Слезы каменной пустыни

— Продолжать движение.

Темно-рыжие холмы на экране вздрогнули и дружно уплыли назад. За ними показался рудник — белая, изъеденная черными пятнами коробочка, окруженная останками разбитых приборов. Продвижение вперед не уменьшало давящую темноту, но, слава Богу, и не усиливало.

Флаэр сел за пределами базы. Вылезший из него робот вскарабкался на бетонную площадку основания.

От окружающего рудник оборудования мало что осталось. Метеорологическая вышка лежала на боку. Две ее опоры были сломаны у самого основания, остальные лишь изогнулись. Впечатление создавалось такое, словно они внезапно стали гибкими и не выдержали веса платформы.

Тяжело бухая ступнями по бетону, робот приблизился по краю площадки к одной из опор. Ее металл оказался по-прежнему тверд, но был покрыт натеками и каплями как оплывшая восковая свеча. Андроид отломал одну из железных сосулек и запрятал ее в едущую сзади тележку.

Окружающие вышку приборы были разрушены. Некоторые, казалось, подверглись неистовой атаке из лучеметов — те же круглые дыры, покрывающие поверхность. Однако лишь немногие из отверстий были сквозными. Большинство же не было даже прямыми. Черные ходы, изгибающиеся подобно червям, уходили вглубь металла.

Другим приборам повезло и того меньше. Одни из них были оплавлены наполовину, и из застывших волн железа выступали наружу почерневшие, потерявшие форму детали. Остальные же казались взорвавшимися изнутри, и во все стороны подобно голым ветвям деревьев, торчали прутья арматуры.

Набрав образцов, андроид приблизился к белому щиту, накрывающему базу. Смонтировав систему вибросвязи, он через одно из прожженных отверстий нырнул в ближайший отсек. Освещение не работало, поэтому робот включил собственный прожектор.

Отсек оказался гаражом. Точнее, бывшим гаражом. Здесь стояли вездеходы, флаэры, катера. Хотя сейчас так назвать оставшиеся от них груды металла было уже невозможно. Свет прожектора выхватывал из темноты покореженные, разорванные на части корпуса, осевшие и погнутые. Они жалобно смотрели на людей черными глазницами иллюминаторов, все в потеках слез от расплавленного стекла. Пол был засыпан осколками и покрыт лужами застывшего металла. Больше всех досталось излучателю антиматерии, от которого остались лишь гусеницы. Зрелище было жутким.

Андроид двинулся внутрь гаража, осматривая машины одну за другой. Каждый его шаг сопровождался сухим хрустом усеявших пол горелых обломков и кусков стекла. Конус света метался в полумраке, выхватывая из темноты нечеткие силуэты с движущимися тенями. Металлические манипуляторы робота, вытянувшиеся перед экраном, ворошили одну за другой лязгающие груды железа.

Закончив осмотр андроид застыл в неподвижности, ожидая дальнейших распоряжений.

— Диспетчеры — просканируйте состав воздуха за стеной, на складе, — приказал Климов.

— Венерианская атмосфера, командир.

— Тогда отправляйте робота туда. А потом через кольцевой коридор в жилой сектор…

Раскрыть переборку не удалось. Все было обесточено, и автоматика не действовала. Ручной привод также не работал. Достав плазменный резак, полыхнувший в полумраке слепящим огнем, робот аккуратно срезал одну из створок и протопал на склад.

Здесь, вопреки ожиданиям, царил почти идеальный порядок, если, конечно, не считать дыр в потолке, через которые внутрь сочился серый свет. Прожектор выхватил из полутьмы в углу огромные емкости с горючим, запасами воздуха и воды, стоящие нетронутыми. Располагавшиеся рядом грудой контейнеры с оборудованием, продуктами и химикатами также были целы. Все вокруг покрывал тонкий слой мельчайшего черного песка.

Проверять герметичность соседнего кольцевого коридора не имело смысла, так как вся стена была усеяна черными, проплавленными дырами. Ручной привод раскрытия люка на этот раз сработал, переборка легко распахнулась перед роботом.

