Дмитрий Баюшев
НАСЛЕДНИКИ ВЕЛИКОГО КАЛЯМБЫ
Фантастическая повесть
Глава 1. Буало Пью
Из-за поворота выплыл голубой автобус и, набирая скорость, покатил к остановке.
Генка Зайцев, не мешкая, нырнул в подземный переход. Был он маленький, рыжий, в веснушках, недавно ему стукнуло девять лет. Ловко обогнув тетку с тележкой, Генка помчался к выходу с твердой уверенностью, что успевает на голубой автобус, но в середине перехода, где всегда было темно, перед ним вдруг возник человек. Человек возник из ничего, будто вышел из каменной стены, к тому же он был непомерно широкий, ни обойти, ни объехать, короче Генка со всего маху врезался в него. Ощущение было такое, будто он врезался в набитую перьями большую подушку, вроде бы и не больно, и в то же время ощутимо.
Генка метнулся влево, огибая человека, но тот вдруг схватил его за руку и поставил перед собой. Несмотря на июльскую жару, незнакомец был одет в серый плащ и серую шляпу. Лица под шляпой не было видно, когда же человек заговорил, Генке показалось, что рот у него необыкновенно велик, прямо лохань какая-то, черная дыра.
— Вы наглец, — сказал человек глухим голосом, не отпуская Генкиной руки. — Вы первый наглец, который мне попался сегодня, а наглецов я наказываю.
— Сладил с маленьким, — заверещал Генка, чувствуя необъяснимый страх и пытаясь вырваться. — Пусти, дурак.
— Дурак? — человек усмехнулся. — Это мы еще посмотрим, кто из нас дурак.
И вдруг гаркнул:
— Пшел!
И толкнул Генку в грудь с такой силой, что у того свет померк перед глазами…
Когда Генка пришел в себя, он ощутил страшное неудобство. Тело у него было какое-то узловатое, корявое, шея не двигалась, глаза не видели. Он хотел прошептать «мама», но не смог, голос ему не повиновался. Однако уши слышали. Где-то рядом что-то двигалось с легким шорохом и потрескиванием, затем это «что-то» вдруг громко сказало:
— Так не положено. Оно живое и оно было человеком. Сперанто, Сперанто.
Тот, кого звали Сперанто, ответил не сразу.
— Я знаю, — сказало неведомое «что-то». — Оно подвернулось под руку Буало Пью. Бедное оно.
— Ну что, что, что? — спросил кто-то новый.
— Сперанто, оно было человеком, — повторило неведомое «что-то». — Непорядок.
— Непорядок, — согласился Сперанто. — Пойду позову Апсольдо. Одному мне не справиться.
А с телом бедного Генки происходили жуткие метаморфозы. Оно росло, завивалось спиралью, изгибалось под немыслимыми углами и, кажется, начинало обрастать клубнями. Все это происходило в плотной мелкозернистой среде, которую Генка скорее всего определил бы как песок.
Тем временем подоспели Сперанто с Апсольдо. Генка по-прежнему не знал, что это за существа, по звукам и осторожным прикосновениям он понял, что те подкапывают мелкозернистую структуру, расширяя сферу Денисового обитания. Освободив Генкино тело, Сперанто с Апсольдо разложили его свободными кольцами и принялись на разные голоса, Сперанто дискантом, Апсольдо фальцетом, произносить тарабарские заклинания.
Они трудились долго и упорно, и вот, наконец, Генка почувствовал, что начал расти вверх. Он рос и рос, пока не пробил что-то твердое и не оказался на поверхности земли. Здесь ему начало повиноваться зрение. Правда, было оно ущербное, с искаженным и схематичным восприятием, но тем не менее Генка умудрился увидеть, что тело у него зеленое, ветвистое, с маленькими листочками. Он находился в гуще растений, толстых и тонких, высоких и коротеньких, светило солнышко, щебетали птички, сновали туда-сюда букашки с прозрачными крылышками. Генка начал было впадать в меланхолию, но тут задрожала земля. Приближался кто-то тяжелый.
