О исцелитель всеобщий Асклепий, Пэан-всевладыка[589]! Ты ворожишь над людскими болезнями, полными муки, Ты, облегченье дарящий, могучий, несущий здоровье, Ты прекращаешь болезни, и смерть ты и Кер прогоняешь, 5 Отрок цветущий, от зол защищаешь и счастье приносишь, Феб-Аполлон твой отец, о мощный, блистательный славой, Ты, ненавистник болезней, Гигии супруг беспорочный[590]. Добрый конец подари нашей жизни, спаситель блаженный! LXVIII ГИГИЕЕ (фимиам, манна)[591]
Внемли, желанная, милая, в полном цвету, всецарицаГ О Гигиея, о матерь всего, о дарящая счастье! Все от тебя погибают болезни у смертного люда, Радостно дом процветает любой твоею заботой, 5 Пышно ремесла цветут — весь мир тебя любит, царица, Только Аид-душегубец к тебе отвращенье питает. Полная жара, о званная всеми, отрада для смертных, Если же нету тебя, то все для людей бесполезно: Плутос — Богатство, кующее счастье, — нисколько не сладок, 10 Муж без тебя превращается в старца, недужного тяжко, Ибо одна ты владычишь над всем и над всеми, царица! Ныне же к мистам гряди, о богиня, помощницей вечной, Прочь отгоняя тяжелых болезней злосчастные муки! LXIX. ЭРИНИЯМ (фимиам, стиракта и манна)[592]
Вы, о богини всечтимые, звездные, в грома раскатах! О Тисифона! О ты, Аллекто! О богиня Мегера! Вы, потаенные, вы, о ночные, живете сокрыто, Возле потока священного Стикса в глубокой пещере, 5 Вечно витаете вы над преступными мыслями смертных, Дико ликуете, о непреклонные, при злодеяньях, Страшные, мощные, в шкурах звериных, терзаете тяжко[593]; Жуткие девы подземного Ада, ваш облик изменчив, О невидимки туманные, быстрые в беге, как мысли, 10 Вечные судьи, очами самой; Справедливости-Дики Смертных вы вечно блюдете во всех племенах неиссчетных! Ныне о вы, змеекудрые, вы, многовидные Мойры, Славой меня наградите беззлобной и праведной жизни! LXX. ЕВМЕНИДАМ (фимиам, ароматы)[594]
О Евмениды, внемлите, почтенные, с помыслом добрым,. Чистые дщери Хтонийского Зевса, великого бога[595], И Персефоны, прельстительной девы прекраснокудрявой! Вы наблюдаете жизнь нечестивого люда всечасно, 5 Вмиг к преступленьям летите, неся нечестивым отмщенье. Вы, о владычицы черные, молнии мечете взором, Плоть истребляющий блеск источает очей ваших светоч, О самодержицы, мрачные, страшные, с видом отвратным, Грозные, бродите ночью с бичом, разымающим члены, 10 О змеекудрые девы, полночницы, страшные взору! Вас призываю! Грядите к питающим чистые мысли! LXXI. МЕЛИНОЕ (фимиам, ароматы)[596]
Я Мелиною зову, облаченную в пеплос шафранный, Нимфу подземного царства — ее от священного ложа Зевса на свет родила Ферсефона у глубей Кокита, — Ту, что с Плутоном обманным путем сошлась, расколовшись 5 Надвое кожей двутелой, — то замысел был Ферсефоны. Ты, Мелиноя, как призрак туманный, морочишь и манишь Смертных, являясь их взорам в бесчисленном множестве видов То ты вполне различима, а то затемняешься мраком, То возникаешь с одной стороны, то с другой, среди ночи. 10 Ныне молю, о богиня, царица подземного царства, Жала страстей от души отгони за пределы земные, Мисгам же лик свой священный яви благосклонно и кротко! LXXII. ТЮХЕ (фимиам, ладан)[597]
Тюхе, сюда! Призываю тебя, всеблагая, молитвой! Кроткая, встреча с тобой — к стяжанью богатств изобильных,. О Артемида, вождиня почтенная, кровь Евбулея[598], Ты родилась от него — и тягаться с тобой невозможно, 5 О примогильная, всюду бродящая, всюду воспета Ты у людей, ведь в тебе многопестрая жизнь человечья! Это ведь ты наделяешь людей многосчастным богатством, Это ведь ты, коли в гневе, и злую нужду посылаешь. Ныне, богиня, молю — появись, благосклонная сердцем, 10 Жизни пошли изобилье, наполни счастливым богатством! LXXIII. ДЕМОНУ (фимиам, ладан)[599]
Демона я, предводителя, страх наводящего, кличу, Дия Милихия, демона — жизни дарителя смертным, Зевса великого, всепородителя, многоскитальца, Мстителя зла, всецаря, дарящего щедро богатством! 5 Всякий дом, куда он ни вступит, цветет изобильем, И от него же дома несчастливцев хиреют и чахнут. Счастья и горя ключи у тебя ведь, блаженный, хранятся. Ныне, святой, отгони далеко многостонные скорби, Все, что ни есть на земле несущего в жизнь разрушенье! 10 Нам уготовь для сладостной жизни благую кончину! LXXIV. ЛЕВКОТЕЕ (фимиам, ароматы)[600]
О Левкотея Кадмида, зову тебя, демон почтенный! Силой благую пестунью зову Диониса, о внемли[601]! Ты, о владычица, правишь глубокой пучиной морскою[602], Волны — услада твоя, о спасенье великое смертных, 5 В дланях твоих — неустойчивый ход кораблей-моребежцев, Горькую гибель в волнах от людей ты одна отгоняешь, К тонущим ты, о спаситель и друг, на подмогу приходишь. Ныне, царица, богиня, храни, я тебя умоляю, Промыслом добрым своим корабли наши с палубой крепкой! 10 Мистам, пустившимся в море, да веет твой ветер попутный! LXXV. ПАЛЕМОНУ (фимиам, манна)[603]
Ты, кто возрос с Дионисом, водителем хоров веселых, Ты, обитатель священного моря просторов соленых! К благосвященным обрядам явись, Палемон благосклонный, Кличу тебя, о явись, веселящийся, с ликом цветущим, 5 Юный, и мистов вовеки храни на земле и на море! Зимней порою всегда ты для тех, кто блуждает по хлябям> Помощь один подаешь, о спаситель, своим появленьем Тяжесть свирепую волн, разгулявшихся в море, смиряя. LXXVI. МУЗАМ (фимиам, ладан)[604]
Дщери Зевеса могучегремящего и Мнемосины, О Пиэриды, блестящие славой, почтенные Музы! Смертного раз посетив — ему вы всего вожделенней! Вы, о пестуньи души, направляете к истине разум, 5 Властвуя, твердо ведете вы ум с его мощью благою, Вы, кто священные таинства смертному люду открыли, Клио, Евтерпа и Талия, вы — Эрато с Мельпоменой, Ты — Каллиопа, Урания — ты, и ты — Терпсихора, И Полигимния — с матерью и Евномией священной. 10 Многообразные, чистые, к мистам явитесь, богини, Рвенье даруя святое и милое песен богатство! LXXVII. МНЕМОСИНЕ (фимиам, ладан)[605]
Я Мнемосину зову, делившую ложе с Зевесом, Кличу владычицу, муз породившую звонкоголосых, Память ее не подвластна забвенью, губящему разум, Держит с душой съединенным она весь ум человека, 5 Множит тем самым великую силу благую рассудка. Ты, о сладчайшая, бодрая вечно, способная тотчас В памяти вызвать у нас, что когда-либо в душу запало, Не преступив ничего, ты ум пробуждаешь во всяком. Ныне, блаженная, память у мистов буди об обряде 10 Благосвященном, богиня, забывчивость прочь отгоняя! LXXVIII. ЭОС (фимиам, манна)[606]
Внемли, богиня, для смертных ведущая день светоносный, Ярко горящая Эос, что мир обагряет румянцем! Светлого ты предвещаешь Титана, великого бога, Путь непроглядный ночи направляешь в подземные глуби, 5 Прочь ее, мрачную, шлешь, когда востекаешь на небо. Ты — проводница в делах, глава в человеческой жизни, Ты — отрада для смертных: никто избегать не стремится Вышнего ока Зари при ее появлении в небе, — Нет, но когда ты сладостный сон от вежд прогоняешь, 10 Рад человеческий род, и рады народы животных, Рады пернатые птицы и все население моря, Ибо живущим на свете даруешь ты поприще жизни. Ныне же в мистах умножь горение света святого! LXXIX. ФЕМИДЕ (фимиам, ладан)[607]
Дочерь благого отца, Урана священное чадо Кличу, Фемиду бутоноочитую, Геину поросль, Первой она указала для смертных священный оракул[608] В Дельфах в глубоком ущелье, даря от богов предсказанья. 5 Царствуя в землях пифийских, в краю, где равнина Пифона, Это она научила давать предсказания Феба. В блеске красы, многочтимая всюду, бродящая ночью, Первая ты священные таинства смертным открыла, Славя ночами вакхическим криком «эвой» властелина. 10 Ведь от тебя — почитанье бессмертных и действа святые. Ныне, блаженная, с добрым советом гряди, веселяся, К чистым мистериям благосвященных обрядов, о дева! LXXX. БОРЕЮ (фимиам, ладан)[609]
Движущий толщи воздушные мира своим дуновеньем, О леденящий Борей, явись же из Фракии снежной, Влажнодорожного неба разбей неподвижность сплошную! Дунув на тучи, развей и прочь разгони дождеродиц, 5 Ясной погодой даря, дабы радостным взором с эфира Солнца лучи засветили земле, и сияя, и грея! LXXXI. ЗЕФИРУ (фимиам, ладан)[610]
Морерожденные дщери Зефира, воздушные ауры, В ласковом шепоте, сладко дыша, приносящие отдых, Вешние и луговые, отрадные гавани всякой, Радостный ход вы даете судам дуновением легким! 5 О, благосклонно грядите сюда, беспорочные! Вейте, О легкокрылые, воздуховидные, о невидимки! LXXXII. НОТУ (фимиам, ладан)[611]
Влажной дорогой летя, порывисто, быстро, скачками, Крыльев стремительный взмах то туда, то сюда устремляя, С тучами мокрыми вместе гряди, о дождей породитель, Житель воздушный! Тебе от Зевеса даровано право — 5 Слать дождеродные тучи на землю с ненастного неба — Вот мы и молим, блаженный, тебя — на мать нашу землю Дождь плодородный послать, приняв приношение наше! LXXXIII. ОКЕАНУ (фимиам, ароматы)[612]
Кличу отца Океана. О ты, не губимый вовеки! Ты, породитель бессмертных богов и смертного люда! Круг ты земной омываешь, собою его ограничив, Все от тебя происходят моря и глубокие реки, 5 Влага святая подземных ключей и ручьи — от тебя же. О многосчастный, блаженный, внемли, о богов очищенье! Ты, о земли желанный предел, небосвода начало, Влажнодорожный, являйся же к мистам всегда благосклонно. LXXXIV. ГЕСТИИ (фимиам, ароматы)[613]
Гестия, о благовластного Кроноса дочерь, царица!- Ты, чей дом — средь огня величайшего, сущего вечно! К таинствам чистым своим допусти этих мистов и сделай Вечно цветущими, полными святости, счастья, веселья! 5 Дом всеблаженных богов, опора могучая смертных, Зеленотравная, в образах многих, желанная всеми, Вечная, с ясной улыбкой, прими эти жертвы охотно, Счастьем повей на меня и здоровьем с целящею дланью! LXXXV ГИПНОСУ (фимиам с маком)[614]
Гипнос, владыка блаженных богов и смертного люда, Равно и живности всей, что просторы земли населяет! Ты, кто единственный властен над всеми, ко всем ты приходишь, Ковы твои не из меди окутают всякое тело! 5 О, прекратитель забот, от невзгод избавляющий сладко, Всякому горю несущий святое свое утешенье, Страх перед смертью спасительно ты от души удаляешь, Единокровный ведь брат ты и Лете, и Танату-смерти[615], О, умоляю, гряди и сладостью смутной окутай, 10 Мистов храня благосклонно для дел их, угодных бессмертным! LXXXVI. ОНЕЙРУ (фимиам, ароматы)[616]
Вещий Сон, тебя, о блаженный, на крыльях простертых, Кличу, о вестник грядущего, лучший оракул для смертных! Ты, среди сладкого сна в тишине прилетая безмолвно, Сам пробуждаешь умы, обращаясь к душе человека, 5 Сам насылаешь сквозь сон решенье и волю блаженных, Душам безмолвным безмолвно являя, что ждет их в грядущем. Людям, чей ум благородный влечет их к угодному вышним, Тем, чьи решенья всегда направлены к большему благу, Будет всегда предсказанье, как этого блага добиться, 10 Дабы по жизни они с отрадой прошли, наслаждаясь. Зло же от них отвратится — и это сам бог научает, Как успокоить гневливых владык смягчающей жертвой — Ведь и конец несравненно отрадней у них, благочестных. Людям же злым и дурным грядущего к ним неизбежно 15 Ты не покажешь во сне, в преступлениях ты не подсказчик, Дабы они не нашли избавленья от муки грядущей[617]. Я же молю, о блаженный, являть мне богов замышленья, Дабы всегда приближал ты меня к решениям верным, Да и в другом никогда ничего не пророчествуй злого! LXXXVII. ТАНАТУ (фимиам, манна)
Внемли, держащий правленья бразды над смертными всеми г Коими издали правишь, давая священное время Каждому, ибо твой сон сокрушает и душу, и тело, Узы, природой сплетенные прочно, лишь ты разрешаешь, 5 Сон насылая великий, вседолгий, что вечность продлится, Общий для всех, но к иным он приходит порой не как должно, Слишком поспешно, и юную жизнь прерывает в расцвете. Все обретает в тебе предел, предназначенный свыше, Только тебя одного не упросишь и ничем не умолишь, 10 Я же к тебе обращаю, блаженный, молитву и жертву: Дни моей жизни продлив, надели меня даром почетным — Старость почтенную дай, наилучшую в людях награду! ГИМНЫ ПРОКЛА[618]
I. ГИМН К СОЛНЦУ
Мысленного огня властелин, о Титан златобраздый[619], Царь светодатец, внемли, о владетель ключа от затвора Животворящей криницы, о ты, кто гармонию свыше Льешь на миры матерьяльные вниз богатейшим потоком! 5 Трон твой превыше эфира, он в центре всего мирозданья, Самое сердце вселенной — твой круг светоносный, отколе Промысел твой, пробуждая умы, наполняет пространство. Вечное пламя твое окружили, как пояс, планеты, Свой хоровод без конца и без устали водят вовеки, 10 Вниз посылая на землю частицы, что жизнь порождают. Кружите по небу вы, неуклонно назад возвращаясь, Следуя вам, по порядку и Оры сменяют друг друга. Смолкли раскаты стихий изначальных в их сшибке взаимной В пору, как неизречимый родитель явил тебя миру, 15 Даже и хор несгибаемых Мойр пред тобой отступает, Стоит тебе пожелать — и, тебе угождая, изменят Нить неизбежной судьбы, столь силен ты, и столь ты державен. Только от вашей цепи[620], со стези вашей богопослушной Явится царственный Феб с божественной песнью кифары — 20 Тотчас улягутся бурные волны людского смятенья. В блеске твоем, отвращающем зло и дарующем ласку, Вырос Пэан[621] и свое ему благо добавил — здоровье, Всеисцеляющей полня гармонией