По прозвищу Адмирал

– Может, буйные, вот и усилили охрану? В колонне вон у скольких светлеют повязки. Не просто так сдались.

– Да? – задумался я, продолжая рассматривать пленных. – Вполне может быть и так. И командиров в колонне нет, рядовой состав.

– У нас нет рядовых, – буркнул сержант.

– Нет, так будут. Принимается решение о вводе погон и обращений «советский офицер» и «советский солдат», «так точно» и «никак нет». Так что недолго до рядовых осталось, осень, край – зима.

– Да? – удивился сержант. – Не слышал, хотя мы и разведка. Это точно?

– Да, в Кремле когда был, слышал. Товарищ Сталин сказал, что пока рано, будем наступать, там видно будет.

– Хм, буду знать. Хотя странно, конечно, раньше ругали золотопогонников, а тут сами ими станем.

– Это чтобы не позориться, как в Польскую кампанию, тогда немцы, говорят, смеялись над нашими знаками различия. А тут вместе с возращением традиций офицерства и погоны вернут. Красиво смотреться будут.

– Удивил так удивил.

Пока сержант изумлённо качал головой, переваривая сказанное мной, я достал карту из планшета, ту, что ранее фельджандармам принадлежала, и попытался понять, почему немцы появились на этой дороге.

– Хм, основной транспортный поток должен идти дальше, и наверняка та дорога серьёзно забита. Возможно, командир конвойных не захотел глотать пыль и повёл пленных по этой дороге. Ну да, вот тут через ручей мостик, вполне приемлемый путь.

– А может, так было ближе, – сказал сержант.

Я пожал плечами и подозвал Олега, а когда тот приблизился, велел ему:

– Беги обратно. Передай Гавриле Ивановичу: я приказал спустить мотоцикл. Пусть старшина со своим пулемётом готовится, со мной поедет. Это всё. Бегом.

– Угу.

Скатившись по склону, Олег со всех ног побежал к стоянке, а мы продолжали наблюдать за колонной.

– Отбить решил? Вдвоём? – спокойно поинтересовался сержант. – Многовато немцев. Наши из пленных, конечно, помогут, но потери будут среди них большие.

– Посмотрим, – хмыкнул я. – Смотрю, ты опытный. Приходилось такие колонны освобождать?

– Раз пять, – кивнул тот. – Когда задание выполнено, почему и нет?

– Это да. А насчёт отбить, тут ты прав. Нам и танкисты нужны, и моряки. Да и пехота ой как пригодится. Тем более вряд ли там много стрелков. Может, кто из артиллерии есть, из тыловых частей. Не угадаешь, пока не опросишь.

– Значит, капитан был прав, – пробормотал себе под нос Ефремов.

– Ты о чём? – заинтересовался я, скосив на него взгляд.

– А он раскусил тебя. Никуда ты не хочешь уходить. И уловка с якобы нашим тут отсутствием тебе для другого нужна.

Мы на несколько минут замолчали, каждый думая о своём, поглядывая на колонну, что уходила вдаль. Как ни странно, сержант, если он действительно озвучил мысли Караулова, был прав. Ещё когда я увидел баржу в порту Ростова и танки с боеприпасами и топливом, мне и пришла идея побезобразничать здесь. Плюс для того я и притормаживал ход баркаса. За ночь мы вполне могли пройти передовую. Нет, планы у меня были другими. И наша тут стоянка, и сообщение, отправленное на Большую землю, – всё это сделано для выполнения этого плана. А капитану не говорил по той причине, что он не даст ничего сделать. Мы такую силу в вооружении набрали, к чему её гнать к передовой, к нашим, когда можно в мягкое подбрюшье немецкой военной машины ударить? Да так ударить, подобрав объекты, что те взвоют. Для того же я и разведчиков отправил за пополнением – нужны люди. А Караулов, похоже, догадался. Не дурак он, ой не дурак… Однако планы свои я менять не собирался.

– Ты эти мысли при себе держи, – нахмурившись, сказал я Ефремову. – Ладно, продолжай дежурить, а я побежал. Колонны уже не видно, а нам ещё в стороне обогнать её нужно и засаду впереди устроить.

Спустившись с холма, я побежал к стоянке. Мотоцикл уже был готов, старшина тоже стоял рядом, проверяя в вещмешке припасы. Однако и Караулов был тут же. Судя по его виду, тот ждал меня и у него был какой-то ко мне серьёзный разговор.

– Отбой тревоги! – крикнул я деду, и тот дал отмашку остальным. – Время терпит или срочно?

Караулов, которому я сказал последнее, пожал индифферентно плечами:

– Мы шифровку в установленное время получили. Я уже провёл расшифровку. Приказ мне такой: перейти в твоё, Александр, полное подчинение. Выполнять все приказы. Сам удивлён.

Я так и сел. Хорошо, седло мотоцикла подвернулось. Это в какие же игры меня ввергают? Даже страшно подумать.

Старшина, до которого, похоже, эту информацию не доводили, только крякнул от изумления. Я же встряхнулся: если сделали старшим, чему я, откровенно говоря, был рад, то чего рассиживаться, столько дел впереди ждёт! Встав, я прислонил винтовку к мотоциклу и, взяв поданный старшиной ремень с подсумками и обоймами для моей винтовки, застёгивая, начал отдавать приказы:

– Значит так, товарищ капитан. Мы со старшиной сейчас прокатимся, группу военнопленных освободим, что мимо нас прогоняли. Сюда мы их не поведём, чуть дальше, в паре километров укрытие хорошее из оврагов, там заблудиться – раз плюнуть. Оно вон там, видите вершину? За ней метров четыреста – и начнутся овраги. Берите летунов, грузите на себя ящики с баржи и несите туда. В ящиках десантные сухпайки. Шесть ящиков хватит. Ну и медикаменты, уверен, они понадобятся. Кстати, старшина, ты взял бинты?

– Запас небольшой имеется.

– Метнись на баржу, прихвати побольше… Так вот. Когда мы приведём освобождённых пленных, ваша задача – провести опрос. Ненадёжные мне не нужны.

– Это лучше Ефремову поручить. Он в этих местах служил, в частях НКВД, специалист получше меня. Тем более в следственном отделе служил.

– Пусть так, но вы его подстрахуйте. По мере проверки будем приводить людей сюда и распределять по постам и подразделениям.

– Значит?..

– Да, товарищ капитан, вы угадали. Я тут собираюсь повоевать. Кстати, это поняли не только вы. Но и на Большой земле.

– Это я им сообщил свои предположения.

– Вот оно как, – без удивления встретил я такую новость. Что-то подобное я и предполагал. – Ладно, готовьтесь. А мы поехали.

Старшина уже вернулся, запихивая в итак переполненный вещмешок упаковку бинтов, но нас остановил Лёха. Немного смущаясь, он сказал:

– Слушай, Саш, тут такое дело… Это, конечно, не положено говорить, секретно, но мы выброску десанта ночью провели…

– Ты говорил, и что? – поторопил я его, поправляя подсумки и садясь на мотоцикл.

– Так это моряки были.

– Твою же мать! Не мог раньше сказать?! – рассердился я и повернулся к капитану: – Ваша работа?

– Я передавал такую просьбу, – не стал скрывать тот.

– Ясно. Где произошла высадка и сколько было морячков?

Лёха показал на карте и назвал количество парадно-тистов-моряков. Их было восемнадцать с тремя грузовыми тюками. Четырнадцать простых матросов и четыре командира в разных званиях. А сбросили их не так и далеко, в тридцати километрах. Караулов подтвердил, имелось специально оговорённое место для встречи. Вот только ему ничего не передавали в шифровке о том, что к нам отправили кого бы то ни было, а это очень странно. Правда, подумав, он добавил, что, возможно, моряки к нам не имеют никакого отношения. Но мы оба понимали, что это вряд ли.

Старшина устроился на мотоцикле сзади меня. Оказалось, ехать с тяжёлым пассажиром жуть как неудобно. Переднее колесо при попытках прибавить газу просто отрывалось от земли. Мотало только так. Да и по целине ехать одно мучение. Стало заметно легче, когда мы выбрались на дорогу, но тут мы минут пять постояли, я отходил от езды по целине.

– Надо было капитана брать, он легче по весу. Чудом не падали, пока ехали, – проворчал я.

Старшина промолчал, сказать ему было нечего, я сам выбрал именно его. А ни машиной, ни мотоциклом управлять он не умел. Задумчиво посмотрев на него, я прикинул: а если его впереди посадить?

– Садись за руль, я сзади буду.

– Так я же не умею.

– Я сам буду управлять.

В этот раз было нормально. Мотоцикл, конечно, всё так же перегружен, но зато приличную скорость смогли набрать. Главное, не поворачивать, длины рук не хватало. Старшина чуть прогнулся вперёд, чтобы я, выглядывая у него из-за правого бока, мог дотянуться до руля. И мы помчали. Снова чудом не навернулись, но смогли обогнать колонну по старой заросшей дороге, пока не уткнулись в ручей. Старшина перенёс мотоцикл на себе на другой берег ручья, где были остатки старого развалившегося мостика. Там мы снова оседлали нашего двухколёсного коня и рванули дальше.

Место засады выбирал старшина. Мы устроились в тридцати метрах друг от друга, по разным сторонам обочины. Пока готовились и маскировались, вдали появилась колонна. И мы, замерев, стали ожидать. Мой выстрел первый, нужно подпустить колонну поближе, чтобы бить наверняка.

Когда до передовых передних осталось метров семьдесят, я прицелился и выстрелил, почти сразу перенося огонь на следующего конвойного. Удобна в этом случае самозарядная винтовка. Справа стал бить злыми сердитыми очередями МГ старшины. Главное, успеть срезать как можно больше немцев. Мы оба понимали, что пленные на такой расстрел смотреть не будут и бросятся на конвой, перекрыв нам директрису стрельбы.

Однако, к моему изумлению, все пленные, как по команде, вдруг рухнули в пыль дороги, что позволило нам изрядно сократить поголовье немцев. Причём мне показалось, я слышал крик, о чём он, не распознал, но, возможно, это и был приказ залечь.

Обойма быстро опустела, но рядом лежала запасная. В восьми выстрелах я был уверен в попадании, в двух – нет, к тому же, последний патрон потратил на добивание.

Перезарядившись, я с матом откатился в сторону – рядом с моим укрытием врезалось несколько пуль, выбив пыль из земли и такой же пыльной степной травы.

Засекли меня. Старшина тут же прикрыл, срезав обоих стрелков, стоявших в позиции для стрельбы с колена. Четырёх автоматчиков среди конвоя мы сразу уничтожили. Пулемётчиков, что странно, не было.

– Ты как, цел? – снова перезарядившись, крикнул я.

– Норма.

Наши переговоры подхлестнули пленных: несколько бойцов и один моряк вскочили и быстро избавили конвойных от оружия. Пару раз раздавались вскрики, видимо, раненых добивали. Однако немцы не противодействовали, некому было, настолько качественно и хорошо мы поработали. Я даже сам подобного не ожидал. Всё же пулемёт – это сильно.

– Прикрывай, – скомандовал я старшине и, поудобнее перехватив винтовку, направился к нашим.

Все уже поднялись, лишь несколько человек сидело, но это из раненых. Заметив, что у всех немцев сняты фляжки, и они гуляют по рукам, все пленные явно хотели пить, я молча отстегнул свою и подал двум ближайшим бойцам, судя по эмблемам в петлицах – оба сапёры.

– Построиться! – не громким, но сильным голосом, такой ещё называют командным, приказал я. – Командиры, в переднюю шеренгу.

– Парень, ты кто? – отрываясь от моей фляжки, спросил один из бойцов, судя по синим петлицам, из авиаторов, в звании младшего сержанта.

– Александр Поляков. Если вы слышали обо мне. Вижу по вашим лицам, что слышали и даже узнали. В газетах моё фото мелькало… Построиться!

Шепотки быстро стихли, пленные передавали другим, кто к ним вышел. Двигаясь по обочине, я наблюдал, как все строятся. Не очень получалось. Приметив сержанта-стрелка, явно из старослужащих, я поручил ему построить сборную солянку из бойцов и командиров разных войск, как полагается, и доложиться мне. Было двадцать два младших командира, остальные простые красноармейцы и матросы.

– Значит так: я командую боевой группой, которая работает в немецком тылу, и начинаю формировать несколько подразделений. Мне нужны люди. Танкисты, артиллеристы, пулемётчики, моряки, водители, стрелки и даже сапёры. Да все нужны. Неволить не буду, возможно, кто-то из вас устал от войны, они могут остаться тут и ожидать прибытия немцев, остальные идут со мной. Только добровольцы. И так, добровольцы шаг вперёд… Спасибо, славяне.

Все как один сделали шаг вперёд. Я не хотел говорить это вслух, со старшиной мы это уже обговаривали. Тех, кто решил бы остаться, ждала незавидная судьба. Рисковать, оставлять свидетелей, я не мог. Старшина согласился взять такую участь на себя – расстрелять их.

Я скомандовал собрать с немцев всё ценное и оттащить их тела подальше от дороги, а сержанту – подготовить людей к движению. Бинты пригодились, некоторым раненым нужно было сменить повязки. Убедившись, что всё идёт как надо, и поторапливая парней, я оставил за старшего старшину – дальше он поведёт колонну, но не по дороге, а по берегу реки – и поднял мотоцикл, прикрытый травой. Запустив движок, поехал к назначенному месту встречи парашютистов.

Проехав километров восемь и влетев на холм, я буквально лоб в лоб столкнулся с немцами – три мотоцикла, восемь фрицев. Похоже, это был тот же патруль, что я видел утром. Наверное, зря я ехал по дороге, да ещё на трофейном мотоцикле. А ведь хотел содрать регистрационный номер с крыла переднего колеса!

Думать о том, чтобы прикинуться своим, даже не стоит. Да, я был в чёрном немецком комбинезоне моряка, на складе буксира нашли две маломерки. Один подошёл мне, второй взял Юра. Носил я его с закатанными рукавами и с открытым воротом, чтобы тельняшку было видно. Всё же мы морские души. Так что когда произошла встреча, как моя реакция, так и немцев была однотипной – все удивились. Вот только я быстрее пришёл в себя и юзом, положив мотоцикл на бок, покатился к обочине, выдирая из кобуры «люгер».

Всё это я проделал быстро, хотя винтовка за спиной изрядно мешала. Как только пистолет оказался в руках, я открыл огонь, так как пулемётчики на двух передовых мотоциклах уже шевелили стволами своих МГ, выискивая меня, а водители экстренно тормозили свои тяжёлые мотоциклы.

Первой целью были пулемётчики. Я старался целиться в голову, чтобы форму не замарать. Вторая пуля – в водителя. Переводил ствол на другую цель я очень быстро, и выстрелы шли один за другим без задержек. Потом перенёс огонь на второй мотоцикл, а за ним и на третий. На последнем было двое седаков. Сделав следующую пару выстрелов, я стал высматривать тех двоих, что сидели на передних мотоциклах за водителями. Как оказалось, первому нужен был только контроль: пуля, влетев в открытый рот водителя и выйдя из затылка, попала ему в шею, и он харкал простреленным горлом. А вот последний, восьмой немец, самый шустрый, скатившись с замершего мотоцикла, скрылся в траве. Поменяв место лёжки, я перезарядил пистолет, убрал его в кобуру, привёл к бою винтовку и по-пластунски пополз в сторону – хочу обойти противника с фланга. Заметили мы друг друга одновременно. Тот подбирался обратно к мотоциклам. Видимо, хотел завладеть пулемётом. Хорошо, у меня ствол был направлен в ту сторону, и я мгновенно выстрелил на его прыжок, так что немец и перекатиться не успел, замер серой тушкой. Я вскочил и, подбежав, сделал контроль. Только после этого осмотрелся и, сбив свою морскую фуражку на лоб, почесал затылок:

– Ну и как мне это всё утащить?

Махнув рукой – что-нибудь придумаю, – я сбегал, поставил свой мотоцикл на подножку, а то с бака капать бензин начал через отверстие в крышке, и занялся немцами. Снял всё оружие, подсумки, потом принялся за сапоги и форму. Так что вскоре восемь тушек лежали в разных позах на дороге в одном нательном белье. А подумав, я его тоже снял. Ворочать тела было тяжело, но я справился. Тюки с формой я сложил в коляску одного мотоцикла, вооружение и снаряжение – в коляску второго.

Пока возился с трофеями, продумал, как всё вывезти. Сделал просто: с некоторым трудом, да вообще еле поднял и засунул переднее колесо своего одиночки между задним сиденьем и коляской одного из мотоциклов, увязав конструкцию верёвкой. После этого, запустив движок, покатил обратно по дороге. Чуть в стороне я видел отличный овраг, там пока трофеи и оставлю. Вернулся на своём одиночке и отогнал второй мотоцикл. А вот дальше, привязывая за ноги немцев к третьему мотоциклу, по двое отволакивал их подальше в поле, метров на триста. Там низина была невидимая с дороги. А на случай поиска с воздуха сделал так: в форме тела подрезал дёрн, поднял его, закатил в образовавшуюся ямку ближайшего немца и прикрыл. Это ещё час заняло, но все тела спрятал. Сделал пучок из травы в виде веника и подмёл на дороге, убирая следы крови. Все гильзы подобрал.

И теперь на третьем БМВ с привязанным между сиденьем и коляской одиночкой покатил к месту встречи. Больше двух с половиной часов на этих немцев потратил, зато удалось трофеи захомячить. Мотоциклисты были фельджандармами. По бляхам определил. Жаль, пленного добыть не получилось, но я был не в той ситуации. Тут бы выжить, вообще странно, что в этой скоротечной схватке взяла моя. Я слышал о подвижных засадах, это когда боевые группы движутся по дорогам на технике и встречают огнём в упор встречную колонну противника, рассыпаясь и добивая. Наши партизаны это делали в сорок четвёртом, в Афгане спецназ так же наловчился работать, но сам я до этого в подобном не участвовал, хотя в прошлой жизни и имел боевой опыт. А тут невольно получилось, даже не ожидал. Повезло, что немцы не были готовы, не думаю, что они слышали выстрелы при уничтожении конвойных, иначе, не успел бы я показаться, меня срезали бы очередью, а тут поначалу попытались определить, кто я. Ведь регистрационный номер на переднем крыле одиночки был их. Видимо, это их и смутило, что и дало мне время. А дальше – верный пистолет и твёрдая рука. Не промахнулся, все пули ушли в цель, это и определило победителя. Сама схватка заняла меньше семи секунд, плюс противостояние в ползанье с восьмым. Однако второй раз устраивать подобное как-то не хотелось. Меня и так трясло минут десять, пока трофеи собирал, приходя в себя. Адреналин чуть пробки не вышиб, нахватался по самое не могу.

