Помоги проекту - поделись книгой:
– Короче, тут делов немного, – сказал Сухачѐв, доставая с полки
толстую поваренную книгу, – работа не пыльная, но жирная… раскладку
смотришь по меню. – Сухачѐв достал из книги листочек и показал его
Вакутагину. – Тут, значит. Смотришь, какой день недели, а тут – что
готовить. Элементарно. Сегодня у нас что? Среда… Смотрим. Так, ужин…
Жареная рыба с пюре! Всѐ…
– Ясно, – кивнул сообразительный Вакутагин.
– А вот это, – Сухачѐв пощѐлкал ногтем по обложке книги, – это
твоя Библия, или Коран… Что там у вас?
– У нашего Бога книжки нет!
– Понятно, – кивнул Сухачѐв, – теперь будет! Тут, короче, все
рецепты. Сколько чего брать, сколько минут варить, и всѐ такое прочее…
– А чего тут везде по две цифры написано? – спросил Вакутагин,
тыча пальцем в открытую страницу.
– А ты сечѐшь, как я посмотрю, Вакутагин, – одобрительно
заметил Сухачѐв, – шаришь, боец. Короче, то, что печатными буквами, –
это сколько ты на складе берѐшь… А то, что карандашом вписано
рядышком, – это сколько в котѐл кладѐшь.
4
– А то, что остаѐтся…
– Молодец! Рубишь фишку! – Круглое лицо Сухачѐва засветилось
сытой улыбкой. – Только много не бери, понял? Кулинария – это
чувство меры! Все цифры в этой книге проверены поколениями.
Сваришь больше – солдат разбалуешь, а меньше – залетишь. Главное –
баланс соблюдать…
– А что останется – на склад сдавать обратно? – спросил
Вакутагин.
– Ты чего, охренел? – Сухачѐва передѐрнуло. – Не врубаешься,
что ли, о чѐм я тебе здесь толкую?! Смотри, – повар водрузил на стол
ведро картошки, – это – ведро картошки. По курсу равняется трѐм банкам
тушѐнки. Хочешь – картошку ешь, хочешь – у завсклада меняй на
тушѐнку. Кстати, у Данилыча на складе не только тушѐнка имеется…
– Я столько тушѐнки не съем, – сказал Вакутагин.
Сухачѐв посмотрел на него как на дебила, а потом сорвал с себя
поварской колпак и махнул рукой.
– Слушай, а это точно, что тебя сюда назначили? – спросил он.
– Точно.
– М-да… – только и сказал Сухачѐв, но потом успокоился. В конце
концов, это уже не его забота, через три часа его здесь уже не будет.
Дембель неизбежен…
Перед отъездом за молодым пополнением капитан Зубов
построил свою поредевшую роту и назначил старшим в своѐ и
прапорщика отсутствие рядового Гунько – одного из перспективных
кандидатов на сержантские «сопли».
Потом Зубов и Шматко загрузились в автобус, который подогнал
к казарме Медведев. Именно его капитан выбрал в качестве водилы:
боец был исполнительным, умным, сообразительным и совершенно
не тормозил, что большая редкость в последнее время.
5
Зубов и Шматко развалились на сиденьях и, приказав Медведеву
везти их как самый ценный груз, стали хвастаться друг перед другом
запасами, которыми снабдили их в дорогу заботливые боевые подруги.
– У меня котлеты! – заявил Зубов.
– Оливье! – парировал прапорщик.
– Серьѐзная заявка, – ухмыльнулся капитан и снова полез в свою
сумку. – Яйца! Вкрутую!
– А такой козырь? – Шматок достал банку консервов. – Шпроты…
– Предлагаю ничью, – примирительно сказал Зубов, и в этот
момент автобус резко затормозил, с силой бросив пассажиров на
спинки сидений.
– Твою так, Медведев, – зарычал прапор, – полегче, не дрова
везѐшь!
– Чѐ стали? – недовольно спросил Зубов.
– Развилка тут, товарищ капитан, – ответил Медведев. – Куда
теперь ехать?
– В карту посмотри, лапоть, – продолжал рычать Шматко.
– Так я, это, забыл, – вздохнул Медведев.
– А башку ты не забыл? Разворачивайся, пока не далеко отъехали!
– Отставить разворачиваться! – скомандовал Зубов. – Я знаю эту
дорогу как свои пять пальцев… Здесь налево сворачивай…
Двигатель автобуса снова затарахтел.
– Николай Николаевич, так ведь ночь ехать, – сказал прапор.
– Ничего, – ответил Зубов. – Я, как Штирлиц, могу пять минут
спать – потом час бодрствовать… Дочка выдрессировала. Скоро сам
узнаешь…
Автобус бодро пылил навстречу заходящему солнцу среди
бескрайних полей.
6
Рядовой Соколов, понурив голову, сидел в курилке и жевал
травинку. Было заметно, что настроение у бойца – хуже некуда. Это
заметил Кабанов, который присел рядом с товарищем и, весело
прищурившись, спросил:
– Чѐ, Сокол, траву куришь? – Он протянул товарищу пачку
сигарет. – На, нормальные попробуй…
Но Соколов не курил и начинать курить не собирался.
– Чего смурной такой? – спросил Кабан. – Гунько настроение
подпортил? Мне тоже… Командир хренов… Год вместе шуршали, а тут
на тебе – раскомандовался он…
– Да при чѐм здесь Гунько? – наконец заговорил Соколов.
– А чего тогда? – удивился Кабанов. – По старикам грустишь?
– Да Варька, – тихо ответил Соколов, – две недели уже не пишет…
– Фигня какая, – усмехнулся Кабанов и потрепал товарища по
плечу. – Большинство баб только две недели и пишет. Ничего.
Поделиться книгой: