Четвертая дверь

– Не забудь ключ, – напомнила мне сестра, когда я закрывал входную дверь.

– Ладно, ладно, – буркнул я. – Господи, он липкий!

День выдался особенно теплым, если учесть, что был конец сентября. Несмотря на прогнозы, предсказывавшие суровую зиму, на юг страны пришла жара.

– Похоже, ночью будет гроза, – заметила Элизабет, критически оглядывая себя. – Как я выгляжу, Джеймс?

– Неплохо.

Я, конечно, поскромничал. На самом деле в белом шелковом платье она смотрелась роскошно. Ее и без того стройная талия казалась еще тоньше. Чудесные туфли на плоском каблуке, элегантная кружевная шаль, скрывавшая скромное декольте и обманчиво простая прическа довершали картину.

– Только, – посоветовал я, – слегка промокни платком губы. Вот, так лучше.

– Думаешь, я понравлюсь Генри?

– Непременно. Кстати, раз уж напомнила, как успехи у вас двоих?

– Думаю, хорошо, но, кажется, он охладел ко мне.

– О?

– Наверное, надо было позволить ему поцеловать меня.

Я молча ждал, что последует дальше.

– Пару дней назад я решила навестить Уайтов, – серьезно поведала сестра. – Генри опять заговорил о матери, о том, как много она для него значила. Мы немного поболтали. Он выглядел таким несчастным, что я стала его утешать. И наконец Генри обнял меня.

Пора бы уже, подумал я.

– И поцеловал.

Наконец-то! Теперь я мог со спокойной душой уйти в тень.

– По крайней мере хотел, только я не разрешила. Рано еще. Джеймс, что не так? Думаешь, я поступила неправильно?

Я схватился за голову, не веря своим ушам.

– Элизабет, только не говори…

– Боюсь, да. Но Генри не расстроился, а тут же начал извиняться. А мне теперь неловко: вдруг он превратно понял мой отказ? Что думаешь, Джеймс?

К тому времени мы подошли к дому Уайтов, и я избавился от необходимости отвечать. Мне уже до тошноты надоело копаться в их отношениях.

Артур Уайт открыл дверь. Несмотря на горе, он встретил нас вполне приветливо.

– Заходите, ребята. Какая ты красивая, Элизабет! Это платье тебе очень к лицу.

– О, спасибо, мистер Уайт, – кокетливо улыбнулась моя сестра, заливаясь краской.

– А где родители?

– У мамы жуткая мигрень, и…

– Ваш отец не захотел оставлять ее одну. Прекрасно понимаю. Никогда не знаешь, что может случиться. – Его голос ослаб. – Проходите в гостиную. Джон и Генри уже там.

Когда мы вошли в комнату, две пары глаз жадно уставились на Элизабет. Та поздоровалась с Виктором. С момента смерти миссис Уайт лицо Дарнли-старшего постепенно стало приобретать здоровый цвет. Пару раз Виктор даже выбрался из своей берлоги повидать Артура, хотя долгое время вел совсем затворническую жизнь.

Обычно немногословный, на этот раз он принялся осыпать Элизабет комплиментами. Та почти мурлыкала от восторга, лишь искорки в глазах выдавали ее напускную застенчивость. Чтобы скрыть смущение, Джон монотонно повторял приветствия, стараясь держаться небрежно. Генри же, лишившийся дара речи, глядя на мою цветущую сестру и слушая дифирамбы Виктора, смог только выдавить: «Добрый вечер, Элизабет».

– Генри, не стой, как истукан, – прогремел властный голос его отца. – Обслужи друзей!

Дверной звонок снова ожил.

– А это наши особенные гости! Я открою, – сказал Артур и исчез.

Виктор представил вошедших. Патрик Латимер при знакомстве произвел на меня хорошее впечатление, но я не мог понять, стоит ли так безоговорочно доверять интуиции. А вот его жена Элис сразу приковала все взгляды к себе. Красивая и полностью осознающая свою красоту, миссис Латимер выглядела очень элегантно и даже, на мой вкус, немного вызывающе. Совершенно покоренный Генри пожирал ее глазами, что не ускользнуло от внимания моей сестры. Когда Элис присела рядом с ним, Элизабет даже побелела от гнева.

Пытаясь скрыть замешательство, мой друг обратился к привычному занятию. Он стал дурачиться и показывать фокусы, демонстрируя цирковое мастерство во всем блеске. Латимеры были поражены. Элис обмерла от восхищения и этим, естественно, только вдохновила Генри. Находясь в центре внимания, он сиял от удовольствия и гордости.

– Кажется, у Генри возвращается вкус к жизни, – ехидно шепнул я на ухо сестре.

– Замолкни, предатель, – прошипела она.

Немного раздраженный Артур положил конец выступлениям сына, попросив его подать канапе, а сам занялся шампанским. Я с радостью для себя отметил, что хозяин дома не поскупился.

Драгоценная жидкость заискрилась в бокалах гостей, а затем такой же блеск появился у них глазах. Вечер, безусловно, удался, и даже Артур, казалось, немного расслабился. Только Элизабет мучилась от ревности.

– Я прочитала почти все ваши книги, мистер Уайт. Как у вас получается придумывать такие занимательные сюжеты?

– Моя дорогая, я обретаю вдохновение в чтении. Мое кредо: читать без пометок – все равно что есть не жуя.

– Ого! Оригинально! Непременно запомню.

Поддержал разговор даже Виктор:

– Артур – писатель, опережающий время.

– Ну, не преувеличивай. Я всего лишь…

– Превосходное шампанское, Артур. Не возражаешь?

– Виктор, дружище, прошу, не стесняйся! Мой дом – твой дом.

– Генри! Вы просто сногсшибательны! Как у вас так получается?

– Мадам…

– Зовите меня Элис.

– Элис, если честно, это такой дар. С самого детства я…

– А вы умеете заинтриговать…

– Как же та женщина меня раздражает! Ее платье просто вульгарно, а уж сколько в ней лицемерия… Неужели миссис Латимер и вправду так привлекательна, Джон, что все глаз с нее не сводят?

– Ну, она недурна, но на любителя. Скажем так, не в моем вкусе. По сравнению с тобой, Элизабет, проигрывает вчистую. Ты сегодня выглядишь особенно восхитительно.

– Не дразни меня!

– Клянусь, неужели я стану лгать? Посмотри мне в глаза, возможно, они скажут тебе больше, чем я когда-либо смогу…

– О Джон!

Внезапно в наш дивный вечер вмешалась гроза. Когда за окном разразился ливень, Элис вскочила со стула:

– Я знала! Сегодня весь день стояла такая жара! Я ненавижу, терпеть не могу грозу!

Небо озарила вспышка молнии, сопровождаемая басистым раскатом грома.

Элис дрожала. Муж бросился к ней.

– Дорогая, как ты? Может, приляжешь? С вашего позволения, мистер Уайт.

– Конечно-конечно. Вам плохо? Я по образованию врач, хотя больше не практикую. Если я могу чем-нибудь помочь, дорогая…

Элис не ответила. Она смотрела вперед безжизненным взглядом, руки у нее дрожали. Патрик уложил супругу на диван. Дыхание молодой женщины было очень тяжелым и таким учащенным, что платье буквально трещало по швам. Гроза разыгралась еще хлеще. Хотя занавешенные французские окна, выходящие на пустошь, скрывали зазубренные лезвия молний, все же вспышки света на черном, как уголь, небе сверкали друг за другом настолько быстро, будто не прекращались вовсе. Безжалостная, разъяренная стихия бушевала под аккомпанемент ревущего грохота, словно предвещающего конец света.

Никто не издавал ни звука. Гроза все сильнее неистовствовала, но мы больше перепугались за Элис. Молодая женщина словно оцепенела.

