Мадьяр

– И последнее. Моим заместителем по боевой части будет Шадым.

Этот боец бригады Грома, а прежде сотрудник охраны СинНПК, прямой подчиненный Олега, когда-то возглавлял группу охраны цеха синтезспирта, ныне заброшенного, не вошедшего в нашу территорию. «Шадым» – жаргонное название этого самого синтетического спирта, в отличие от этилового природного… Опять же все молча оценили справедливость командира: Шадым выглядел более умелым воином, да и командный опыт у него был побольше.

– Есть, – сдержанно отозвался он.

Тут я позволил себе едва заметно улыбнуться:

– Значит, выход завтра в восемь тридцать. Сбор в семь тридцать, завтрак, последняя утряска деталей – и старт. Вопросы?

Не было.

– Свободны! Вспомогательный персонал, остаться.

Под этим персоналом я имел в виду Катю и носильщика, не очень поворотливого, но мощного мужика по кличке Жмых. По его словам, он когда-то занимался бодибилдингом, вернее, пауэрлифтингом, не профессионально, но подавал надежды: за год занятий в упражнении «жим лежа» показал результат 120 килограммов. Правда это, неправда – шут знает, но выглядел он солидно. Сперва так его и называли – Жим, а потом как-то незаметно это переделалось в Жмыха. И приросло уж насовсем.

Накануне бегло поговорив с ним, я убедился, что человек он уравновешенный и не пугливый… Конечно, настоящая цена ему выяснится в деле, но для начала и это неплохо.

– Мне… остаться? – не очень уверенно спросил Крот.

– А ты разве вспомогательный персонал?… Но вообще – как хочешь.

Он захотел остаться. И я прочел троим слушателям небольшую лекцию по военной тактике на уровне «отделение – взвод». Слушали с интересом, Катя хлопала пушистыми ресницами, но я не раз имел случай убедиться, что ум у нее острый и цепкий, не бабский, правду говоря.

– Все ясно? – закончил я и, услышав, что все, посчитал первый урок ликбеза законченным, отпустил троих использовать их личное время, а сам отправился к князю – докладывать о готовности к выходу.

* * *

Олег принял меня приветливо, но мне показалось, что он с некоторым усилием оторвался от каких-то своих мыслей.

– А, Мадьяр… Заходи. С докладом о боеготовности?

– Так точно.

– Ну, докладывай.

Стараясь говорить коротко и ясно, я доложил. С группой выполнить поставленную задачу реально. Да, все по местам расставит дело, но как бы там ни было, отправляться надо.

– Да, – князь окончательно встряхнулся, переменил позу с расслабленной на твердую и заговорил с напором: – Надо! Пока тепло, ишь вон, бабье лето… До холодов надо успеть. База эта – нам вот как нужна! До зарезу.

И он чиркнул себя по горлу ребром ладони:

– Понимаешь?..

– Понимаю.

– Всего, боюсь, не понимаешь.

Доверительно понизив голос, он рассказал, что запасы топлива в резервуарах Комбината медленно, но верно иссякают, что вполне закономерно, так как новым взяться неоткуда. Пока есть, но на носу зима, когда расходы резко возрастают…

– Сидели с Репой, прикидывали. Как ни крути, а по соляре к весне чуть ли не в ноль выходим. Если отказаться от поставок – «витаминам» тем же самым, понимаешь, – рискуем врагов нажить. Пока-то мы вроде как нейтралы, а если откажемся соляру продавать, так черт его знает, чем это может обернуться… Дела, словом, суровые! Поэтому на вас серьезная надежда, сам понимаешь.

Я, конечно, понимал. Расширение жизненного пространства – нормальный путь всякой системы. До сих пор Комбинат высился в ландшафте Синеозерска неприступной крепостью. Но нас всегда прощупывали на прочность, и вряд ли эти попытки прекратятся. А от кого они будут исходить?.. Ну, тут не надо быть мудрецом, чтобы понять: от «витаминов», от кого же еще. Во внешней политике они пока опережают нас, это надо признать. Из всех банд, шастающих по неконтролируемому пространству города и окрестностей, половина – либо прямо их, либо у них на посылках…

– «Бизоны» те же самые, – четко раскладывал Олег, – вот вспомни-ка! С чего это они вдруг поднялись, как на дрожжах? Откуда у них оружие взялось?..

– Витаминские проделки?

– Да уверен! На все сто. Но доказать ни черта не смогу. Концы ловко прячут, собачьи дети.

– Так может, хрен им тогда, а не солярку?

– Нет. Нельзя. Обострять нельзя пока. Можно настоящую войну спровоцировать.

Ну, я спорить не стал, князю виднее. Да и сам я располагал так, что «витамины» вряд ли сейчас при текущих позициях встанут на открытый конфликт. Но хитрожопничать против нас, находить и науськивать полезных идиотов, конечно, не перестанут. Ну и, наконец, логично предположить, что и они тоже слыхали о секретной базе КГБ и тоже ищут ее…

Я сказал об этом. Князь позволил себе рассмеяться:

– Ну еще бы! И в этом я не сомневаюсь. Но у них нет нашего Крота! А значит, нет и методики. Понимаешь?

– А может, они ищут какую-то другую методику?

– Может быть. Но наша пока вернее. Вот это «пока» мы и должны использовать немедля!

– Да.

Я покивал. И это верно. Имеющееся преимущество надо использовать по максимуму. Олег развил эту мысль – и сделал это кратко, точно и солидно. К нему вообще вернулась его обычная хватка, уверенная скорость мысли, что меня обрадовало, – в последнее время князь казался мне каким-то усталым, рассеянным, подрастерявшим те качества, за которые мы все его так ценили… Ну, слава богу, теперь это позади.

– Ладно, – завершил он нашу беседу. – Ты меня понял.

– Конечно.

– Да… Нелегко придется, предупреждаю.

– Можно не предупреждать. Знаю.

– И все-таки я на вас надеюсь.

Я улыбнулся. Думаю, это был лучший ответ.

* * *

Крайние сутки в Комбинате я потратил на тщательное утрясание мелочей, из суммы которых во многом решалось, вернуться нам или пропасть, жить или нет… Я вполне сознавал, что именно такой вопрос навис надо мной как руководителем экспедиции, и старался сделать все, чтобы судьба сыграла на нашей стороне.

Итак: оружие, боеприпасы, продукты, вода, медикаменты. Распределено. Подсчитано. На каждого бойца, включая меня и Крота, пришлось порядка десяти килограммов, Кате досталось около семи, а «носильщику» Жмыху – почти шестнадцать.

Светотехника. Важный элемент экспедиции. Один бинокулярный прибор ночного видения ПНВ-57Е, три электрических фонаря на группу и с десяток фальшфейеров – и они имелись в закромах у запасливого Репы. Вот кто кулаком был бы в прежние времена!.. Думаю, что он и с этим имуществом расстался скрепя сердце, но князь распорядился, куда ж денешься. Крот посмотрел, подумал и изрек вердикт: должно хватить. Сказал он это тоном учителя, ставящего ученику что-то типа четверки с минусом, сам при этом понимая, что лучшего не выдумать.

Связь. Маленькая рация типа «walker-talker» тоже нашлась. Проверили – контакт со стационарным аппаратом был, хотя радисты наши с кислым видом утверждали, что надеяться на хорошую связь, да еще под землей, нам не стоит. Кто-то высказал опасение, что «витамины» могут запеленговать наш радиообмен, однако это сочли хоть и возможным, но все же слишком маловероятным. А кроме того, волков бояться – в лес не ходить.

С оружием, боеприпасами, продуктами и водой проблем не было, за исключением веса самого имущества, что из разряда неустранимых минусов, а значит, нечего и причитать. Репа, я, Крот не раз еще за сутки пробегались карандашом по бумаге, понимая, конечно, что все предусмотреть невозможно… Но стремиться к этому надо. Что мы и делали.

Как я спал крайней ночью? Нормально. Совершенно. Что-то снилось, но не помню, что именно. Проснулся утром бодрый, свежий, полный сил.

Ну и вот он, час разлуки. Опять же крайний. У меня, как у многих военных, есть такое суеверие: на произносить слово «последний», во всяком случае, в ситуациях, подобных данной. Я и «крайний»-то не произносил. Очень будничным тоном велел каждому проверить экипировку, закрепить ее надежно и удобно. Спросил о самочувствии. Жалоб не было.

– В одну шеренгу стройся, – приказал я.

Построились. Все были собранны, сосредоточенны – что хорошо. Я обвел строй взглядом.

Слева направо: Катя, Крот, Жмых – технический и подсобный состав. Далее состав боевой: Зенит, Шадым, Бандерас, Чердак, Ирокез, Леший. Я счел нужным обратиться к команде со словами морального настроя:

– Не буду зря сотрясать воздух. Мы идем на поиски объекта, очень важного для нас. Это пока все, что надо знать. Не буду говорить о дисциплине, вы не дети. И вы меня знаете. Я зря не болтаю, невыполнимых приказов не даю. А что требую – исполнять. За отказ – смерть. За трусость – смерть. За каждого – как за себя. Раненых не бросать. Вопросы?

Впечатлило, по лицам ясно. Вопросов не было.

– Хорошо. Присядем на дорогу.

Присели молча. Встали. Пошли.

Олег исходил из того, что полностью засекретить экспедицию невозможно. Однако в детали был посвящен лишь руководящий состав, «ваши благородия», а рядовые знали лишь то, что группа идет в разведку, на поиски некоего объекта. Поэтому выглядело все достаточно буднично: Олег и Валет поджидали нас у входа в коллектор, который здесь, на Комбинате, выглядел солидно: не люк в земле, но такая небольшая будочка, в ней бетонный ступенчатый спуск в тоннель… Ну а дальше – пути-дороги в темноте, куда ведут – неведомо. И я вскользь подумал, что эта неказистая будка и есть очередной перекресток моей судьбы…

Князь, взглянув на нас, очевидно, понял, что все сказано и добавлять ничего не надо. Ограничился кратким:

– Готовы? Ну, в добрый путь, – а Валет энергично закивал.

Порядок движения колонны был определен заранее. Первым шел Крот с фонариком, за ним кто-либо из бойцов (сейчас – Ирокез), за ним шел я, командир группы, затем прочие. Катя и Жмых в середине, замыкающим – Зенит, один из подчиненных Крота по «метро»: одновременно и боец, и знаток подземелий, не такого уровня, конечно, как его командир, но как дублер годится.

Мы стали спускаться. В лицо ощутимо пахнуло прелой сыростью бетонного подземелья.

Сойдя с последней ступеньки, Крот обернулся и предупредил:

– Дистанция примерно метр. Если у кого какие вопросы, проблемы – молча касайся впереди идущего. И так по цепочке до меня. Тогда останавливаемся и выясняем вопрос. Все, вперед!

* * *

…Спустя сутки мы сидели и завтракали в так называемом КДУ, контрольно-диспетчерском узле, полуподвальной комнатке, оснащенной множеством вентилей, манометров и пультов с электроприборами. Сейчас, конечно, все это было мертво, пыльно, и тусклый осенний рассвет за почему-то уцелевшим пыльным стеклом делал очертания умерших приборов какими-то зловеще-гротескными…

Никто, впрочем, на это не обращал внимания. Ели молча, сосредоточенно, слышалось разве что чавкание да шуршание разрываемых упаковок. Чувствовалась если не усталость – все же худо-бедно отдохнули, выспались, – то хмурое понимание того, что впереди потекут дни не легче минувшего. А день минувший…

Нет, с нами ничего не случилось. Мы просто шли по тоннелям. Шли, ползли, пролезали сквозь узкие проходы. Сначала шагали по коллектору полного профиля, не сгибаясь, потом Крот предупредил Ирокеза, что сейчас остановится, за ними остановились все.

Крот вынул самодельную карту, посветил фонарем в нее, вокруг – и мотнул рукой влево:

– Туда.

Вот отсюда-то и начались испытания.

Прав был мудрый Репа: боевая выкладка в десять кило, вполне приемлемая в полевых условиях, в подвальных оказалась тяжкой ношей. Такой роскоши, как ходьба в полный рост, подземелья вчера нам больше не позволили. Приходилось корячиться в три погибели, на четвереньках, тащить груз волоком, испытывать, что такое недостаток кислорода. Приходилось и перебираться «с этажа на этаж»: время от времени Крот останавливался, сверялся с картой и уверенно определял места переходов. И мы по очереди лезли туда: бывало – вниз, бывало – вверх, и в эти минуты я чувствовал себя примерно шахтером.

Да, этот таинственный мир постепенно раскрывал тайны, вот он оказался многоярусным, и нам приходилось преодолевать метр за метром с огромным усилием. Конечно, мы отдыхали, делали привалы и перекусы, но все равно труд наш был тяжел настолько, что я, человек, без ложной скромности, подготовленный хорошо, от подвальных странствий отупел, одурел, и, честно скажу, к исходу дня мне было уже не до руководства отрядом. Ползем – и ладно.

Так доползли до сумерек – то есть это там, наверху, были сумерки, а у нас, в вечной ночи, просто начало девятого. Двадцать ноль восемь – так определил время Крот.

Он мельком глянул на часы, потом долго смотрел на карту, соображал и наконец изрек:

– Так… Предлагаю остановиться на ночлег. Не здесь, понятно. Тут недалеко есть выход, вернее полувыход…

Так мы и оказались в этом КДУ, где поужинали и стали располагаться спать. Конечно, на все это время у нас была организована караульная служба, часовые дежурили по два часа, оберегая покой товарищей. После подъема я с пристрастием расспросил стоявших на посту – происшествий не было, разве что Зенит, человек с профессионально развитым слухом, доложил, что под утро слышал отдаленные звуки перестрелки. Он ничуть не сомневался, что это была именно перестрелка, различил пальбу очередями и одиночными, скорее всего, из пистолета. Но все это было так далеко, что практической угрозы нам не несло.

– Километра два, два с половиной, – уверенно заявил он. – Может, и все три.

Я кивнул. Ничего странного, кроме того, что стрельба прозвучала всего раз за ночь, да еще далеко от нас. Называется – повезло, чему, правда, радоваться особо не стоит. Все еще впереди.

Завтракали по-разному. Кто ограничился холодной закуской, кто решил побаловать себя горячей пищей. В ИРП входят и таблетки сухого спирта, и толстые охотничьи спички, горящие на любом ветру, и горелка – жестяная крыльчатка, лопасти которой надо изогнуть определенным образом, поставить на них консервную банку – и, пожалуйста, разогревай. Вот и в нашем подвале заполыхало, заплясало несколько зеленовато-голубых огоньков… Ну а мы с Кротом, пока суть да дело, решили побеседовать наедине.

Точнее, он так решил.

– Слушай, – сказал он мне, – разговор есть… – И обратился к прочим: – Мы тут отойдем ненадолго, пошепчемся. Вы пока завтракайте.

Я если и удивился, то виду не подал. Да и остальные тоже. Разговоры между начальством есть необходимость – все это сознавали и восприняли как должное.

Полуподвал, видно, был каким-то полустанком на путях-дорогах коммунальных служб. Помимо КДУ здесь был еще чулан без окон, где, наверное, дворники, электрики, водопроводчики хранили подсобный инвентарь. Там мы и уединились. Крот с трудом прикрыл перекошенную облупленную дверь.

– Темно, но черт с ним… Ну как тебе? – спросил он вполголоса. – Общие впечатления? Личный состав?

Я тоже негромко и без эмоций ответил, что пока все в норме, а какие-то далеко идущие выводы рано делать.

– Да?.. Ну, это верно, – раздумчиво проговорил он. – Это верно…

Мне показалось, что он хочет что-то меня спросить, но не решается. Помочь?.. Я подумал и воздержался. Подождем.

А он тоже умолк. И секунд пять мы глупо молчали. Потом он осторожно кашлянул:

– Кгм!.. Ну а все-таки, как тебе команда?

Тут я слегка разозлился:

– А ты чего это все вокруг да около ходишь? Хочешь что-то конкретно спросить – спрашивай!

Крот затоптался, зашевелился – я угадал это и в темноте.

– Да нет, – быстро отказался он, – я ничего… Просто хотел мнение твое узнать. Так понял, что еще не сложилось… Ладно, идем.

И поспешил выйти.

– Ну, – услыхал я его голос уже из КДУ, – давайте! С завтраком заканчиваем, отдыхаем десять минут – и вперед! Сегодня будет попроще, чем вчера.

– Почему? – тут же спросил кто-то, кажется, Чердак.