Модноверие

Вообще, есть ли он? Факт, что лофт на вершине башни кто-то купил. И уже выкупил — с месячными платежами бегать ей не приходилось. А это двадцать лямов как отдать. По адресу собственник — Михаил Комоедов. Ни бизнеса, ни фирмы за ним в области не числилось. Поиск показывал лишь бывшего главкома Черноморского флота, и то имя путал.

Да кто его видел, кроме как на портрете? Гуру с гурой. Эти Комоедова боготворили и кланялись портрету — «Он нам жизнь дал!».

Пару лет назад князь отбыл в духовное странствие. С его деньгами — что же не постранствовать?.. На остров. Но куда?.. Бали, Пхукет, Маврикий?

Но переводы требовал в рублях! И ведь сумел там, где-то, завести рублевый счет.

«Потому что, — внушал Алалей, — на долларе знак с глазом, а биткойны прокляты, наваждение они, их даже в гроб не положишь».

Взбираясь на холм, Поля по летней жаре чуть запыхалась, но к концу пути была чуть выше лофта. Краснокирпичная башня, им увенчанная, ярко смотрелась с вышины на фоне синевы небес и заречной зелени. На крыше торчало странное, вроде усеченной пирамиды, машинное отделение лифта — под солнцем оно блистало как золотое.

Ффу, жарынь какая. Скорее в офис, там кондиционер.

Привычно заполнила форму отправки — «Василий Андреевич Рыжков, Тхимпху, Бутан», доставка чека — нет, уведомление по телефону — да. Оплатила комиссию, смс-кой отправила контрольный номер получателю.

Тоже странность. Лепту князь берет через посредника.

И скажите, пожалуйста, зачем Вася Рыжков живет там, в Гималаях, между ледниками и вечнозелеными муссонными лесами?

«Я тоже туда хочу», — думала Поля, выжидая в мягком кресле, пока Вася получит номер и уведомление. Заодно в прохладе посидеть.

Правда, в Бутан с пересадкой и дорого. Штук пять баксов за десять дней.

«Но живет же как-то этот Вася? А вот спрошу-ка я его».

Пилик! Ожила труба, выдав полстрочки — «Пришло, спасибо».

— Алло, Вася? Привет, как погода?

— Привет. Дождь прошел, туман с гор ползет.

«С гор», — выпростав ступни из-под подола, она убедилась, что с утра ноги здорово запылились. Надо спросить разрешения гуры, чтобы душ принять в лофте.

— Давно узнать хотела — чем ты там занимаешься?

— Лифт строю. Подъемник.

— О-па… ты вообще по профессии кто?

— В «Лифт-Контроле» на Фрунзе работал. Где Дом торговли, знаешь?

— О, а я за железной дорогой живу. Завербовался в Бутан?

— Князь позвал, — просто ответил парень из-за Гималаев. — Сидел, в ресторане бухал, на Московской. Помню, был свиной шашлык, салатики. Тут князь подсел и говорит: «А ведь ты, Вася, через год от водки сдохнешь. Так, чисто случайно. И найдут в твоей крови целых пять промилле этанола. Поэтому, Вася, пойдем лифт строить». Ну, я встал и пошел. Очнулся только в Катманду, а так все слушал, погружался. Иногда спал. Шашлыков до Непала хватило.

— Ага, — выдохнув, кивнула Поля. — За что ж он тебя взял?..

— По ходу, скучно было одному на стезю духа становиться. Вместе веселее. Да и в постной дороге разговор — вместо еды…

— Скоро увидишь его?

— Бог даст, послезавтра.

— Передай — Полина Тюрина шлет ему низкий поклон, благодарность за учение, и просит княжьего благословения. Пусть он меня помянет в духе.

— Лады. Только… какая Тюрина? Ты у меня в контактах Зайцевой записана. Что, замуж вышла?

— Зам… — Из кондиционера или из астрала на нее дохнуло холодком аж до мурашек. Поля поняла, что попытайся она встать сейчас — не сможет. — Где ты брал мои личные данные?

— Князь базу скачал. У него точно, как в книге судеб.

«Уже Зайцева. У князя в базе. Это что ж — мне с Зайцем назначено?..»

— Ну, пока, до следующей лепты.

Забот в воскресенье не счесть. Сбегала с лептой, накупила сладостей? Теперь впрягайся в регистрацию с рассылкой, а дальше тряпки, таз, пылесос и уборка. К вечеру сойдутся начинающие на сеанс, до них храмина должна блестеть. Опять же, Светка делает первый заход на служенье — надо показать ей, как мы тут в духе воспаряем.

Но вопрос Васи из Бутана крепко задел Полю, из ума не шел. Про Зайца она в капище молчок. Мол, есть такой Артем — и точка. Тем более водить сюда своих парней нельзя, поскольку Веды — женские.

Откуда князь узнал о личном?

«Он уже года два на острове, носа сюда не кажет. А я с Зайцем — полтора. Слежка или… ясновиденье?»

У него и кот — баюн. Как заходит вокруг ног по солнцу да как заурчит — волосы дыбом поднимаются, а в животе бабочки шевелят крыльями.

И сейчас Нерон ступал следом, проверял подушечками, чист ли пол. Тоже куратор — то у ноута сидит, глядя в экран, то инспектирует ведро. «Мя!» — «Пора выносить, наполнено».

С ведром и кухней тоже есть неясности. Настоящее мытье на кухне начиналось после сходки ведуниц, когда блаженно утомленные девы сходились к столу с лакомствами. Пряники, мороженки, зефиры с козинаками отлично пополняют энергетику и насыщают душу добротой. Соленое, мясное, жирное — харам, от такого растут волчьи зубы и дикая шерсть.

А как придешь с утра и примешься за послушание — посуда стоит чистая, и холодильник гол. Только от пыли протереть.

Попав на продвинутый курс, Поля получила право задавать духовные вопросы. Тогда и спросила: «Что вы едите, научите меня».

Не воздухом же Алала надута. Формы надо наедать. Да и Алалей крепок, кость широкая, мышцы играют.

«Праной насыщаемся! Дыхание жизни — повсюду, но не всякому доступно. Когда духовно дорастешь до лидерской программы, сможешь вкушать его частицы и лучи. Впитывать порами и чакрами. Но полностью на праноядство перейти дано лишь избранным. Стремись, обогащайся внутренне! Может, ты богиня в новом воплощении?»

Эти посулы и намеки все больше привязывали к капищу. Само то, что имеешь пропуск в элитарный дом, в роскошный лофт, запросто здесь бываешь, как своя — это возвышает. Пусть даже приходишь как горничная, девочка на посылках. Возвращается детское чувство — то, когда кажешься себе принцессой инкогнито. Что ты не кассирша, одна среди тысяч, а избранная, посвященная в таинства, и есть место, где ты можешь стать сама собой, настоящей…

И даже немного хозяйкой, когда робкие вчерашние неведки приходят на сеансы.

Динь-дон! Лифт выпустил на этаж еще двоих, одетых строго по Ведам, а снизу позвонил охранник:

— К вам Светлана Сироткина. По документам проверена, дресс-код соответствует.

— Нательный крыж? — на всякий случай спросила Поля. Предупреждала: «Крест сними», но вдруг в спешке при сборах забылось.

— Не видно. — К сборищам в лофте охрана держалась лояльно. Входят трезвые, назад идут веселые. Никому еще «скорую» не вызывали, только такси порой. Пусть хоть какой дресс соблюдают, лишь бы все чин чином.

— Впускайте и скажите, что Полина приглашает.

— Мр-р? — спросил Нерон, подняв усатую голову и дернув ушами.

— Нормальная. Что рыжая — так это крашеная. Приласкай ее, по-свойски обойди.

— Мня. — «Ну, поглядим, достойна ли».

— Полинка, привет, — зашептала Светка, сразу от входа подскочив к ней. — Отвыкла в юбке, чувствую себя как голая. Вот это, я понимаю, квартирка!.. Кому кланяться?

— Гуре и гуру, в пояс, рукой до полу. Ходи мелкими шажками.

— Деньги сразу отдавать?

— В магазине, что ли? — проронила Поля чуть свысока. — Сеанс пройдет — душа подскажет. Все добровольно. Главное, в список попасть, чтобы опять в круг допустили…

Дальше обряд покатился как должно — приветив знакомых, приласкав новеньких, гура всплеснула руками и воскликнула:

— Дай, князь, нам женской маны! Все скажите — вы хотите счастья?

— Да!

— Громче!

— Да-а!!!

— Просите князя, как я! Повторяйте! Смотрите — и делайте!

Вместе, ведомые гурой, вступали они на большущий центральный палас с вытканной на нем мандалой — той же, что манила с мониторов.

— Встаньте в круг, возьмитесь за руки, почувствуйте себя подругами! Вас дюжина — счастливое число созвездий. Пусть снизойдет к нам благодать богинь земных и небесных!

Как дежурная по капищу поверенная ведуница, Поля не радела с младшими. Отступила к стене, чтоб держаться вне круга. Надо следить, если кого-то чересчур закружит, вовремя оттащить, дать сладкого питья. У помощницы обязанностей много — готовить стол с лакомствами, менять сандаловые палочки в курильницах, да мало ли чего.

Но и ее цепляла музыка кружения, слегка мутило голову. От перебора благодати одно средство — если не кидаться наутек, то потереться о кота. Тут Нерон сам шел навстречу, позволяя взять себя на руки.

— Ой ты, князь, твоя власть, в устах сласть, в чакре-сакре наша страсть! — пели девы хороводом, кто истово, кто с недоуменной оглядкой. С каждым новым проходом по кругу напев звучал все единогласнее, все звонче, все неистовей.

Глядишь, вон и Светка втянулась, больше не смотрит на подругу, а только на гуру и по команде Алалы — на княжий лик.

— Наша песня так стара, как любовная игра! Муж — меч, жена — печь, чтоб вдвоем огонь разжечь! Пыл — яр, в печи — жар! В путь — нога, явись, Яга, в круг вступает кочерга!

Быстро же гура нынче раскрутила девок!

— Вместе — да! Хором — да! Солнце, князь, огонь, вода!

Должно быть, свежая энергия от Светки помогла. Будто вихрем по кругу летят, и Алала посередине со своей заветной кочережкой. Да точно ли, что это кочерга винтажная?.. От древка и железной насадки с загибом шел блеск, словно они позолотой покрыты и светятся. Оборот, оборот, Алала завертелась, и вот, села на древко верхом, подпрыгнула — сперва невысоко, но то ли еще будет!

Поля невольно подалась к танцующим — шаг, другой. Тут ее, словно гвоздем за подол, Нерошка закогтил. Вот же кот глазастый, все приметит, остановит вовремя.

— Ийии-хо-хо! — Алала вертелась в воздухе, в метре над полом. Нерон, хмуро наблюдая за обрядовыми плясками, неотрывно держал Полю за юбку.

Как всякий, рожденный слепым и прозревший, он видел больше. Эти сияния над головами, над плечами. Этих прильнувших к свечению аур чернильных медуз с тонкими, всосавшимися в чакры щупальцами.

А ведь при вселении князя в лофт тут ни единого мафлока не было! Лепота, чистота, простота и сплошное мррррмяу под хозяйской дланью… И вот нате, паразитов полная хоромина… Жирные откормились — сидят на девушках, как шляпки на грибах, а на иных две-три. Кому в сердечный центр впиявились, кому в подбрюшье. На лицах у танцующих восторг, а бледны стали — впору в морг. А Алала как разрумянилась — ей, в средоточье пляски, тоже много от них силы достается.

«Нашел, кому дом доверить — вещам бездушным. Они и рады от чужого тепла греться, слепочные телеса свои растить… Просил ведь — «Ставь меня домоправителем». Нет же — «Ты кот, четверолапый, бессловесный». А эти? Один вид, что люди. Весь ум на слух нахватан или из тырнета… Был дом, а стал — вертеп! Хоть бы мне кошку в пару — мы б вдвоем все кубло расшугали…»

Чем дольше танец, тем полней мафлоки наливались чернотой. Тем прозрачнее и тоньше становились ауры девиц — того гляди, угаснут, и наступит уровень «В чем душа держится». Пора плясуньям подпитаться…

Придерживая Полю, кот следил, чтоб к ней медузы не приблизились. Одна было порхнула, распуская щупальца венцом и метясь наскочить на голову. Тут Нерон сдавленно, сжатой пастью выдал то тихое, но угрожающее «м-м-мау», от которого шипят и пятятся, встопорщившись, коты-противники.

Мафлок отпрянул, подобрав жгуты.

— Нерошка, ты что?..

«Ничего. Все в порядке».

Почти до упаду навертевшись — плясавших в круге тоже иногда подхватывало и приподнимало, — девушки сгрудились к гуре. Кто тяжело дышал, кто ахал в радостной истоме, и все тянулись кочергу потрогать. Та, остыв, стала прежней — антикварной печной утварью, но Алала и в железяке с древком видела древнюю мудрость:

— Жена — щедрая мать-печь. Дает тепло дому, уют семье, жар для готовки. Кочерга же — символ мужа, коему дано раскочегарить печь. Друг без друга им — беда, тоска и холод, вместе же — союз добра и счастья…

Со смешками ученицы-ведуницы собрались к столу, и каждая принялась лопать сладенькое под наставления гуры:

— Ешьте, ешьте! Радуйтесь, это дары князя. И домой берите… Полюшка, обеспечь нашим подругам пакеты в путь-дорожку… Мы теперь — единый круг, дщери богинь; все счастье будет наше… Кто снова в капище придет — та больше узнает и больше получит от княжьих щедрот… Ваша судьба — радоваться каждый час. Забота и печаль — забудьте навсегда эти слова!.. С каждым сеансом замужество ближе, богатство с благоденствием… Чувствуете, как вас мана наполняет? Вместе, хором!..

— Да-а-а!

— А теперь на палас! Ложитесь, кому как душа велит, валяйтесь смело. Пока во чреве сладкое осядет, я поведаю вам мудрость Вед.

Валяние — тоже обряд, служенье неге. И Поля на паласе леживала, знала его силу. Как ни вались, часовой стрелкой ляжешь — головой к сидящей в центре гуре, а ногами к краю. Получается веер из тел. Геометрический сектор — гура в позе Будды, перед ней полукруг очарованных лиц, над нею в полутьме лик князя. Когда сыта, расслаблена, слова сами в душу льются, в сердце остаются.

— …а кто из новозваных пожелает к нам вернуться — дверь всегда открыта! Мы рады подругам с любовью. Нет! Тут не школа, рук не поднимать! Все должно идти от сердца, изнутри. После, как будем до новых встреч расставаться, подойдите к Полюшке, шепните ей на ушко: «Я приду». Она и скажет время для сеанса.

Светка, мягко растолкав других бедрами и плечами, легла ровно посередке, аккурат напротив гуры. Потом тихо выползла червем вперед других, чтоб оказаться ближе к проповедующей Алале. Эта движуха Поле как-то не понравилась. Для начинающей слишком уж драйва много.

Летний вечер долог. За окнами в лучах заката заалело, а затем померкло дальнее заречье с белым городом мечты. Прощались-целовались, брали пироженки с печеньками в хрустящих крафт-пакетах. Те, кто пришел впервые, улучали минутку прошмыгнуть к Поле, узнать день-час и незаметно отдать деньги.

Даже сквозь толчею близ гуры было видно, как Светка пробилась к Алале и что-то говорила, по-особому изогнув спину. Точно так же она подъезжала к менеджеру в магазине, чтобы добиться от него поблажек.

К Поле Светка подошла последней.

— Ну, чумовая секта!..

— Тише, — одернула шепотом Поля, краем глаза наблюдая, далеко ли гура. Нерон, сидевший у подола, вскинул морду и как бы вздохнул с грустью. — Ты это слово позабудь! У нас сестринство перед богинями.

— Короче, я приду. Держи бабки. Ты остаешься или как?

— Мне тут прибраться надо.