Сноп света прожектора упал на противоположную сторону коридора, выхватив из темноты жуткое маленькое черное личико неизвестного существа, глядящего с экрана угольно-черными провалами на месте глаз. Прожектор расширил конус света, осветив всю фигуру, сидящую на полу привалившись к противоположной стене. Она была одета в костюм ремонтника. Ткань выцвела и стала серой, но на рукаве яркими бликами светилась металлическая эмблема в виде шестерни. И только тут Павел понял, что это человек. Мумия. Температура в пятьсот градусов высушила и обуглила ткани, превратив их в жуткий черный саван, обтягивающий кости.

Получив приказ, андроид легко приподнял труп и, уложив его в контейнер тележки, направился по проходу к жилому корпусу. Покачиваясь в такт шагам робота мерно разворачивался пустой кольцевой коридор, заливаемый движущимся пятном света.

Вскоре показался переходник. Переборки не было. Вместо нее зияла огромная дыра, открывающая вид на продолжение прохода.

Горло сжал спазм, но теперь уже по совсем другой причине. Приученный опытом работы в Управлении безопасности ко многим зрелищам, Павел с трудом выдержал открывшуюся картину.

Весь коридор жилого корпуса был завален черными трупами. Они были навалены грудами, отбрасывая на стены в свете прожектора причудливые, движущиеся тени. Конечности торчали под самыми невозможными углами. Многие тела в буквальном смысле были размазаны, грудные клетки и головы стали плоскими и, казалось, старались вжаться в материал стен. Одежда на них выцвела, лишь прежним блеском сверкали нашивки и знаки отличия, горящие во мраке неверными, мерцающими звездочками.

Экраны поверх передаваемого изображения заполнили таблицы. Кое-где фамилии, но чаще должности. А рядом одна за другой загорались надписи «ППИ», «ППИ», «ППИ» — «Погиб при исполнении». Это андроид по внешним признакам и знакам отличия восстанавливал личности людей. Переступая через трупы, он двигался по кольцевому коридору, а таблицы перестраивались и менялись в такт его шагам, отражая поступающую информацию.

Двери в каюты были распахнуты, во многих местах в потолке зияли дыры, сквозь которые лился дневной свет. И новые черные тела.

— Командир, обратите внимание, — голос одного из диспетчеров, — в самом низу, у основания стены.

Действительно, вдоль всего плинтуса тянулась ровная черная щель. Передающая изображения камера вместе с прожектором скользнула по телу робота вниз.

Ничего особенного там, в щели, не оказалось — лишь аккуратно выплавленная в панели стен канавка. В ее глубине блестела окислившаяся медь силового кабеля, лишенного изоляции.

— Это проплавлено снаружи или линия выгорела от огромного тока?.. — спросил Павел. — Если второе, то изоляция должна была обгореть со всех сторон…

Вместо ответа андроид ухватил лапой провод и потянул его на себя. С сухим хлопком тот лопнул где-то в стороне, и на пол, к ногам робота, упал толстый трехжильный виток кабеля. Он блестел медью с одного бока, однако даже оголенная жила крепко держалась в обмотке с другой стороны.

— Продолжайте осмотр, — Павел не понимал, что тут произошло. Все увиденное было непохоже ни на что, с чем он сталкивался раньше.

За уцелевшей переборкой прохода в лабораторный корпус было совершенно темно. Коридор выглядел нетронутым, если не считать проплавленных полос вдоль энергетических кабелей. Здесь дело только плинтусом не ограничилось. Черные линии змеились по стенам, потолку и, сверкая медью проводки в глубине, расползались по помещениям.

Войдя в первую лабораторию, робот выхватил прожектором из темноты нетронутые приборы, шкафы с химикатами в металлических контейнерах, рабочий беспорядок на столах. И три черных трупа. Оставались еще две лаборатории. Андроид проверил их одну за другой. Везде был относительный порядок. И везде были черные тела.

В конце кольцевого коридора на границе с шахтой рудника стены полностью выгорели. Согласно схеме, здесь располагался зал с автономным генератором энергии, содержавшим антиматерию в коконе силового поля. Сейчас он был больше похож на развалины, скрытые под грудами обломков.

Удивительным было то, что генератор явно не функционировал и поле было выключено. А значит пятилетний запас энергии базы должен был вызвать грандиозный взрыв, испаривший бы весь рудник. Однако это почему-то не произошло.

Что-то было в этом знакомое. Где-то Павел это уже видел. И тут он вспомнил излучатель антиматерии, от которого остались одни гусеницы. Тогда он не обратил на это внимания, решив, что антиматерии в нем почему-то не было. Но автономный генератор базы не мог быть пустым!

