Мадьяр

– Кто это там такой? Никак тоже ему… Головой надо думать, а не тем, что под руку попалось. Есть как! Слушай мою команду, то есть идею…

Идея нашего лидера в нормальном обществе могла бы показаться странной, даже дикой. Но в диких условиях она как раз нормальной и оказалась. Если говорить прямо, Олег предложил создать общий гарем под своим личным контролем. Наверное, можно назвать это и борделем, разве что бесплатным. Женщины должны жить отдельно, в особой зоне, а мужчинам будет разрешено ходить туда время от времени. К кому именно?.. Ну, у них будут там свои дежурства. На каких попал – из тех и выбирай… Если у кого есть план лучше – предлагайте, обсудим.

Предлагали. Собрание затянулось. Все понимали: вопрос ключевой, от решения зависит, быть нам или не быть. Но в итоге вынуждены были признать: либо так, либо онанизм. На это охотников не нашлось.

– Изба-дрочильня! – вновь ляпнул какой-то остряк, собрание поржало и единодушно проголосовало за гарем.

И вот теперь одна загвоздка: самим бабам сказать…

– Это я беру на себя, – заявил Олег. – Дело тут добровольное, никого принуждать не станем. Пусть думают, пусть выбирают.

И вслед за мужским заседанием собрал женское. Там крику, визгу, возмущений было во сто крат больше, чем у нас, но Олег стойко выдержал этот бабий шторм, а потом погасил его железной логикой. Не согласны? Никто не держит! Гуляйте. А демократия есть демократия, большинством голосов принято вот такое решение. Ничего не могу поделать.

Несогласные? Были, конечно. Пятеро отказались наотрез. Правда, потом двоих, как видно, ужаснула перспектива оказаться без пристанища, а трое все-таки ушли. И сгинули, что с ними стало – неведомо. Ну а прочие, поорав, поостыв и поразмыслив, решились. Пришлось понять: жизнь пошла такая, что лучшее надо выбирать из худшего.

Олег умело подобрал кандидатуру на роль «начальницы гарема»: бывшую бухгалтершу Комбината. Тертая баба, жесткая, бездетная вдова. Порядок в своем «женском батальоне» навела, не забалуешь.

К этому порядку привыкли поразительно быстро как мужчины, так и женщины. Из странных отношений иногда вырастали настоящие, трогательные, образовывались устойчивые пары, им разрешали становиться нормальными семьями… И вот в прошлом году личный состав пополнился коренными жителями, появившимися на свет уже здесь и сейчас, после катастрофы, на территории Комбината. Первыми людьми, не знавшими прежней действительности. Целое торжество закатили по этому поводу. Васильич улучил момент, нажрался в мелкие дребезги, его опохмелили и даже не очень ругали, настолько были все восхищены тем, что жизнь продолжается.

Да, жизнь продолжалась. Она очерствела, огрубела. Мы привыкли не только к походам в гарем, но и к тому, что смерть всегда гдето рядом, что сегодня человек жив, а завтра нет. Мы постепенно перешли на «ты», у большинства имена сменились кличками – как будто так и надо. Пожилая бухгалтерша стала Матильдой, бывший торговец овощами – Репой, технолог, обладатель представительной внешности и солидных манер, – Бароном, юрист, не то адвокат, не то нотариус, – Валетом… Вспомнил и я свое давнее прозвище, сказал о нем, оно тут же и возродилось. Теперь я Мадьяр. Похоже, до конца жизни. Хотя на эту тему не загадываю из принципа.

Что касается личной жизни – я без особых эмоций посещал гарем, и теперь уже как-то не вспомнить, когда впервые обратил внимание на миловидную рыжеватую девушку, медсестру из санчасти; понятно, все наши обитательницы даром хлеб не ели, каждой старались найти какое-нибудь дело помимо того как быть одалиской. Уборщицы, поварихи, санитарки – понятно, но ведь были и настоящие специалисты среди них, и это тоже старались использовать.

Так вот, я не раз видел в санчасти симпатичную сотрудницу – ну, видел и видел, ладно. У Матильды она мне как-то не попадалась, и вот правда, память не зацепила момент, когда я взглянул на эту девушку иначе… но взглянул. Что-то колыхнулось в душе, и когда в очередном походе в женский сектор я столкнулся с ней лицом к лицу, то без раздумий выбрал. И мы провели ночь вместе.

