Кругом одни оборотни

Последующие два часа, от Часа Тигра до Часа Филина, прошли как кошмар на залитой сиянием двух Сестер дороге, где топот копыт и тяжелое дыхание скакунов сливались с завыванием преследователей, которое постепенно отставало и. наконец, когда впереди показался замок Николуса, будто выросший из скалистого утеса, сделалось почти неслышным.

С трактом замок связывал короткий отрезок дороги и подвесной мост, переброшенный через глубокую пропасть. Преодолевая крутой подъем перед мостом, кони невольно замедлили ход и Бренд смог оценить обстановку в замке. Больше всего его насторожил призывно опущенный мост. В это время суток, в округе, что называется кишевшей оборотнями, такое легкомыслие показалось ему непростительным. Тем более, сам замок был погружен в темноту. Только в узких бойницах главной башни мелькал тусклый призрачный свет. Оттуда же доносился подозрительно знакомый шум. Когда конь ступил на мост, Бренд узнал шум — это было мерзкое подвывание и рев, а также неясные человеческие крики.

Позабыв обо всем, кроме того, что тан Николус с семьей находится в смертельной опасности, Бренд толкнул гнедого вперед. Но стоило ему пересечь линию замковых ворот, как за крупом коня с грохотом упала решетка. Бренд оказался в западне. И тут же из густой темноты караульного помещения к нему рванулись две серые тени. Один оборотень мертвой хваткой повис на горле коня, а другой прыгнул Бренду на грудь. Оба они — и зверь и выбитый из седла человек, покатились по брусчатке внутреннего двора. По ту сторону решетки Обадон в ярости рубил кифиотской саблей стальные прутья.

Чудовище будто тисками сдавило плечо Бренда и. хотя кольчуга не поддавалась, рука постепенно немела. Свободной рукой Лучник выхватил из ножен меч и. вонзив его где-то между задними лапами оборотня, с усилием рванул вверх — через брюхо к грудине. Ощутимого урона монстру это не нанесло, если не считать того, что его лапы запутались в вывалившихся сквозь разрез внутренностях и, пытаясь как-то удержать равновесие, он на мгновение выпустил плечо человека. Этого мгновения хватило Бренду, что бы, откатившись в сторону, вскочить на ноги и ударить дважды. Первый удар перерубил пополам борющегося со своими собственными кишками зверя, а второй — отрубил передние лапы прыгнувшего слева убийцы гнедого.

После этого Лучник подбежал к вороту, поднимающему решетку. Веревки оказались перегрызены.

— Что там, Бренд? Поднимай ворота! — кричал Обадон.

— Ничего не получится. Это ловушка. Беги!

— Нет! Как же так? Я не могу тебя бросить!

— Слушай меня внимательно, — Бренд прижался лицом к прутьям решетки. — Ты слышишь вой со стороны дороги?

— Слышу. Это…

— Правильно. Это погоня. Если они зажмут тебя здесь — конец. Беги, пока дорога свободна. Заодно уведешь стаю. Скоро рассвет. Днем они нам не страшны. Встретимся либо здесь, либо, — Бренд горько усмехнулся, — где-нибудь в другом месте. Торопись!

С явной неохотой султан Збедоши развернул коня.

— Мы еще встретимся, Лучник! Обязательно встретимся! — вороной стрелой рванулся вперед и понесся по тракту перед самым носом подоспевшей своры.

— Я найду тебя!!! — донес ветер последние слова Обадона.

Не дожидаясь, когда вдали стихнет стук копыт вороного ко-ня, Бренд побежал к главной башне. На лестнице, ведущей вверх, ему встретились два человеческих тела, обезображенных страшными ранами и туша одного из оборотней с проломленным черепом. «Значит и на них есть управа!» Наконец Бренд очутился в пиршественной зале на втором уровне башни.

Одиночные, редко разбросанные по стенам факелы с трудом рассеивали мрак, в котором возились, прыгали, рычали и щелкали клыкастыми пастями не менее двух дюжин мерзких чудовищ. В дальнем конце зала на лестнице, ведущей на третий уровень, стояли тан Николус — седобородый низкорослый крепыш, его старший сын, отличавшийся от отца лишь черной бородой, капитан замковой стражи и два последних дружинника.

Когда Бренд ворвался в зал, серая волна в очередной раз пошла на приступ лестницы так, что все смешалось. Слышны были лишь хриплые выдохи ударявших людей, треск костей и подвывание оборотней. И людям удалось отбиться. Волна схлынула, унося с собой одного из воинов, да наследник замка опустился на одно колено.

Не медля более ни секунды, Бренд вырвал один из факелов, торчавший в подставке на стене, и бросился вперед. Ошеломленные натиском чудовища расступились, пытаясь увернуться от ткавшего убийственный огненный узор оружия. Ярко разгоревшегося красным пламенем факела в левой руке смельчака и с небывалой силой звеневшего боевой песней Арендира в правой. А Бренд с неистовством рубил мечом, рассекая лапы, оскаленные морды, проламывая ребра, тыкал факелом направо и налево.

Николус с соратниками заметил его и узнал голос Арендира. Неожиданная подмога придала силы защитникам замка. Со своим старинным боевым кличем тан ринулся вперед. И вовремя, так как увлеченный атакой Бренд поскользнулся в луже крови у самой лестницы и, упав, был накрыт волной косматых туш. Падая, он ударился головой о ступеньку и пришел в себя уже сидя на верхней площадке, куда его втащила могучая рука тана. Оборотни на время отступили и маленький отряд, лишившийся во время отчаянной атаки еще одного бойца — капитана стражи, получил небольшую передышку.

— Я рад, что ты с нами, — охрипшим голосом проговорил Николус, когда Бренд вскочил на ноги. — А сейчас прячь в ножны меч. Есть только одно оружие, которого они боятся.

Приняв из рук тана тяжелый канделябр, Бренд удивился вначале, но потом все примеченные эпизоды сложились в его сознании в стройную картину. Тот оборотень, с которым Обадон схватился на конюшне, не смел прикоснуться к серебряной кольчуге султана. И подсвечники, составлявшие предмет немалой гордости Николуса, отливались в этом замке из самого чистого серебра. Оборотни определенно боялись этого металла.

Тем временем бой продолжался. Чудовища шли на приступ. Руки людей поднимались и опускались, дробя черепа, ломая хребты, круша грудные клетки. Четыре, нет три — сын тана упал навзничь и скрылся под волной бурых спин — канделябра сеяли смерть в рядах оборотней, которых оказалось гораздо больше, чем первоначально представил себе Бренд.

Дело принимало опасный оборот. Увидев падение наследника, тан неосторожно бросился на помощь и на его левой руке сомкнулись зубы зверя, убитого мгновением позже последним стражником, который в свою очередь был сбит с ног и загрызен чудовищем прежде, чем канделябр Бренда отправил его в преисподнюю.

Николус и Бренд одновременно шагнули назад, привалившись спинами к стене. Левая рука тана ниже локтя представляла собой мешанину из раздробленных костей и разорванных мускулов. Он тяжело дышал, находясь в состоянии болевого шока, а страшилища вновь накапливались у основания лестницы. Теперь уже для последнего броска.

Бренд с удовлетворением отметил, что их осталось немногим более десятка — канделябры поработали на славу. Но он не обольщался мыслью, что может вдвоем с тяжелораненым человеком отбить атаку даже такого количества.

Бренд стиснул зубы и приготовился подороже продать свою жизнь. И тут вдруг до него дошло, что оборотни начали вести себя довольно странно. Вместо того, чтобы разом напасть и покончить с обессиленными людьми, они кружились на месте, громко, но как-то визгливо, подвывали, некоторые продвигались ближе к выходу из зала.

— Светает, — прохрипел Николус.

— Что? — Бренд не понял вначале смысла сказанного. — Что ты говоришь?

— Начался рассвет, — погромче повторил тан. — Отродья тьмы бегут. Давай ударим и отомстим за…

С этими словами тан шагнул вперед, но потерял сознание и рухнул ничком на пол. Теперь Бренд и сам заметил первые несмелые лучи спасительного солнца, пробивающиеся сквозь бойницы и узкие щелевидные окна.

Одно за другим чудовища покидали зал с тем, чтобы, спрятавшись в укромном месте, снова превратиться в обычных, ничем не примечательных людей, и затаиться в их облике до следующей ночи кровавого ужаса. Уйти целыми и невредимыми. Бренд взглянул на изувеченные трупы людей, мало чем отличающегося от них Николуса, вспомнил постоялый двор, купца, пытающегося удержать вываливающиеся внутренности, и голову его спутника, глядевшую на друзей немигающим остекленевшим взглядом. Глухая ярость горячей волной поднялась в нем и захлестнула все естество. Такой Бренд не ведал жалости и не знал снисхождения. Как ураган обрушился он на отступающих оборотней, которые теперь не думали не то что о нападении, но даже и о защите, и гнал их прочь из башни, оставляя там и сям мохнатые трупы. Многие из чудовищ уже начали обратное превращение и были вовсе беспомощны перед смертоносным канделябром. Наконец, перед решеткой, закрывающей выход из замка, которая поймала в ловушку Бренда, но теперь стала западней для его врагов, разыгралась последняя схватка. Точнее, это было избиение. Последние превратившиеся и полупревратившиеся в людей твари легли на брусчатку внутреннего двора рядом с трупом гнедого.

За это время солнце поднялось достаточно высоко и его лучи, касаясь туш не успевших превратиться окончательно оборотней, завершали начатую работу. Не вернувшие первоначальный облик при жизни получали его после смерти. Только сейчас Бренд почувствовал, как он устал. Но отдыхать было некогда. Чтобы раз и навсегда обезопасить себя от возможного воскрешения одержимых монстрами, он обошел весь замок, отсекая голову каждому превратившемуся в человека чудовищу, благо отличить их от защитников твердыни оказалось весьма нетрудно по полному отсутствию одежды. Затем, собрав головы в кучи и завернув в плащ, за три ходки перенес и сбросил их с замковой стены в глубокую пропасть и только после этого пошел к Николусу.

Старый тан уже очнулся и сейчас пытался остановить текущую из остатков левого предплечья кровь. Бренд помог ему, туго перетянув руку выше локтя обрывком рукава. Лицо Николуса было почти таким же белым, как и его борода.

— Если бы ты поспел раньше, — прошептал он. — Хотя бы на два-три дня.

Подбородок его затрясся в беззвучных рыданиях.

— Мой сын, моя кровь… Они убили моего наследника, они убили и меня.

— Крепись, Николус, — проговорил Бренд. — Сейчас ты немного отдохнешь, обработаем рану. Это же царапина для такого рубаки, как ты. Мы еще повоюем…

— Сейчас больше всего на свете я хотел бы умереть, — горько усмехнувшись, ответил тан. — Нет, я не сошел с ума. Разве ты не знаешь, что тот, кого коснулся клык или коготь оборотня, сам станет им?

Ошеломленный открытием Бренд быстро осмотрел и ощупал все незащищенные кольчугой части тела. Хвала Хорталу, ран не было!

— Вот видишь, — продолжал тан, — у меня очень веская причина желать своей смерти. И я ее получу, как награду за лень и нерасторопность. И может быть даже раньше, нежели успею рассказать тебе все.

— Я слушаю внимательно, Николус, но ответь мне прежде: где остальные члены твоей семьи? Где жена и дочь?

— О, я сам молю Хортала, чтобы они были в безопасности. Позапрошлой ночью я отправил их к моему кузену тану Самелису. Его замок на западе отсюда в пяти днях пути. В долине Цветущего Вереска. С ними шестеро лучших моих стражников и старый верный Коэн. Они вышли на рассвете со строжайшим приказом избегать деревень и постоялых дворов. Кто знает, сколь широко распространилась эта зараза?

— Но что это, Николус? Какова природа этой хвори или как это нужно называть, Караман ее забери! Откуда она пришла? Как с ней бороться? — воскликнул, не сдержавшись Бренд.

— Ты нетерпелив. Молодость, молодость…

Все та же горькая усмешка вновь возникла на обескровленных губах тана.

— Таким и нужно быть, разговаривая с умирающим. А смерть моя близка. Той крови, что осталась в моих жилах не хватит и голубю…

Бренд до боли стиснул зубы, осознавая свое полное бессилие перед лицом неизбежности.

— Вся беда в том, — продолжал тан, — что я не могу уверенно ответить ни на один из твоих вопросов. Я знаю то же, что знаешь и ты. Такие случаи и раньше наблюдались в этой стране, но они были редки… С оборотнями удавалось расправиться раньше, чем ущерб от них становился слишком велик. Именно в хрониках, вспоминающих об этом, я и наткнулся на мысль, что серебро губительно для них. Но я отвлекаюсь, а времени мало. Это началось примерно две луны тому назад. Вначале все были уверены, что это просто повторение прежних случаев и все обойдется. Как мы заплатили за нашу беспечность! Оборотней становилось все больше и больше. Как в горах: один камушек, за ним два, четыре, десять… и лавина. Да, они обрушились на нас как лавина.

В оборотней превращались уже деревнями. И вот что самое страшное… Хроники уверяли, что оборотни выходят лишь в полнолуние, но в наших краях превращение совершалось каждую ночь. И каждую ночь их число росло, а число людей сокращалось.

Я пытался бороться, но было уже поздно. Тогда я начал посылать гонцов, чтобы разыскать тебя. Ты знаешь, Бренд, меня не отпускает мысль, что это не случайность, а чья-то злая воля, черное колдовство. Только где ее источник? Дальше стало совсем невмоготу. Все деревни в округе оказались населены оборотнями. Три дня назад пара чудовищ ворвалась в мой замок. Их убили, конечно, но лиха беда начало…

И вот я отправил к брату жену и дочь. Да! Бренд, разыщи их во что бы то ни стало! Что бы ни случилось! Моя душа не успокоится, пока я не буду знать, что с ними все хорошо…

Николус надолго замолчал. Когда он открыл глаза, Бренд спросил:

— Как твоя рана? Можешь говорить?

— Хуже некуда, но это к лучшему, — отвечал тан. — Я умираю. И моя смерть будет неотомщенной. Мой сын, мой наследник умер раньше меня…

Резким движением Бренд достал ладанку с когтем белого ястреба и, прижав ее к губам, быстро произнес:

— Я, Бренд Лучник, клянусь Великой Снеговой обителью Белого отшельника, что отомщу за твою смерть, тан Николус Сардатский. Кто бы ни был твой враг, человек он или демон, не знать мне покоя и отдыха, пока я не исполню эту клятву или же не умру.

Губы умирающего тронула легкая спокойная улыбка, черты лица разгладились и душа тана Николуса отлетела вместе с последним вздохом в Страну Стенаний и Скорби умиротворенная, зная, что подобной клятвы не посмеет нарушить ни один смертный человек, а тем более Бренд Лучник.

А последний не долго предавался скорби над телами усопших. Ненависть к неизвестному врагу и жажда мести толкала его на активные действия. Вскоре во дворе замка разгорелся погребальный костер, пожирая в гудящем пламени тела тана Николуса, его сына, а так же тех воинов, кто до последнего вздоха не предал своего повелителя. Черный маслянистый дым понес запах горелой плоти над горами и ущельями, а Бренд, сняв с седла мертвого коня лук и колчан, пробрался в потайную, мало кому известную комнатушку в подвале замка. Отсюда начинался подземный ход.

Бренд ступил в вырубленный в базальте тоннель с обнаженным мечем, но Арендир молчал. Опасности пока не было. Тогда Бренд разжег припасенный факел и двинулся по ступенькам вниз, не зная, что вернувшийся наконец-то Обадон зовет его, срывая голос, у замковой стены.

Подземный ход заканчивался в маленьком неприметном ущелье далеко от замка, о котором из этой точки мог напомнить только черный столб дыма над высокой горой. Дальше Бренд пошел наугад и наудачу, не имея конкретного направления или же плана действий, но уверенный в том, что найдет врага и отомстит ему за все.

Ближе к полудню он остановился на берегу ручья, передохнул немного, напился холодной воды и, расположившись на зеленой пушистой траве под елью, совершил Заклинание Поиска настолько хорошо, насколько позволяли походные условия. Посидел несколько минут, ожидая результатов, и они пришли — заклинание сработало. Эпицентр черной магии находился северо-восточнее в горах на расстоянии двух-трех дней пути пешего человека. Знание этого пришло ему в голову как бы само собой без посторонней помощи, как бывало всегда в случае успешного выполнения Заклинания Поиска. Дав себе полуторачасовую передышку, которую провел в тревожном беспокойном сне, Бренд встал и отправился на северо-восток.

Он шел обычным для себя пружинистым скорым шагом, каким мог покрыть за день не один десяток верст. И каждый шаг уводил его вглубь Юриэльских гор, их самого крутого и скалистого водораздела — Серединного хребта.

Перед закатом Бренд свалил меткой стрелой годовалого оленя и, соблюдая максимум осторожности, развел небольшой костерок и перекусил. Отдохнул полчаса и пошел дальше, забрав с собой заднюю ногу добычи. С закатом он забрался на высокую с мощным стволом сосну и провел ночь, привязавшись к дереву на высоте четырех саженей. Привыкший спать чутко, Бренд несколько раз просыпался и видел движущиеся под деревом черные тени, видел устремленные на него желтые глаза, а пару раз слышал отдаленный вой. Но он не знал оборотни ли это, простые волки или же какие-то другие звери.

С рассветом, перекусив на скорую руку, Бренд двинулся дальше. Идти становилось все труднее и труднее. Приходилось карабкаться по скальным выступам, преодолевать пока неглубокие, но задерживающие продвижение расселины и пропасти.

Лучник уже почти вскарабкался на очередной уступ, покрытый изумрудно зеленой травой, как вдруг буквально в двух шагах от него послышалось глухое предупредительное рычание. Он поднял глаза. Огромный снежно-белый зверь припал к земле посреди мирной лужайки. Могучие мускулы тугими узлами вздулись под густой длинной шерстью, острые клыки обнажились в угрожающем оскале. На шее животного Бренд разглядел ошейник с шипами из белого металла.

Положение Бренда было не ахти какое. Он до пояса возвышался над площадкой, ненадежные камни под ногами не позволяли упереться и взяться руками за оружие. Человек замер, глядя в медово-желтые глаза зверя. Гулкие удары сердца отсчитывали томительное время. Животное не атаковало. Мысли вихрем проносились в голове Бренда, но выхода из сложившейся ситуации он не видел. Хорошо было лишь то, что могучий зверь, кроме рычания, никак не проявлял агрессивность.

И вдруг гнетущая тишина разрядилась негромким голосом, принадлежавшим вышедшему из-за скалы человеку.

— Что ты там нашел, Амок? Ко мне!

Зверь вскочил и, виляя хвостом, подбежал к хозяину, продолжая, однако, внимательно поглядывать в сторону Бренда.

— Лежать, Амок.

Облегченно переводя дыхание, Бренд выбрался наконец-то на лужайку и взглянул на незнакомца. Это был невысокий плотный старик, укрытый до самых пят темно-зеленым плащом. Сброшенный на плечи капюшон не скрывал морщинистого до красноты загоревшего лица, обрамленного седой бородкой и усами, и блестящего лысого черепа, покрытого лишь пушком белых волос. В глазах старика не было угрозы, а только мягкая сила, бесконечная доброта и усталость. В правой руке он держал длинный посох с рогулькой на конце, а через левую перебросил ручку корзины, заполненной какими-то травами и корешками.

— Да благословенны будут твои дороги, незнакомец, — проговорил старик. — Какие дела привели тебя в эту злосчастную страну?

— Да продлятся ваши дни, учитель, — вежливо ответил Бренд, величая хозяина пса по обычаю магического ордена друидов, к которому тот вне всякого сомнения принадлежал. — Я пришел сюда по делу личного свойства и не знаю, стоит мне открываться даже вам.

— Я вижу печать заботы и тень ненависти на твоем лица, но от тебя нет токов зла. Аура твоя чиста и благородна.

Старик мягко улыбнулся.

— Я — Ал-Кертан, — словно звякнул серебряным колокольчиком старик. — Когда-то я постигал искусство волшебства и магии среди братьев друидов, но сейчас веду жизнь отшельника. Откройся мне. У нас может быть общий враг.

— Я — Бренд, прозванный Лучником.

— Что ведет тебя по жизни, Бренд, прозванный Лучником?

— Я не знаю, учитель. Жизнь играет мною как ветер сухим листом. Разные чувства увлекают меня. Но сейчас меня ведет месть.

— За что же и кому ты мстишь?

— Я мщу за смерть тана Николуса и его сына, а кому я мщу, я не знаю. Я лишь чувствую где он.

— Так значит тан умер… — задумчиво проговорил Ал-Кертан.

— Не умер, а убит. Оборотнями…

— Тише! Не поминай вслух нечисть в логове ее!

— В логове ее?..

— Придет еще время для разъяснений, Бренд Лучник. Жаль тана. Он был достойным хозяином своего лена. Не праздным господином, но мудрым отцом. Ты идешь на северо-восток?

— Да, клянусь Обителью Белого Отшельника.

Друид помолчал немного, как бы решая в уме сложную и одному ему известную задачу, а затем тихо сказал:

— Нам по пути, Бренд Лучник. Следуй за мной.

Они двинулись по едва приметной стежке между валунами и скальными выходами. Впереди легко шагал, почти на опираясь на посох, Ал-Кертан, за ним шел Бренд и замыкал шествие Амок, все еще подозрительно поглядывающий на чужака. Тропинка привела их ко входу в пещеру, закрывающемуся двумя массивными дверными створками, покрытыми бляхами из того же металла, что и шипы на ошейнике собаки. «Серебро», — догадался Бренд.

Они вошли в пещеру. Посреди чуть дымился очаг, сложенный из больших неправильной формы камней. Легкий голубой дымок входил в трещину на потолке. Ал-Кертан стукнул посохом о пол и по стенам вспыхнули несильным ровным светом молочно-белые матовые шары.

— Садись. Бренд, — волшебник указал на невысокое каменное ложе, покрытое ворохом шкур. — Прости, гостей у меня не бывает, вернее не было до сих пор, а значит не было и необходимости в гостевых креслах.

Поблагодарив. Бренд присел и с интересом огляделся. Пещера больше напоминала жилище знахаря, чем волшебника, Никаких колдовских книг, талисманов, только связки высушенных трав вдоль стены. Котелок, пара мисок, кружка да кувшин на плоском камне у очага. Словно угадав его мысли, Ал-Кертан мягко улыбнулся.

— Да, ты не найдешь здесь сушеных лягушек и нетопырей. Я изучал искусство друидов. Травы и прочие растения — вот основа нашего мастерства. А теперь слушай.

Волшебник опустился на свое ложе рядом с Брендом. Огромный пес замер у его ног.

— Все зло этого края сосредоточено и имеет свой корень в одном человеке. Человеке по рождению, но исчадью ада по духу. Это черный маг и колдун Яранбир-Белодж-Лык. Странное имя для этих мест, не так ли? Но он не здешний уроженец. Он появился года полтора назад. Мне удалось выяснить, что явился он из далекой страны на юго-востоке, где проиграл борьбу за власть еще более злобному и могучему соотечественнику. Появившись в нашей стране, он долго зализывал раны, не забыв при этом отстроить себе на скале дворец. Именно этот дворец на северо-востоке отсюда и есть сейчас его убежище. Укрепившись и отдохнув. Яранбир принялся строить захватнические планы. Родовые земли Николуса должны стать по его замыслу плацдармом для нападения на весь западный мир. Именно так. Не больше и не меньше. Смирившись со своим поражением на востоке, Яранбир устремил свой взор на запад. Но тут он просчитался. Хотя первым из западных магов, вставшем у него на пути, был я, а я никогда не подавал особых надежд, изучая волшебство. До сих пор мне приходилось решать лишь мелкие бытовые проблемы окрестных земледельцев, а последний год не было и того. Но все же мне удалось, прибегая к старинным заговорам и ворожбе, вспоминая давно забытые заклинания приостановить его честолюбивые планы. Но месяц назад его сила внезапно увеличилась в несколько раз. Я оказался не в состоянии бороться с его черной магией и укрылся в этой пещере. А чтобы мне не докучали его слуги, в которых он, кстати сказать, хочет превратить весь западный мир, я обил двери серебряными бляхами. Но я чувствую — Яранбир скоро научит оборотней не бояться серебра и тогда…

Ал-Кертан вскочил на ноги. Малахитовые молодые не по годам глаза волшебника возбужденно блестели.

— Это наш последний шанс, Бренд Лучник. Я не знав в чем причина роста его силы, но, если так будет продолжаться, он станет почти всемогущим. И тогда я не знаю, кто из живущих ныне магов сможет противостоять ему. Только Белый Отшельник, но он давно не вмешивается в дела людей прямо.

— У меня есть талисман Белого Отшельника, — Бренд высвободил из-под кольчуги ладанку с когтем белого ястреба.

Ал-Кертан с уважением посмотрел на него.