космос широкий. В песнях тебя прославляют отцом Диониса великим, 25 Аттисом также эвойным в чащобах лесных величают[622], Нежным Адонисом в гимнах тебя прославляют иные. Быстрый твой бич устрашает и демонов, к людям злотворных[623], Диких губителей, что насылают на бедные души Порчу, чтоб души людские средь шума житейской пучины 30 Страждали вечно под бременем тела, любя это иго, Отчий чертог позабыв, сияющий в высях небесных. Демон счастливый, венчанный огнем, из богов наилучший, Всепородителя-бога подобие, душ возводитель, Внемли! Очисти меня навсегда и от всех заблуждений, 35 К слезной мольбе преклонись, избавь от позорящих пятен, Прочь от страданий сокрой и смягчи быстрозоркое око Дики-богини, что взором своим проникает повсюду! Зло отвращающей будь нам подмогой надежной вовеки! Свет многосчастный, священный душе моей вечно являя, 40 Мрак разгони ядовитый, ужасный, губительный смертным, Телу же бодрость пошли и дар наилучший — здоровье, Дай мне и добрую славу стяжать по обычаю предков — Муз пышнокудрых, прекрасных почтить дарами достойно! Прочное счастье пошли, коль мое благочестие любо! 45 Если захочешь, то дай, о владыка,—ведь с легкостью можешь Все, что желаешь, свершить, — беспредельно могучий и властный! Если же звезд веретена в своем круговом обращенье Нити какого несчастья несут — о будь мне защитой! Сам это зло отврати ударом своим всемогущим! II. ГИМН К АФРОДИТЕ
Гимн посвящаем цепи многославной Рожденной из пены[624], Славим источник великий и царственный, миру явивший Всех Эротов бессмертных, крылатых, что мысленным жалом[625] Стрел своих души разят, без промаха их посылая, 5 С тем, чтобы души, приняв острие возвышающей страсти, Тотчас зажглись увидать озаренный чертог материнский. Стрелы иные пускают Эроты по воле отцовской, Чей отвращающий зло божественный промысел — множить Мир бесконечный рождением новых людских поколений, 10 К радостям жизни земной зажигают такие Эроты. Есть средь Эротов и те, что жен наблюдают замужних Разные жизни пути неустанно, чтоб в смертном народе Вечно рождалось бессмертное племя мужей-страстотерпцев. Все они делают дело родящей любовь Кифереи. 15 Слух твой поистине все и везде уловляет, богиня, Небо ли ты обнимаешь великое, где, по преданью, Стала душою ты мира божественной, вечноживущей, Иль пребываешь в эфире, где семь кругов обращенья, Вашей цепи соблюдая вовек некрушимые силы, 20 Слух и ко мне преклони, мой жизненный путь многотрудный Сделай прямым справедливыми стрелами мне, о царица! Всех недостойных страстей уйми леденящую силу! III. ГИМН К МУЗАМ
Свет воспеваем, подъемлющий смертных горе, воспеваем Девять дщерей великого Зевса прекрасноголосых[626]! Души людей, кои жизнь, полонивши, ввергает в глубины, Могут они избавлять от скорбей, землеродным присущих, 5 Силою чистого таинства ум пробуждающей книги Учат спешить поскорей пролететь чрез глубокую Лету[627], След обретя, что к звезде соименной ведет — ведь когда-то Там они сбились с пути и упали на берег рождений В жажде безумной испробовать жребий вещественной жизни. 10 Ныне, богини, молю — уймите порыв мой тревожный! Полными смысла рассказами мудрых меня опьяните! Да не сбивает с пути меня род человеков безбожный, С дивной, священной стези, сияющей, полной плодами! Музы, молю — из толпы многогрешного рода людского 15 Вечно влеките к священному свету скита л иду-душу! Пусть тяжелит ее мед ваших сот, укрепляющий разум, Душу, чья слава в одном — в чарующем ум благоречье. IV. ОБЩИЙ ГИМН КО ВСЕМ БОГАМ
Вы, кто священной премудрости держит кормило, о боги! Вы возжигаете в душах людских возвышающий пламень, Дабы, покинув обители мрака, они устремились К высям бессмертных, очистившись таинством гимнов священных. 5 Слух преклоните, спасители! Ваши священные книги Чистый излили мне свет, разогнавший туман непроглядный, Дабы познал я вполне человека и высшего бога. Да не погубит меня злокозненный демон, сокрывши Прочь от чертогов блаженных навек, за током Летейским! 10 Да не закинет обратно в ужасные волны рождений Душу мою, что доле не хочет по жизни скитаться, Чья-нибудь страшная кара да вновь ее с жизнью не свяжет! Боги, водители мудрости светлой, молю вас, внемлите! Мне, кто душою стремится к стезе, пролегающей свыше, 15 Боги, явите священных словес обряды и действа! V ГИМН К ЛИКИЙСКОИ АФРОДИТЕ
Гимн посвящаем Ликийской владычице Курафродите[628]. Некогда нашей отчизне явилась она на подмогу, Зло отвратив, и наши вожди, благодарностью полнясь, В граде воздвигли священный кумир по внушению свыше. 5 Знаменовал он тот мысленный брак, Гименей многоумный, Что Афродиту Небесную свел с огнеродным Гефестом[629], И Олимпийской богиню они нарекли, ведь нередко Смерти стрелу мужегубную прочь отгоняла богиня, Зря добродетель людскую. А брак сей, плодами богатый, 10 Пышную поросль пустил — блестящее мыслью потомство, И наступило повсюду спокойствие мирное в жизни. Ныне молю, о царица, прими величанье, как жертву! Я ведь и сам, как и ты, ликийцем являюсь по крови[630], Душу мою вознеси к красоте от уродства земного, 15 Да избежит она злостного жала постыдных порывов! VI. ГЕКАТЕ И ЯНУСУ
Радуйся, матерь богов многославная, с добрым потомством! Радуйся, ты, о Геката преддверная, мощная силой[631]! Радуйся сам Иан прародитель[632], Зевес негубимый! Радуйся, вышний Зевес! О, даруйте мне полную блага 5 Светлую жизни тропу и злые недуги гоните Прочь от тела, а душу к себе привлеките, очистив Ум пробуждающим действом от страстных земных искушений! О, умоляю, подайте мне руку, стезю укажите Богоизбранную мне, я желаю того! Да узреть мне 10 Свет драгоценный, рождений же черного зла да избегнуть! О, умоляю, подайте мне руку, повейте мне ветром, Что в благочестия гавань доставит страдавшего много. Радуйся, матерь богов многославная, с добрым потомством! Радуйся ты, о Геката преддверная, мощная силой[633]! 15 Радуйся сам Иан прародитель, о Зевс высочайший[634]! VII. К МНОГОМУДРОЙ АФИНЕ
Внемли, дитя Эгиоха-Зевеса, что в свет появилась От высочайшей цепи, от источника отчего! Внемли1 Мощного дочерь отца, многосильная, с мужеским духом, О щитоносица в шлеме златом, Тритогена Паллада[635]! 5 Внемли и гимн мой прими с благосклонным, владычица, сердцем! Слово мое да не будет напрасным, не дай его ветрам! Ты, кто отверзла врата для премудрости, к богу ведущей, Кто укротила гигантов земных богоборное племя[636], Ты, кто избегла желаний зажженного страстью Гефеста[637], 10 Пояс девический свой адамантовый ты сохранила, Ты, что смогла уберечь уцелевшее сердце владыки Вакха, на части разъятого силой титанов, и скрыла В глуби эфира его, и родителю после вручила[638], Дабы по замыслу неизреченному отчему новый 15 В мир снизошел Дионис, порожденный отцом от Семелы. Ты, кто рожденных от страсти всезрящей богини Гекаты Всех укротила, секирой срубая их главы под корень[639], Ты добродетелей силу благую возвысила в смертных, Жизнь им украсила многоуменьем искусств и ремесел, 20 Силой творящей ума наделила ты души людские! Ты, что Акрополь имеешь по жребию, холм неприступный, Символ твоей принадлежности к высшей цепи, о царица, Землю — пестунью мужей и матерь для книг — возлюбивши, Ты, поборовши святое желанье отцовского брата, 25 Имя свое даровала земле и ум благородный, Вот отчего, как память о споре богов, пребывает Там, у подножья холма, в назиданье потомкам — олива, Ты возрастила ее, когда Посейдонова воля На Кекропидов обрушила вал многошумного моря[640], 30 Хлынул могучий поток, на пути своем все затопляя. Ты, о богиня, чей лик излучает святое сиянье, Внемли и дай мне, скитальцу, счастливую тихую гавань, О, даруй душе моей благосвященных сказаний Чистый свет и премудрость, любовь и любовь таковую, 35 Я умоляю, вдохни, дабы силой ее воспарила К отчему дому душа, на Олимп от земного предела. Если же я и подвластен ошибкам, как в жизни бывает, Ведаю сам, что терзают метя прегрешенья, проступки, Все, что не должно свершать, но свершаю, душой неразумный, 40 Смилуйся, кроткая духом, не дай мне, простертому в прахе, Стать для недугов готовой добычей, о смертных спасенье! Я ведь молю об одном — дабы был, о богиня, твоим я! Членам ослабшим даруй нерушимую крепость здоровья, Прочь отгони плотоядных болезней печальное племя, 45 Я умоляю, царица, своей амвросической дланью, О, прекрати непосильные муки страданий ужасных, В море житейском пловцу, пошли мне спокойные ветры, Брак и потомство, известность, богатство, отрады веселий, Гибким умом одари, пошли в испытаниях стойкость, 50 Дар убеждения, шутки друзей, почет у сограждан[641]. Внемли, о, внемли, царица, молю бесконечной мольбою В трудный свой час, да слух преклонишь ты ко мне благосклонно! ГИМНЫ СИНЕЗИЯ[642]
ГИМН I (III)[643]
О душа моя[644], о, настрой себя к песнопениям, полным святости, 5 ты уйми слепней[645] матерьяльности, ополчи мой ум пылом ревностным, и сплетем венец[646] 10 мы царю богов — сей бескровный дар — приношенье слов. О творец миров, я пою тебя 15 и средь волн морских, и на острове, на материке, в городах пою, и в горах пою, 20 и в полях пою — и везде, куда ни ступлю стопой, я пою тебя, о, творец миров. 25 Мне приносит ночь гимн к тебе, господь, возношу к тебе я дневную песнь, и поутру встав, 30 и в вечерний час я тебе несу песнопения. Мне свидетели — звезд седых лучи, 35 и луна в ночи, и владыка сам чистых звезд святых. Мне свидетелем — Солнце вышнее, 40 повелитель душ незапятнанных, Я стремлю свой путь в твой святой чертог, и несут меня 45 ноги легкие, прочь от вещного[647] устремлялся к лону вышнего, в твой святой чертог, 50 с ликованием я иду к тебе. Вот пришел с мольбой на святой порог, к совершению 55 действ таинственных, вот с мольбой моей я достиг вершин многославных гор. Вот в долине я 60 средь безмолвных мест это Ливии область южная[648]. И безбожный дух не сквернит ее, 65 и следа в ней нет суеты людской, там душа моя от страстей чиста, замирает здесь 70 вожделение, утихает боль, утихает стон, утихает гнев, раздражение — 75 все, что мучает жалкий смертный род - там душа моя с чистым помыслом языком честным 80 вознесет тебе надлежащий гимн. О, замри, земля! О, замри, эфир! Ты, о море, стой, 85 ты, о воздух, стой[649]! Не колышься, ветр, не шуми, о вихрь! Не греми, о ключ, не плещи, река! 90 Не звени, капель тока скального! Глуби космоса, свой уймите гул в час вершенья служб 95 гимнопения! В глубь земли ползи, о змеиный род, будь сокрыт землей и крылатый змей, демон вещного[650], 100 привидений друг, ты, туман души[651], что скликаешь псов, слыша глас молитв. 105 Отче светлый наш, отгони, молю, душегубных псов от молитв моих, от души моей, 110 и от дел моих, и от жизни всей! Приношение моего ума доверяю я 115 многочтимейшим тем служителям, полным мудрости, переносчикам гимнов сих святых. 120 Вот влечет меня к отправной черте пресвятых словес, вот звучит в уме откровенья глас. 125 Отче, смилуйся, Боже, смилуйся, коль коснусь тебя, как не следует, на недолжный лад. 130 Чей могучий взор, чей премудрый взор, отразив тебя, не потупится? И богам нельзя 135 на твои огни взор стремить в упор. И когда летит ум с высот твоих — он становится 140 ласков к ближнему, устремляется к недоступному в жажде свет узреть в глубях пропасти, 145 тем путем пройти, где дороги нет, там, где взор влечет красота идей первозданная. 150 И оттуда ум света взяв цветы[652] в песнопения, прекращает вмиг все метания, 155 отдавая вновь все свое тебе. Есть ли что-нибудь не твое, о царь? Сам себе отец, 160 отче всех отцов, сам отца не знав, всем ты праотец, сам себе ты сын[653], ты — первейшее, 165 одного одно[654], семя сущего, центр всего и вся, первозданный ум, корень всех миров 170 первосозданных, всюду вечный свет, ум всеистинный, кладезь мудрости[655], ум, пронизанный 175 светом собственным, око сам себе, господин грозы, вечности отец, вечна жизнь твоя, 180 выше всех богов, выше всех умов, все в руке твоей, умородный ум, всех богов проток, 185 что вдыхает жизнь, воскормитель душ, кладезь кладезей, всех начал исток, корень всех корней. 190 Всех единств — одно, чисел всех число, ты одно — число, постигаем ты силой разума, 195 сущий до него, ты одно и все, ты одно во всем, сущий до всего, семя ты всему, 200 корень и побег, жизни сок умам, и жена, и муж. Ум, что принят был в эти таинства, 205 обходя кругом в пляске пропасти неизречные, повторяет вновь все одно и то ж: 210 ты и сам рожден, и рождающий, ты и светоч наш, и горящий свет, ты и явное, 215 ты и тайное, ты — в лучах своих сокровенный свет[656], ты — одно и все, ты — одно в себе, 220 ты — одно чрез все. Ты излил вовне несказанное, породив собой — сына ты родил, 225 мудрость чистую, всетворящую, весь излит, пребыл неделим, делясь в родах собственных. 230 Славься ты, един, славься, тройственный, ты — «одно» и «три», «три» ты и «одно», даже мысленно 235 неделимое [657]— то, что есть в тебе разделенного. ГИМН IV (VI)[658]
Из ключа святого самопорожденья, За пределами единств неизреченных, Бог бессмертный, ты, о сын преславный бога, Ты единственный, одним отцом рожденный[659], 5 Для тебя — венок цветов премудрых гимнов! Из неведомого сына в свет явили Роды воли отчей, слову не подвластной, И плодом сих отчих родов оказался Ум, сияющий в средине мирозданья — 10 В сем ключе он пребывает, изливаясь, Луч красы, премудрость промысла отцова, Ты, кого благоволил родить отец твой, О блистательно таинственное семя Твоего отца, ведь — ты миров начало! 15 Ты от умственных ведешь к телесным формам, Это ты премудро движешь круг небесный, Стадо звезд на небе вечно выпасая! Хоры ангелов в твоей, владыка, власти, Под твоим началом — демонов фаланги[660]! 20 Тленный мир обходишь плясом хороводным, Неделимый дух земному уделяя. То, что ключ исторг, ты вновь соединяешь, Отразив от смертных смерти неизбежность. Будь же милостив принять гирлянду гимнов! 25 Гимнопевцу же пошли .удел спокойный, Усмири водовороты жизни бурной, Матерьялькости губительные волны! От души гони недуги и от тела! Вожделений укроти напор злотворный! 30 Защити от нищеты и от богатства, А в трудах моих — да слышу голос свыше! Славу добрую открой мне средь народов, Одари ласкоречивым убежденьем! 35 Дабы ум вкушал досуги жизни мирной, Дабы сам я не стенал в земных заботах, Но из русл твоих, что к высям воздымают, Ум кропил я и питал, рождая мудрость[661]. ГИМН V (II)[662]
Вновь светает, снова — Эос, Снова день пролил сиянье После мрака ночи черной, Снова пой, душа, ликуя, 5 Богу утренние гимны! Он зажег сиянье Эос, Он украсил ночь звездами, Сим вселенским хороводом[663]. Понт бурливый — матерьяльность[664] 10 Всю — эфир собой окутал, Там светя цветком горящим[665], Где преславиая Селена Ослабляет свет по краю[666]. Над восьмым круговращеньем 15 Звездоносного потока Есть иной поток — беззвездный[667], Что движением возвратным Небо вглубь влечет и в пляске Ум великий обтекает[668], 20 Ум, что высь владыки мира Кроет светлыми крылами. Дальше — высшее молчанье, Всеблаженное, покрыло Неделимое деленье, 25 То, что мысленным вершится С постигаемым умами[669]. Ключ один — единый корень Просиял тройным сияньем — Ибо где отцова бездна[670], — 30 Там и сын его преславный, Порожденье его сердца, Мирозиждущая мудрость[671], С ними вместе — свет единый Воссиял святого духа. 35 Ключ один, единый корень, Щедро благ излил богатство Вместе с отпрыском сверхсущим[672], Жизнетворчеством кипящим. В удивительном сиянье 40 Предстают блаженных сути, А за ними — хор вселенский Высших сил владык бессмертных, Тех, что умственною песнью Породителей вседобрых — 45 Пели эйдос-первосемя. Дальше — ангельское войско Тех, кто старости не знает, Породителей вседобрых — То они на ум взирают, 50 Красоты исток впивая, То, блюдя вращенье сферы, Правят космоса глубины И с высот своих влекутся К матерьяльности пределам, 55 Там, гнездясь, родит природа Миру демонские толпы, Что хитры и многошумны, Там родятся и герои, Там, рождаясь, дух нисходит, 60 Растворяясь над землею, Оживлять земные судьбы Многохитрых форм и видов. Все в твоей державной власти! Для всего ты в мире корень 65 В настоящем и в минувшем, И в грядущем и в возможном! Ты отец, но ты и матерь, Ты жена и муж при этом, Ты и голос, и молчанье, 70 Породитель ты природы[673], Вечность вечности, владыка! Должно голос мне возвысить: Славься, славься, корень мира, Славься, жизни средоточье, 75 Ты — «одно» бессмертных чисел, Произведших властелинов, Славься, славься, славься, славься! Богу — слава подобает! Слух ко мне склони безгневно, 80 Внемли хорам гимнопенья, Свет премудрости открой мне, Одари честным довольством Жизни мирной, безмятежной! Прогони нужду с порога 85 И земных богатств несчастье! Отврати от тела хвори И страстей напор бесчинный, От меня гони подальше Ум гнетущие заботы, 90 Дабы разум мой крылатый[674] Зло к земле не пригнетало! И о том, что породил ты, Стану петь, и в пляс пущусь я Невесомыми стопами 95 В действах всенеизречимых. ГИМН VII (VIII)[675]
На дорийский лад[676] на струнах, Что скрепляет слоновая кость, Запою я звучный напев В честь твою, бессмертный, святой, 5 Многославнейший девы сын[677]! Ты мне жизнь сохрани мою И безбедной сделай, о царь! И закрыт будет вход скорбям Пусть в нее и ночью и днем! 10 Ты мой дух огнем озари, Что течет из ключа ума[678], Членам тела силу даруй[679], Сделай славным усердный труд. Мои юные годы храни, 15 Дай мне радостно жизнь прожить И достигнуть преклонных лет, Пусть и мудрость растет во мне, И здоровье тела мне дай! Брату стражем будь моему[680]: 20 Ты его, о бессмертный, мне Невредимым вернул, хотя Прикасался уже стопой Он к порогу подземных врат[681]. Мое горе, мой тяжкий