С той поры много было встреч, дней, ночей…

Глава 4

И вот еще одна ночь.

Я проснулся, чувствуя на правом плече теплую живую тяжесть. Полежал немного, не двигаясь, потом осторожно, чтобы не разбудить, выбрался, бесшумно сел.

Вокруг – тьма-тьмущая, но глубинным чутьем я ощутил, что ночь на исходе, через полчаса начнет светать. Пропуск в «женскую зону» у меня до одиннадцати, еще спать да спать, а не хочется.

Ну и тут сами собой полезли в голову сумбурные мысли, которые я даже не пытался упорядочить. Сперва вспомнил отца. Где он, что с ним?.. Бессмысленные вопросы, ответов на них у меня не было и быть не могло, но все равно они упорно крутились во мне. Затем как-то незаметно их сменил столь же пустой вопрос: а отчего к Кате, в отличие от большинства наших, так и не прилепилась никакая кличка, все она Катя да Катя?.. Хотя это вовсе не вопросы были, а…

А что – я бы не смог объяснить. Какая-то неясная тревога. И будто не во мне она была, а как бы растворена в предрассветном мраке, как незнакомый тончайший, почти неуловимый запах. И я, как дурак, стал принюхиваться, но пахло, как всегда – женским жильем, более опрятным и ухоженным, чем мужское.

Так я сидел, слегка поеживаясь от прохлады сентябрьской ночи, когда спины коснулась теплая ладошка. Не оборачиваясь, я улыбнулся:

– Не спится?..

– Ты проснулся, и я следом, – тихонько сказала девушка.

– Телепатия, – сказал я в шутку, но она восприняла всерьез:

– Не знаю, как назвать, но что-то есть. Меня как будто подтолкнуло. Проснулась, смотрю: ты тоже не спишь. Почему?

Я пожал плечами. Почему?.. Да вот поди скажи. Было тихо, Комбинат жил привычной ночной жизнью, неслышно работал отлаженный механизм караульной и технической служб. Все вроде бы спокойно, но нечто незримое таинственно приблизилось к нам, я чувствовал это, но сознавал, что не смогу объяснить Кате ничего. Поэтому я просто засмеялся, мы обнялись и нырнули под одеяло, в тепло – предрассветный холодок ощутимо напоминал о том, что зима не за горами – третья наша зима здесь… А сколько еще их будет, этих зим, лет, весен? – мысль колючей змейкой скользнула в меня, но я тут же выгнал ее, не дав себя оцарапать. К черту! Жить надо долго. Что будет, то будет, а здесь и сейчас – молодое женское тело, гладкое, нежное, теплое! Вот это главное, а о дальнейшем в дальнейшем и задумаемся.

Нам хватило времени и на то, чтобы сполна изведать друг друга, и понежиться в объятиях, и сладко поспать – и выбрался я от Кати поздним утром просветленный, умиротворенный, а потом несколько дней ходил как бы приподнятый над грешным миром памятью о той ночи. Тревога?.. Да вроде как выветрилась за повседневными заботами.

Жизнь текла чередой будней. Парней из моей бригады назначали в караул, я подстегивал их ежедневными тренировками, ребята старались и за совесть и за страх: бригадиры обладали правом избавляться от нерадивых, балласт не нужен никому. Изгнанные могли в лучшем случае попасть в «тыловые подразделения» (хозяйственную, техническую, медицинскую службы) в качестве чернорабочих или санитаров – но и эти службы не резиновые, не скопище ненужных ртов. Поэтому был вероятен и иной исход: за ворота, и чтоб духу не было. Желающих не находилось.

А впрочем, нет, вру. Был один. Всего один за все время. Странноватый, нелюдимый тип; я, правда, его плохо знал, он не в моей бригаде служил, но видно же – мрачный, сторонится всех. Бывал и в деле – я потом даже нарочно спросил его бригадира Вальтера: как, мол, этот твой действовал в бою? – а им реально пришлось повоевать за пределами Комбината. Вальтер сказал, что боец надежный, не трус, в целом себя проявил. Но вел себя так, точно он в бригаде посторонний – типа прикомандированного. А вскоре после возвращения подошел к бригадиру и хмуро заявил, что хочет уйти на вольные хлеба.

Вальтер мужик жесткий, но тут и он не то чтобы растерялся, а все же пошел посоветоваться с князем. Тот матюгнулся, пожелал побеседовать с рядовым лично. Побеседовал. Почерпнул немногое, а правду сказать, всего ничего: нормально, проблем нет, но хочу сам, по собственной глупой воле пожить… да и говорил-то набычась, через силу, точно жилы из себя тянул.

Ну что тут скажешь? Олег, помнится, потом как-то обмолвился, что испытал психологический интерес, но лезть в душевные дебри странного типа, ей-богу, некогда было, заботы валились одна за другой, только успевай разгребать. Рассудил так: насильно мил не будешь, расстанемся культурно. При этом казенное имущество в виде оружия и боеприпасов – сдать. Тот сдал беспрекословно и убыл. Даже не оглянулся.

Конечно, были разговоры, пересуды. Но в этой жизни общая память недолгая, уже спустя месяц ушедшего не вспоминали, будто не было такого. Больше никто подобных загадок не подбрасывал, местом в команде дорожили все. И на учениях старались изо всех сил.

* * *

Мы отрабатывали приемы ближнего боя в условиях городской застройки, когда меня вызвали к князю. Возник его постоянный вестовой, немолодой уже, но на зависть молодым юркий, шустрый человечек по кличке Шуруп. Нашел себя в этой роли.

– Эй! – сунулся он в дверной проем. – Мадьяр, к князю! Срочно!

Я не стал, конечно, вякать – зачем, мол, да почему, как лох какой-нибудь слабоумный. Зовут, значит, есть зачем.

– Продолжать занятия. Ратмир за старшего. Без меня не расходиться. Приду – проверю.

И пошли. Шуруп семенил, суетливо забегая то слева, то справа, ему, видно, ужасно хотелось, чтобы я начал расспрашивать: по какому вопросу, то да се… но я хранил невозмутимое безмолвие, чем вестового, похоже, разочаровал и даже слегка обидел. Но мне на это было плевать.

У кабинета князя по караульному расписанию стоял часовой, нас он пропустил беспрепятственно.

Шуруп сунулся вперед меня:

– Привел, князь, вот он! – и отпрянул. Дальше ему было не по чину.

В кабинете кроме хозяина присутствовали Барон, Валет и Крот.

Структура Комбината была не из чьей-то головы придумана, не схема интеллектуала-теоретика. Все наши подразделения возникли как живая реакция системы на условия текущей реальности. Это же обусловило самодержавную власть Олега, вольного казнить или миловать любого подчиненного. Все это понимали и признавали, а князь властью распоряжался мудро, без самодурства. Этим же было продиктовано наличие, помимо бригадиров, близ князя шнырей вроде Шурупа, а главное – двух помощников, или советников. Они-то и составляли основной мозговой ресурс Комбината.

Первый – Барон, на нем замыкалась вся техническая часть, включая освещение, отопление и так далее. Каких усилий это требовало в условиях распадающейся цивилизации, объяснять излишне; наш главный инженер со своей командой пока ухитрялись справляться со всем этим, кроя и перекраивая изношенную технику. А кроме того, пользовался он уважением всего личного состава не только за профессиональную компетентность, но и за человеческие качества.

Другой «консильери», Валет, производил впечатление проныры, но при этом умудрялся со всеми быть в приятелях или как минимум в хороших знакомых. Он вообще был непревзойденный мастер выстраивания отношений, предупреждения конфликтных ситуаций и разруливания уже возникших. Подобно тому как Барон латал техническую сторону, Валет неустанно штопал социальную. Таким образом князь и оба советника успешно управляли непростым механизмом Комбината.

Войдя в кабинет, я вдруг вспомнил свою тревогу недавней ночи. Не ошибся, именно это странное веяние коснулось меня, едва я вошел.

– А, заходи, заходи, – оживленно приветствовал князь. – Присаживайся! Ну, теперь все в сборе. А собрал я вас, ваши благородия, для… Ладно, не буду забегать вперед. Вот господин Крот все изложит!

Олег завел привычку называть руководящий состав команды «вашими благородиями», к чему все мы довольно быстро привыкли.

Крот улыбнулся:

– Садитесь поудобнее. Доклад будет обстоятельный, с наглядными пособиями.

И стал разворачивать в несколько раз сложенные большие листы бумаги.

* * *

Здесь самое время вернуться к рассказу о бригаде «метро» и ее командире.

