Помоги проекту - поделись книгой:
— Одно — не страшно.
— Страшно, — не согласился Лавр со столь простым отпущением грехов. — Очень страшно, Алексей Петрович! — Машинально он понизил голос до шепота. — Я в загробную жизнь не верю, в райскую жизнь небесную и в ад, который неизвестно где… Не верю.
— Как так? — растерялся священник.
— А так. — Лавриков снова помолчал, прикидывая, стоит ли ему продолжать развивать тему. — Мне как-то довелось заглянуть… Ну, за грань…
— Жизни?
— Смерти… — серьезно внес поправку Лавриков. — И не было никакого светлого коридора, не было встречающих — ни ангелов, ни чертей, ни родни… Я даже себя со стороны не увидел. Я дом увидел. Незнакомый, плохой. И увидел незнакомую женщину. Беременную. Восторга она тоже, к сожалению, не вызвала. Наверное, она собиралась родить… меня. — Все это бывший криминальный авторитет выпалил на одном дыхании, опасаясь, что если не выскажется сейчас, то уже не сделает этого никогда. — Это был вариант.
— Вариант чего? — Священник был немного сбит с толку и обескуражен.
— Участи, — спокойно ответил Лавр.
Батюшка позволил себе улыбнуться. Постепенно в его голове все становилось на свои места, обретало привычные формы. Он вернулся в прежнее русло.
— И на основании видения был сделан вывод?
— Да. Думаю, что нет судьи, который по грехам нашим постановление вынесет. Представляете?.. И такая дурацкая мысль, будто и ад, и рай — там, за стенами. Нынешними своими делами — ну, в этой жизни — мы сами создаем себе мучения или радости в жизни следующей.
— Ничего оригинального вы не придумали, Федор Павлович, — просветил его отец Алексей. — Теория кармы, переселения душ…
Но Лавр бестактно перебил собеседника.
— Да мне не важно, как эти теории называются, оригинально это или нет! Мне другое важно! — с чувством произнес он. — Если, допустим, Богу судить меня — он бы знал, что такой-то поступок плохой, но он — вынужденный, во имя чего-то другого, хорошего. Но если ад творится без прения сторон: сделал мерзость сегодня — получи мерзкую участь завтра, — тогда ведь никакие смягчающие обстоятельства не действуют. Голая статистика действует. И статистика эта — не в мою пользу.
— В таком случае, — священник снова опустился на деревянную скамью у стены, — проще и выгодней принять Бога и положиться на него.
Лавр продолжал стоять возле двери.
— Проще и выгодней — это приманка, прошу прощения, — вымолвил он с улыбкой. — На эту простоту легко соблазниться. Перемочил кучу народа, покаялся, взнос солидный на храм, крест заранее заказал мраморный метров в пять и — авось пронесет на суде без присяжных, и не так страшен он будет… Но на самом-то деле как жить?
Батюшка не торопился с ответом на поставленный вопрос. Встал, нахмурился и прошел к высокому шифоньеру. Молча извлек из него зонт, как показалось Лавру, похожий на тот, что он видел в витрине бутика, и подхватил со стола портфель. Подошел вплотную к Лаврикову и, склонившись к самому уху, прошептал:
— А не знаю я.
— Вот те раз, — опешил Федор Павлович, но искренний ответ священника немного развеселил его. — И никакого теологического спора, как в кино?
— Ну… — пожал плечами отец Алексей. — Вы — не Черкасов, а у меня — не бородища, а бороденка…
— На простейший вопрос ответить не можете? — не отставал Лавриков.
Батюшка беспомощно развел руками:
— Если без общих славословий — не могу… Крамольное признание, да?.. И еще одну крамольную вещь скажу. В истинном Спасителе сомневаетесь — так найдите Бога внутри себя. Пусть он судит.
— Ха!.. — осклабился Лавр. — Со своим-то всегда договориться можно.
— Нет, — отверг абсурдное предположение священнослужитель. — Если он Бог — не договоритесь. Главное, чтоб был. Чтоб нашелся… Но меня за подобные сентенции и уволить могут.
— Я никому не настучу, — живо откликнулся Лавр.
— Правда?
— Зуб даю.
— Золотой? — хитро прищурился батюшка.
— Не. Металлокерамика.
Они оба рассмеялись. Противный осадок все-таки улетучился. Лавриков почувствовал себя значительно лучше, нежели до прихода в храм.
— Ладно, — кивнул отец Алексей. — Сойдет и такой…
Глава 3
Внутренний душевный баланс был более-менее восстановлен. Распрощавшись с отцом Алексеем, Лавр покинул храм и вышел на улицу. Священник еще задержался в основном зале. И Федор Павлович не стал его дожидаться. Все равно им надо было идти в разные стороны. Моросящий дождик уже прекратился. Лавр выскользнул из переулка и вновь остановился перед узкой витриной с зонтами. Но на этот раз не для того, чтобы сделать приобретение, а дабы сравнить предлагаемую продукцию с зонтом, виденным в руках батюшки. Так, ради любопытства. Лавриков пригляделся. Вроде похож. Хотя…
Рассуждать долго на эту тему он не стал. Время уже было позднее, и наверняка на даче уже хватились его. Бедный Санчо мог от волнения голову потерять и нагородить черт знает что. С него станется. Лучше поскорее вернуться. С таким решением Федор Павлович и ступил на проезжую часть. Призывно вскинул руку в надежде остановить попутку. Движение на улицах уже было не столь интенсивным, и депутату пришлось потоптаться на месте в течение минут двадцати, прежде чем он смог уехать.
Дачный поселок, в котором расположилась нынешняя обитель Лаврикова, уже полностью погрузился в ночную мглу. Редкое и слабое освещение возле отдельно взятых строений не меняло ситуацию глобально. Переваливаясь на ухабах и периодически ныряя носом вперед, «Волга» проехала по узкой тропинке и остановилась перед дачей Лавра. Ближний свет фар выхватил из темноты металлические ворота. Расплатившись с таксистом, пассажир выбрался на свежий воздух. «Волга» тут же сдала назад, развернулась в тесном пространстве и укатила восвояси.
Лавр шагнул к открытой калитке. Воровато огляделся по сторонам. У него вдруг возникла дерзкая и безумная мысль: прокрасться на территорию дачи незамеченным, расположиться где-нибудь в недрах второго этажа и притвориться спящим. Дескать, он никуда и не уходил. Домочадцы просто не сумели отыскать его в спальне и напрасно переполошились по поводу мнимого отсутствия депутата. Однако здравый смысл Федора Павловича тут же услужливо подсказал, что подобный финт вряд ли у него получится. Ведь не с дураками же он имеет дело. Без сомнения, старательный Санчо обшарил каждый сантиметр территории. И в кровать Лавра заглянул и под нее.
Едва Лавр миновал калитку и сделал не более трех-четырех шагов по тропинке, ведущей к крыльцу, под козырьком вспыхнула лампочка, стремительно распахнулась входная дверь, и в полосе света появилась титаническая фигура Мошкина. Федор Павлович вздохнул. Скандала не избежать.
Александр вышел на крыльцо и почти бегом устремился навстречу шефу.
— Что за дела, Лавруша? — со всей строгостью набросился он на Лаврикова, и, надо заметить, причины для волнения были не пустяковыми. Признавал это и сам Лавр. — На веранде погром. Твой телефон брошен, оставлен. Батарейки в кассетнике сели… Я понимаю, можно наплевательски относиться к своим близким, на то они и близкие. — Мошкин тяжело сопел. — Но они — живые люди, и уже с ума сходят от волнения — где ты, что с тобой?..
Невзирая на негодующую тираду соратника, Лавр почувствовал, что вся эта суровость не более чем спектакль. Напускная она какая-то. Санчо был неестественен, и выражение лица Александра не соответствовало его гневным речам. Слишком уж виноватое.
— А с чего ты такой многословный, Санчо? — подозрительно прищурился Лавриков, вместо того чтобы начать оправдываться.
Мошкин облизал пересохшие губы. Просек, значит, старый волчара. Ну ничего от Лавра не скроешь. Но, как бы там ни было, не стоило выкладывать шефу всю подноготную сразу. Предварительно следовало подготовить благодатную почву. А там, глядишь, и засеивать будет проще, и взошедшие ростки окажутся не такими хищными и кровожадными.
Санчо быстро оглянулся через плечо на входную дверь и, понизив голос, не особо внятно пробормотал:
— От нервной почвы.
— Действительно, — с усмешкой согласился Лавр, окунаясь в водоворот собственных хаотичных дум. — Есть повод немножко понервничать.
— Да, есть, — эхом откликнулся Александр.
При этом он с трудом удержался от того, чтобы зажмуриться. Будто в омут с головой бросался. Будет буря. Ох будет. Санчо это знал. Но Федор Павлович, удивленно вскинув брови, истолковал слова помощника несколько иначе. Неверно уловил скрытый смысл.