Как оказалось, это ещё не всё, приключения не захотели заканчиваться. Остановив мотоцикл, не глуша мотора, я поднял висевший на груди бинокль и присмотрелся к клубам пыли впереди. Мне навстречу в сторону Ростова-на-Дону шли четыре грузовика. Вроде за последним ничего нет. Ах, как мне нужны такие машины! И хочется и колется.

– Двигаются от фронта, – пробормотал я. – Похоже, порожние. Значит, есть шанс.

Быстро осмотревшись, я прикинул. Последняя схватка придала мне сил и, что уж говорить, немного здоровой наглости и авантюризма. Я решил брать эту колонну. Если в кабинах только водители и сопровождающие, проблем в этом я не видел. Позади меня, метрах в тридцати, дорога ныряла в низину, тут пролегал овраг. Так что я развернул мотоцикл и поставил его поперёк дороги, продолжая тарахтеть мотором. Я остался сидеть в седле, свесив ноги, но надел каску и приставил к ноге винтовку так, чтобы её не было видно. В случае если в крытых кузовах солдаты, дам по газам и рвану по дну оврага в сторону. Пусть догоняют. На машинах вряд ли получится, да я и радиаторы прострелю.

Колонна приближалась быстро, так что я едва успел подготовиться. Когда грузовики пересекли отмеченную мной черту в сто метров, я соскочил с мотоцикла и, вскинув винтовку, сделал первый выстрел. Пуля вошла точно в голову водителя, проделав аккуратную дырочку в лобовом стекле. Второй выстрел последовал почти сразу, и напротив головы сопровождающего образовалось такое же отверстие. А я уже перенёс огонь на водителя второй машины. Рядом с ним никого не было, поэтому дальше последовал выстрел в третьего и в четвёртого шофёра – всё же я немного сбоку находился и видел кабины всех грузовиков. Кстати, в кабине четвёртого вроде унтер сидел, точно кто-то из сопровождения был. Грузовики, сбрасывая скорость и дёргаясь, стали замедляться: двигатели у них глохли. У меня было предположение, что, неуправляемые, машины столкнутся, и с двумя так и произошло, но, к счастью, без повреждений. Так, тюкнулись чуть-чуть. Радиаторы целые, на бамперах если только краска пострадала.

Быстро сменив обойму, я стал ждать. Минута – никого. Кузовы никто не покидал. Вторая прошла. Похоже, пустые. Будем проверять. Подбежав к передней машине с пистолетом в руке, проверил. Ну, тут гарантия – пули в голову. Дальше сделал так: достал немецкую гранату-колотушку, которую у фельджандармов изъял, открутил колпачок и, не выдёргивая шнурок, забросил в кузов, слегка откинув полог тента и стараясь не мелькать на виду. Тихо. Был слышен только стук. Подойдя, уже спокойнее заглянул в кузов первой машины, придерживая левой свободной рукой край тента. Вообще пуста. Ни ящиков, ничего. Забравшись и забрав гранату, я проверил так же вторую машину, в третьей добил тяжелораненого водителя.

Когда я проверил кабину четвёртого грузовика и забросил гранату в кузов, та почти сразу под испуганный вопль вылетела обратно. Мгновенно хлопнул выстрел, и пуля моего парабеллума, пробив доски борта, заставила замолчать крикуна. Стрелял я на звук и, судя по тому, как внутри поперхнулись, попал. Во второй раз забросив гранату в кузов, услышал какое-то шебуршение и вроде мычание, и всё. Сплюнув, задумался. Может, на всякий случай кузов прострочить из пулемёта с мотоцикла? Без подстраховки лезть в него, да даже просто заглядывать, не хотелось, гранату кидать тоже. Мне машина целой нужна. На все четыре уже планы были.

Вздохнув и не отводя ствол пистолета от заднего борта кузова, я снял винтовку, что была за спиной, перекинул ремень через голову и, держа её одной рукой, зацепил край тента, приподняв его. Ничего. Только мычание усилилось, причём, кажется, оно не одно было. Подвигав краем тента туда-сюда, я не услышал никаких откликов. Тогда насадил на ствол каску, сунул в щель над задним бортом. Опять ничего. Ладно, пробуем.

Подняв выброшенную гранату, я снова закинул её в кузов, чтобы, если что, дезориентировать противника, и залез следом. Хм, на дне кузова лежал немец с простреленной головой. Пуля в рот вошла. Хорошо я сегодня пострелял, это уже третий, кому я туда попал. Классно я на звук выстрелил! А ещё тут связанными кулями с кляпом во рту лежали пять девушек. Все в форме военнослужащих РККА. Хотя нет, их шесть было, шестая в чёрной морской форме. Я её сразу со свету и не заметил, тем более немец, пачкая её кровью, на неё упал. Туша большая, а та хрупкая, всю накрыл. Кстати, немец невооружён был. Сам не понимаю почему, пустой ремень, ничего нет – ни карабина, ни автомата, по знакам различия – рядовой.

– Ха, – осмотрел я девчат, – только вас мне ещё не хватало! Хотя, я смотрю, медики есть, а медики мне нужны.

Те замычали. Достав трофейный нож, я разрезал верёвки на руках и ногах ближайшей. Та отодвинулась, и я смог столкнуть тушу немца с почти задохнувшейся под тяжестью девчонки. Потом стал по очереди освобождать остальных. Четверо оказались командирами. Одна – военфельдшер, лейтенант, другие – сержанты и младшие сержанты. Медиков четверо, пятая, судя по эмблемам, из подразделения связи, а кто девчушка в матросской форме, было непонятно. Когда все напились воды из моей фляжки, я стал командовать:

– Так, разбились на команды по трое. Ваша задача: очистить все кабины от немцев и закинуть их в кузов четвёртой. Работаем быстро, судя по следам, по этой дороге частенько ездят. Это сейчас нам везёт – нет никого… Работаем, чего встали?!

Мой окрик подстегнул девчат, и они заспешили к кабинам машин. Говорить, что дорога на самом деле малоезженая, я не стал, пусть испугаются, а на адреналине они все трупы в кузов влёгкую перекидают. Правда, сначала я заставил их снять с немцев форму и амуницию. На мой вопрос, может ли кто водить, получил отрицательный ответ. Никто не умел.

– Ну что, девчата. Нужно убираться отсюда, а машины мне нужны. Придётся по одной перегонять. Значит так…

– Ты кто вообще такой? – спросила военфельдшер, пристально изучая меня. Судя по решимости на её лице, она уже задаётся вопросом, какого они вообще меня слушались, да и вообще тут старше её в звании никого нет. Правда, и неуверенность проскальзывает во взгляде, и застарелый страх после плена. Так что додавить её, если потребуется, смогу легко. – Партизан?

– Ага, ещё скажи ополченец, – хохотнул я. – Внимательнее посмотрите. Не обращайте внимания на пыль на лице и потёки пота. Не узнаёте? Я ведь на фото в газетах часто мелькал за последний год.

– Ой, это же Саша Поляков! – воскликнула одна из медиков в звании сержанта.

Несмотря на момент, повели они себя как и многие москвички, опознававшие меня на улицах: окружили и чуть не затормошили. Пришлось рявкнуть. Была бы возможность, ещё в воздух выстрелил бы.

Все девушки были ещё совсем молоденькими, разве что военфельдшер постарше, на вид около двадцати трёх лет, уже можно считать женщиной. А по какому критерию их отбирали немцы, было видно невооружённым глазом: красавицы все, фигуристые. Таких в лагерях особо не держат, немцы их в другом деле используют, в основном силой.

– Повторяю: машины мне придётся перегонять по очереди. Одна из вас – со мной в кабину, остальные здесь. Командует… Кстати, товарищ военфельдшер, как вас зовут?