Несвершенное (ЛП)

Роб достал золотой нож из-за пояса и аккуратно приставил его кончик к оголенному плечу Джареда. Сначала его заставил дрожать холод от острия ножа, а потом и боль, которая последовала за соприкосновением металла с кожей.

Джаред почувствовал, как обжигающий клинок, заскользил по животу. Он пытался заставить себя не смотреть вниз, но не смог удержаться и бросил быстрый испуганный взгляд на свое тело. Ножи мерцали в свете огня, вонзаясь в плоть. На его груди заблестели две кровавые тонкие полосочки.

— Эмбер, следуй рисунку, — сказал Роб. — Ты знаешь, что должна делать.

Эмбер опустилась на колени на каменный пол и посмотрела на Джареда широко распахнутыми, умоляющими глазами. Тише, чем шипение горящей свечи, так тихо, что Джаред почти подумал, что ему это показалось, она прошептала:

— Мне жаль.

Роб прикоснулся к щеке Джареда, попытавшись взять его лицо в свои ладони, но Джаред вздернул подбородок и отвел его.

— Мальчик мой, — нежно произнес Роб, — ты выучишь урок.

Он кивнул Эмбер, и они оба подняли ножи. Языки от пламени свечи отразились на лезвии клинков, заставляя их сверкать и переливаться золотом: Джаред увидел, как они горят, когда ножи погрузились в него.

Вместе с двумя дорожками, прорезавшими его плоть, тело пронзила агония. Джаред взревел, как зверь. Все чувства затмила боль. Боль заглушила и сожгла все, за что он пытался цепляться мысленно.

Это продолжалось снова и снова. Ему не оставили ничего, кроме боли.

Глава Третья

Отчаянные меры

— Ржавый, — сказала Кэми, — Так ты собираешься говорить со мной или нет?

Он, Кэми и Анджела были на кухне Монтгомери. Холли тактично убралась подальше, а вот Эшу Анджела категорически запретила переступать порог ее дома.

— Собираюсь, собираюсь. — Ржавый пожевал нижнюю губу. — Трудно, когда не знаешь, как сказать. Дамам, если ты джентльмен, нужно плохие новости преподносить аккуратно.

Что такого хотел сказать ей Ржавый, требующее такой щепетильности? Было еще что-то? Все, кому не лень, то и дело пытались сообщить ей то, что сегодня утром уже сказала мама.

Джаред Линберн мертв.

Кэми прижала руки к спинке стула, да так сильно, что железные петли больно впились в ладони.

— В чем дело? — выдавила она сквозь онемевшие, не желающие разжиматься губы. Она хотела знать правду. Она не была трусихой и не собиралась прятаться от чего бы то ни было, даже сейчас.

— Ржавый! — сказала Анджела, ее голос был резок. — Ты только расстраиваешь ее.

— Кэми, нет, — сказал Ржавый, и вихрем бросился от смузимашины к ней. Он определенно хотел заключить ее в объятия, но она отстранилась, отвергая ощущение спокойствия, которое они могли бы принести. Тогда Ржавый нежно взял ее за руки. — Кэми, — сказал он. — Нет. Он жив. Прошлым вечером он был еще жив.

Чувство облегчения было настолько сильным, что Кэми захотелось упасть в обморок. Почва поплыла у нее из-под ног. Именно поэтому, предполагая такое развитие событий, Ржавый держал ее за руки. У Кэми было довольно парней, которые сегодня только и делали, что поддерживали ее: она не собиралась разваливаться на части.

— Откуда ты знаешь?

Ржавый на краткий миг засомневался, стоит ли отвечать, но, посмотрев на нее, порывисто сказал:

— Помнишь девчонку по имени Эмбер Грин, чародейку?

— Чародейку, с которой ты выпивал, потому что ты у нас — братан всех симпатичных злых людей? — поинтересовалась Анджела. — Мой собственный брат. Братан зла. Я с трудом несу бремя этого позора.

— Чего?! — сказал Ржавый. — Но я ведь не такой! Я типа Маты Хари.

К Кэми медленно начала возвращаться чувствительность в конечностях. Он был жив: ей хотелось бежать к нему, так быстро, насколько позволяли ее ноги, и кричать в небо от радости.

Вместо этого она ответила Ржавому неуверенной улыбкой.

— Значит, ты отправляешься к врагу и исполняешь танец живота перед ним, пока он не выложит информацию?

— Типа того, — сказал Ржавый. — Разве что вместо танца живота, Эмбер нужно было подставить плечо и проявить сочувствие. И, мне кажется, тот факт, что данное мужское плечо не лишено привлекательности, никому не навредил.

— Замечу, что это к тому же еще и чертовски скромное плечо, — сказала Анджела.

Ржавый пожал плечами и улыбнулся в ответ Кэми, удовлетворенный и, очевидно, довольный тем, что она улыбалась. Его тон был несерьезным, но глаза светились спокойствием и дружелюбием.

— Не было больше, со времен Короля Артура и Супермена, на земле еще таких красивых и мужественных плеч. Разве она могла сопротивляться? Может быть, кто-нибудь из вас, дамы, хочет испытать их? Кэмбридж?

— Пас.

— Мои надежды разбиты, но я продолжу свой рассказ, — сказал Ржавый. — Эмбер не спешила выкладывать мне хоть что-нибудь о Джареде, но ей кажется, что Розалинда мертва, хотя она не сказала того же о Джареде. Я не хотел давить, поэтому выступаю соло. Вы обе очаровательные дамы, но напористые. Очаровательно напористые, — добавил он поспешно, когда на него уставились две пары глаз.

— Твои плечи и удача сослужили тебе верную службу; ты определенно очень подходишь для этой работы, — сказала ему Кэми. — Я приветствую твою инициативу, а теперь, пожалуйста, просто скажи, что случилось с Джаредом.

Ржавый колебался, и по телу Кэми пополз липкий страх, проникая внутрь и сковывая кровь льдом. Ее посетила дикая, дурацкая мысль, будто кто-то пытается сделать у нее в жилах «маргариту» из ее страха. Она схватила Ржавого за руки, точно так же, как он схватил ее, и не отпускала.

Ржавый сделал глубокий вдох и сказал:

— Роб замуровал его заживо. Он пичкал Джареда наркотиками, чтобы заблокировать его магию и вытаскивать его иногда из заточения, а вчера он позволил Джареду выйти почти на целый день. Вот, что заставило Эмбер прийти ко мне.

Кэми не собиралась зацикливаться на всем том ужасе, о котором Ржавый ей рассказал. Она не позволит этому кошмару ее раздавить. Ей нужно сосредоточиться на том, что, по словам Ржавого, Джареда освободили.

— Эмбер пришла к тебе, потому что Джареда выпустили? — спросила она, и услышала, что ее голос прозвучал тонко и зло, когда как она думала, что она «сама прагматичность». — У нее есть какие-то моральные возражения против захоронения людей заживо?

— Она сказала, что Джаред выглядел ужасно, — сказал Ржавый. Казалось, он тщательно подбирал слова. Кэми хотелось огрызнуться и выпалить:

«Возможно, это результат погребения заживо», но она понимала, что должна сохранять спокойствие и слушать Ржавого, продолжавшего рассказ: — Не только больным и бледным, но его глаза были… в общем, будто он был слегка под кайфом. Он пытался задушить Роба веревкой от штор, и Роб посадил его обратно в застенки.

Мысль, что Джаред был не свободен, что его замуровал где-то собственный отец, и он был по-прежнему в ловушке, страдал и медленно сходил с ума, была сродни удару под дых. Кэми попыталась дышать, несмотря на тошноту, накрывшую ее следом.

— Это не все, Кэми, — сказал Ржавый так нежно, словно ей требовалась минута-другая, чтобы она перевела дух.

— Продолжай, — велела Кэми.

— Они вывели Джареда из застенков и пытали, — сказал Ржавый приглушенным голосом. — Роб велел Эмбер помогать ему, он дал ей один из клинков Линбернов. А потом он отнес Джареда…

— Дай, угадаю, — сказала Анджела. — Его вернули обратно в нору.

Теперь была очередь Ржавого и Кэми уставиться на Анджелу, но Кэми тут же перестала таращиться на Анджелу, как только увидела ее лицо. Анджела была бледнее обычного. Она выглядела так, будто ее вот-вот стошнит.

У каждого из них был собственный способ справляться с ситуацией.

Мне следовало догадаться, подумала Кэми. Я знала. Я знала, что он не мертв, но я слушала каждого встречного, который твердил мне обратное, я слушала Эша, а он все это время был жив, и ему нужна была помощь.

— Эмбер была очень расстроена, — сказал Ржавый, продолжая говорить медленно и спокойно, не обращая внимания на возглас презрения, который издала Кэми, не сумев его подавить. — Она была так расстроена, что позвонила мне и попросила прийти к Ауримеру. Она провела меня внутрь, и мы сели в саду и там разговаривали. Она плакала. Она совсем не соображала. Она взяла меня за руку, а так как я соприкасался с ней, с одним из чародеев Роба, я смог пройти через огонь.

Они должны пробраться туда.

Надежда и ужас переплелись и сковали Кэми грудь тугими веревками, но она также чувствовала взмывшую к небесам радость Эша, а ведь совсем недавно он потерял всякую надежду. Она обнаружила, что улыбается и сжимает руки в кулаки.

Она посмотрела на Ржавого. Он выглядел озабоченным. Он не сдался и не впал в отчаяние. Он был инициативен, заставил девушку выслушать себя, и его усилия не пропали даром.

— Спасибо, что рассказал мне, — сказала она ему. — Спасибо, что все это разузнал. Ты самый лучший и красивый мужчина на свете.

— Прекрати, ты меня смущаешь, — сказал Ржавый. — Разве что под словом «прекрати» я подразумеваю «прошу тебя, продолжай».

— Ты в курсе расписания Эмбер? — спросила Кэми, припоминая разговор о подготовке молодых чародеев, который она подслушала в аббатстве Монксхуд, в доме детства Роба. — Она, должно быть, тренируется в Ауримере. Ты знаешь, когда она соберется туда в следующий раз?

— Через пару часов, — сказал Ржавый.

— Тогда я проведу эти часы за сборами и подготовкой Эша, — сообщила Кэми. Она на секунду замешкалась, а потом протянула руку и положила ее на предплечье Ржавого. — Ржавый, ты единственный, кому я могу доверять. Я вынуждена попросить тебя пойти со мной.

Ржавый улыбнулся ей.

— Нет, Кэмбридж, ты не должна. Тебе не нужно меня просить. Никогда. — Не сумев ничего с собой поделать, она засияла от счастья. Она была ему так благодарна, а он отвел взгляд и зевнул лениво и беспечно, почти убедительно. — А я собираюсь следующие несколько часов проспать, чтобы набраться сил для своей следующей шпионской миссии, а ты можешь заниматься, чем собиралась. Что ты на это скажешь?

Кэми поднялась на носочки, чтобы поцеловать его в щеку. Он слегка выпрямился, и она угодила губами в его челюсть и темную щетину.

— Спи спокойно, дорогой, — сказала она ему. — И еще раз, от всего сердца: спасибо тебе.

Но она не произнесла вслух: «Я знаю, что ты сделал это ради меня».

— Я тоже собираюсь вздремнуть, но избавь меня от демонстрации своей физической привязанности ко мне, — заявила Анджела. — Не хочу ее чувствовать на своей футболке.

Кэми снова поймала себя на том, что колеблется. Небольшая группка может быстро проникнуть в дом и так же быстро убраться из него. Она не хотела задумываться над тем, что случится с людьми без магии, если их обнаружат.

— Анджела, ты и Холли не идете.

Анджела закатила глаза.

— Холли идет, и я иду, — сказала она. — Не будь глупее, чем ты есть. Я не отпущу тебя одну, без меня, как идиотку, навстречу опасности. Кто знает, что может случиться?

— Я знаю, что случится. Мы пойдем в Ауример, — сказала Кэми и почувствовала, что мужество с каждым произнесенным словом, крепло все сильнее и сильнее. — Мы спасем Джареда.

«Кэми, придется подождать», — уговаривал Эш.

— Неа, я так не думаю, — сказала Кэми.

Эш и Холли появились быстро. Они шли вместе, склонив светлые головы друг к другу, разговаривая под тенями каштанов. Холли выслушала историю Кэми и бросила взгляд на Анджелу, чтобы убедиться, что та в деле, а потом кивнула.

И только мальчишки вели себя как тряпки.

— Нам нужно поговорить с моей мамой, — сказал Эш.