Крот – бывший сотрудник ФСБ, подразделения, занимавшегося охраной городской инфраструктуры. Современные коммуникации или инженерные сети – тонкое, уязвимое место, вот сослуживцы нашего будущего товарища и занимались тем, что мониторили обстановку по своей части, осуществляли противодиверсионные мероприятия и тому подобное. Понятно, что по роду такой службы необходимо было знать, в том числе, и подземный мир города Синеозерска. Капитан ФСБ волей-неволей изучил этот мир, став специалистом по катакомбам вообще. То есть, окажись он на «минус первом этаже» любого города, сориентировался бы и стал действовать «зряче», выйдя в нужную точку.

И вот такой человек в результате пережитых миром потрясений оказался в нашей команде. Понятно, что Олег не мог пройти мимо его ценного опыта, постарался задействовать по максимуму. Бывший ФСБ-шник и сам рад был оказаться в родной стихии, начал активно исследовать ближайшие подземелья и вскоре обнаружил два стратегически важных хода, ведущих с территории Комбината в разных направлениях. Ясно, какие это давало нам преимущества и какими могло бы обернуться минусами в случае, если бы кто про эти ходы проведал. Поэтому, когда Олег увидел реальный выхлоп работы Крота (кличка прилипла мгновенно), то немедля засекретил его деятельность. А тот, в свою очередь, постепенно сформировал подразделение, подобрал себе трех человек, и таким образом сформировалась особая «подземная бригада», или «метро».

Эти четверо находились на особом положении. Их не видно, не слышно было, они не болтали о своей работе, тем более к ним никто не лез с расспросами. Всей информацией о «метро» владел лишь князь.

Итак, Крот развернул бумагу, и мы увидели четко, чисто вычерченный план: множество пересекающихся линий, проведенных где сплошь, где пунктиром. Это мгновенно напомнило мне схему метрополитена, и я понял, что перед нами Синеозерск подземный.

Да не один я такой умный. Крот усмехнулся:

– Догадались?.. Да, это примерное расположение инженерных сетей, как у нас говорили. Мы находимся вот здесь, – он показал остро отточенным карандашом. – Это Комбинат, это город. Чертил по памяти, самое основное…

Тут он пустился в лекцию, рассказывая о видах технических подземелий. Теплотрассы, водопровод-канализация, бомбоубежища, подвальные помещения предприятий и крупных торговых центров… и все это в той или иной мере переплетено между собой.

Мне показалось, что все слушают с огромным интересом: неизведанный, загадочный, по-своему удивительный мир проступал, разворачивался, раскрывался перед нами. Рассказчик заметил это, вдохновился, стал говорить о технических условиях и требованиях, трубах и силовых кабелях, их материалах и диаметрах – мне и это было как песня, готов был слушать и слушать, но князь Олег смотрел на дело глазами руководителя, чья точка зрения не предполагала затяжную болтовню.

– Стоп! – прервал он. – Все это занятно, да только так от рассвета до заката трындеть будем. Ближе к сути!

– Даю ближе, – согласился Крот.

Он, конечно, в высоких чинах не ходил, успел дослужиться только до капитана. Глубоких государственных тайн не ведал. Но тайны эти подобны воде в сложной системе сообщающихся сосудов: найдет она щелку, слабое место, просочится, побежит ручейком…

Это к тому, что среди офицеров среднего и младшего звена Синеозерского управления ФСБ, особенно в состоянии подпития, упорно блуждали слухи о какой-то сверхсекретной базе, чуть ли не подземном городе, некогда выстроенном либо в самом Синеозерске, либо в ближайших окрестностях. И предназначена якобы эта база была для эвакуации едва ли не первых лиц СССР в случае ядерной войны, снабжена и оборудована всем, что позволило бы ее обитателям вести совершенно автономное существование на протяжении примерно года-полутора. Да, с тех пор много воды утекло, вероятно, выстроены иные объекты подобного рода, более современные. Но и этот никуда не делся, поддерживался в рабочем состоянии спецперсоналом, а из местных о нем знают не более десятка высокопоставленных чиновников, включая, естественно, губернатора и начальника областного ФСБ, генерал-майора.

Здесь Крот сделал паузу, обвел нас взглядом:

– Вы спросите, конечно, а насколько можно верить этим разговорам?

– Ну, если бы ты не верил, то и разговора бы не заводил, – резонно предположил Барон.

– И нас бы не собирали, – как бы в шутку подхватил Валет. – Между прочим, я тоже что-то такое слыхал в мирное время…

– От кого? – живо спросил Олег.

– От кого? Да не помню, от кого. Признаться, тогда подумал: так, легенды городские. Мало ли чего болтают! А ты всерьез воспринял? – повернулся он к Кроту.

– С сомнениями. Пятьдесят на пятьдесят.

Тогда, слушая полупьяный треп сослуживцев и мотая на ус, капитан рассуждал: дыма без огня не бывает, но что он и где, тот самый огонь?.. Любопытно, конечно, но лезть в тему рискованно, могут так нахлобучить по шапке, что долго икаться будет. Да и некогда не своим делом заниматься, своего столько, что не унести.

А здесь, в Комбинате, ставший бригадиром капитан вспомнил те разговоры уже не праздно, но по существу. В подземных странствиях он натолкнулся на одно занятное место…

– Вот оно, – кончик грифеля указал в точку, где скрещивались несколько тоннелей. – Представляете, где это?

Я человек в Синеозерске недавний, прочие сопоставляли чертеж с реальностью лучше меня.

– Это… – не совсем уверенно произнес Барон, – это примерно западная окраина… Улицы Полевая, Цветочная, где-то так.

– Верно, – со сдержанным удовлетворением кивнул Крот. – А что там находится, ну-ка вспоминаем…

– Слушай, подземный стратег, – вмешался князь, – ты нам здесь угадайку не устраивай. Не дети. Говори прямо.

– Хорошо! Говорю прямо. Здесь то ли дом отдыха, то ли пансионат, помните?

– А! – воскликнул Валет. – «Лесные дали».

– Точно, – грифель аккуратно вдавился в перекресток линий, а потом сделал округлое движение над картой. – Вот тут!

– Я там был как-то, – вспомнил Барон. – На выходные ездили. Уик-энд, как это говорится.

Крот с любопытством взглянул на советника:

– Ну и как впечатления?

– Да нормальные. Процедуры там какие-то, спортзал… Ну что уж там, не столько процедурили, сколько вот это, – он щелкнул себя пальцем по горлу.

– А ничего необычного не заметил?

Барон посмотрел на него уже другими глазами. Видно было, что он усиленно соображает.

– Необычное… – протянул он. – Ну, поддали-то мы как обычно, так что не до необычного было… Пансионат как пансионат. Красиво, в самом деле такая даль, просторы лесные… Да и сама-то территория – мама дорогая! – пока от одного корпуса до другого дойдешь, ноги до колен сотрешь.

Тут я поймал победоносные взгляды, которыми обменялись Крот с Олегом, – и мне все стало ясно.

В ходе одного из своих странствий Крот с помощниками нащупали интересное место. Глаз профессионала углядел слишком большую плотность коммуникаций, прежде всего электрических кабелей, и какую-то чрезмерную мощность бетонных стен. Это и еще ряд примет, которые ничего бы не сказали дилетанту, заставили присмотреться повнимательнее, а затем с нарастающим сыщицким азартом обследовать окрестности.

Да, выявилось, что здесь расположен пансионат «Лесные просторы». Крот и подручные осторожно выбрались на поверхность, поразведали. Бывший дом отдыха вид имел заброшенный, разоренный. Если кто сюда и заходил, то, похоже, в попытках пограбить недограбленное. Но вот массивность и коммуникационная нагруженность ближайших подземелий была явно избыточной для такого объекта. И его чрезмерная размашистость – от корпуса до корпуса чуть ли не километр – продолжала вытягивать мысль в интересном направлении…

Олег вскочил, стал расхаживать по кабинету, потирая руки:

– Ну-ка, ну-ка… В каком году эти «Дали» построили, кто помнит?

Старожилы наморщили лбы.

– Я совсем еще пацаном был… – изрек Валет, – так помню, он был уже. Да, помню, в парк ходили, так эти корпуса стояли…

– Это конец семидесятых, – твердо сказал Барон. – Точно не берусь говорить, но семьдесят восьмой-девятый, так.

Князь сел, довольно хмыкнул.

– Ну, если так, то наша версия усиливается?.. Ладно, давайте делать выводы!

Выводы: есть основания считать, что наша «подземная бригада» обнаружила когда-то секретный объект КГБ СССР, потом ФСБ РФ. Конечно, это нуждается в уточнении. Поэтому…