стон, 25 Мои слезы и горькую скорбь, Сердце жегшую мне, ты смягчил, Ты умершему жизнь вернул, Снизойдя, как отец, к рабу, О сестре я тебя молю[682], 30 О чете двоеродных чад[683]! Весь, молю, Гесихидов дом[684] Ты своей десницей покрой! Ну а мне сохрани, о царь, Ты сопутницу брачных уз[685], 35 Без болезней, без горя, без бед, В одномыслии и в любви. Ни лукавства, ни скрытых тайн Пусть не знает жена моя, Пусть хранит наш брачный покой 40 Незапятнанным и святым, Пусть в него не войдет соблазн! А когда со свободной души Цепи жизни земной спадут, То избавь от тяжелых мук 45 И не ввергни в гибель ее! Разреши ей в сонме святых Воспевать священную песнь. И величье отца твоего, О блаженный, и силу твою 50 Воспою в новом гимне я, Тебе новую песнь сложу. И опять пусть строй зазвучит Непорочной кифары моей! ГИМН IX (I)[686]
Моя звонкая форминга[687]! После песенки теосской[688] И лесбосского напева[689] Для торжественного гимна 5 Зазвучи дорийским ладом! Не о девушках прелестных С их улыбкой сладострастной, Не о юношах цветущих, Чья краса чарует очи, 10 Нет, рожденная от бога Мудрость чистая, святая Побуждает к песне божьей Натянуть кифары струны И бежать от сладких бедствий, 15 От земной любовной страсти. Да, чего же стоят доблесть, Красота, богатство, слава, Царских почестей соблазны По сравненью с благочестьем? 20 Пусть один — отважный всадник, А другой — стрелок из лука, Пусть иного тешат кудри, Копит кучи золотые, Пусть иного тешат кудри. 25 Что текут волной на плечи, А иной воспет повсюду — Всех друзей и всех подружек Он пленяет красотою[690]. Мне ж хотелось бы достигнуть 30 Жизни тихой и безвестной. Пусть безвестна будет людям. Пусть лишь бог о ней узнает! Пусть меня научит мудрость С ней прожить младые годы, 35 С нею вместе встретить старость, С ней владеть своим достатком. Но и встречу с нищетою Мудрость терпит и с улыбкой Переносит горечь жизни, 40 Лишь бы столько мне осталось, Чтобы в хижине я скрыться Мог от зависти соседей И нужда б меня не гнула Низкой черною заботой. 45 Я услышал песнь цикады, Пьющей утренние росы[691], И мои запели струны Необычным звуком — будто Налетело вдохновенье. 50 Что же, в сердце возникая, Порождает песню божью? Тот, кто сам себе начало, Управитель и родитель, Нерожденный, совершенный, 55 Восседает бог предвечный Облечен бессмертной славой. Он — единство в единенье И первичная монада. Простоту в многообразье 60 Ты, связуя, порождаешь Сверхъестественным рожденьем[692]; И она, приняв качало, Через образ первозданный[693] Разлита непостижимо. 65 Мощью тройственной владеет[694] Сверхвещественный источник, Красотою чад увенчан, Что, родясь из средоточья, Средоточье обтекают[695]. 70 Замолчи, моя форминга, Замолчи! Дерзать не смеешь Разглашать святые тайны! То, что выше, скрой в молчанье, Воспевай пути земные, 75 Ибо разуму подвластен Только мир разумной мысли[696], Здесь начало лишь благое Человеческого духа, Неделимого деленья. 80 В вещество низвергнут разум[697], Порождение бессмертных, Сил божественных потомок. Невелик он — но родился Он от них, единый, цельный, 85 Цельный, в цельности разлит он. Глубь небесную вращая, Страж он видимого мира. Он присутствует повсюду, Проявляясь в видах разных, 90 Он ведет круги созвездий, Сонмом ангелов он правит, Он же связью равновесной Укрепил земное тело[698]. Разум в тягостном забвенье 95 От родителей оторван, Погружен в слепое горе, Созерцает тьму земную. Сам он — бог, но близок смертным[699]. И сияет некий светоч 100 Даже всем очам сомкнутым, Даже тех, кто пал так низко, Сила вновь возносит к небу. И они из волн житейских Выплывают беспечально, 105 Вновь идут святой дорогой, Входят в царский дом отцовский. Тот блажен, кто мог избегнуть Вещества нападок жадных И, взлетев, порывом легким 110 Прямо к богу путь направить. Тот блажен, кого от бедствий И трудов земных и горьких От испытанных страданий Разум к тем привел вершинам, 115 Где сияет светоч божий. Нелегко отдать все сердце, Вознести его высоко На крылах любви небесной. Но в порыв души разумной 120 Съедини свои стремленья — И родитель твой тотчас же Руку помощи протянет. Вспыхнет луч перед тобою, Озарит твою тропинку, 125 Область разума откроет, Красоты первоначало. И теперь, душа, испивши Из источника благого, Обратись к отцу с мольбою, 130 Воспари скорей, не медли, А земле оставь земное. И с отцом сливаясь, станешь Богом в боге ты, ликуя.