— И не собираюсь, — ответила Кэми. — Она и не подумает рискнуть. А я собираюсь это сделать сегодня.

— Вообще, не хочу этого признавать, но, похоже, стоит прислушаться к Блондинчику, — сказал Ржавый. — Ты кое-чего не понимаешь про Эмбер, Кэмбридж. Она ужасно боится Линбернов. У меня ушла куча времени, чтобы убедить ее доверять мне, и даже тогда единственное, чего я от нее добился, — чтобы она говорила. Она не станет нам помогать. Она в ужасе от Лиллиан, поэтому, может, только Лиллиан нам и поможет.

— А ты кое-чего не понимаешь про меня, — сказала Кэми, бросив многозначительный взгляд на Эша и Ржавого. — Джаред там подвергается пыткам. И Эмбер нам поможет. Я просто не дам ей иного выбора.

По словам Ржавого, Эмбер каждый день в полдень брала уроки верховой езды, а потом шла в Ауример учиться магии и пресмыкаться перед Робом. Пытки ночью, подумала Кэми, человеческие жертвоприношения утром, занятия для укрепления здоровья днем. Что же по расписанию вечером?

Что бы там ни было, ее ждет сюрприз.

«Ты со мной или нет?» — спросила она Эша.

«Я с тобой, — сказал Эш. — Ради Джареда. — Он помолчал, и добавил. — Приятно чувствовать… что ты стала чуть счастливее».

Эш тоже чувствовал себя чуть счастливее, и Кэми испытывала по этому поводу чувство гордости. Прежде у Эша не было ни с кем связи, и хотя она старалась держать свои мысли отдельно от его, каждая ее эмоция не оставалась незамеченной для него, как шторм для того, кто прожил всю свою жизнь в спокойном климате. Она не щадила его, и это повергало его в мрачное расположение духа. Может быть, это была ее вина, что они оба были несчастливы.

Но обо всем по порядку, и на первом месте спасательная операция. Она может подобреть по отношению к Эшу после того, как Джаред будет в безопасности.

Сейчас она была единым целым с Эшем, между ними бурлили напряженность и тревога. Они словно обладали общим сердцебиением. Холли снова посмотрела на Анджелу. Анджела ждала, ее тело было натянуто как струна. Она заметила взгляд Кэми и кивнула.

— Я с Кэми, — сказала она.

Кэми одобрительно кивнула.

— Потому что мы лучшие подруги навсегда.

— К тому же, чем дольше Джаред остается там, тем сильнее он сойдет с ума, — заметила Анджела. — Давай признаем, что он с самого начала-то не был паинькой, не говоря уж о ведении здорового образа жизни.

Она сказала это с выверенным количеством нежности, и ее определенно тошнило от лепета Ржавого. Кэми была рада: она никогда не сомневалась насчет чувств Анджелы, которые та испытывала к Джареду.

Это был первый теплый день февраля или он только казался теплым, потому что Кэми вспотела. Ее кожа стала горячей и липкой. Покрывшиеся почками деревья не предлагали ей никакой полезной тени, и окружение друзей тоже никак не помогало. Может быть, Анджела поймет, что она должна это сделать. Никто другой не поймет.

«Что ты собираешься делать?» — спросил Эш.

Кэми услышала негромкие шаги по дорожке к усадьбе.

«Мне жаль, — сказала она Эшу, — тебе меня не остановить».

Эмбер Грин появилась в клубах пыли, которые сама же и поднимала в воздух, пока шла. На ней все еще был костюм для верховой езды, волосы, выбивающиеся из-под бархатистой черной шляпы, сияли в лучах солнца как новенькая монетка.

Кэми подумала о монетке, которую отослала Джареду, когда они были детьми, и которую он после, не снимая, носил на шее. Она подумала о маме, из-за страха позволившей случиться множеству ужасных вещей.

А эта девушка совершила поистине чудовищные вещи то ли из-за страха, то ли из желания стать могущественнее. Кэми было наплевать на причины Эмбер. Она упустила возможность притязать на жалость, после того, как взяла в руки нож. Кэми должна его спасти, и она остановит чародейку и всех, кто попытается сделать ему больно.

Эмбер увидела толпу в тени деревьев и замерла, как вкопанная. Хлыст и кошелек, что она держала в руках, упали в пыль.