— Диспетчеры. Разобрать груду обломков и осмотреть остатки генератора.

Выпустив сверкающий во мраке плазменный резак, робот стал аккуратно отделять куски спекшегося, радужного металла от общей груды. Когда он снял очередной лист, внутри что-то блеснуло. Еще два куска — и показался бак, содержавший ранее антиматерию.

Его верхней половины не было вообще, а на вогнутом зеркале нижней лежало нечто, подобное огромной капле воды. Четверть метра в диаметре, сверкающее словно звезда и разбрасывающее вокруг себя в свете прожектора яркие радужные искры.

Андроид достал из тележки оборудование и произвел дистанционно спектральный и структурный анализы неизвестной субстанции. На экране появился отчет. В зеркальном баке вместо антиматерии лежал огромный алмаз. По чистоте он соответствовал добываемым на руднике, но по размеру превосходил все прежние находки раза в три.

Пустив по стенам яркий хоровод радужных зайчиков, робот осторожно вытащил кристалл и спрятал его в один из контейнеров на тележке. Затем обошел вокруг обломков генератора и через прожженную переборку шлюза нырнул в корпус автономной шахты.

От горнодобывающего оборудования рудника мало что осталось. Стеклянный пол был разбит, и под ногами робота распахнулся пятидесятиметровый темный колодец. По его стенам черными тенями вниз свисали безжизненные лапы обслуживающих механизмов.

Обойдя шахту по кольцевой галерее, андроид попал в погрузочный зал рудника. Здесь был относительный порядок. Вдоль дальней стены, поблескивая полированным металлом, аккуратным рядом стояли открытые метровые контейнеры. Они были доверху наполнены сверкающими в свете прожектора алмазами.

Оставалось осмотреть лишь ракетную шахту с кораблем. Павел приказал вернуть андроида обратно в жилой корпус ко входу в шлюз спасательного шлюпа.

Но шлюза там не оказалось. Вместо него в стене зияла огромная дыра, занавешенная кусками свисающих пластиковых панелей. На полу лежали еще два черных трупа — двадцать девятый и тридцатый по подсчетам андроида. Вместе с ними рухнула и последняя надежда на спасение кого-либо из персонала рудника, состоявшего из тридцати человек.

Сделав несколько шагов вперед робот застыл на краю пусковой шахты. Переходника в шлюп не было. Не было и самого шлюпа как такового. Еще раньше на снимках, переданных беспилотными станциями, было видно, что обшивка корабля разрушена. Теперь же стало ясно, что не уцелел даже прочный корпус. Он был разломан на несколько кусков, которые сейчас вместе с обломками внутреннего интерьера черной, поблескивающей металлом грудой лежали на дне пусковой шахты. Оплавленные и покореженные, они были наполовину затоплены пролившимся горючим, жирно отсвечивающим в лучах прожектора. Детонации почему-то не произошло, хотя шлюп имел на борту не только химическое топливо, но и антиматерию.

Сердце системы управления и безопасности рудника располагалось на разрушенном корабле. Где-то там сейчас лежал «черный ящик», но добраться до него без техники было невозможно.

Основная миссия экспедиции — спасение людей — завершилась поражением. В причинах произошедшего им еще только предстояло разобраться.

Часть вторая. Все кошки ночью серы. Война с тенью

Я хищник! Хищник я! — кричал сурок.

Но волка он загрызть не смог.

Любопытство не порок, а преступление.

Руки к себе и от себя. К себе и от себя. К себе и от себя. В десятый, двадцатый, сотый раз…

Пот катился градом, в глазах было темно. На душе царил мрак. Тело не испытывало ни малейшего желания продолжать тренировку.

Физические упражнения раздражали своей бессмысленностью. Какого черта! Он что, хотел занять первое место по бодибилдингу? Осточертели ему все их тренировки! Шли и ехали ему все их распоряжения! Тем более, что его физические данные тут никому не были нужны. Как и психические.

Время пошло по кругу. Как при занятиях на этих разминках. Движение было, а продвижение вперед — нет. С него достаточно! И пусть Климов катится к черту!

Антон слез с кресла тренажера и, не обращая внимания на протестующие возгласы тренера, направился к выходу.

Что они в конце концов могли ему сделать за непослушание? Отправить на Землю? Да пожалуйста! Хоть сейчас! Не пошли бы они куда подальше со своей Венерой! Этой чертовой планеты с него достаточно!

В голове глухо шумело обезболивающее. Около душевых кабинок океанолога начало неприятно покачивать. Только этого еще не хватало. Они были тут как в консервной банке. Месяц без свежего воздуха. Он и так, наверняка, уже должен будет пройти реабилитационный период после возращения, чтобы опять стать нормальным человеком. Которого не тошнит, у которого не болит каждый день голова. Перед глазами все не плавает, и ноги не подкашиваются.

И ведь к врачу не обратишься. Один раз он уже попробовал. Результатом было освобождение от работ на неделю. От работ! Можно было подумать, он сделал что-нибудь полезное за этот месяц! Кроме того, конечно, что перечитал груду книг и отсмотрел все новые и старые фильмы из запасов хранилища. Теперь впору было устраиваться на работу кинокритиком.

Открыв дверь душевой кабины, Антон вынужден был прислониться к косяку, чтобы не упасть. Нет, сегодня мутило уж что-то слишком сильно. Такого с ним еще не бывало. Может и правда стоило сходить к врачу?

От лекарства голова шумела как чугунный котел. Хорошо еще, что боли не было. Черт бы побрал этот венерианский синдром! Не зря, ох, не зря они перед полетом прошли полную медпроверку. Но хоть он и был здоров, легче от этого не становилось.

Поколдовав с настройками душа, Антон нажал на запуск. Ледяные струи вонзились в тело, кожа пошла пупырышками. Вдоль спины пробежала волна озноба. Может, он и переборщил с холодом, но муть в глазах как рукой сняло. Даже голова, казалось, несколько прояснилась.

Ледяную воду сменила теплая. Поплескавшись вволю, Антон отключил душ, растерся махровым полотенцем и, бросив его в утилизатор, стал натягивать новую одежду. Слава Богу, больше не качало. Даже когда завязывал шнурки он стоял как журавль на одной ноге. И то было хорошо.

Покинув душ и уже привычной дорогой спустившись в «салун», как они окрестили небольшой зал отдыха, он поздоровался там еще с десятком таких же «безработных» бедолаг, наполовину знакомых, наполовину нет, неприкаянно слоняющихся от стены к стене или с потупленным взором сидящих в креслах.

Володька оказался тоже тут. Подсев к нему рядом, океанолог заглянул через его плечо на экран информатория. Там, в непроходимых джунглях, оскалив метровые клыки, бегал монстр, напоминающий тигра. Видать, Володька раскопал где-то новую игруху. Посмотрев пару минут за храбрыми действиями хищника, Антон со стоном откинулся в свое кресло и тупо уставился в потолок.

Рядом что-то с хрустом стукнуло. Оказалось, это Володька в сердцах захлопнул ни в чем не повинную панель информатория.

Пару минут они сидели молча, не думая ни о чем. Первым не выдержал геолог.

— Представляешь! — яростно зашептал он Антону. — Климов уже в девятый раз отправил на рудник Михайлова и, как я ни протестовал, остался непреклонен. Палеонтолог ему, видите ли, не нужен. Подавай ему минералога. А я что, не знаком с минералогией?! Я что, не геолог?!

— А оно тебе надо? — не сразу откликнувшись, безразлично спросил Антон. — Лишняя головная боль — и все.

— А за каким чертом я тогда летел сюда? Я летел работать! Работать! Запомни это! — Володька попытался положить руку океанологу на плечо, но не рассчитал движения и неуклюже завалился набок.

Антон, выйдя из ступора, взглянул на друга. Глаза геолога были мутными и блуждали по сторонам.

— Что с тобой? — спросил он Володьку.

— Что со мной? Со мной все в порядке, — произнес геолог, медленно выпрямляясь. — Просто что-то голова сегодня кружится. Ты вот скажи мне, Тошка, на черта я здесь нужен, если не работать? На рудник хочу! На рудник! Ну, или в лабораторию. А не здесь штаны просиживать.

— Ты еще надеешься что-нибудь найти? Я уже давно махнул на все рукой. Одного не понимаю — зачем тут Климов сидит? Людей не спасли, черные ящики достали. Что еще здесь делать?

— Ничего ты не понимаешь, Тошка. Венера нужна человечеству. Нужны эти чертовы алмазы, нужно иридиевое сырье с другого полушария. Да просто нужна сама планета как плацдарм для дальнейшего движения. Прогресс не остановишь. А раз так, значит мы тут не последние. Прилетят и за нами. Построят рудники, шахты, космодромы и города.

— Города? И кто же в них будет жить? Жизнь на обезболивающем? Представляю себе…

— Но ведь это только сейчас произошло что-то. Раньше-то жили себе припеваючи на руднике и не тужили. Никаких головных болей.

— Припеваючи? С дырками в щите? Нет, Володька, не будет здесь никогда городов. На орбите — может быть. Но не здесь. Ведь вот сидим мы по самую макушку укутавшись полем, а эта чертовщина все равно ползет и ползет из всех щелей. Чем дальше, тем все больше и больше. И никуда от нее не денешься.

— Пусть не города. Автоматические шахты с минимумом персонала, с частыми сменами. Прогресс не остановишь. И не сбивай меня! Я не о том хотел сказать. Вот прилетят сюда строители, когда здесь уже не будет ни тебя, ни меня, ни линкора. Навалится на них опять ЭТО. И будет как на руднике. Нет, Климов правильно делает, что не улетает отсюда. Только мы и можем, и должны понять, что здесь происходит. Пока за нами ребята из «Штурма», пока вся эта техника тут. Пока, по крайней мере, линкор висит в небе. Так что Климов прав. Я только одного не могу понять, почему он меня не берет с собой?

— А что ты там надеешься найти? Вывезли все трупы, насобирали образцов полрудника и месяц исследуем. И что? Смерть людей наступила в результате разгерметизации. Других причин не выявлено. Смертельные и пост-смертельные травмы были нанесены ворвавшимся внутрь высоким давлением, размазавшим людей по стенам, и температурой, превратившей их в мумии. Все образцы металлов показали наличие очень высоких локальных температур. Ну и что? Что это дало? Да ничего! Как не знали мы ничего, так и не знаем. А сколько разговоров было про черные ящики? Три недели вбухали на то, чтобы дезактивировать шахту и разобрать груду обломков. А результат?

— Но кто же мог знать, что от ящиков останутся лишь куски спекшегося металла? Вот ты говоришь, ничего не нашли. А электрическая теория?

— И что? Теория как теория. Ползло ОНО вдоль электрических проводов, потом съело антиматерию. От этого тебе что, легче что ль стало? Нет, чувствую я, сколько бы мы здесь не сидели, ничего мы не найдем кроме напасти на свою голову.

Они замолчали.

Антон вспомнил, как Климов впервые привез его на рудник. От черной мути едва не выворачивало, ноги дрожали. В глазах Климова он читал явную надежду на то, что океанолог сможет найти хоть что-то, хоть какую-то догадку, что здесь произошло. И ему тоже так хотелось найти это! Для себя, для Климова, потому что в него верили и ждали от него чуда. Антон обошел всю базу, осмотрел все, что мог, разворошил несколько груд металла, но, сколько ни старался, так ничего и не понял. Климов следовал за ним повсюду, как маленький ребенок все время старался помочь, только что в рот не заглядывал.

Однако они так ничего и не нашли. Павел ни в чем его тогда не упрекнул, просто молча привез обратно, и все. Но с тех пор на рудник больше не брал. Да Антону и не хотелось. От черной мути голова болела потом еще два дня. И с того момента как отрезало. Другие бегали за Климовым, просили включить их в списки исследовательских экспедиций. Настаивали. Требовали. Он же не переговорил с тех пор с Павлом ни разу, лишь сухо кивал головой при встрече. Скорее всего, Климов, конечно, ни в чем его не обвинял, ни в чем не мог упрекнуть. Но, как и он сам, понимал полную бесполезность здесь Антона.

Неожиданно Володька, сидящий в соседнем кресле, молча завалился океанологу на колени. Не на шутку испугавшись, Антон попытался привести того в чувство, а когда это не удалось, нажал экстренный вызов на мед-консоли.

Тележка скорой помощи появилась меньше чем через две минуты. Сопровождавшие ее на подножке два врача не говоря ни слова уложили в нее Володьку и поехали обратно в медотсек. Океанолог бросился вслед за ними.

В реанимационную его не пустили. Вышедший через пятнадцать минут главврач сообщил, что все в порядке. Геолог, видимо, одурманенный лекарством, принял пятикратную дозу обезболивающего. Сейчас он находился в капсуле автономного госпиталя, и его жизни ничто не угрожало. Несмотря на все попытки Антона пройти внутрь, главврач отказался его впустить, сказав, что больной спит и проснется не раньше завтрашнего вечера. Тогда и будет время для визитов.

Антон поплелся к себе в комнату. Согласно расписанию полагалось поужинать, но сейчас ему кусок в горло не лез. Он завалился спать на два часа раньше срока и под тихое жужжание сонотрона мгновенно уснул.

Очнулся он ночью, весь в холодном поту оттого, что кто-то схватил его за ноги. Попытался вырваться, но ничего не получилось. В панике Антон начал шарить на стене световую консоль, однако гибкие щупальца нежно, но неумолимо скрутили ему руки, подхватили в воздух и опустили на что-то мягкое, окутавшее со всех сторон саваном кокона. И только тут он сообразил, что можно включить освещение голосом.

В свете зажегшихся ламп океанолог увидел себя упакованным в антиперегрузочное кресло. Прямо на его животе складывались гармошкой лапы-ремни амортизаторов. Рассмеявшись над только что пережитым ужасом, он внезапно осознал, что должно было случиться что-то чрезвычайное, если система безопасности сама переместила его в кокон.

Приказал активироваться консоли информатория и запросил данные о ситуации. В ответ экран высветил текстовое сообщение о надвигающемся урагане и сильных возмущениях в сфере защитного поля корабля. Черт бы побрал Климова с его предосторожностью и запретом передачи визуальной информации!

Минута за минутой медленно текли мимо. Вокруг царила тишина. Мерцающий экран показывал все ту же информацию. «Вот так и помрешь мгновенно, сам не зная отчего», — вдруг подумалось Антону. Он повторно запросил информаторий о ситуации, но не получил никакого ответа.

Неожиданно мигнул свет. Зажегся в полнакала, вспыхнул ярче обычного и погас совсем. В полной темноте лишь консоль переливалась зелеными красками кнопок управления. Внезапно и она отключилась, потускнев и потеряв яркость.

Происходило что-то непредвиденное и невероятное. Насколько знал Антон, крейсер был напичкан таким многообразием резервных цепей и систем безопасности, что обесточивание было просто невозможным. И тут он вспомнил черные дыры на стенах рудника вдоль силовых кабелей и ЕГО охоту за электричеством. От этой мысли океанолог похолодел с головы до ног. Ситуация была вполне похожа. Может быть, ОНО уже шло вдоль проводов корабля, разрушая и выжигая все на своем пути. Вот сейчас в стене покажется багровый проплав текущего металла, и безжалостная венерианская атмосфера ворвется внутрь, вминая в кресло, вдавливая внутрь грудь, кости черепа, сжигая кожу.

Секунда шла за секундой. Ничего не происходило. Вокруг царила полная темнота и тишина. Как в могиле. Сколько так прошло времени, Антон не знал. Внезапно высокий протяжный скрип, заставляющий леденеть кровь в жилах, казалось, насквозь пронизал весь остов корабля. И опять все смолкло. Со всех сторон навалились удушающая чернота и беспросветное отчаяние. В руку вонзилась лента мед-консоли с препаратом. Радовало то, что хоть что-то еще действовало на, похоже, мертвом корабле.

Визгливый протяжный звук сминаемого, рвущегося металла повторился, вызывая скрип зубов и дрожь в теле. И вновь все смолкло.

Некоторое время царила полная неизвестность. Затем неожиданно вспыхнул резкий свет, больно ударивший по глазам. Зажужжали системы вентиляции, пикнула перегружаемая консоль информатория.

Корабль ожил, задвигался, заработал. И это было так прекрасно, что слезы выступили у океанолога на глазах. Ненавидимый и надоевший до чертиков крейсер был ему сейчас милее всего на свете. Маленькая железная банка на огромной адской планете в миллионах километров от Земли. Это был его дом, и он вновь жил, защищая и оберегая хрупкое человеческое существо на бескрайних просторах чужого Внеземелья.

* * *