Игры со смертью

— Вы на себя наговариваете, — покачал головой мужчина. — Слушайте музыку, леди Алина, позвольте мне и ей вести вас. И запомните одну маленькую хитрость: всегда танцуйте так, словно на вас никто не смотрит. Тем более на королевских балах. Слушайте музыку и не думайте о том, какое движение следует дальше.

Я попыталась следовать его советам, но получалось плохо. Тело вспоминало вызубренные за два месяца подготовки движения, словно навечно врезавшиеся в память, а мозг перешёл в режим: «Готовься, сейчас мы облажаемся!»

— Простите, — в очередной раз сбившись, извинилась я.

— Вы слишком зажаты, — спокойно и доброжелательно произнёс Винсент, не отпуская меня. — Знаете, милая леди, в любом танце есть немного безумия, идущего только на пользу. Танец — это свобода, выход за рамки.

— Моя свобода и выход за рамки — каратэ, — ответила я. — Боевое искусство. С какой-то стороны, тоже своеобразное безумие: получать искреннее удовольствие от драки по правилам.

Учитель танцев внимательно взглянул на меня, улыбнулся:

— Боевое искусство — тот же танец, только смертоносный. Хищная грация движений, наблюдение за противником. Если вам удаётся одно, непременно получится и второе. Кстати, за время разговора вы не сбились ни разу.

Конечно, я тут же задумалась о том, шаг в какую сторону будет следующим и сбилась. Господин Верголь на это лишь покачал головой и остановился.

— Ваша проблема, леди Алина, вот здесь, — он указал на мой лоб. — Вы слишком много думаете и придаёте значение танцу, а не музыке. Тело в этом случае умнее, уж поверьте. Значит, с вальсом мы разобрались. Вам он знаком, и это замечательно! Тогда переходим к следующему танцу.

К концу занятия я впервые начала получать удовольствие от танца. Винсент Верголь был влюблён в свою работу. О танцах он рассказывал так, словно они действительно являлись для него дыханием и смыслом жизни. Наставник утверждал, что танец, как и музыка, выражает личность в счастье и горе, любви и ненависти, радости и грусти. По поводу музыки я была полностью согласна, хоть и не стала упоминать о том, что играю на гитаре. Когда занятие подошло к концу, даже слегка огорчилась.

Приняв душ и переодевшись, я лежала на кровати, отдыхая, и снова размышляла о том, почему Айлин помог мне. Муха его укусила правильная, ведь в итоге Виссер остался жив, но чем это могло теперь обернуться для меня, я не знала. Мотивы князя были для меня темней и непроглядней полярной ночи. Несмотря на откровенный разговор под вино, я всё равно не понимала, почему он поступает так, а не иначе. Взять, к примеру, момент с поркой. Если он изначально не планировал меня бить, зачем пугал? И почему позволил поверить, что собирался избить, но передумал? А его признание, что я ему нравлюсь, лишь добавило вопросов.

Когда я села на кровати и совсем было собралась идти на поиски Айлина, чтобы выяснить, во что мне обойдётся его помощь, князь пришёл сам. Разнообразия ради, через дверь, даже вежливо постучав. Протянул исписанный лист, сообщив, что это — расписание занятий на ближайшие полторы недели. Я пробежала ровные строчки глазами и цокнула языком. Да у меня перед сессией такого напряжённого распорядка не было! Одно радовало: экзамены, похоже, не предусматривались. Либо «сдавать» их предстояло уже при дворе.

— Айлин, у меня вопрос, — поднявшись, я взглянула на мага. — Что я тебе теперь буду должна?

Мужчина подобрался, словно хищник, готовящийся схватить жертву и лишь выжидающий, когда она подойдёт на расстояние прыжка. Но голос его прозвучал расслабленно, даже лениво.

— Ничего.

Я растерялась. «Ничего» среди предполагаемых мной вариантов не значилось. И в проявленный альтруизм верилось слабо, особенно после рассуждений Айлина о ценности чужой жизни.

— Ты ведь не просто так помог, — я смотрела на него, пытаясь увидеть хотя бы тень эмоций в фиолетовых глазах. — Хочу сразу знать цену, которую мне придётся заплатить. Зачем ждать, пока набегут проценты.

— Нет никакой цены, светлая, — повторил князь. — Считай, что это был акт гуманизма с моей стороны.

— Спинным мозгом чую подвох, — призналась я. — Обычно ты ведёшь себя иначе.

Айлин лишь рассмеялся в ответ. Подошёл ко мне, зацепил и пропустил между пальцами прядь волос.

— Более сдержанно?

— Вроде того, — я отступила назад. — Даже не знаю, радоваться мне или огорчаться.

— Смириться, — посоветовал он. — Как обычно. Я веду себя так с теми, за кого чувствую ответственность, с теми, кто небезразличен, и с теми, кто мне по какой-то причине нужен.

— И в какой из этих трёх групп я?

— Во всех, — «осчастливил» меня он.

— Вот так и снизошла на меня вселенская благодать, — вздохнула я. — А если серьёзно, спасибо тебе огромное, размером со слона, за то, что помог. Я бы не угадала.

— Не за что, — он рассматривал меня. Детально, внимательно. — Я не желал смерти Виссеру, на мой взгляд, настолько он не провинился. Просто попал Крису под горячую руку.

— Кристиэль поверил, что я угадала сама? — воспользовалась я моментом, чтобы задать ещё один волнующий вопрос.

— Разумеется, нет, — усмехнулся князь. — Но его живой Виссер тоже вполне устраивает. Обвинять тебя в мошенничестве Крис не станет. Тем более, он не видел моих подсказок. Не пойман с поличным, значит, не было.

— Всё равно спасибо, — я не сдержала улыбки, услышав последнюю фразу. — Действительно не ожидала помощи. Тем приятней было её получить.

— Главное, чтобы ты потом не жалела о проявленной доброте, — Айлин пожал плечами. — Добро припоминают куда чаще, чем зло.

— Я редко в чём-то раскаиваюсь, — я положила лист с расписанием на стол. — Особенно в хороших делах. Ещё одна народная мудрость: делай добро и бросай его в воду. Отпускай, не жалея, не жди за него благодарности.

— Раз так, почему ты не веришь, что я сегодня решил последовать этой милой поговорке? — блеснул глазами князь.

Я так и замерла. Подловил, ничего не скажешь! Изящно, ловко, непринуждённо, как терпеливый рыбак осторожную рыбку. Подсёк, и вот я уже трепыхаюсь, выдернутая из привычной зоны комфорта, и не знаю, что ответить. Почему-то сейчас собственные двойные стандарты и привычка требовать от себя намного больше, чем от окружающих, казались не лучшим объяснением.

— Уже говорила: на тебя это не похоже, — осторожно подбирая слова, ответила ему, чувствуя, что ступаю на тонкий лёд.

— Тебя это печалит? — осведомился тёмный маг.

— Беспокоит, — ответила в тон ему. — Такое ощущение, что я сижу за игровым столом, и едва начинаю понимать правила игры в карты, ты достаёшь шахматы. И всё начинается сначала.

— Люблю быть непредсказуемым, — слегка наклонил голову Айлин. — Впрочем, об этом я тебе как-то уже говорил.

— Даже не сомневаюсь в твоей любви к непредсказуемости, — уверила я.

— Радует, что существует хоть что-то, что ты не подвергаешь сомнению, светлая, — задумчиво проронил мужчина. — Хорошего вечера.

Он шагнул к двери.

— Подожди, — попросила я.

Подошла к магу, положила руки на плечи. В фиолетовых глазах князя на миг мелькнуло удивление, но на лёгкое прикосновение моих губ он ответил. Я пила этот поцелуй, словно заблудившийся в пустыне странник, случайно вышедший к оазису, стараясь передать в ответ всю благодарность и признательность, которые испытывала. И сейчас меня совершенно не волновало, расценит Айлин это как согласие с далеко идущими последствиями, воспримет ли, как приглашение, и если да, как я потом буду его останавливать. Я благодарила. Так, как могла, так, как казалось правильным здесь и сейчас.

— Ты тоже умеешь быть непредсказуемой, Алина, — князь отстранился первым. Ласково провёл ладонью по моей щеке и вновь повернулся к двери. На пороге оглянулся и тихо произнёс: — Благодарность принята. Но это было не обязательно.

— Я сама хотела, — поспешила заверить я.

— Это меняет дело, — на миг в тёмных глазах вспыхнул интерес. — Хорошего вечера, Алина.

Он ушёл, прикрыв дверь. Я вернулась к столу, задумчиво перечитала составленное князем расписание. О своём порыве не жалела, но постаралась выбросить мысли о маге из головы. Ещё не хватало мне влюбиться в почти женатого мужчину. Достаточно того, что меня к нему и так тянет со страшной силой. Вот и ещё одна причина желать скорейшего возвращения домой: ничего хорошего у нас всё равно не получится. Эта мысль неприятно царапнула душу. Я передёрнула плечами и, как за спасательный круг, схватилась за учебник.

Утро началось с неприятностей. Точнее, вначале оно было очень даже неплохим. Усталая, но довольная, как налопавшаяся сливок кошка, я возвращалась в комнату после тренировки с Гектором, намереваясь принять душ и немного перевести дух. Сразу после завтрака ждала встреча с наставником географии, потом его сменял преподаватель политики и экономики, после обеда в расписании значились этикет и танцы. Подходя к крыльцу, услышала, как кто-то въезжает в ворота. Обернулась и не поверила своим глазам: Лиан. Вот только его здесь не хватало! Встречаться с бывшим фиктивным супругом как-то не хотелось. Быстро шмыгнула в дверь, от всей души надеясь, что эльф тут проездом и уже к обеду уберётся туда, откуда приехал. Общаться с Лианом я не желала. Ещё не простила ему намерение «доставить в лучшем виде» меня неизвестно кому с непонятными целями.

Надежды не оправдались. С тёмным эльфом я столкнулась, когда шла обедать после после первых двух «пар». Надо сказать, наставники своё дело знали, географа я слушала, затаив дыхание. А с преподавателем экономики, Рамисом Цифиром, даже успела поспорить, рассказывая ему о разнице между реальным и номинальным ВВП и выясняя, каков уровень инфляции в Тёмных землях. Мужик держался, как партизан на допросе, упирал на секретность этих сведений и не признавался, пока я не напугала его страшным словосочетанием «паритет покупательной способности на душу населения».

Преподаватель обиделся, сквозь зубы сообщил, что инфляция за год составляет примерно 0,15 %, и если я об этом проговорюсь, нас обоих казнят. В отместку господин Цифир в конце занятия выдал мне «домашнее задание»: задачу. По её условиям, в одном из поместий, поставляющих на внутренний рынок пшеницу и картофель, было два поля. На одном из них можно было вырастить 100 тонн пшеницы или 500 тонн картофеля, на другом при одинаковых затратах стоимость двух тонн пшеницы была равна цене 5 тонн картофеля при максимально возможном урожае с поля в 1000 тонн. От меня требовалось построить кривую производственных возможностей местных аграриев.

Бредя по коридору, я чувствовала себя Юлием Цезарем. Размышляла над задачей, сокрушалась собственному не слишком математическому складу ума и представляла, как долгими зимними вечерами в заснеженной избушке сидит семья крестьян и рисует производственные кривые возможностей собственного участка, размышляя, что сеять весной. Последнее почему-то захватывало больше всего. И шествующего навстречу Лиана в компании князей я заметила слишком поздно. Ушастый самоубийца, едва завидев меня, радостно воскликнул:

— Алина! Как я рад видеть тебя, милая бывшая жёнушка.

И тут Штирлиц в лице меня понял, что явка провалена окончательно. Кристиэль вполне по-земному приложил ладонь ко лбу и шепнул что-то, весьма похожее на «идиот». Айлин вопросительно поднял бровь, глядя на меня.

— Здравствуй, Лиан, — тоскливо отозвалась я, от всей души желая провалиться этажом ниже. И с удовольствием отплатила ухастому той же монетой: — И кому ты собирался доставить меня в лучшем виде?

— Мне, — выступил голубем мира Кристиэль. Перевёл взгляд на брата. — Я всё объясню.

— Не сомневаюсь, — холодно кивнул Айлин. — Позже, Крис. Пока на повестке дня другие вопросы. Лорд Элианатиэль, я слышал, тёмные эльфы неплохие фехтовальщики.

— Верно, ваша светлость, — вежливо отозвался тот.

— Надеюсь, не откажетесь продемонстрировать свои умения завтра утром, — утвердительно произнёс хозяин Драмм-ас-Тор.

— Почту за честь, — прозвучало в ответ.

И троица удалилась в направлении лабораторий. Меня Айлин больше не удостоил и взглядом. И от этой равнодушной холодности стало горько. Конечно, у князя были все причины злиться, но его ледяное спокойствие и откровенное нежелание сразу, на месте, разобраться, угнетали. Настроение испортилось окончательно. Я чувствовала себя виноватой, злилась на болтливого эльфа и боялась за Айлина, настойчиво пригласившего остроухого лорда на поединок. Вот не мог убить на месте, раз уж разозлился! Поймав себя на этой кровожадной мысли, я вздрогнула. Нет, пожалуй, смерти Лиану я всё-таки не желала… «Может, само разрулится?» — с надеждой пискнул внутренний голос. Угу, конечно. И снова не обошлось без Кристиэля.

Снедаемая невесёлыми мыслями, я дошла до кухни, без аппетита поковырялась в тарелке, переполошив заботливую Эмму, и вернулась в комнату. Натянула первые попавшиеся платье и туфли, вспомнив, что господин Верголь выразил желание видеть меня в подобающей леди одежде. Занятия по танцам и этикету пролетели, как в тумане. Гораздо больше меня снедал вопрос, как теперь объясняться с Айлином и захочет ли он меня слушать. За время общения с князем я успела понять, что «морозный» тон не сулил окружающим ничего хорошего.

Даже не переодевшись, направилась к личным покоям Айлина. Керсо встретили меня в коридоре, любопытно подняв острые уши, обнюхали платье.

— Князь уже вернулся? — спросила я у волкопсов.

Те отрицательно фыркнули. Сели у ног, глядя на меня, мол, куда пойдём?

— Будем ждать здесь, — решила я, опускаясь на пол.

Керсо легли рядом, подставляя под руки лобастые головы. Я меланхолично почёсывала жёсткую шерсть, размышляя над тем, что такое «не везёт» и как с этим бороться. Да уж, нехорошо получилось. Северный пушистый и толстый подкрался незаметно, улыбаясь во все острые зубы.

Айлина всё не было. В коридоре стемнело окончательно, а зажигать свет я не стала. Волкопсы смирно лежали рядом, время от времени дёргая ушами. Интересные всё-таки создания они, эти существа из истинной Тьмы. Вполне материальные, даже тёплые, и ведут себя почти как обыкновенные собаки. А что по четыре глаза у каждого, так это только плюс. Лучше и больше видят. Незаметно я задремала, опустив голову на грудь.

Разбудил меня внезапно вспыхнувший свет. Щурясь и прикрывая глаза ладонью, я сонно посмотрела вверх. Взгляд князя был холоден и спокоен.

— Более удобного места для сна, чем коридор, не нашлось? — поинтересовался он.

— Я тебя ждала, — я пошевелилась, морщась от боли в затёкшем теле.

— Поздравляю, дождалась, — Айлин протянул мне руку, помогая подняться. — Можешь идти к себе.

— Я хотела объяснить… — попыталась я, но князь меня прервал.

— Не нужно. Если я пожелаю услышать твою версию событий, скажу об этом. Что-то ещё?

— У нас с Лианом ничего не было, — я чувствовала себя так, словно билась в железную стену.

— Знаю, — маг открыл дверь, выжидающе взглянул на меня. Я предпочла не заметить столь явного намёка. — Ты считаешь неприемлемым спать с незнакомыми мужчинами. Облико морале, кажется. Я помню.

— Прости, что не сказала, — ещё раз попробовала извиниться я. — Смешно и нелепо звучит, но так получилось.

— В договоре нет запрета на брак, — прохладным тоном отозвался Айлин. — Дополнительно я тоже не запрещал тебе выходить замуж за первого встречного. А что не запрещено, то разрешено. Тебе не за что извиняться.

Разговор раз за разом заходил в тупик. Я не решалась поднять глаза на мага. После его слов продолжать оправдываться было глупо. Мужчина тоже молчал, и понять, что у него на уме, было решительно невозможно. Уйти уже не предлагал. Похоже, надеялся, что соображу сама, что сейчас мне тут не рады. Напрасно, напрасно. Я хотела прояснить ситуацию до конца и была готова пойти на крайние меры.

— Ваша светлость князь Айлиннер… — глубоко вздохнув, начала я, вскинув голову.

— Как ты меня назвала? — задумчиво осведомился тёмный маг. — Мне казалось, этот вопрос мы прояснили раз и навсегда.

— Айлин…

— Уже лучше, — кивнул он. — Никаких «светлостей», «милостей» и титулов в отношении меня. Даже во дворце. Так чего ты хотела?

— Что будет с Лианом? Не подумай, что я беспокоюсь, просто интересно.

— Почём я знаю? — усмехнулся князь. — Надеюсь, через пару дней он отсюда уберётся, потому что терпеть эту эльфийскую морду дольше необходимого у меня нет ни малейшего желания. И всем станет хорошо.

— Что ты собираешься делать? — переформулировала я вопрос, уяснив одно: кажется, убивать моего бывшего фиктивного супруга Айлин не планирует.

— Поужинаю, приму душ и лягу спать, — пожал плечами маг. — Желаешь составить мне компанию во всём вышеперечисленном, светлая?

Я не желала. Хотя вопрос почти наверняка был риторическим. Айлин развлекался, интерпретируя вопросы на свой лад, а заодно в очередной раз давая понять, что к беседе он совершенно не расположен. Кот, играющий с мышью, и пока что трогающий её мягкой лапкой. Но кто поручится, что в следующий раз хищник не полоснёт когтями?

— Я за тебя беспокоюсь, — честно призналась я. — Лиан рассказывал, что тёмные эльфы — лучшие воины-наёмники, в совершенстве владеющие практически любым оружием. А ты вызвал его на дуэль.

— На дружеский поединок, — поправил князь. — Убивать главу самой известной из эльфийских боевых «искр» — не лучшее продолжение сотрудничества. Но слегка сбить с него спесь и проучить не помешает. Не стоило ему посягать на мою личную светлую. А как с ним будешь разбираться ты, меня не волнует.

— Всё-таки злишься, — я вздохнула.

— Основная причина моего недовольства не ты, — спокойно ответил он. — Но тебе лучше уйти, Алина. Я устал, и, как ты правильно заметила, не в лучшем настроении. Так что брысь отсюда.

Он взял меня за плечи, развернул, мягко вытолкнул за дверь и закрыл её. Послышались удаляющиеся шаги. Один из волкопсов, просочившись сквозь стену, ткнул меня носом, то ли поторапливая убраться подальше, то ли в знак поддержки, и ушёл следом за хозяином.

Несмотря на переживания, заснула я быстро. Хотя, открывая дверь в комнату, была уверена, что ворочаться мне полночи, как грешнику на сковородке. А утром проснулась от особой, хрустальной тишины и мягкого света из окна. Прошлёпала босыми ногами по полу, взобралась на подоконник и восторженно замерла. Первый осенний снег, разведчик приближающейся зимы, всю ночь тихо и незаметно укрывал пушистым белым одеялом всё, до чего только мог дотянуться. И теперь за окном расстилался сказочный, нарядный мир. Зубцы стены красовались в белоснежных шапках, рама окна с наружной стороны была нежно укутана кружевной пелериной, бахрома которой слегка заходила на стекло. А двор пересекали свежепротоптанные дорожки, складывающиеся в затейливый узор. Хорошо узнаваемый по чубу Васька в компании ещё троих стражников чистил снег возле «караулки».

А снег падал пушистыми большими хлопьями, словно где-то в облаках два весёлых юных бога-сорванца подрались подушками, и у одного «снаряд» не выдержал, порвался, и посыпались перья вниз, кружась в прозрачном воздухе. Не удержавшись, я спрыгнула с подоконника, настежь распахнула окно и высунулась наружу, вдыхая вкусный воздух с лёгкими морозными нотками. Не удержавшись, сгребла лежащий на подоконнике снег, скатала упругий снежок, прицелилась в выпрямившегося Ваську, не подозревающего о готовящемся покушении, и бросила, одновременно прикрывая окно. Получивший снежком в плечо Васька заозирался, ища виноватого. И нашёл! Только не того. Как раз в этот момент на стене появились ещё двое стражников, скидывающих снег за пределы укрепления. Обиженный Васька скатал снежок и от души запустил в ближайшего из стоявших наверху. А через минуту в весёлой перестрелке участвовали уже все шестеро. Причём те, что на стене, обидно посыпали нижестоящих снегом прямо с лопат, не заморачиваясь скатыванием снежков. Я снова раскрыла окно и высунулась, наблюдая за баталией. Парни явно вошли во вкус, сдаваться не собирался никто. Порядок навёл выскочивший из караульного помещения Гектор.

— Ах вы гиппокентавры недоделанные! — заорал сотник. — Гидрофоры с рогами! Я их отправил снег возле «караулки» и ворот убрать, а они весь двор засыпали! У, ехидны небритые!

Я перегнулась через подоконник, боясь пропустить хоть слово. Ругался сотник виртуозно и упустить такой шанс пополнить словарный запас я не могла.

— Ещё и ржёт, псиглавец с лопатой, — рыкнул Гектор на Ваську. — За работу!

Я сползла по стенке на пол у окна, корчась от хохота. Ёшкин кот, мне есть, чему поучиться у Гектора, помимо местных видов единоборств! Псиглавец с лопатой — это шедеврально! А гидрофор с рогами, так и вовсе за гранью любой оценочной шкалы. Ей-богу, я знаю, как буду ругаться, когда вернусь домой!

Поднялась, закрыла окно, зябко ёжась от холода. Не заболеть бы… Хотя что со мной станется: зараза к заразе не липнет. Оделась и поспешила вниз, на кухню, надеясь, что Эмма не даст умереть голодной смертью до завтрака. Когда, сытая и довольная, поднималась к себе, встретилась с Кристиэлем. Принц был одет, как на приём: парадный мундир, чёрная перевязь со шпагой, чёрный плащ с бархатной алой подкладкой. В руке он держал шляпу с белоснежным пером.

— Доброе утро, — улыбнулся он мне. — А я тебя ищу. Ты же не хочешь пропустить поединок?