Модноверие

— Давай вместе?.. Сейчас хозяйку спрошу.

«Ох ты, все тебе сразу!» — Поля возмутилась про себя, но чутье подсказывало — Алала разрешит Светке остаться. Допустить такую перемену в лофте не хотелось, надо авторитет включить…

«…пока он есть», — екнуло сердце.

— Даже не думай. Это со второго курса. Я — поверенная, мне дозволено.

— У-у, жалко. Ты мне тот девайс покажи, который органик-продукты делает…

— Тсс, молчи! — Тут Поля струхнула. Не хватало еще, чтоб утечка информации дошла до Алалея. — Это после, если удостоишься.

— Вообще классно, я в отпаде. Что ж ты меня раньше сюда не привела?.. Однако выжалась я, как лимон, похлеще, чем на жестком шейпинге. Иду — ноги заплетаются, в глазах мутится, в висках ломит. Но ка-а-а-айф!.. Гура — правильная тетка, тонко понимает нас и мужиков. Надо поучиться…

— Ладно, давай, иди. Дома увидимся. Часа через два буду.

— А выспишься? Завтра в шесть вставать.

— Главное, ты выспись.

По себе Поля знала, каково новой после первой пляски. Ощущение такое, будто на голову обруч надет или тесно натянута невидимая шапка. И это при легкости в ногах и теле. А снов ночью после хоровода не бывает — проваливаешься в подушку, словно в пропасть, где черно и пусто. Голова полая, как выпитая чашка. Только потом, на второй-третий день, сны возвращаются — боязливо, на цыпочках, в испуге озирая изнутри свое жилище, где похозяйничали то ли воры, то ли ураган.

Вскоре воскресные дела по капищу закончились. Правда, Полю не покидало ощущение, что Светка осталась — то ли в раздевальне спряталась, то ли в кладовке. Притаилась, не дыша, притихла, чтоб после ухода подруги лисой подкрасться к Алале и завести приватные беседы — про чакры, ауры, женскую силу… и как стать второй поверенной.

Или единственной. Она с подходцем, у нее получится — если не старшим кассиром предприятия торговли, так любимой прислужницей в храмине. Личностный рост — он всюду рост.

«Зачем я с ней делилась, для чего хвалилась?.. Только себе заботу вырастила. И Нерон… Ни разу ее не коснулся. Понюхал и держал дистанцию. Плохой знак».

Так взгрустнулось, что даже домой неохота.

— Кота! Смотри, кота не упусти — сбежит по лестнице! — громко предостерег Алалей.

— Прослежу! Я за ним глаз да глаз!

— Мря! — подтвердил Нерон, мол, я благонамеренный и котовать не уйду.

Попрощавшись с гурой и забрав пакетик с ништяками, Поля вызвала лифт. Почему-то он пришел сверху, с машинного отделения. В кабине его пахло ладаном — этот запах впитался ей в память от бабушки, ходящей в Сыси по церквям. Их там три, как маршруток.

Вдохнула, доброе было воспоминание.

«Уже лифтеры ладан курят, до чего дошло. Парильщики… Скоро гудрон в вейпы начнут заправлять, чтобы пооригинальнее».

Провожавший ее Нерон бодро мявкнул и пробежался вкруг по лифту, вынюхивая в углах.

— Что ты тут потерял, Нерошка? Ни куска покушать, просто надымили атомайзером. Иди, иди к хозяюшке. И не смей удрать в подъезд, слышишь? Ну-ка, шеметом домой.

— Мяа-а-а, мя! — вился, терся кот у ног.

— Со мной хочешь? — Поля присела погладить его. — Да, да, я хочу тебя забрать, пушистый. С тобой так хорошо!.. Давай, беги, я тебе ноут включенный оставила, он в экономном режиме. Лапкой ткнешь, и готово.

— Мр-р-р-р.

Обласканный и воодушевленный, кот вернулся в лофт — там жильцы готовились к вечерним процедурам. Лапой закрыл дверь и дождался, когда замок лязгнет.

— Терпеть ненавижу, — цедила Алала, глядя в мерцающее растворило, лежавшее краями на двух табуретах. — В людях куда лучше!

— Хватит ныть, полезай. — Алалей раздраженно брюзжал, пристраивая на двух других творило — куда более изящное, правильное тонкое кольцо, похожее на обруч. Для верности закрепил скотчем. — Разок обязательно надо. И вон — следит…

Нерон, красиво сев поодаль, пронаблюдал, как жильцы стали настоящими собой и, постукивая, позвякивая, заковыляли в кладовку.

Выждал, чтобы скрылись из виду.

Потом вспрыгнул на стол, к ноутбуку, и задумался.

Новая девица с крашеной на голове шерстью вызывала у него сомнения.

Нет в ней благоговения, один карьерный интерес. Поля за нее по-дружески просила — «Приласкай», — но не сложилось. Словно мафлок меж ними пробежал. И к Алале новая лезла, нахомячившись сластей, пополнив энергобаланс, — не жаль и ауры заряженной, только бы сблизиться и поугодничать.

Если уж выбирать между Полей и крашеной…

«Поля-то шерсть не химичит! Честная, натуральная. Ну, приносила порой ерунду — но чаще хорошее, вкусное!»

Чем поддержать ее?

Медуз отпугивать до высоты прыжка — пожалуйста, а больше этого?..

«Вот разве что…»

Медленно, когтем, вошел он в локальную сеть лофта. Плавно водя подушечкой по сенсорной панели, постепенно добрался до папки «Адреса и контакты» в ноуте Алалея.

* * *

В конце жаркого августа лето словно выключилось — за день небо покрыл низкий облачный покров. Захолодало, пошли вялые серые дожди. Такие долгие, что в сумерках пасмурного дня терялось чувство времени, и самыми надежными часами стала ночь. Уж если за окнами черная темень и призрачный, потусторонний свет ртутных фонарей, то будь уверена — денек прошел.

От погоды макси-юбка более или менее защищала, но под подол вместо животворящей земной силы зябко задувало. Пришлось надеть теплые колготки. А еще метущий по земле низ юбки быстро грязнился; стирки прибавилось.

И работы тоже. Акции «Скоро в садик!», «Скоро в школу!», «Букет хризантем для любимой учительницы» вызывали толчею на кассе. На полках запестрели тошнотворные китайские игрушки — слоники, медвежата, пупсы, фэшн-куклы Школы Чудищ, от которых за три метра удушающе несло фенолом с толуолом. Все со скидкой. В первый день их позабыли забить в базу, штрихкоды не читались сканером. Родители скандалили, дети вопили. Поля устала извиняться за косяк начальства и отравы надышалась на полгода про запас.

«А ведь хотела в бытовую химию уйти, где на кассу не ломятся, как на Берлин!» — корила она себя. Бегая глазами по чужеземным наклейкам, выхватывала строки, абы как написанные и отпечатанные: «Пожалуйста, Ваше законное столкновение с правообладателем принесет вам много грыжи, спасибо».

Казалось, лупоглазые готические куклы-монстры с ножками-макаронами одним своим видом программируют на бедствия и аллергии.

«Отнести их, что ли, в капище, проверить растворилом?.. Нет уж, за свои деньги — никогда».

Представилось — опустишь их в хомут, сквозь радужную пленку чар, а на стол выпадет баллончик спрея от собак, и разбегутся в стороны рогатые, зеленые, которых алкаши с себя в горячке обирают.

Даже естественный полынный запах хризантем, раньше навевавший тонкую осеннюю печаль и мысли о ледке на лужах, добавлял в душу депра.

Сырое марево дождей и испарения земли закрыли горизонт. В их сизой пелене пропала белая кайма БМЗ-17. И угасла надежда «Вдруг там нужен экономист-математик?».

Всему разладу настроения причиной была Светка.

За две минувшие теплые недели она ввинтилась в капище как саморез под нажимом. Тотчас завела ведические юбки, обшитые тесьмой-оберегом, этнорубахи, узорчатые фенечки-напульсники. На голову — повязку тайского боксера с хвостиком, сплетенную из ста восьми священных нитей. И все с поклонами, заискивая, предъявляла Алале: «Дозволено? Благословляете?»

Чтобы перейти с курса на курс, Поля твердила тексты полтора месяца. Эту же на второй неделе освятили званием «продвинутая ведуница»!

— За особые успехи в постижении премудрости, — изрекла гура в круге дев. А Поля прикусила рвавшееся с языка: «За какие?.. Я в три раза больше заплатила!»

Обидно было — слов нет. Дома общих разговоров стало меньше, зато Светка без умолка хвасталась — я и то, я и се, я пять новеньких на Веды записала, и еще семь-восемь на примете есть. Скоро весь табун в лофт загоню, и еще на мой ведический девичник три десятка подписались…

— С какого курса нас в курыни производят? А?.. Чего молчишь?

— С третьего, — сквозь зубы выдавила Поля. — Лидерская прога плюс напутствие на проповедь.

— Поеду к себе в Клыч, — лежа Светка закинула голову, подложив ладони под затылок. — Оформлю регистрацию общины, арендую сарай какой-нибудь… Или церковь брошенную. Я там всех девчат знаю — без работы, неприкаянные, воют от безнадеги, с разной бестолочью путаются. И тут я, вся в узорах, с Ведами и пряниками. Прибегут как миленькие. Мне бы еще кочергу… А сколько полагается подъемных удаленным менеджерам по продажам?

«Будет курыня, — понимала Поля, пока из сердца капля за каплей утекали тайные мечты вернуться в Сысь с солидной социальной базой и надежным тылом. — А то и межрайонная. Захватит мою Сысь…»

На третий выходной после прихода Светки в храмину они отправились на послушание уже вдвоем.

Тут оно и случилось.

— Дщери мои, — расплылась в улыбке Алала, — сколь отрадно зреть вас вместе, споспешниц верных, дружных. Купно и работа спорится! Дела на двоих поделю, скоро закончите.

Светка первой поклонилась:

— Благослови, гура, лепту отправить и за сладостями в магазин. Я быстро сбегаю, а после доложу, сколько неведок залучила в нашу золотую сеть.

— Справишься ли?

— Легко!

— Что ж, сходи, — поманив к себе рыжую, гура огладила ее голову, заодно поправив вялого, криво сидящего мафлока. — Полюшка, дай ей Васин номер телефона.

— Не дам, — набычилась вдруг Полюшка, до того почти год послушная и ласковая. — Это — мое дело, я его — заслужила!

На миг смешавшись, Алала взглянула не по-доброму:

— Что ж ты со мной без любви говоришь? Или забыла, кто в лофте верховная жрица?

— С прошлого октября работаю не покладая рук, — решительно и пылко зачастила Поля. — Лептой заниматься — мне доверено. За что ей такая честь?

— Женские богини велят передать дело Светлане. Спор окончен; будешь еще пререкаться — на курс понижу. В новички пойдешь, чтоб заново покорству научиться. Достань трубу и назови ей номер.

— Нет. — Поля запустила руку в карман юбки, сжала в горсти мобильник.

— Из круга изгоню! Счастья лишу! — заводилась Алала, с голоса переходя на крик. — Силу имею все отнять!.. Алалей, неси растворило!

Гуру, криво ухмыляясь, наблюдал за женской ссорой. Светка умненько помалкивала в стороне, предоставив самой гуре унижать Полю — «Я после буду ни при чем, пусть все она». А Нерон, пока люди увлечены раздором, с ноута спешно набирал письмо: «Хозяин-батюшка, приезжай скорее, Христом-Богом прошу. Сил нет, что они тут вытворяют…»

Мельком поглядывая в стороны, кот видел, как вздуваются насыщенные злобой мафлоки, прилипшие в углах под потолком. Один оторвался, другой… Шевеля жгутами, опускались они вниз, сплывались по воздуху к ругани.

— Растворило сюда! Живо!

— Чести много, — процедил Алалей, поднимаясь и с ленцой потягиваясь. — Пропуск ей обнулим, больше в дом не войдет. Васькин номер — в моей базе адресов, сейчас достану. Светочка, послушание теперь твое, а ты — убирайся. Ключ оставь, пропуск выкинь.

Чувствуя, как рушится зря проведенный год, Поля ощутила неожиданную легкость. Даже смелость. Горько было понимать, что рвутся давно окрепшие связи. Но освобождение от капища давало радость — прежнюю, вроде забытую, но вернувшуюся, как дух ладана в лифте.

Пусть и всплакнуть придется — пусть! Зато сама выбрала. Не заманена мандалой, не очарована песнями гуры.

И от Светки — прочь! Только квартиру найти.

Сняв ключ с кольца, бросила на палас и повернулась было к двери, но…

«…что я забыла тут? С Нерошкой попрощаться!»

— Кис-кис-кис.

Кот побежал к ней, а Алалей водил мышью, кликал, бормоча озадаченно:

— Что за… Где же… Алала, ты в мои папки лазила?

— Нужны они мне!.. Номер давай!

— Да вот… он был в этом файле, а теперь…

Гура завопила:

— Раззява, ты что, потер его?.. Как мы будем лепту отправлять? Княжьего гнева захотел?!

— М-м-мяу. — Нерон боднул Полю в голень, как бы понукая: «Уходи, скорее».

— А на трубе твоей?

— Не было! Мне-то зачем? Велено, чтоб только люди…

— О-ох!.. — Алала развернулась, крутанув юбкой как смерчем. — Поля, погоди, не уходи!.. Стой! Светка, держи ее!

— Кота лови! — вскочил гуру, догадывась. — Его работа, не иначе, ирода мохнатого!.. То-то по ноутам сидел, зверина, шпион княжеский!

Светка — к Поле, как хищница; кот — прыг на Светку, выпустив когти и оскалив пасть. Рыжая отпрянула, зато Алала метнулась за кочергой и вприпрыжку к ним с железякой. Но и ее клыки с когтями стормозили.

Поля повернула ручку и рванула дверь — вот, спасение!..

— Звони в охрану, что она украла, — пусть перехватят внизу!

У Поли сердце в пятки.