Зубы дракона

– Слишком тихо? – спросил Эрп.

– Да, я сказал бы – слишком тихо.

– Какое здесь дно? – спросил Эрп, глядя на реку.

– Пока не сунешься – нипочем не узнаешь. Хотите вступить в игру?

– Пожалуй, да.

Эрп спрыгнул с козел, прошел назад и посмотрел на сидящих в дилижансе Джонсона и мисс Эмили.

– Мы попытаемся пересечь ручей, – тихо проговорил Эрп. – Если нам это удастся, все в порядке. Если мы угодим в переплет, не выходите, что бы ни услышали и ни увидели. Морг знает, что делать. Позвольте ему со всем управиться, ладно?

Он кивнул. У Джонсона пересохло во рту.

– Думаете, там засада?

Эрп пожал плечами:

– Для нее здесь подходящее место.

Он забрался обратно на козлы и взвел курок дробовика. Крошка хлестнул лошадей, и они рванулись через реку с головокружительной скоростью. Дилижанс закачался, когда колеса поехали по мягким песчаным берегам, а потом с плеском запрыгали по камням в русле реки.

И тут началась стрельба. Джонсон услышал ржание лошадей, и дилижанс, в последний раз качнувшись, резко остановился прямо посреди реки.

– Ну все, крышка! – закричал Крошка, а Морган Эрп начал быстро палить.

– Я прикрою тебя, Уайетт!

Джонсон и мисс Эмили низко пригнулись. Пули свистели вокруг, и дилижанс качался, когда над головами пассажиров двигались мужчины.

Выглянув в щелку, Джонсон увидел, что Уайетт Эрп бежит, разбрызгивая воду, через реку к дальнему берегу.

– Он уходит! Уайетт нас оставляет! – крикнул Джонсон, а потом новый залп заставил его опять нырнуть в укрытие.

– Он нас не бросит, – сказала Эмили.

– Он только что это сделал! – в полной панике заорал Джонсон.

Внезапно дверца дилижанса распахнулась, и он завопил, когда Крошка прыгнул внутрь, упав на него и Эмили.

Крошка задыхался, лицо его было белым. Он захлопнул дверцу, которую уже расщепили полдюжины пуль.

– Что происходит? – спросил Джонсон.

– Мне там не место, – ответил Крошка.

– Но что происходит?

– Мы застряли посреди проклятой реки, вот что происходит! – крикнул Крошка. – Они убили одну лошадь в упряжке, поэтому мы никуда не едем, а Эрпы отстреливаются как безумные. Уайетт рванул прочь.

– У них есть план?

– Очень надеюсь, что есть, – сказал Крошка. – Потому что у меня его нет.

Выстрелы продолжали греметь, и он сжал руки и закрыл глаза. Губы его подергивались.

– Что вы делаете?

– Молюсь, – ответил Крошка. – Вам тоже лучше молиться. Потому что, если Черный Дик захватит этот дилижанс, он, без сомнения, убьет нас всех.

В красноватом вечернем свете дилижанс неподвижно стоял посреди Спринг-Крик.

На крыше дилижанса лежал Морган Эрп и стрелял в сторону деревьев на другом берегу. Уайетт благополучно добрался до этого берега и нырнул в сосновый лес. Почти тут же пальба оттуда стала не такой частой: теперь у банды Кэрри появился новый повод для беспокойства.

Потом на дальнем берегу раздался выстрел из дробовика и громкий, полный му́ки вопль. Он оборвался, и наступила тишина. Спустя мгновение прозвучали еще один выстрел дробовика и сдавленный крик.

Банда Кэрри перестала палить по дилижансу.

Потом кто-то крикнул:

– Не стреляй, Уайетт, пожалуйста, не…

Еще один выстрел.

На дальнем берегу внезапно начали перекрикиваться полдюжины человек, а потом стало слышно, как галопом мчатся кони…

И – ничего.

Морган Эрп постучал по крыше дилижанса.

– Все позади, – сказал он. – Они ускакали. Теперь вы можете дышать.

Пассажиры с трудом встали и отряхнулись. Джонсон выглянул и увидел, что на дальнем берегу стоит, ухмыляясь, Уайетт Эрп; с его руки небрежно свисает дробовик с укороченным стволом.

Эрп медленно пошел обратно через ручей.

– Первое правило во время засады: всегда беги по направлению к огню, а не от него, – сказал он.

– Скольких вы убили? – спросил Джонсон. – Всех?

Эрп снова ухмыльнулся:

– Ни одного.

– Ни одного?

– Лес густой, в десяти шагах уже ничего не видно. Я никогда их там не нашел бы. Но я знал, что они рассыпались вдоль берега и вряд ли могут видеть друг друга. Поэтому я просто несколько раз выстрелил из дробовика и издал несколько ужасающих криков.

– Уайетт и вправду может ужасно кричать, – сказал Морган.

– Так и есть, – подтвердил Уайетт. – Банда Кэрри запаниковала и сбежала.

– Вы имеете в виду, что просто их одурачили? – спросил Джонсон.

Он ощутил странное разочарование.

– Послушайте, – сказал Уайетт Эрп. – Одна из причин, по которым я еще жив, – это потому что я не напрашиваюсь на неприятности. Те парни не слишком сообразительны, и у них живое воображение. Кроме того, у нас есть проблема покрупнее, чем избавиться от братьев Кэрри.

– Да?

– Да. Мы должны вытащить дилижанс из реки.

– А в чем тут проблема?

Эрп вздохнул:

– Парень, ты когда-нибудь пытался ворочать дохлую лошадь?

На то, чтобы перерезать упряжь и пустить лошадь вниз по течению, ушел час.

Джонсон наблюдал за плывущим по реке темным трупом, пока он не исчез. С помощью пяти оставшихся лошадей упряжки они сумели вытащить дилижанс из песка и доставить его на дальний берег.

К тому времени уже стемнело, и они быстро поехали к Шеридану, где раздобыли свежую упряжку.

Шеридан был маленьким городком с пятью десятками деревянных домов, но как будто все его жители вышли, чтобы поприветствовать приезжих. Джонсон удивился, увидев зажатые в машущих руках деньги.

Эрп собрал немало этих денег.

– Что происходит?

– Они держали пари на то, доберемся мы или нет, – сказал Эрп. – Я и сам сделал несколько ставок.

– И на что же вы ставили?

Эрп только улыбнулся и кивнул на салун:

– Знаете, с вашей стороны было бы благородно пойти туда вместе со мной и заказать всем виски.

– Думаете, мы должны пить в такое время?

– До Красного Каньона мы не столкнемся ни с какими проблемами, – сказал Эрп, – а меня мучит жажда.

Красный Каньон

Они добрались до города Кастера в десять часов вечера. Вечер выдался темным, и Джонсон был разочарован: он не смог увидеть самое знаменитое место в Черных Холмах – Частокол Гордона на Френч-Крик.

Всего год назад, в 1875-м, первые золотоискатели из партии Гордона построили бревенчатые дома, окруженные деревянной оградой в десять футов высоты. Эти люди явились в Черные Холмы, несмотря на угрозу нападения индейцев, и намеревались мыть золото и сдерживать краснокожих с помощью своих укреплений. Чтобы выставить их вон, понадобилось отправить кавалерию из форта Ларами; в те дни армия все еще проводила в жизнь договор с индейцами, и укрепления были заброшены.

Теперь все в Кастере говорили о новом договоре с индейцами. Хотя правительство все еще воевало с сиу, война обходилась дорого, ее цена уже достигла 15 миллионов, а в этот год должны были состояться выборы. Затраты на сражения и законность позиции правительства горячо обсуждались во время избирательной кампании в Вашингтоне. Поэтому Великий Белый Отец предпочитал закончить войну мирно, обсудив условия нового договора, и ради такой развязки представители правительства договорились встретиться с вождями сиу в Шеридане.

Но даже у специально отобранных вождей новые предложения вызвали отвращение. Большинство представителей правительства с ними согласились. Один из представителей, теперь возвращавшийся в Вашингтон, сказал Джонсону, что то было «самое трудное дело, что я делал в жизни, чтоб его».

– Мне плевать, сколько перьев человек носит в волосах: он все равно человек. Один из них, Красные Ноги, поглядел на меня и сказал: «Ты думаешь, это честно? Ты подписал бы такую бумагу?» И я не смог встретиться с ним глазами. Мне стало тошно. Вы знаете, что сказал Томас Джефферсон? – продолжал этот мужчина. – В тысяча восемьсот третьем году Томас Джефферсон сказал, что пройдет тысяча лет, прежде чем Запад будет полностью умиротворен. А он будет умиротворен меньше чем за сотню лет. Таков прогресс.

Джонсон записал в своем дневнике, что «представитель казался честным человеком, посланным делать бесчестную работу, и теперь не мог простить себя за то, что выполняет инструкции правительства. Когда мы прибыли, он был пьян и, когда уезжали, продолжал пить».

Морган Эрп покинул их в Кастере, и они продолжили путь без него.

К полуночи они миновали Ранчо Четвертой Мили и направились в Плезант-Вэлли. Ранчо Двенадцатой Мили и Ранчо Восемнадцатой Мили они миновали в темноте.

Незадолго до рассвета они добрались до входа в Красный Каньон.

Станция дилижансов Красного Каньона оказалась сожжена дотла, и все лошади украдены. Мухи летали вокруг дюжины оскальпированных тел – свидетельств, оставленных головорезами Билла Хурмы.

– Думаю, они не слышали о новом договоре, – лаконично сказал Эрп. – Сдается, мы не будем здесь есть.

Они тут же двинулись дальше через каньон.

Путешествие было напряженным и медленным, потому что они остались без свежих лошадей, но прошло без происшествий. У дальнего конца каньона они проследовали вдоль Хок-Крик к Кэмп-Кольеру, отмечавшему южный вход в Черные Холмы.

Теперь, при свете утра, они на час остановились, чтобы попасти лошадей и испустить длинный облегченный вздох.

– Теперь уже недолго, мистер Джонсон, – сказал Эрп. – И вы будете должны мне половину тех костей.

Джонсон решил, что пора рассказать правду.

– Мистер Эрп, – начал он.

– Да?

– Я, конечно, ценю все, что вы сделали, чтобы помочь мне выбраться из Дедвуда…

– Уверен, что цените.

– Но я должен кое-что вам сказать.

Эрп нахмурился:

– Вы отказываетесь от сделки?

– Нет-нет! – Джонсон покачал головой. – Но я должен сказать, что в ящиках и вправду только окаменелые кости.