Возле Генки остановилось низенькое, ужасно широкое создание, напоминающее Буало Пью, только во много раз меньше, закутанное в серый балахон, так что виден был лишь мохнатый коричневый нос, и забубнило:
— А это что за фрукт? Ба, да это Зайцев пророс. Отвечай, кто тебя выпустил?
С этими словами мини-Буало схватил Генку за верхнюю часть стебля и начал нещадно трясти, приговаривая?
— Думаешь, не сломаю? Еще как сломаю.
Генка испугался и пискнул:
— Сперанто.
— Молодец, — сказал мини-Буало, отпуская Генку. — Ты, Зайцев, по младости лет помилован. Сам дурак. Живи и свинничай. Благодари Буало Пью, Хозяина нашего, за прощение, мог ведь и не простить.
Мини-Буало запустил в землю мохнатую руку, пошвырялся немного и вытащил наружу нечто, напоминающее розового лягушонка с огромными изумрудными глазами.
— Предатель, — прошептал Сперанто, гладя на Генку.
Глаза у него наполнились слезами.
— Не слушай его, Зайцев, — сказал прямоугольный мини-Буало, засовывая бедного Сперанто в мешок. — Посидит в кутузке — не так заговорит. Уж эти мне интеллигенты. А ты, Зайцев, молодец, свинничай и впредь.
И мини-Буало, закинув за спину мешок, утопал сажать интеллигента Сперанто в кутузку.
Глава 2. Философ Мега
Едва мини-Буало скрылся в густой растительности, Генку окружило множество существ, похожих на карикатурных человечков: у кого-то вместо головы еловая шишка, у кого-то вместо рук и ног веточки, а у одного вместо туловища земляной орех. Попадались среди них и почти настоящие человечки, но таких было мало и держались они особняком.
— Стыд и позор предателю, — объявили человечки. — Что будем делать с наушником?
Говорили они тихо, чтобы не услышал мини-Буало, шаги которого все еще сотрясали землю.
— Оставить растением на веки вечные, — решили одни.
— Не имеем права. Пусть трансформируется, но в наших рядах ему не место, — сказали другие.
— Тогда он переметнется к Буало. Может — подточим корни? — предложили третьи, самые непримиримые.
Генка, которому и так было тошно, мелко-мелко задрожал.
— Надо дать ему шанс, — сказал один из почти настоящих человечков. — Пусть трансформируется и освободит Сперанто.
На том и порешили.
К Генке приставили охрану и стали ждать, пока он трансформируется.
Человечка, решившего Генкину судьбу, звали Мегой. Он добровольно вызвался сторожить наушника, хотя по статусу, будучи на десятой стадии развития, мог этого не делать. Мега был философ и имел право не работать. Напротив, другие, находящиеся на низших стадиях, с веточками вместо рук и шишками вместо голов, обязаны были собирать для него нектар и амброзию и охранять от враждебных сущностей.
Мега постоянно пребывал возле Генки, поливал его корневую систему, сгонял с листьев тлю, разочек даже принес конского навоза, и Генка постепенно трансформировался в подобие человечка, а в один прекрасный момент и вовсе отпочковался от корневой системы.
Случилось это глубокой ночью, когда все сторожа, включая Мегу, крепко спали.
Генка немедленно дал деру и быстро домчался до лагеря каких-то зубастых синих страшилищ, которые жгли костры, пили вино из деревянных кружек, а затем вдруг пустились в пляс, выкрикивая странные резкие слова. Генка развернулся на сто восемьдесят градусов и понесся обратно, укрепляясь в мысли, что по незнакомой местности лучше путешествовать с провожатым.
Мега, между прочим, уже не спал, и сторожа тоже не спали.
Увидев Генку, Мега сказал:
— Я же говорил — вернется. Не такой он дуралей, чтобы закончить свой век в брюхе шатуна.
— Кто такой шатун? — тоненько спросил Генка.
— Шатун — это мурзец-клыкарь, — объяснил сторож с головой-шишкой. — Он злюка, поэтому мурзится, и у него клыки чешутся, поэтому он клыкарь. Бродит и ищет, о кого бы клыки почесать. Шатун — одно слово.
— А он вино пьет? — уточнил Генка.
— Он всё пьет, — ответил Мега.
— Тогда я этих мурзецов целую ораву видел, — сказал Денис. — Они во-о-о-о-он тама. Пляшут.
— Пляшут? — переспросил Мега. — Тогда еще хуже. Это квадрапеты синюшные. Вовремя ты трансформировался, приятель, как знал — отпочковался. Эти ребята после бурной ночи никого не щадят.
И человечки вместе с Генкой помчались предупреждать своих о грозящей опасности.
Вот они бегут, а Мега и говорит:
— Не туда мы, Зайцев, бежим. Нам надо в обратную сторону.
— Но там же квадрапеты, — резонно возражает Генка.
— Но там же и Сперанто, — говорит Мега, после чего обращается к пыхтящему рядом с ним шишкоголовому сторожу: — Мы с Зайцевым возвращаемся. Один он Сперанто не найдет.
— Воля ваша, вы начальник, — откликается человечек, наращивая скорость. — А мы люди ма-аленькие.
Маленькие человечки понеслись дальше, а Мега с Генкой, развернувшись, припустили в обратную сторону. Обогнув по большой дуге квадрапетовский лагерь, они еще какое-то время бежали, но вскоре выдохлись и перешли на шаг.
Понемногу рассвело. Зачирикали первые пташки, зажужжали мухи, луч солнца лег на муравейник, и муравьи засуетились, забегали. На Мегу свалилась капля росы. Мега разворчался было, что что ни капля, то обязательно на него, на Мегу, сверзится, что ни птичка опорожнится, то непременно на него, на Мегу, но вовремя спохватился, вспомнил, что он, как-никак, философ, и сказал, поведя рукой окрест:
— А в неплохом местечке мы живем, приятель. Здесь всё чистое, свежее. Мы, глупые, стремимся в вашу цивилизацию, а того не понимаем, что разум и знание — не всегда благо.
— Знание — сила, — ляпнул Генка первое, что пришло на ум.
— Истинное знание вы потеряли, — заметил Мега, остановившись возле крохотного цветочка и любуясь им. — Вы заменили его тем, что выдумали сами. Мир ваш полон чада, грохота и зловонных испарений. Отсюда ваши беды и ваши болезни. Истинное же знание в целесообразности. Посмотри на этот цветочек…
— Ты, Мега, говоришь «ваш мир», — сказал Генка, которому было наплевать на целесообразный цветочек. — А в каком же мы сейчас мире?
— Как в каком? В нашем, — ответил Мега. — В параллельном вашему. А ты разве не знал?
— Не знал, — упавшим голосом сказал Генка.
— Да ты не расстраивайся, — Мега похлопал Генку по плечу. — У нас здесь тоже хорошо. Правда, не очень.
— Чудной ты, Мега, — прошептал Генка. — То хорошо, то не очень.
— Хорошо, когда не задумываешься о смысле жизни, — отозвался Мега. — А когда задумаешься, начинаешь понимать, что от тебя ничегошеньки не зависит. Растительная, травоядная жизнь. Как бы ненастоящая.
— Как в сказке, — грустно сказал Генка.
— Вот-вот, — согласился Мега. — А ваш мир хоть и полон глупостей, но вы живете разумной жизнью. Поэтому мы, которые хоть что-то понимаем, так стремимся в ваш мир.
— Я тоже туда стремлюсь, — признался Генка. — У меня там родители.
— Всему свое время, — сказал Мега. — Узнаешь и формулу контакта и места контакта — так называемые площадки…
Он не успел докончить. Раздались резкие, хриплые выкрики, и на поляну из леса выскочили четверо квадрапетов синюшных. При дневном свете они были еще страшнее, еще ужаснее. Ноги сами понесли Генку с Мегой прочь от страшных квадрапетов, причем Генка сильно вырвался вперед и не слышал, что Мега что-то кричит ему вдогонку. Квадрапеты бросились вслед за добычей и вдрызг растоптали целесообразный цветочек.
Мега кричал недаром. Он знал, что Генка выбрал неправильное направление, и пытался предупредить, что тот бежит прямо в руки мини-Буало, но поскольку резвый Зайцев, сшибая грибы, улепетывал, как угорелый, Мега вынужден был бежать за ним и криком предупреждать об опасности.
Нескончаемый этот крик в конце концов привлек внимание мини-Буало, и он послал стражу узнать, в чем дело. Стража в количестве двадцати желудеголовых воинов поймала Зайцева с Мегой, после чего забросала приставучих квадрапетов хлопушками, начиненными чесоточным порошком.
Квадрапеты убежали в лес чесаться, а стража отвела пленников к прямоугольному мини-Буало.
Мини-Буало был одет в серый камзол и шляпу с пером. Генка впервые увидел его заросшее коричневой шерстью лицо. Был он похож на мопса, может, поэтому и носил отбрасывающие густую тень широкополые шляпы.
— Зайцев, дружище, рад тебя видеть, — обрадовался мини-Буало. — Трансформировался? Рад, рад. Куда направляемся?
— Освобождать Спе…, - ляпнул Генка и прикусил язык, сообразив, что чуть не сказал лишнего.
— Кого-кого освобождать? — весело спросил мини-Буало. — Спектрариума? Спеледку? Спелезня? Так они на свободе. Может, Сперанто? А?
Затем, повернувшись к мрачному Меге, так же весело сказал:
— Ты чему Зайцева учишь, шут гороховый? Ты мне это брось.
Он погрозил Меге толстым мохнатым пальцем и бросил в пространство:
— На исправработы его, в сектор N 2.
Стража кинулась к Генке.
— Да не этого, — поморщившись, сказал мини-Буало. — Другого.
Глава 3. Стражи порядка
Генке выделили комнатушку в подвалах замка мини-Буало. Комнатушка была маленькая, пять шагов вдоль, четыре — поперек, без окон, но зато здесь было тепло и относительно сухо — затапливало, как объяснила прислуга по имени Шалалиха, лишь раз в квартал. А впрочем, говаривала Шалалиха, оно полезно, когда заливает-то. Привыкли к сухости, а зря, мокрота — она способствует крепости вегетативной системы. Забыли, что от корешков отпочковались, ох забыли. Ведь по сути-то овощ и есть овощ, пусть хоть на десяти ногах бегает.
Шалалиха была добрая, с тыквой вместо головы, ей, что называется, и карты в руки. К чести Генки он ни разу не съехидничал по поводу овощей, хотя при взгляде на Шалалиху так и подмывало. Она кормила его пареной морковкой и поила настоенным на меду нектаром.
Эта идиллия продолжалась три дня, на четвертый мини-Буало взял Генку с собой на дело.
Ранним утром десять повозок, запряженных ломовыми лошадьми, выехали из замка и взяли направление на город.
Город был старинный, из камня и глины. По кривым улочкам сновало множество человечков, ездили телеги, груженые добром и снедью, было много торгового люда. Солнце уже вовсю припекало, поэтому попадались торговцы водой.
Стражники, которые намедни ели острое, упросили мини-Буало сделать короткую остановку у одного такого торговца и выстроились в очередь.
Вода находилась в бурдюке с узеньким шлангом. Условие было такое: заплатил — пей до тех пор, пока не оторвешься от шланга, чтобы вдохнуть воздух. Оторвался — в конец очереди.