– Не волнуйтесь, – наконец нарушил молчание ее муж. – Она медиум. Возможно, кто-то ее позвал. Но ей нужен полумрак, нельзя ли приглушить…

– Могу выключить люстру, – кивнул Генри, однако его голос дрожал. – Нам хватит и лампы у окна.

– Тогда, – возразил Патрик, – свет будет бить ей в глаза. Лучше оставить вон ту, возле книжного шкафа.

Генри повиновался. Комната погрузилась в темноту. Гости окружили диван. Грудь Элис слабо поднималась и опускалась под звук гортанного хрипа. Веки женщины подрагивали.

Патрик жестом призвал всех к молчанию.

Мы затаили дыхание. Губы лежащей разомкнулись, и послышались странные слова:

– Эта земля туманна. Все здесь – лишь сумрак и мгла. Нельзя верить тому, что предстает перед глазами. Обитателям сих мест неведома жизнь, они лишь тени, захваченные временем…

Ее голос стих.

– Дорогая, – мягко спросил Патрик, – ты видишь что-нибудь еще?

Спустя мгновение Элис негромко продолжила:

– Увы, нет. Дымка рассеивается, и тени отступают. Темно. Хотя подождите. Из тумана вырисовываются силуэты. Две женщины. Одна из них говорит с другой. Она… она пытается ее удержать. Теперь я четко их вижу. Ее тело изрезано… на запястьях раны. Дрожащий палец показывает прямо на меня, словно хочет в чем-то обвинить. Нет, лица не разглядеть, но оно пугает.

– Это Элеанор, – прошептал Виктор. – Моя жена хочет что-то нам сообщить.

Смертельно побледнев, он подошел ближе к Элис.

– Это Элеанор, миссис Латимер. Я уверен, я тоже пытался с ней связаться. Она хочет поговорить с нами. Не упустите ее, прошу вас!

Элис закрыла глаза.

– Миссис Латимер, я вас умоляю!

– Лучше на нее не давить, – прошептал Патрик. – Это может быть опасно…

Но голос его жены снова зазвучал, уже четче:

– Та женщина исчезла, но ее подруга не спешит к ней присоединиться. Кажется, она в замешательстве, будто не знает, куда идти. Она… она хочет, сказать кому-то… Нет, не так. Ей нужен один конкретный человек, которого она особенно ждет. Он… находится здесь. Высокий, хорошо сложенный, прошедший с ней часть пути…

Все уставились на Артура. Тот будто окаменел.

– Она хочет поговорить с ним. Наедине.

Наступила тишина.

– Это ведь вы, мистер Уайт, – произнес Патрик, задумчиво глядя на жену. – Вы долго прожили в браке, и теперь ваша супруга хочет что-то рассказать…

Яркая вспышка промелькнула на небе, осветив лицо Артура, на котором застыло недоверчивое выражение. Патрик подождал, пока молния исчезнет, и продолжил:

– Не хочу напрасно вселять надежду, мистер Уайт, но, может, и получится. Мы уже проводили подобный опыт раньше, и, кажется, сегодня Элис особенно чувствительна.

Виктор вцепился в плечо друга:

– Артур, ты должен попробовать!

Тот потупился и кивнул.

– Правда, не могу гарантировать успех, – выдохнул Патрик Латимер. Он вынул из кармана платок и вытер лоб. – Если честно, эксперимент закончился удачно только один раз, несколько лет назад. Мы тогда только поженились.

Можете задать вопрос вашей супруге, мистер Уайт. Такой, чтобы ответ на него знала она одна. Но только не произносите вслух. Напишите на бумаге где-нибудь в отдельной комнате. Листок положите в конверт, заклейте его и как-нибудь пометьте. Или, если хотите, запечатайте воском. Лишь бы ни одна душа не могла увидеть.

Моя жена подержит конверт, а затем… Там увидим. Повторяю, вероятность успеха невелика. Но лучше поторопитесь, Элис может выйти из транса в любое мгновение.

Артур ушел.