Зубы дракона

– Что?

– Десять долларов за ночь. Хорошо?

– Я не могу позволить себе десять долларов за ночь!

Не мигая:

– Можете.

– Это неслыханно.

– Такова цена. Хорошо?

Джонсон все обдумал.

– Хорошо, – сказал он. – Хорошо.

«В то время у меня все еще было больше тысячи фунтов окаменелостей, – позже вспоминал Джонсон. – Десять ящиков весили примерно сотню фунтов каждый. Я нанял сына Кима Синга, Канга, чтобы тот помог мне с фургоном. Я заплатил ему два доллара за день, и он их заслужил. Он все время спрашивал: “Что это?” – и я снова и снова говорил, что это старые кости. Но моя история не становилась более убедительной. Я и не знал, что в Дедвуде столько китайцев. Мне казалось, что я вижу их гладкие бесстрастные лица повсюду: они наблюдали за мной, переговаривались друг с другом, стояли в четыре ряда вокруг сарая для инструментов, выглядывали из окон окружающих домов.

В конце концов, когда все ящики были аккуратно уложены в сарае для инструментов, Канг посмотрел на них и спросил:

– Почему вы так о них заботитесь?

Я сказал, что уже не знаю. Потом я отправился в “Гранд Сентрал” поужинать, а с наступлением ночи вернулся в сарай, чтобы держать вечернюю вахту у костей ящеров».

Ему не пришлось долго ждать. Около десяти часов смутные силуэты появились в высоком окне над дверью. Джонсон взвел курок пистолета. Снаружи было несколько людей; он слышал шепчущие голоса.

Окно, скрипя, открылось, и в него просунулась рука. Потом Джонсон увидел, как в узком оконном проеме появилась черноволосая голова, и прицелился.

– Убирайтесь, ублюдки!

Он вздрогнул, услышав пронзительное хихиканье. Это были дети, китайские дети.

Он опустил пистолет.

– Убирайтесь. Пошли вон, убирайтесь.

Хихиканье продолжалось. Шаркающие шаги – и он снова один. Джонсон вздохнул. «Хорошо, что я не поторопился выстрелить», – подумал он.

Снова послышалось шарканье.

– Вы что, не слышали меня? Убирайтесь отсюда!

«Наверное, они не говорят по-английски», – подумал он. Но большинство китайских детей сносно говорили по-английски. А старшие куда лучше понимали английский, чем желали признаться.

Еще одна еле видная голова просунулась в окошко.

– Убирайтесь, дети!

– Мистер Джонсон.

Это был Канг.

– Да?

– У меня для вас новости.

– Какие?

– Думаю, все знают, что вы здесь. Люди в прачечной болтают, что вы перенесли ящики сюда.

Джонсон застыл. Конечно, они знают. Он просто сменил одну комнату в городе на другую.

– Канг, ты знаешь мой фургон?

– Да, да.

– Он в конюшне. Ты сможешь сюда его привести?

– Да.

Казалось, Канг вернулся всего через несколько минут.

– Вели своим друзьям погрузить ящики как можно быстрее.

Канг так и сделал, и вскоре фургон был загружен. Джонсон дал ребятам доллар и велел убегать.

– Канг, а ты останься.

Китайский квартал был больше, чем казался, в нем постоянно строились новые улицы. Канг показал Джонсону, как вести фургон по узким переулкам. Один раз они остановились, когда по улице впереди в спешке поскакали четыре всадника.

– Ищут вас, думаю, – сказал Канг.

Они свернули на боковую дорогу и спустя несколько минут подъехали к высокой сосне, под которой Джонсон похоронил Маленького Ветра.

Земля здесь все еще была мягкой, и Джонсон с Кангом осторожно выкопали Маленького Ветра, задержав дыхание, когда вытащили его из ямы. Вонь была жуткой.

Десять ящиков занимали примерно столько же места, сколько еще две могилы, и Джонсон расширил выкопанную для Маленького Ветра яму и как можно ровнее сложил туда ящики. Потом положил Маленького Ветра поверх ящиков – тот как будто спал на них.

