Помоги проекту - поделись книгой:
19 часов 11 минут. Конец действия препаратов.
Сознание было восстановлено на 24 минуты.
Повторное исследование токов мозга. Состояние больного угрожающее.
Это была последняя страница. Фридрих Кан перевернул ее и закрыл папку.
Только сейчас услышал он звуки музыки. За роялем сидел Абст. Его пальцы легко бегали по клавиатуре, глаза были устремлены за окно, к тяжелой красной луне, которая медленно вставала над пустынным озером. Казалось, туда же уносится и мелодия, стремительная и тревожная. И музыка, и луна, и тускло отсвечивающая водная гладь за окном, да и сам Абст со странно неподвижными глазами - все это удивительно сочеталось с тем, что составляло содержание желтой папки.
Абст оборвал игру.
Они долго молчали.
- Это был Шуберт? - спросил Кан, чтобы что-нибудь сказать.
Абст покачал головой:
- Я играл Баха. Одну из его ранних хоральных прелюдий. Написано для органа. Если бы здесь был орган!…
- Однако, я помню, ты любил Шуберта, - упрямо настаивал Кан. - Ты увлекался и другими, но Шуберт для тебя…
- Иоганн Себастьян Бах - вот мой король и повелитель! - взволнованно проговорил Абст. - Бах в музыке, Шиллер в поэзии.
- Шиллер? - пробормотал Кан, рассеянно глядя на озеро. Сейчас он думал о другом.
- Да. Хотите послушать?
В голосе Абста звучала нетерпеливая просьба. Удивленный Кан неожиданно для самого себя кивнул.
Абст встал, сложил на груди руки. За ним было окно, и темный, почти черный силуэт Абста четко, выделялся на фоне широких светлых полос, проложенных луной по поверхности озера.
Читал Абст медленно, с напряжением. Голос его был резок, отрывист, и музыка стиха начисто пропадала.
- Это из «Геро и Леандра», - тихо сказал Абст. - Восемь строчек, а сколько экспрессии!
Кан молчал. Он плохо разбирался в стихах, да, признаться, и не любил их. Он считал себя деловым человеком, а поэзия не для таких.
- Вот что, - сказал он. - Распорядись, чтобы нам принесли поесть. Мы поужинаем и поговорим. И не медли - нам предстоит немало дел.
Ужин сервировали в соседнем помещении. Кан с аппетитом поел, выпил большой бокал пива.
- Вернемся к показаниям Бретмюллера, - сказал он, когда подали сладкое. - У меня из головы не лезет этот странный грот. Подумать только, он под боком у той самой базы! Хозяева ее, надо полагать, и не подозревают о существовании в скале гигантского тайника.
- В этом вся суть, - кивнул Абст.
Кан стащил с шеи салфетку, решительно встал:
- Не будем терять время! Идем к Бретмюллеру. Я сам допрошу его.
- Быть может, отложим допрос до утра? Вам следует отдохнуть, выспаться. И предупреждаю: это небезопасно. Мало ли, как он вдруг поведет себя.
- Но ты будешь рядом!
Пятая глава
Они двинулись по лесной тропинке, которая вела в глубь острова. Было очень темно, и Абст включил предусмотрительно взятый фонарик. Шорох шагов в тишине, тоненький лучик света, выхватывавший из мрака то ветвь, похожую на протянутую руку, то дикий, уродливый камень, усиливали тревогу, которой была наполнена ночь.
Где-то приглушенно проверещал какой-то зверек, ему ответило громкое уханье филина. И тотчас, будто вторя этим звукам, порыв ветра зашелестел в верхушках деревьев. Лес ожил, задвигался, заговорил…
- А он… не вырвется? - спросил Кан, перед которым неотступно стояли налитые кровью глаза Бретмюллера. - Было бы славно встретить его на этой тропинке.
- Исключено.
- «Исключено»! - передразнил Кан. - Я читаю: «Бретмюллер лежит пластом, как покойник». А через секунду он бьет стекла и врывается в комнату!
- И это уже во второй раз. - Абст помолчал. - Говоря по совести, я теряюсь в догадках. Странно, очень странно. Впрочем, причины выяснятся.
- Когда же?
- Скоро… - уклончиво сказал Абст. - А вот мы и пришли!
Луч фонарика уперся в серую бетонную стену, обшарил ее, скользнул в сторону и задержался на широкой двустворчатой двери с пандусом - в такие можно ввозить коляски с больными.
- Кто? - спросили из темноты.
Абст молча направил фонарик на себя - осветил грудь, плечи, лицо.
- Проходите, - сказал голос.
Посетители приблизились к двери. Абст коснулся кнопки звонка. Дверь отворилась.
Они проследовали по коридору, миновали еще одну дверь и оказались в небольшой комнате.
Бретмюллер, связанный, точнее, запеленатый широкой брезентовой лентой, лежал вверх лицом на низком клеенчатом топчане, который занимал всю противоположную стену комнаты.
Его заросший подбородок был вздернут, челюсти плотно сжаты; широко раскрытые глаза, не отрываясь, глядели в какую-то точку на потолке.
- В сознании? - Кан нерешительно остановился посреди комнаты.
Абст покачал головой. Подойдя к Бретмюллеру, прикрыл ему глаза ладонью и тотчас отвел руку. Больной не реагировал.
- В седьмую, - приказал Абст служителю, молча стоявшему у двери. - Приготовьте все, как обычно. Полный комплект. Не забудьте кофе и сигареты.
- Он будет есть? - спросил Кан.
- Полагаю, нет. - Абст скривил губы. - Однако так надо…
Он провел Кана в уютную комнату с мягкой постелью и креслом у большого окна. Чуть пахло дымом: один из служителей возился у камина, раздувая огонь.
В коридоре раздались шаги. Четверо санитаров внесли больного, уложили в постель и удалились.
Вошла женщина. Кан кивнул ей. Та поклонилась.
- Забинтуйте ему руки, - распорядился Абст.
- И голову? - спросила женщина, оглядев грязную, сбившуюся набок повязку на лбу Бретмюллера.
- Только руки! - Абст нетерпеливо облизнул губы. - Руки он увидит, голову - нет. Приступайте!
Лицо женщины порозовело. Она ловко обмотала бинтами обезображенные, с комьями запекшейся крови кисти больного. Абст шагнул к столику с инструментами, достал из кармана коробочку ампул, отломил у одной из них кончик и втянул содержимое ампулы в шприц. Помощница обнажила и протерла спиртом плечо Бретмюллера.
Абст мастерски сделал укол.
Когда он повторил инъекцию, введя еще одну дозу, у женщины дрогнули губы. Она взяла вату, чтобы протереть место укола, но Абст вынул из коробочки третью ампулу.
- Девятьсот тысяч! - пробормотала она.
Вместо ответа Абст вновь вонзил иглу шприца в руку пациента.
Служитель убрал столик с медицинскими инструментами, вкатил другой. На нем уместились тарелки с обедом, бутылка какой-то воды, высокая вазочка с подрагивающим апельсиновым желе.
Не прошло и десяти минут, как дыхание больного замедлилось, стало ровнее, глубже. Его губы разжались, на лице проступил слабый румянец.
- Время! - скомандовал Абст. Он обернулся к Кану: - Действие препарата началось. Сегодня все будет быстрее. Хочу еще раз напомнить: осторожность!
Женщина быстро распеленала Бретмюллера. Брезентовые ленты были сняты и унесены в коридор.
Абст облачился в белый халат и шапочку.
Выражение глаз Бретмюллера постепенно менялось. Вот он повернул голову и оглядел комнату. Увидев Абста, сделал попытку подняться. Служители помогли ему сесть, под спину подложили подушки. Затем они вышли.
Абст приблизился к больному, взял его руку.
- Сегодня вы выглядите молодцом, - сказал он. - Пульс почти в норме. Словом, наши дела продвигаются. Скоро вы будете на ногах.
- Но я совсем ослаб, - проговорил больной. - Кружится голова, все плывет перед глазами. Нет, нет, не уверяйте меня - я чувствую, мне хуже.
- Пустяки. - Абст ободряюще улыбнулся. - Заверяю, что самое трудное позади. Лечение идет успешно. И вот доказательство: я привез вам гостя.
- Я узнал господина Фридриха Кана, - безучастно сказал Бретмюллер. - Господин Кан желает допросить меня? Я готов сказать все, что знаю.
- Отлично! Вы продолжите свой рассказ, вам зададут вопросы. Но сперва следует пообедать.
Бретмюллер покачал головой.
- Не могу, - прошептал он. - Меня мутит при одном виде пищи. Я ничего не буду есть.
- Хорошо, подкрепитесь позже. Не желаете ли сигарету?… Тоже нет? Очень жаль. Я принес вам болгарские сигареты, самые лучшие. Курите, сегодня можно!
Бретмюллер вновь покачал головой.
Абст выкатил столик с едой и вернулся.
- Приступаем, - сказал он. - Итак, вы всплыли в гроте. Что с вами случилось в дальнейшем? Не торопитесь, подробнее опишите грот.
- Да, грот… - Бретмюллер поморщился, хотел было поднести руки к голове и обнаружил, что они забинтованы. - Что это? Что с моими кулаками?
- А вы ничего не помните? - небрежно спросил Абст.
На лице больного отразилось усилие мысли. Но вот Бретмюллер вздохнул, устало качнул головой.
- Не помню, - проговорил он. - Обрывки каких-то кошмаров. Будто бежал, бил обо что-то руками, рвался… Нет, ничего не могу связать. Что же со мной случилось? Неужели снова буйствовал?
- У вас был кризис. Вы пытались разбить кулаками вот эту стену. К счастью, кризис миновал. Поэтому-то вы так слабы. Это естественно: организм изо всех сил боролся со страшным недугом. Боролся и победил!
- Значит, я буду жить?
- Разумеется, - бодро сказал Абст. - Но начинайте свой рассказ. Господин Кан очень занят, он должен спешить в Берлин.
Поделиться книгой: