Помоги проекту - поделись книгой:
– Знаешь, если ты действительно хочешь, чтобы я занялся всем этим для тебя…
Рания тихонько отошла от двери.
Она услышала самое главное, а именно то, что Чарльз очень ловко отвлек внимание Гарри от их помолвки.
Сейчас брат начнет думать и мечтать о лошадях, так что у него не останется времени задавать неудобные вопросы, которых она так страшилась.
Она побежала к загону, и Стрекоза, заметив ее, галопом примчалась к Рании и начала тереться об нее носом.
Наконец она отвела лошадь на конюшню, где по-прежнему стоял фаэтон, хотя лошади были уже распряжены.
– Самый странный экипаж из всех, что я когда-либо видел, мисс Рания, – проворчал Бен.
– Я согласна с вами, Бен, что выглядит он очень необычно, зато, полагаю, ездит очень быстро.
– Что до меня, то слишком уж быстро, и на такой верхотуре я бы опасался за свою жизнь.
– Обещаю вам, Бен, что никто не станет просить вас править этим фаэтоном!
Она вошла внутрь, чтобы еще раз полюбоваться на великолепную четверку.
Громовержца уже подковали, и грум Чарльза, как ей доложили, подкреплялся на кухне.
Закончив осматривать лошадей Чарльза, она неспешно направилась обратно к дому.
Двое мужчин все еще разговаривали, и, войдя в гостиную, по выражению лица Чарльза она поняла, что все прошло гладко.
– Я как раз любовалась вашими лошадьми, – обратилась она к Чарльзу. – Никогда не видела такой великолепно подобранной четверки.
– Я так и думал, что они вам понравятся, – отозвался он. – А я вот договорился с Гарри, что отвезу вас в Лондон, но не в своем «Хайфлаере», в котором, как вы наверняка заметили, есть место только для одного седока, а в вашем собственном экипаже, в который можно запрячь ваших лошадей.
– Гарри поедет с нами?
– Нет, я убедил его наведаться в Линдон-холл в моем фаэтоне, поскольку ему необходимо осмотреть там кое-что, прежде чем он присоединится к нам.
Рания вспомнила, что ей не полагается знать о скаковом круге, и потому почла за лучшее промолчать.
– Боюсь, что наш фаэтон покажется тебе старым и скрипучим, – вмешался в разговор Гарри.
– Зато никто не посмеет отрицать, что лошади в него будут запряжены первоклассные, – поспешно вставила Рания, – и я обижусь, если Чарльзу они не понравятся.
С непривычки она споткнулась на его имени, но Гарри, похоже, ничего не заметил, и она поняла, что он с нескрываемым восторгом предвкушает поездку на «Хайфлаере».
Они уже как-то обсуждали эту модель, и потому она знала, что поездка на нем доставит ему несказанное удовольствие.
Чарльз выказал необычайную любезность и острый ум, предоставив другу возможность поуправлять необычным фаэтоном.
– Чарльз останется у нас на ночь, – запоздало сообщил ей Гарри, – и я надеюсь, что ты устроишь его на ночлег со всем возможным комфортом. А я пока спущусь в подвал и взгляну, не осталось ли чего-нибудь выпить.
– Я буду очень удивлена, если ты что-нибудь найдешь, – заметила Рания. – По-моему, последнюю бутылку оттуда ты принес месяц или два тому назад.
– Не стоит беспокоиться, – вмешался Чарльз. – Сейчас важнее поесть, чем выпить. У нас с Ранией не будет недостатка в вине, когда все захотят выпить за наше здоровье.
– Надеюсь, не слишком много и не слишком быстро, – явно занервничав, вздохнула Рания.
– Боюсь, что именно этого никак не удастся избежать. Моя семья наверняка пожелает отпраздновать тот факт, что неисправимый холостяк наконец-то угодил в женские сети!
Все дружно рассмеялись.
– Мне бы очень хотелось, чтобы ваша мама была жива, – сказала Рания. – Помню, как она приезжала сюда однажды, когда я была совсем еще маленькой. Я сидела у нее на коленях, а она рассказывала мне сказку о феях, которые порхают над цветами и похожи больше на бабочек. С тех пор я все время ищу их!
– А я даже не знал, что вы были знакомы с моей матерью.
– В то время вы были в Итоне с Гарри. По-моему, ваши родители ездили навестить вас, а на обратном пути завернули к нам сообщить моим родителям, что Гарри пребывает в полном здравии и что они могут не беспокоиться о нем.
– Это так похоже на мою мать – позаботиться о таких вещах.
По тону Чарльза Рания поняла, что мать очень много значила для него, и подумала, что, пожалуй, та была бы сейчас довольна, что она, Рания, помогает ее сыну избежать насмешек.
Его мама наверняка бы пришла в ужас, узнав о том, что какая-то злая и жестокая красавица обманула и предала его.
Рания вскочила со стула:
– Если вы останетесь на ужин, то я пойду узнать, есть ли у нас что-нибудь поесть. Но, боюсь, нам придется довольствоваться только вчерашним кроликом.
Она вышла из комнаты, и Гарри заметил:
– Рания – сущий ангел. Она ведь не только осталась здесь совсем одна после смерти наших родителей, но и ни разу не пожаловалась на то затруднительное положение, в котором оказалась.
Он немного помолчал.
– Только сегодня во время верховой прогулки я думал о том, что сердце ее будет разбито, когда завтра мы продадим Стрекозу.
– Даю тебе слово, Гарри, что у нее будут лучшие лошади, каких только можно купить за деньги, и я устрою так, что каждое утро, пока мы с нею останемся в Лондоне, она будет кататься со мной верхом по Роттен-роу.
– Знаешь, я ведь никогда не мог представить себе, что Рания выйдет замуж за кого-нибудь, кроме тебя, – выпалил вдруг Гарри и смутился.
Он усмехнулся, а затем добавил:
– Хотя мне и в голову не могло прийти, что может случиться что-либо столь замечательное.
– Обещаю тебе, что буду заботиться о ней и постараюсь сделать ее счастливой.
– Первое, что ей понадобится, – это новые наряды. Времена были настолько тяжелыми, что в последние два или три года она ничего себе не покупала.
– Я прослежу за этим, не беспокойся.
– Мне неловко обременять тебя, Чарльз, – с чувством произнес Гарри.
– Как я уже говорил, между нами не должно быть никакой неловкости или недоразумений. Окажись ты на моем месте, то непременно бы помог мне, да и я не собираюсь быть фарисеем и при виде тебя переходить на другую сторону улицы.
Гарри рассмеялся:
– Ты на это не способен, Чарльз. Ты всегда был исключительно добр ко всем. Я до сих помню, как ты утешал младших учеников в Итоне, когда они скучали по дому или когда их колотили старшеклассники.
Чарльз вздохнул:
– Как давно это было! Иногда мне кажется, что только в те времена я был по-настоящему счастлив.
– Вздор, – возразил Гарри. – Я знаю, каких успехов ты добился на войне, и, если мы не найдем себе применение в мирное время, нам должно быть стыдно за себя. Хотя признаюсь, меня обуревали примерно такие чувства до твоего появления.
– Приводи свой дом в порядок, – посоветовал ему Чарльз, – и
Рания застала миссис Джонсон в слезах.
– Что прикажете предложить такому важному джентльмену на ужин, мисс Рания? – спросила она. – В доме хоть шаром покати, а для вас с хозяином у меня остался лишь кусочек вчерашнего кролика.
– Да, для него этого явно будет мало, – вздохнула Рания.
Она развернулась, чтобы уйти, и тут заметила грума Чарльза.
Он сидел в комнате, которая раньше предназначалась для слуг, и читал газету более чем недельной давности. Впрочем, больше заняться ему все равно было нечем.
Рания быстрым шагом направилась обратно в гостиную.
Когда она вошла, двое мужчин весело чему-то смеялись.
– Прошу прощения, что прерываю вас, – сказала Рания, – но у нас на ужин ничего не осталось, разве что ваш грум сбегает в деревню и купит что-нибудь у мясника.
В ее голосе безотчетно прозвучали дерзкие нотки. Она как будто бросала вызов Чарльзу.
– Его зовут Хобсон. Передайте ему, пусть купит продуктов на всех обитателей поместья, и не только на сегодняшний ужин, но и на всю последующую неделю. Сомневаюсь, что нам удастся вернуться так быстро, как хотелось бы.
С этими словами Чарльз вынул из кармана десятифунтовую банкноту и протянул ее Рании.
– Это слишком много! – воскликнула она.
– А мне кажется, что совсем наоборот – этого слишком мало для того, что нам нужно. Дайте мне уладить все вопросы с Гарри, а вы пока отнесите, пожалуйста, деньги Хобсону.
Рания взяла банкноту.
Чувствуя себя весьма неловко, она бегом бросилась вон из гостиной.
Тем временем Чарльз извлек из кармана еще четыре купюры того же достоинства.
– Завтра тебе понадобятся наличные, Гарри, для тебя и слуг, которые будут присматривать за твоим домом, пока ты будешь заниматься моим.
– Я не стану возражать, все равно это бессмысленно. Ты прекрасно понимаешь, какие чувства я сейчас испытываю, но если откровенно, Чарльз, то мне не остается ничего, кроме как искренне поблагодарить тебя.
– Мне не нужна твоя благодарность, потому что я беру у тебя нечто куда более ценное, а именно – твою сестру.
Он ободряюще хлопнул друга детства по плечу и воскликнул:
– Ради всего святого, да перестань ты волноваться насчет денег! Когда мы с тобой учились в Итоне, то делились карманными деньгами, а теперь, как мне представляется, мы также делимся тем, что у нас есть. Лично я думаю, что выиграл больше, чем ты.
Гарри понял, что Чарльз имеет в виду Ранию.
– Я, пожалуй, соглашусь с тобой. Она – исключительный человек. К тому же очень умна, вся в нашу маму. В деревне ее обожают, хотя финансово мы не можем никому помочь. Кстати, именно туда, если тебе интересно, в первую очередь пойдут деньги, которые ты мне даешь.
– Так я и думал, что ты скажешь нечто в этом роде, и потому, прошу тебя, не волнуйся насчет того, как именно ты сочтешь нужным их истратить. Там, где я взял эти купюры, их еще хватает, слава богу!
А на кухне Рания быстро составляла список того, что могло понадобиться миссис Джонсон, включая вино, поскольку она была уверена в том, что в погребе вина давно уже нет.
– Не думаю, что в деревне есть шампанское, но оно пришлось бы весьма кстати, чтобы отпраздновать мою помолвку с капитаном Линдоном.
– Вашу помолвку! – воскликнула миссис Джонсон. – Но почему же вы ничего не сказали нам раньше? Это самые замечательные новости, которые я услышала с тех пор, как закончилась война.
Рания продемонстрировала ей свое колечко, и оно произвело на миссис Джонсон сногсшибающий эффект.
Наконец Хобсон отправился в деревню, вооружившись банкнотой в десять фунтов и длинным списком необходимых продуктов.
– Я уверена, что теперь-то у нас все наладится, – заявила миссис Джонсон. – Так продолжаться дальше просто не могло, и я спрашивала Господа в своих молитвах, что с нами будет, когда у нас не останется ни единого пенни? И вот я получила ответ.
– Вы так стоически поддерживали нас в трудные времена, – сказала Рания. – Завтра сэр Гарри выдаст вам жалованье и все, что мы задолжали вам за последние три месяца.
Поцеловав пожилую женщину, она добавила:
– Мы так и не отблагодарили вас с Джонсоном за вашу доброту и за то, что вы никогда не впадали в отчаяние, видя, что наши дела идут все хуже и хуже.
На последнем слове голос ее сорвался.
– Прошу вас, не расстраивайтесь, мисс. У вас есть славный мужчина, который сделает вас счастливой, чего я всегда вам желала.
– Нам всем очень повезло, – добавила Рания, вытирая слезы.
Миссис Джонсон опустилась на стул.
– Мистер Джонсон все время говорил мне, – сказала она, – что мы не можем и дальше жить так, на что я отвечала ему: «Рано или поздно, но Господь придет нам на помощь!»
Рания не могла отделаться от мысли, что поступает дурно, обманывая этих замечательных людей, которые во всем поддерживали их в трудные времена.
Ей вдруг захотелось действительно выйти замуж. А если ее супруг окажется столь же богат, как и Чарльз Линдон, то ее люди никогда и ни в чем не будут знать нужды.
Но вдруг она подумала, что проявляет недопустимую алчность.
На самом деле Чарльз походил на архангела, сошедшего к ним с небес.
Поделиться книгой: