгами по информатике, философии, социологии, психологии, но это хорошо лишь в качестве дополнения к хирургии. Не зря мне чуть не каждую ночь снятся операции...

Я ничего не изменил в своем режиме: 30 минут гимнастики, 2,5 км бега трусцой, ограничения в еде. Мне всегда казалось, что этого достаточно для поддержания здоровья на целую вечность.

И тем не менее... Спустя полгода, весной 1993-го, я почувствовал, что меня настигает старость. Убавились силы, «заржавели» суставы, отяжелело, как будто вдруг устало, тело, стало шатать при ходьбе. Я не испугался, но опечалился. И даже разозлился: нельзя сдаваться без боя!

Попробовал экспериментировать с гормонами – принимал 20 мг преднизолона в день. Как будто прибавилось жизни: тело снова стало легким, суставы подвижными. Но нельзя принимать гормоны долго, пришлось снизить дозу до 5 мг. Эффект исчез.

Осенью 1993 года мне поменяли кардиостимулятор. Результат почувствовал сразу: бегать стало легче. Но и только. Старость не исчезла. Явственно обозначился конец жизни, и захотелось определить, сколько осталось и какой.

Прежде всего, я обратился к статистике. Средняя продолжительность предстоящей жизни у нас для 70-летнего составляет 10 лет, для 80-летнего – 6 и для 90-летнего – 2,5 года. Даже столетний может еще прожить около полугода.

Еще цифры: из 100 человек, переживших рубеж 80 лет (как я), до 90 доживают 10, а из сотни 90-летних до 100-летнего возраста добираются шестеро. По переписи 1970 года в СССР людей старше 90 лет насчитывалось 300 тысяч, а старше 100 лет – только 19 тысяч.

Было интересно посмотреть «свою компанию» – членов АМН. Оказалось, что 86 человек живут 80 и более лет, 40 дожили до 85 лет и только 8 перешагнули 90-летний рубеж. Столетних не обнаружилось. Таким образом, продолжительность жизни академиков соответствует среднестатистическим пропорциям. Это значит, что в среднем после 80 я могу прожить около семи лет.

Да и какая это жизнь... Насмотрелся я на академиков за свои 30 лет академического стажа. До 80 они доживают хорошо, теряя, правда, значительную долю физического здоровья, но сохраняя интеллект. В последующие пять лет здоровье сильно ухудшается, хотя инерция ума еще держится. Дальше следует откровенное одряхление.

Обратите внимание, как двигаются люди разного возраста. Маленькие дети летят вприпрыжку, как в невесомости, а старики едва отдирают подошвы от земли, будто несут большую тяжесть. Увы! «Утяжеление» я заметил по себе.

И вот когда пышно отпраздновали мой юбилей, картина предстоящего доживания возникла передо мной во всей красе. Жить осталось 5– 7 лет, с болезнями, немощью, да не дай Бог, еще и в оскудении умом. Нет! Не согласен!

Так начались размышления, поиски и этот эксперимент.

Старение

По-настоящему механизмы старения не поняты до сих пор. Перечислю главные гипотезы без претензий на полноту.

1. Расход энергии: каждому отпущен запас энергии (или пищи), израсходуешь – умрешь. Хочешь долго жить – экономь! Гипотеза чисто умозрительная (но на крысах доказано – если кормить их впроголодь с рождения, то их жизнь удлиняется аж на 30– 40 процентов).

2. Накопление «помех» – нестандартных химических веществ, попадающих извне или образующихся в результате ошибок синтеза. Помехи мешают полезным функциям. Действительно, различные микроскопические включения в клетках во множестве находят у пожилых.

3. Локализация «помех» на молекулярном уровне, в виде изменений в коллоидах, накопления неактивных «сцепленных» молекул, сильных окислителей – «гипероксидантов», «свободных радикалов».

4. Нарушения в иммунной системе: она теряет способность распознавать и уничтожать нестандартные белки, появляющиеся в результате сбоев в их самообновлении.