— А ты уже знаешь? — Лавр устало провел всей пятерней по лицу.
— Что?
Попутно Санчо заправил в трико свою изжеванную майку и снова обернулся в сторону крыльца. Мысли путались в голове Мошкина. Лавриков вернулся на дачу целым и невредимым, и это уже само по себе неплохо. Одной проблемой стало меньше. Но существовала и другая, не менее важная. Лавру предстояла встреча с Иваном Кирсановым. Соответственно, он без труда догадается о том, что Санчо позволил по уши втянуть себя в эту неприятную историю с сетью магазинов «Твоя империя». То есть произошло то, чего Федор Павлович так опасался. Однако следующие слова шефа мгновенно заставили Мошкина забыть обо всем на свете — и о семействе Кирсановых в том числе.
— Хомута в Свердловске повязали, — мрачно сообщил народный избранник, доставая сигарету. — С высочайшей подачи.
— Хомута?! — Санчо чуть не поперхнулся. — Ничего себе!
Новость действительно была ошеломляющей. Как просек с ходу все последствия данного ареста Лавр в разговоре с Ессентуки, точно так же просчитал их сейчас и Мошкин. Лицо его исказилось в болезненной гримасе, будто Александр уже недели две маялся непроходящей зубной болью.
— А вашего покорного слугу достали. — Выпустив дым через ноздри, Федор Павлович ткнул себя кулаком в грудь. — Приперли к стенке и велели вызволять этого вампира всеми парламентскими и непарламентскими способами.
Так вот, значит, какие события произошли в отсутствие Санчо! Кто-то являлся к Лавру для переговоров и поставил определенные условия. А он-то, Мошкин, поначалу решил, что народный избранник спятил, устроив погром на веранде.
— Кто был? — коротко поинтересовался Санчо.
— Ессентуки.
— Во гнида! — Александр стиснул пудовые кулаки так, что костяшки пальцев побелели. Окажись Ессентуки сейчас здесь, прямо перед его носом, Санчо уж постарался бы, чтобы парламентер в ближайшее время записался на прием к стоматологу. Он бы из этого перебежчика всю душу вытряс. Если, конечно, душа у него вообще есть.
— Он-то ни при чем, — охладил пыл соратника Федор Павлович. — Не этого, так другую шестерку прислали бы.
Лавриков дошел-таки до заветного крылечка и обессиленно опустился на верхнюю ступеньку, отшвырнул сигарету в кусты и обхватил руками седую голову. Усталость бывшего авторитета была не только моральной, как он сам себе это представлял, но и физической. Что там говорить! Организм уже был не такой выносливый, как прежде, лет десять назад, к примеру. За день Лавру пришлось изрядно помотаться. Электричка, церковь и так далее. Шумный вздох вырвался из его по-старчески впалой груди.
— Выпить в доме есть? — обратился он с вопросом к Санчо, который собирался присесть рядом.
Тот даже не стал заводить с Лавром извечный спор о язве и о том, как пагубно отражается на ней принятие алкоголя. С готовностью ринулся в дом, понимая, что в такой момент Федору Павловичу просто необходимо выпить. Грехи прошлого, дьявол их забери.
— Сейчас пойду спрошу у Клавы, — бросил он на ходу.
— Тьфу!
Причина такой досады со стороны депутата была Мошкину вполне понятна. Если раньше, в то время, когда они жили в роскошном особняке, всеми запасами, как спиртными, так и всеми прочими, распоряжался Александр, то теперь все кардинально изменилось. Превратившийся в законченного подкаблучника, управделами вынужден был во всем спрашивать разрешения дамы сердца. Мысль о том, что Клава вполне может и отказать Лаврикову в выпивке, а так оно, скорее всего, и будет, привела недавнего законника в крайнюю степень раздражения. Все это мгновенно пронеслось в голове Санчо.
— Не плюйся! — осудил он реакцию народного избранника. — Она, между прочим, морги уже собиралась обзванивать.
— Зачем? — ошарашенно вопросил Лавр.
— Тебя искать.
— Чего ж не обзвонила?
Очередная шпилька была пропущена мимо ушей. Ну, не нравятся Лаврикову его теплые чувства к Клавдии — не надо. В конце концов, не на Федора Павловича Мошкин пытался произвести впечатление в данном вопросе. В очередной раз шмыгнув носом, он неопределенно мотнул головой куда-то в глубину дачи.
— Так детей надо было сначала накормить, потом уложить, — пробубнил Александр себе под нос.
С этими словами он развернулся и ринулся в дом. Слишком торопливо, как показалось и самому Санчо, и наблюдавшему за ним Лавру. Однако Федор Павлович оказался проворнее. Упав на крыльцо физиономией вниз, депутат растянулся на животе, а его выброшенная вперед сухощавая длинная рука вцепилась в пухлую ногу помощника где-то чуть выше щиколотки. Лавр дернул его на себя, от чего Санчо едва не рухнул на пол всей массой своего тела. Балансируя на одной ноге, он лишь в последний момент сумел восстановить равновесие.
— Погоди! — грозно прозвучал за спиной окрик Лаврикова.
— Да я за выпивкой… — Санчо продолжал лягать своего шефа, надеясь отделаться от него. Руками он вцепился в дверной косяк.
— Успеешь… — Лавр тоже поднялся на ноги, но жертву свою не отпустил. Хорошо, что на улице уже было темно, и их не могли видеть соседи. Посторонние наблюдатели наверняка решили бы, что Мошкин пытается сделать «ласточку», а его друг оказывает в этих потугах поддержку. Ни дать ни взять сцена из балетного действа. — Каких детей?
— Каких детей? — машинально переспросил Санчо, часто моргая.
— Ну, Клава каких детей укладывала?! — Лавр не желал отвязываться. — Откуда дети во множественном числе взялись, когда был один ребенок? Один! — напомнил бывший авторитет. — Федор Федорович Лавриков! Поколение next. Или у меня еще кто-то завелся внебрачный?! Next-два? Или next в квадрате?
Мошкин протестующе покачал головой.
— Не, это не твой, — заверил он депутата Государственной думы. — Я точно знаю.
— Санчо! — Лавриков с явным раздражением бросил, наконец, злосчастную ногу своего помощника, и тот с облегчением принял нормальное вертикальное положение тела. — У меня и так все натянуто. Говори как есть. Кто не мой?
Отмалчиваться уже не имело смысла. Это означало только сильнее провоцировать Федора Павловича на скандал. Абсолютно случайно сболтнувшему лишнее Мошкину теперь была только одна дорога. В пасть к разъяренному хищнику. Куда он и бросился, не видя другой возможности.
— Да Ванечка Кирсанов, — бросил Александр как можно небрежнее. Так, будто присутствие в доме Лавра этого мальчугана — вполне естественное положение вещей. Мол, чему тут удивляться.
— Ванечка? — Нехорошие предчувствия закрались в душу Лавра.
— Ага. Иван. Замечательный мальчик.
— Тот самый, императорский?
— Ну! — Мошкин судорожно сглотнул, скрывая сие рефлекторное действо за обезоруживающей улыбкой.
Лавриков больно шлепнул себя по лбу ладонью и зажмурился. Эмоции переполнили его. Он шумно дышал широко открытым ртом. Слова вертелись на языке, но выхода не находили. Казалось, легендарный воровской авторитет утратил дар речи. Подобное состояние длилось у него минуты три.
— Я же просил… — вымолвил он наконец осипшим голосом. — Я категорически настаивал… Приказывал, наконец! Не втягивайте меня в чужие игры. Своих хватает — не расхлебать! А вы?
— Что «мы»?! — Мошкин не только не испытывал к своему старому подельнику жалости, но даже, напротив, закипел от собственного негодования. — Ребенок отца потерял, мать при смерти! — злобно вещал он. — Няньку в лес заманили и бросили!
— В лес заманили? — Лавриков отступил на шаг назад и слегка покачнулся, как пьяный. — Разбойники?
— Да, в лес! — не унимался Санчо, переходя на крик и брызжа слюной в разные стороны. — И может, хуже разбойников!
— Сказки братьев Гримм, твою мать!
— Не сказки, а реальная правда жизни! Пацану просто опасно было дома оставаться! По всем раскладам его убить должны!
Лавриков раздраженно отмахнулся и, по мере того как Мошкин распалялся, все больше и больше понижал тембр своего голоса.
— Это тебя убить надо по всем раскладам! — мрачно заявил он.
Трудно сказать, решился бы законопослушный депутат на убийство своего помощника прямо сейчас или нет, но, привлеченная криками возлюбленного, на помощь Александру явилась Клавдия. На ней был просторный ситцевый халат, в руках мокрая тряпка для мытья посуды.
— Это кто здесь разубивался? — грозно вопросила она, сверкая очами и адекватно оценивая ситуацию. Ей не сложно было понять, из-за чего поднялся сыр-бор.
— Отойди, не лезь! — Лавр даже не взглянул в ее сторону.
Поделиться книгой: