Помоги проекту - поделись книгой:
1. Не позволить международным инспекторам увидеть, что у него очень мало ОМП.
2. Не позволить кому-либо внутри страны узнать, что у него очень мало ОМП.
3. Сразиться с международной коалицией, которую возглавили США.
Я истекал кровью на своем месте в вагоне метро, но я все еще был в игре. Глядя единственным рабочим глазом на наркомана, я собрался с силами и приготовился встать.
И тогда я услышал это. Высокий, пронзительный вой. Словно волк воет на луну.
Лицо наркомана искривилось в улыбке. Это было так странно и настолько не к месту, что сначала я просто не понял, что происходит. Но потом осознал: он смеялся.
Парень все смеялся и смеялся, словно я, кровоточащий на своем сиденье, оказался самой забавной вещью, которую он когда-либо видел. Затем он повернулся. Глядя на меня и смеясь, он прошел по проходу и сел. И посмотрел на меня, все еще смеясь.
Я встал, прижимая руку ко лбу. Пара ударов сердца, с пальцев стекает кровь. Ее никак не остановить. Все липкое и красное.
Я нашарил в кармане пальто телефон. Он все еще там. Взглянул на сиденье позади себя, чтобы убедиться, что ничего не уронил.
Я вышел на следующей станции. Половина пассажиров вышла вместе со мной. Скорее всего, действительно выходить здесь нужно было немногим. Остальные просто не хотели оставаться в вагоне метро со смеющимся наркоманом, который только что меня ударил.
Молодой человек, который сидел напротив, тоже вышел — тот, что мог бы стать союзником. Он подошел и спросил, все ли со мной в порядке.
Я с радостью отметил, что он говорил на местном языке. Ведь это помогло мне ответить на первый вопрос, которым я все время задавался: знает ли он, что я шпион? Нет, не знает.
Я сказал ему, что все в порядке. Но, должно быть, выглядел я плохо, поскольку следующими его словами стало предложение куда-нибудь меня отвезти. Я еще раз поблагодарил его и отказался. Со мной действительно все хорошо.
Я поднялся на улицу, пошел по пешеходному переходу. И первыми же людьми, шедшими мне навстречу, оказались местные полицейские. Сложно смешаться с толпой, когда ты истекаешь кровью. И полицейские были последними, кого мне хотелось встретить. Они будут задавать вопросы. Попросят удостоверение личности. А я сейчас функционировал, но не думал. И не хотел, чтобы кто-то проверил на прочность легенду, обеспечивающую мое прикрытие.
Они внимательно посмотрели на меня. Один из них начал притормаживать, но другой потянул его вперед. Они прошли мимо. Не исключено, что это конец их смены. А, может быть, они не хотели иметь дело с кровью.
Остаток утра прошел практически без происшествий. В моем офисе не включалась сигнализация, и мне пришлось разбудить коллегу, чтобы тот присмотрел за вещами. Там мне пришлось просидеть два часа с пластырями и холодным компрессом на лбу.
Когда я добрался до госпиталя, у меня уже была готовая история о том, как я получил ранение. Но использовать ее не пришлось — никто не поинтересовался происхождением моей двухдюймовой раны на лбу. Ее просто зашили. В анестезии нужды не было, впрочем, я отказался бы от нее в любом случае. Всего лишь пара уколов, несколько швов, и готово.
Когда я пришел на повторную встречу с осведомителем, все прошло гладко. Он был слегка обеспокоен тем, что я пропустил первую встречу, но не более того. Этот парень — тертый калач. Прошел не одну войну. Он понимает, что на пути шпиона периодически встают непредвиденные трудности. Небольшой порез над глазом? Ничего серьезного, по большому счету.
Я не потерял свой телефон. В игре с нулевой суммой я ничего не выиграл. Но ничего и не потерял. Итогом стало сохранение статус-кво. И меня это устраивало.
Когда я вернулся домой, жена осмотрела швы, чтобы убедиться, что они держатся плотно. «Не так уж плохо, — сказала она, — могло быть и хуже».
Эта книга посвящена мышлению. В первой части мы говорили о двух инструментах, которые помогают мыслить. Цепочка «Данные-Анализ-Решение-Действие» выявляет пробелы в собственном мышлении. Есть ли у нас необходимые данные? Правильно ли мы их анализируем? Приняли ли мы в результате верные решения? Действовали ли мы в согласии с ними?
Деление на игры с положительной, нулевой и отрицательной суммой помогает думать на шаг вперед.