«Если бы при мне была камера и сейчас стоял день, я бы это сфотографировал», – сказал себе Джонсон.

Он снова забросал Маленького Ветра землей, раскидав ее вокруг, чтобы излишек не очень бросался в глаза, а потом присыпал место сосновыми иглами.

– Это наш секрет, – сказал он Кангу.

– Да, но он может быть еще секретнее.

– Конечно.

Джонсон вынул из кармана пятидолларовый золотой.

– Никому не рассказывай.

– Нет, нет.

Но он не верил, что мальчик не заговорит.

– Когда я буду уезжать, Канг, я заплачу тебе еще пять долларов, если ты сохранишь секрет.

– Еще пять долларов?

– Да, в день, когда покину Дедвуд.

Перестрелка

Тем же утром Черный Дик во время завтрака в ярости ворвался в «Гранд отель», пинком отворив дверь.

– Где мелкий ублюдок?

Его взгляд упал на Джонсона.

– Я не стрелок, – как можно спокойнее проговорил Джонсон.

– Нет, ты трус.

– Вы можете придерживаться любого мнения.

– Ты застрелил Клема в спину. Ты – желтобрюхая змея.

– Он меня грабил.

Дик сплюнул:

– Ты выстрелил ему в спину, сын ничтожной шлюхи!

Джонсон покачал головой:

– Вы меня не спровоцируете.

– Тогда послушай вот что, – сказал Дик. – Сейчас ты встретишься со мной на улице, или я отправлюсь в тот сарай в китайском городе, начиню динамитом все твои драгоценные ящики до единого и разнесу их вдребезги. Могу в придачу взорвать и каких-нибудь китайцев из тех, что тебе помогали!

– Вы не осмелитесь.

– Не вижу, кто может меня остановить. Хочешь понаблюдать, как я взорву твои драгоценные кости?

Джонсон почувствовал, как его наполняет диковинная темная ярость. На него разом навалились все разочарования, все тяготы проведенных в Дедвуде недель. Он был рад, что перевез ящики в другое место.

Он начал дышать глубоко и медленно; кожа на его лице странно натянулась.

– Нет, – сказал он и встал. – Увидимся на улице, Дик.

– Прекрасно, – сказал Дик. – Я буду тебя ждать.

И Дик ушел, с силой захлопнув за собой дверь.

Джонсон находился в столовой отеля, и завтракавшие там люди смотрели на него. Все молчали. В окна лился солнечный свет. Джонсон слышал, как щебечут птицы.

Он слышал, как грохочут фургоны на улице, как люди кричат друг другу убираться, потому что сейчас здесь будет перестрелка. Он слышал, как миссис Уилсон в соседнем доме дает уроки пианино, как ребенок играет гаммы.

Джонсон чувствовал себя так, как будто не имел никакого отношения к реальности.

Несколько минут спустя в столовую торопливо вошел Уайетт Эрп.

– Что за глупость я слышал о вас и Дике Кэрри?

– Это правда, – ответил Джонсон.

Мгновение Эрп пристально смотрел на него, потом сказал:

– Последуйте моему совету и пойдите на попятный.

– Я не пойду на попятный, – ответил Джонсон.

– Вы умеете стрелять?

– Не очень хорошо.

– Прискорбно.

– Но все равно я выйду против него.

– Хотите совет? Или хотите умереть так, как сами задумали?

– Я буду благодарен за любой совет, – сказал Джонсон.

Он заметил, что у него дрожит губа и трясутся руки.

– Сядьте, – сказал Эрп. – Я побывал во множестве таких переделок, и всегда и везде одно и то же. Возьмем такого стрелка, как Дик: он довольно высокого мнения о себе и уже застрелил человека или двух. Он быстрый. Но большинство его жертв были пьяны или перепуганы, или и то и другое вместе взятое.

– Я-то уж точно перепуган.

– Прекрасно. Просто помните, большинство этих стрелков – трусы и задиры, и у них есть трюк, который работает на них. Вы должны избегать его трюков.

– Каких, например? Что за трюки?