Как не попасть на крючок

— Вот и займись! И деньги все из машины вынеси, а я пойду лодку приготовлю. Замаскируемся под рыбаков и рванем как можно дальше отсюда. А там нас будет ждать машина и совсем другая жизнь!

— Больно ты веселый! Правильно, всю «мокруху» на меня повесил и веселится, — буркнул напарник.

— В одной лодке едем, в одной и спасаться будем. Не дрейфь, все будет в порядке. Главное — избавиться от свидетеля.

Раздались шаги, и Яна увидела широкую спину в сером камуфляже и лысую голову. Мужик ни разу не обернулся, а если бы обернулся, то увидел бледное лицо Яны, распластавшейся по стене сарая.

«Хорошо, что я блондинка, не так будут видны седые волосы», — подумала Цветкова, мелкими шажками свернула за угол и поползла в высокой траве к «Скорой помощи». Яна не знала, что ей делать, но одно понимала: этот лысый мужик шел убивать друга всей ее жизни.

Яна четко понимала, что должна что-то сделать, причем без «звонка другу» и «права на ошибку».

Перед ее глазами возникло колесо машины, а затем ботинки примерно сорок второго размера.

Яна замерла и услышала голос преступника:

— Ну что, бедолага? Не вся кровка из тебя еще вытекла? Фартовый ты парень! Все говорило о том, что ты должен сдохнуть от кровотечения, но сдохнешь от утопления. Что ты говоришь? Побереги силы для борьбы за кислород.

Яна вздрогнула от резкого звука рядом с ней. На землю упал мешок серого цвета, затем второй. Яна поняла, что в этих мешках и находились пресловутые деньги. Упало еще два мешка, после этого преступник сказал:

— Ну, вот и всё, мужик! Умирать будешь легко. Бабы вон вены режут — и в ванночку. Тихо, медленно и спокойно. Вот и ты — кровь уже потерял. Сейчас нырнешь в водичку. Правда, не в теплую. И не похоронят тебя по-человечески. Сожрут тебя рыбки.

Это было последнее, что лысый успел сказать, потому что из машины с хрипом вывалился Виталий Николаевич, свалив бандита с ног, и принялся его мутузить. Но бандит сразу же скинул с себя майора и принялся душить. У Виталия Николаевича было очень мало сил. Яна подняла туго набитый мешок и что есть силы огрела им по спине лысого. Тот замер, но скорее от неожиданности, чем от вреда, нанесенного его здоровью.

— Что это? — спросил он.

Яна снова и снова поднимала мешок и продолжила наносить им удары уже куда придется. Бандит только тряс головой, но не падал замертво, как того хотела Цветкова, а поднимался на ноги.

— Ты откуда? Так это же та баба, — догадался он. — Тварюга, как ты нас выследила?

Коротко и сильно он стукнул Яну по лицу. Отлетев метра на три, словно была бестелесная, Яна упала и сразу же поняла, что силы ее покинули.

— Ты что удумала? Ты на кого руку поднимаешь? — ругался, наступая, лысый.

Но когда он занес над Яной кулак, сзади на него, как разъяренный тигр, кинулся Виталий Николаевич. На этот раз он был более удачлив и серией ударов смог обездвижить преступника. Смотреть на майора было страшно — бледный, вспотевший и весь в крови.

— Как ты здесь оказалась? — спросил он у Яны.

— Чудом. Но ведь оказалась же! Мы погрузили тебя не в ту «Скорую помощь».

— Ты знаешь, я об этом уже догадался. Они связали меня, а с больными так не поступают. Ну а потом озвучили мою дальнейшую судьбу. Хорошо, что я тренировался развязывать веревки, почему-то думая, что мне это пригодится. А тут еще рука скользкая была от крови, вот и выскользнула. А потом потихоньку и ноги развязал.

— Сдаваться без боя не захотел, — поняла Цветкова. — Что делать будем? Второй сейчас вернется.

— Я вижу единственный выход из этой ситуации. Еще одну борьбу я не выдержу.

— А я не очень умею драться, как поняла, — вздохнула Яна, потирая ушибленную щеку.

— Поэтому вот тебе ключи, — Виталий Николаевич вытащил из кармана лежащего бандита связку ключей. — Садись за руль и гони до первого поста полиции. Я, боюсь потеряю сознание за рулем.

— Я? Я не водила такие машины, — растерялась Яна.

— Это наш единственный шанс, пока не вернулся второй паразит. Давай быстрее! — подгонял ее Лебедев.

Еле держась на ногах, он поочередно закинул мешки в «Скорую помощь» и залез сам. Яна заняла место водителя и захлопнула дверцу.

— Давай, — сказал Виталий Николаевич, обложившийся мешками с деньгами. — Ну же! Заводи!

Яна только сейчас с удивлением заметила, что у нее трясутся руки, и с трудом завела мотор. На звук выбежал второй преступник и оторопело уставился на отъезжающую машину. Он замахал руками, затем достал из кармана какой-то предмет и направил его в их сторону.

— Гони! — закричал Виталий Николаевич, вкладывая в этот крик последние силы.

Яна, плохо чувствуя машину, вдавила педаль газа и помчалась по дороге. Разбилось одно окно, она на секунду замерла, решив, что сделала что-то не так, но державшийся позади нее бледный следователь сказал:

— Твое дело — скорость! Он стреляет!

От этих слов у Яны отнялись руки и ноги, и как она мчалась дальше, она не помнила. Они просвистели мимо машины, на которой приехала Цветкова. Яна с ужасом подумала, что подставила женщину с автомобилем, но спасать жизнь было важнее. Несколько километров Яна с Виталием пролетели за секунды. Остановило их только оцепление из полицейских машин.

— Слава богу! — выдохнула Цветкова.

Группа людей в масках окружила машину.

— Выходить по одному, руки за голову!

Яна показалось из машины с обаятельной улыбкой, почему-то решив, что сейчас полицейские ее увидят, поймут, что это не преступники, и, обрадовавшись, еще и цветы ей подарят. Но этого не произошло. Сначала она снова услышала команду «Руки!», потом получила сильный толчок в спину и оказалась на земле лицом вниз.

— Лежать! Здесь раненый! Лежать!

И какой-то пожухлый голос Виталия Николаевича:

— Свои…

Его слова потонули в сознании Яны, потому что ей реально было нечем дышать.

Глава 4

— Всё хорошо, что хорошо кончается! — весело произнес крупный мужчина в очках, потирая руки. На мужчине был надет белый халат, а на шее висел фонендоскоп.

Как только всё выяснилось, Яну и Виталия Николаевича доставили в ближайшую больницу. Они сразу же сообщили о местонахождении и планах бандитов. Яна не забыла сообщить и о том, где бросила позаимствованный ею автомобиль. Виталию Николаевичу наконец-таки зашили порез на руке и поместили в палату. Он хотел сразу покинуть больницу, но его лечащий врач, который почему-то всегда пребывал в веселом настроении, встал просто насмерть.

— Пока я не прокапаю все капельницы, которые назначил, не отпущу. У вас большая кровопотеря, надо восполнить объем циркулирующей крови. Иначе, друг мой, вы далеко не уйдете. Так что нужно вас прокапать вечер и ночь, а утром уйдете. Я краем уха слышал, что вы — герои. Обезвредили бандитов, которые держали в страхе всё Подмосковье. Четыре нападения на инкассаторов, всегда по разному сценарию. В последний раз угнали карету «Скорой помощи», создали ситуацию на дороге и атаковали машину инкассаторов. Те и не подозревали, что в самой мирной машине их ждет жестокая засада.

— Ну, не такая уж я и героиня, — вступила в разговор Яна, поправляя прическу и заодно проверяя фингал под глазом, словно переживая, что он мог куда-то деться. — Я же сама и отдала им Виталия Николаевича. Перепутала «Скорые».

— Это понятно, — засмеялся доктор. — Но, как говорится, нашла коса на камень. Хорошо, что они попали на вас и вы их остановили. Так что вам, Виталий Николаевич, как герою, положена одноместная палата. А если и Яне надо здесь переночевать, то я как заведующий отделением могу это организовать. Напишем, что сотрясение головного мозга.

— Поставьте мне здесь раскладушку, — попросила Цветкова.

— У нас не дом отдыха, — несколько смутился доктор.

— Мы помолвлены, — заявил Виталий Николаевич, — и ничего двусмысленного себе не позволим.

— Ладно, на одну ночь можно. Я же в курсе, а я здесь главный. Принесут сюда раскладушку, белье и одеяло. А вы лежите под капельницами!..

— Уговорили, — буркнул майор.

Яна же несколько зависла на фразе «мы помолвлены» и пыталась понять, почему она — женщина, которая хотела выйти замуж, — не испытывает радости при этих словах?

«Может, я не предназначена для замужества?» — задала она себе объясняющий многое вопрос.

— Я позвонила Асе, — заявила Яна, когда они остались с Лебедевым вдвоем, — сказала ей, что тебе оказана помощь и мы сможем продолжить путешествие завтра.

— А она что? — поинтересовался следователь, у которого в каждую руку было воткнуто по игле капельницы.

— Нервничает… Удивилась, почему так долго не была оказана помощь. Я не стала ей рассказывать, что мы попали в передрягу. Зачем человека еще больше расстраивать? Попали и попали. А еще она дала мне телефон своего знакомого в министерстве транспорта. Я ему позвоню, когда мы решим ехать, и он посадит нас в ближайший проходящий поезд.

— Значит, так это делается на железной дороге? — Виталий выгнул бровь. — Люди обычно за шестьдесят дней билеты покупают…

— Обычное дело. Везде так… Люди и к врачам в очередях стоят. А если ты знакомый другого врача, так тебя проведут и сразу все сделают. У Аси никогда проблем с билетами нет. Она вроде как сына этого чиновника от тюрьмы спасла, вот он ей по гроб жизни и благодарен, — пояснила Цветкова.

— Вот почему я адвокатов не люблю… — задумался Виталий Николаевич. — Мы работаем «в поле», всегда в зоне опасности, под пулями, ловим какого-нибудь мерзавца, так сказать, с поличным. А тут в здании суда, в уюте и тепле, появляется какая-нибудь фифочка на каблучках и отмазывает мерзавца по полной…

— Ну, вы тоже иногда перегибаете, — не согласилась Яна.

— Мы — иногда, а они всегда, — продолжал спорить Виталий Николаевич. — Ох, не люблю я адвокатов!

— Это я уже поняла, но железнодорожными билетами от Аси мы не брезгуем?

— Так иначе как… Через шестьдесят дней? Зима уж будет, — буркнул майор.

— Вот именно. Так что не нападай на мою подругу, — поставила точку в разговоре Яна.

— Так жалко… Мы наконец-таки поехали вдвоем в путешествие, я думал, впустим в жизнь немного романтики, ты посмотришь на меня другими глазами… — словно извиняясь, сказал Виталий Николаевич.

— Да какая романтика! Мы так давно знакомы… Да и нам уже по столько лет! — остудила его пыл Яна, отводя глаза.

— Тоже мне, старушка, — усмехнулся следователь. — Сходи в магазин! Купи шампанского и чего-нибудь пожевать. Нам здесь ночь коротать.

В эту минуту в палату вошла медсестра с новым лекарством для капельницы Виталия Николаевича.

— О какой еде речь? Первое блюдо мы уже прокапали, сейчас зарядим горячее. Как вы себя чувствуете?

— Да нормально я себя чувствую! Куда вы мне льете столько воды? Я скоро в туалет захочу.

— Назначение доктора. Туалет рядом, и «утка» под кроватью, — ответила медсестра, а Яна выскользнула из палаты.

Когда стемнело, они с Виталием Николаевичем устроили маленький пир. Яна разложила купленные в дорогом супермаркете закуски. Виталий, у которого осталась всего одна капельница, открыл шампанское с тихим хлопком.

— Упс! В этот раз никто не пострадал!

Они рассмеялись.

— Не любишь ты меня, Цветкова. Так и норовишь избавиться, взяла и отдала бандитам.

— А не надо было выпендриваться с шампанским.

— Так меня твоя адвокатесса все подковыривает…

— А что ты на нее так реагируешь? И она моя не адвокатесса, а лучшая подруга, — улыбнулась Яна.

— Да знаю я вашу трогательную историю, дружите с детского сада. Это большая редкость по нашим временам и большая удача встретить такого человека, который вместе с тобой по жизни и который не меняется, — почесал затылок Виталий Николаевич, блеснув трубкой в руке.

— Как это? — не поняла Яна.

— Люди же меняются. У меня всегда было много друзей. Так один спился, другой уехал за границу, стал очень богатым человеком, и общаться с ним теперь невозможно. Записываться к другу на прием через его секретаря я не стал. У таких людей психология, что все, кто менее богат, — неудачники и общаться с ними не стоит, это пойдет во вред себе. Еще у меня хороший друг был, Женька, так он после чеченской войны слетел с катушек, теперь по психушкам, иногда даже и не узнает… Люди встречаются, расстаются. А вот так, как у вас с Асей, с детства и на всю жизнь — большая редкость. Я это имею в виду, — пояснил следователь.

— Мне везет на хороших людей, — согласилась Цветкова. — У меня и подруга, и мужья последние, и домоправительница, и сын… все хорошие. И ты тоже… — добавила Яна.

Виталий Николаевич дотронулся до ее руки, Яна вздрогнула.

— Надеюсь, что и я буду для тебя хорошим. Честно. Я очень тебя люблю и никогда не обижу.

— Я тоже так думаю, — улыбнулась ему Цветкова. — Мы уже столько лет знаем друг друга, я всегда могла на тебя положиться. И понимаю, что это самое главное в семейной жизни… чтобы мужчина был надежной опорой… и ты подходишь, — ответила Яна.

Виталий смотрел на нее большими, горящими глазами. Его губы потянулись к ее губам, потому что он понял — этот шанс упускать нельзя. Яна отстранилась.

— Э… попридержи коней! Что такое? Я себя чувствую участником какого-то сюрреалистичного шоу. У тебя в одной руке капельница, в другой пластиковый стаканчик с шампанским.

— А еще все думают, что я герой, пострадал при взятии бандитов. Если бы знали, какой я осел… — Виталий Николаевич несколько разочаровался, что не смог осуществить свой романтический порыв.

— Ты поправься для начала, — решила немного сгладить неловкость Цветкова и сама дотронулась до его руки, но теперь убрал руку уже следователь.

Они еще немного поговорили. Капельницу от Виталия Николаевича наконец убрали, и он сразу же помчался в туалет. Яна убрала следы их пиршества и устроилась на раскладушке калачиком, отвернувшись к стене и накрывшись клетчатым пледом. Ныла ушибленная скула, но она старалась не обращать на нее внимания. Перед глазами Яны всплыло лицо Мартина, такое родное и милое. Она видела его так явно, что казалось — протяни руку и дотронешься до него. Бледная кожа с едва заметными веснушками на широких, высоких скулах, носу и высоком лбу. Очень красивые темные глаза в обрамлении загнутых ресниц. Мелкие морщинки в уголках глаз и ямочки на щеках говорили о том, что этот человек веселый, позитивный и любит улыбаться. Так все и было… А еще Яна чувствовала себя рядом с ним маленьким котенком, которому всегда требуется прижаться к его широкой сильной груди. А еще Яне хотелось зарыться носом в его волнистой, густой шевелюре цвета шоколада. Почувствовав, что фингал стал меньше пульсировать, она не сразу сообразила, что он обильно поливается слезами, поэтому и возник эффект охлаждения. Яна закрыла глаза, выдав очередную порцию слез, и вспомнила секс с этим мужчиной. И чем больше она об этом думала, тем сильнее разливалась боль в ее сердце, которое, казалось, приняло гигантские размеры. Его поцелуи, нежность, объятия… Цветкову начали душить рыдания.

«Черт! Черт! Черт! Почему не становится легче? Ну, хоть на грамм, хоть на миллиметр?» — подумала Яна.

В палату вернулся Виталий Николаевич. Яна закусила губу, чтобы унять неровное дыхание, и притворилась спящей. Ей совсем не хотелось сейчас отвечать на вопрос: «Что случилось?»

— Яночка, ты спишь? — спросил майор.

Она промолчала.

— Ну, спи… Спокойной ночи!

Яна снова окунулась в свои воспоминания и спустя какое-то время, превозмогая боль, провалилась в сон.

Глава 5

— Как вы себя чувствуете? — спросил врач Виталия Николаевича, который собирал вещи.