Заручившись помощью этих двух инструментов, мы обсудим эту книгу. А точнее, ваше решение купить эту книгу (если вы это сделали) и мое решение написать ее.
Начнем с меня. Прежде всего мне нужно было обдумать будущее. Есть ли здесь игра с положительной суммой, в которую можно сыграть? Есть ли здесь возможность создать что-то, что принесет пользу другим и за что они добровольно заплатят?
Я предположил, что есть. Если я напишу такую книгу, это заинтересует кого-то вроде вас. Чтобы прочесть ее, вы даже готовы заплатить. Чтобы проверить свою гипотезу, я поставил перед собой несколько вопросов. Какие шпионские книги сейчас продаются? А как насчет книг о мышлении?
Я собрал информацию, необходимую для ответа на эти вопросы. Это было не трудно с учетом всех существующих сайтов с рецензиями и информацией о величине продаж, а также того факта, что многие писатели больше всего любят рассказывать о писательстве.
Проанализировав эти данные, я отметил для себя книги, которые люди покупают с удовольствием. Книги, получившие хорошие рецензии. Не слишком большие книги. Написанные короткими предложениями. С информацией, которая преподносится в интересной форме.
Конечный итог анализа: у этой книги будет шанс на успех, если я все сделаю правильно. Шанс быть купленной и прочтенной.
Решение принято: я напишу книгу. Действовать в соответствии с этим решением было обременительно. Это потребовало немало времени, включая время, необходимое на согласование с ЦРУ. В конце концов книга была готова. Я написал ее, а вы смогли ее приобрести. Вот как выглядел бы график этого процесса.
Теперь ваша очередь. В какой-то момент вы предстали перед выбором — купить эту книгу (украсть, одолжить) или нет. Вы собрали информацию, чтобы сделать выбор. Возможно, почитали рецензии в интернете. Может быть, поговорили с кем-то, кто уже прочел ее. Возможно, это решение принято вами не самостоятельно: к примеру, купить эту книгу вас заставил учитель.
Вы оценили эту информацию, проверили ее надежность и сопоставили с тем, что вам уже было известно. Вы знали, что шпионские истории, как правило, интересны. Но, если ранее у вас уже имелся опыт чтения книг, написанных реальными шпионами, вы также знали, что настоящие шпионские истории могут оказаться скучными. Поэтому вы не очень стремились к покупке. А может быть, вы взглянули на заголовок и подумали, что это уже чересчур. «Думай как шпион? Серьезно?»
Вы посмотрели на цену, прикинув, сколько времени вам понадобится на чтение, и сопоставили — сто́ит ли книга запрошенной суммы. В конечном итоге вы решили, что сто́ит.
Решение принято: книгу нужно приобрести. В современном мире перевести это решение в действие не очень сложно. Как правило, достаточно совершить пару кликов мыши.
Итак, вы сделали это. Вы купили книгу и прочли ее.
Вы купили книгу, а я ее написал, и мы оба выиграли. Если книга вам понравилась, это была игра с положительной суммой. Вы получили новые истории и кое-какие знания. Будем надеяться, они стоили больше, чем вы за них заплатили. А я получил деньги. Будем надеяться, бо́льшую сумму, чем я потерял, пока писал книгу.
Если мы оба участвуем в игре с положительной суммой, мы оба выигрываем. Я написал книгу, вы за нее заплатили. Я получил оплату, вы приобрели инструменты, которые могут вам пригодиться. Мы оба одержали победу.
Правильное мышление приводит к верным решениям. И, возможно, к хорошим результатам. Но не всегда. Мы окружены туманом неопределенности. Правильное мышление развеивает часть этого тумана. Но никогда не развеет его полностью. В ЦРУ ты узнаешь, что действие в условиях неопределенности — это способ выживания. Так же как и хорошая стратегия.
Хорошая стратегия — это эффективное использование мыслительных инструментов. Выбор правильных возможностей и принятие верных решений.
Есть множество других способов использовать термины из теории игр, о которых мы здесь говорили. Один из этих способов мы уже упомянули: то, как вы играете во все остальные игры, определяется конечной игрой.
Мы поговорим об этих стратегиях в следующей части книги. Мы воспользуемся некоторыми правилами, разработанными в теории игр. Вот первое и самое важное: смотри в будущее и думай в обратную сторону.
Мы также рассмотрим некоторые закономерности, которые упускают из виду специалисты по теории игр. Или потому, что они не участвовали в такого рода играх, или потому, что не вышли из них живыми.
Часть II
Стратегия
Глава 1
Стратегия
Он сказал мне неправду. А потом соврал вновь. Вывалил на меня целую кучу лжи.
Но проблема не в этом. Ложь — привычное явление в работе шпиона. То, что он лгал именно мне, — плохо, конечно. Ему не следовало этого делать, но сам факт лжи неожиданностью не стал. Именно поэтому у меня есть осведомители, проверяющие то, что говорят другие осведомители. Так я узнаю, когда вторые лгут. И будь эта ложь несерьезной, я бы просто не обратил внимания. В мире шпионажа глупо ожидать, что все услышанное заслуживает доверия.
Проблема в том, что это была неправильная ложь.
Обычно шпионы лгут, чтобы:
1) скрыть что-то;
2) защитить себя.
Иногда — и то и другое сразу. Но только не его ложь.
Его ложь не делала ничего из этого. Она говорила об обратном.
Эта ложь ничего не скрывала, она разоблачала. И не защищала его, а делала ситуацию еще более опасной. Не только для него, но и для меня.
Это заставило меня задуматься о том, была ли его ложь случайной.
Возможно, он соврал сгоряча, поддавшись эмоциям. Возможно, он соврал от смущения. Или от стыда и неуверенности.
Солгав единожды, он был вынужден вновь и вновь обращаться к вранью. Во второй, третий и четвертый раз он солгал по адекватным причинам: чтобы скрыть первую ложь. Чтобы защитить себя. Возможно, произошло именно это.
Какой бы ни была причина, мне нужно что-нибудь с этим сделать. Он солгал. Теперь моя очередь действовать.
Но сначала я хотел понять почему. Я хотел узнать причину, которая заставила его лгать.
Вы видите действие — ложь — и делаете шаг назад по цепочке «Данные-Анализ-Решение-Действие». Вы смотрите, как появилось решение солгать.
Затем вы отступаете еще на шаг назад. Из каких вариантов он выбирал?
Затем еще на шаг. Какие аналитические операции привели его к этому решению?
И еще один шаг. Какие данные он анализировал, чтобы принять решение, приводящее его к этому действию?
Затем вы снова возвращаетесь к действию и делаете шаг вперед. На какой результат он рассчитывал? Вы смотрите на его намерения — так же, как это делают в суде. Они выносят различные приговоры, исходя из причины произошедшего.
Если кого-то убили, в суде захотят знать почему. Им нужно понять намерение. Убийство произошло по случайности или халатности? Значит, это убийство третьей степени; есть смягчающие обстоятельства. Убийца был в состоянии аффекта? Если так, это убийство второй степени, а возможно, и третьей. Убийство было обдумано заранее и совершено по злому умыслу? Без смягчающих обстоятельств, первая категория. Самая тяжелая.
Не важно, что первое преступление попало в третью категорию, если за ним последовали другие, более серьезные. Вас осудят за наихудшее. Если преступление первой степени было совершено, чтобы скрыть следы преступления третьей степени, вас осудят за первое из них.
В его случае все точно так же. Как бы все это ни началось, его ложь превратилась в ложь первой степени. Она была умышленной. Он хотел солгать, и это намерение имеет значение по вполне практическим причинам. Намерение — ключ к тому, что он будет делать дальше.
Я хотел бы узнать, какой подход он выберет на нашей следующей встрече. Придет ли он как друг или как враг? Явится один или с кучкой друзей — кучкой врагов для меня?
Что он будет делать дальше? Это стратегический вопрос. Стратегический, потому что от ответа на него зависит то, что буду делать я сам.
Стратегические вопросы превращают все происходящее в некую игру. Ты предсказываешь, как поступит противник, если ты сделаешь X. Ты представляешь, как он ответит, если ты сделаешь Y. Ты сводишь все это воедино и выбираешь наилучший вариант. Ты строишь свою стратегию. Это несложно сделать, если противник предсказуем.
Но в данном случае это не так. В случае с осведомителем, который лжет, есть одна загвоздка. Загвоздка, лишающая его поведение предсказуемости. И превращающая разработку стратегии в сложный процесс.
Загвоздка заключается в том, что осведомитель знает, что я знаю, что он лжет. Он знает, что его поймали. Он знает, что я знаю. А это означает, что он думает о том, как я поступлю дальше. Прикидывает, буду ли я совершать неугодные для него поступки. Прокручивает в голове худшие сценарии.
Он тоже думает стратегически. А значит, может сойти с предсказуемой траектории. И, скорее всего, так и сделает. А это опасно. Потому что худшие сценарии попадут в его голову из шпионских фильмов. По ним он будет судить о том, что делают шпионы.
Джеймс Бонд, Джейсон Борн, Джек Бауэр. Он видел их всех. И часто при мне их цитировал. Ему нравилось сравнивать то, что делают они, с тем, что делаем мы.
Это проблема. Потому что в фильмах шпионы причиняют людям вред. Иногда они убивают людей. Иногда они взрывают целые деревни. За меньшее, чем сделал он. И теперь он пытается вычислить, что буду делать я.
Причиню ли я ему вред? Или хуже: убью ли я его? Или еще хуже: наврежу ли его семье? Ничего из перечисленного я не сделаю. Но он об этом не знает. Поэтому я столкнулся с проблемой — стратегической проблемой.
В конце концов, парень не был чиновником или бизнесменом. Он не был обычным парнем. Он был крутым парнем, профессионалом. Он прошел через многие стычки. В некоторых он победил, в некоторых проиграл. Он знает то, о чем знают все бойцы: побеждает обычно тот, кто ударит первым.
Если он думает, что надвигается битва, он первым сделает ход. Нанесет первый удар. Это означает, что у меня есть два варианта действий.
1. Ждать, пока он ударит.
2. Ударить самому.
Он об этом знает. Если он думает, что я выберу второй вариант, он будет действовать быстрее. Нанесет удар, прежде чем я смогу это сделать. И я об этом знаю. Такова логика первых ударов: если мы оба думаем, что приближается бой, то бой неизбежен[3].
Один из нас ударит, как только представится шанс. Опасная ситуация. Я об этом знаю. И он об этом знает. А значит, мне необходима хорошая стратегия. Чтобы ее разработать, нужно понять стратегию противника.
Потому что сначала я ее упустил. Полностью потерял из вида.
Бо́льшую часть XX столетия жить в Соединенных Штатах было хорошо. Определенно лучше, чем в Африке. Или в Азии. Лучше, чем родиться в Южной Америке. Намного лучше, чем жить в Европе.
В начале двухтысячных иметь американское гражданство стало еще приятнее. Холодная война закончилась, Берлинская стена пала. Не было больше риска ядерных ударов, не было опасений о вторжении. Не было смертельной угрозы.
Кроме того, американское влияние усиливалось. Для технологий, торговли и других возможностей открылись новые горизонты. Это означало, что быть американцем прекрасно.
Конфликты исчезали. Ваше богатство быстро увеличивалось, если вы были американцем. Алчность, амбиции, обвалы рынка и государства-изгои все еще существовали, но тенденции вели к лучшему.
До тех пор, пока не наступило 11 сентября. Башни-близнецы обрушились. По Пентагону был нанесен удар. Пассажиры самолета, рухнувшего в поле в штате Пенсильвания, погибли геройской смертью. Впервые за долгое время американцев убивали на их же земле.
Каждый знал кого-то из погибших. В моем случае это был парень, который жил напротив меня в колледже. Его девушка рассталась с ним около башен-близнецов за 20 минут до того, как в них врезался первый самолет. После удара она попыталась с ним связаться. У нее ничего не вышло. Она осталась в Мидтауне, надеясь на ответный звонок.
Они видела, как рушатся здания, и надеялась, что он отлучился, чтобы взять себе кофе. Она смотрела, как вздымается пыль, и молилась, что он задержался в холле и смог спастись. Она надеялась, что он сделал что угодно, только не поехал на скоростном лифте до 101-го этажа.
Но он сел в тот лифт. Мы знаем, что он добрался до своего стола. Мы знаем, что он был на 101-м этаже, когда в здание врезался самолет. Что случилось после этого, мы не знаем. Возможно, он умер от удушья. Или был раздавлен на лестничном пролете. Может быть, он спрыгнул. Никто не знает, что случилось, кроме того, что его больше нет. Как и многих других людей.
У горя есть несколько этапов. Отрицание, гнев, торг, депрессия, принятие. Но не каждому удается пройти через все из них. Некоторые застревают на гневе. Нет торга, нет депрессии, нет принятия. Только гнев.
Гнев стал топливом для войны, которая последовала за этими событиями. Не обычной войны. Она получила название «войны с терроризмом». Но терроризм — это не враг. Это даже не стратегия. Терроризм — это тактика. Инструмент войны. Лишь малая часть более крупной игры.
Поделиться книгой: