Помоги проекту - поделись книгой:
Начну с цитаты митрополита Антония Сурожского: “Если вы хотите узнать, что такое человек,... воззрите к престолу Божию, и вы увидите там сидящего одесную Бога, одесную Славы Человека Иисуса Христа… Только так мы можем познать, как велик человек, если только станет свободным от греха.”[1]
Стало быть, путь такого христианского осмысления себя лежит не через признание своего ничтожества, а через признание своего достоинства, на фоне которого заметен даже маленький грешок.
Филон Александрийский пишет: “Человек есть великолепный отпечаток великолепного образа, изваянного по образу идеального Первообраза.” Эта фраза достаточно хорошо известна и в богословии часто цитируется.
Святитель Григорий Нисский пишет: “Бог есть Ум, Слово и Любовь, и только человеку даны ум (духовность), слово и любовь. Даже чисто внешнее, физическое отличие человека… свидетельствует о его особом владычественном назначении.” Для святителя Григория Нисского любовь есть признак богоподобия, и я именно поэтому привел здесь эту цитату, так как она подводит к нашему пониманию. Любовь есть признак осознания человеком собственного достоинства, признак достоинства, признак силы и открытости человеческой личности, единственный шанс выхода из созависимых отношений.
Архимандрит Киприан Керн в исследовании о святителе Григории Паламе пишет: “Ангелам дано быть только отражателями Света, а человеку предустановлено стать Богом… Божественный Логос не стал Богоангелом, а Богочеловеком.” Это к тому вопросу, что означает “я-прах, я-червь, я-ничтожество”.
И еще святитель Григорий Нисский: “Ради этого заповедал Он и божественное крещение, и положил спасительные законы, и возвестил всем покаяние... ибо не просто вообще естество, но именно личность каждого верующего принимает крещение и проводит жизнь по божественным заповедям...”
Итак, те смыслы, которые вкладывали святые отцы в понятие личности и в понятие ценности и достоинства человека, подводят нас к значимости психологического понятия самоценности, к понятию самооценки. И тогда мы понимаем природу созависимых отношений. Их природа в том, что личность человека, оказывается, была блокирована в какой-то момент, было блокировано ее развитие. Психологический механизм этого явления мы пытались сегодня немножко подсмотреть, хотя, конечно, это очень большая тема, но она напрямую связана с темой человеческой личности.
По поводу любви к себе. Я думаю, что понятие любви к себе в значительной степени связано с уважением в себе образа и подобия Божия, сознанием своего христианского достоинства. С психологической точки зрения достаточно понятно, что эгоизм и гордыня возникают не там, где есть самоуважение и достоинство, а как раз там, где их нет. Поэтому любовь к себе ведет к смирению, а отсутствие самоценности и любви к себе ведет к гордыне. Таково наше христианское психологическое понимание того, что происходит с человеком. Стало быть, в любви к себе нет опасности самовозношения и гордыни, потому что любовь к себе, понятая как уважение и христианское достоинство личности, ведет к смирению. Но как этап. О смирении нельзя говорить до тех пор, пока нет понимания самоценности человеческой личности. Там просто его не возникнет, там “место пусто”, там вакуум. Потому что смиряться может только тот, кто есть.
Теперь я бы хотел ответить на вопросы, которые анонсировал раньше.
“Зависимость от любимого” я немного переформулирую как “зависимость от влюбленности”. Влюбленность как раз и является примером созависимых отношений, потому что здесь происходит идеализация. А идеализация возникает именно тогда, когда человеку не хватает внутренней самоценности и самоотношения. То есть идеализация является механизмом созависимых отношений. Очень часто влюбленность является неким заменителем измененного состояния личности, измененного состояния сознания. Зависимость от влюбленности имеет место, когда влюбленность нужна человеку постоянно, а поскольку она переменчива, значит надо всегда в кого-то влюбляться. О каком-то великом писателе, который постоянно влюблялся, говорили: “Когда он не был влюблен, он ничего не писал” - вот типичный пример созависимой личности.
И еще в прошлый раз был вопрос, который мне показался очень важным, автор вопроса говорил о том, что зависимость - это здорово. Я хочу процитировать Фромма о значении социально-психологической и идеологической зависимости. Как известно, в 1941 году Эрих Фромм написал работу “Бегство от свободы”, посвященную целиком и полностью анализу нацизма. В этой книге он предостерегает от соблазнительной псевдобезопасности тоталитарного государства. Согласно Фромму, у человека открывается возможность склониться перед авторитетом, отождествиться с обществом и стать механизмом, дегуманизированным инструментом. Эксплуатация, о которой в нашей идеологии часто говорилось, а также паразитизм указывают на неспособность человека выносить факт фундаментального одиночества и чувство своей никчемности. Чувство никчемности - это как раз тот самый вакуум и та пустота, та заниженная самоценность, о которой мы сегодня так много говорили. Так вот, если человек склоняется перед авторитетом другого, сознавая свою никчемность и неспособность пережить свое одиночество, то создаются замечательные условия для тоталитарной секты, для тоталитарного государства, а далее - для тех преступлений двадцатого века, о которых мы слишком хорошо знаем. Так вот она, цена зависимости, вот к чему это ведет.
Спасибо.
Теперь вопросы, мнения, высказывания - пожалуйста!
Разъясните слово “есть”. Вот вы говорите, что смириться может только тот, кто есть. Как это понимать?
У замечательного американского философа и психолога Ролло Мэя есть книга “Открытие бытия”. Вот там он говорит об этом. Это ответ на вопрос Гамлета: “Быть или не быть?” Как в результате отвечает Гамлет на этот вопрос? Он отвечает: “Не быть.” Так вот, “есть” означает принять бытие и ответить на вопрос Гамлета иначе. “Аз есмь” - слова Божии. Но они и нам указывают путь. До тех пор, пока человек не признает, что он есть, и благодаря Богу есть, ему трудно принять эту жизнь. Более того, я думаю, что человек должен принять это примерно так. Я не только есть, но это мое бытие я получил от Бога как дар, бесплатно и безвозвратно. Я не должен его отдавать и не должен за него расплачиваться. И никто и никогда с меня не спросит (потому что спросить может только Бог, а Он не спрашивает) как я этим даром воспользовался. Да, разумеется, я пожну плоды своего бытия в вечности, но сам Бог дает мне этот дар именно так. И Он признаёт за мной право быть или не быть. И потому Гамлет имел право поставить такой вопрос, как и каждый из нас имеет право. Но только человек имеет это право, и только потому, что он есть личность по образу и подобию Божию, так как этот вопрос, вообще говоря, Божий. Мы, люди, ставим этот вопрос, как будто мы создатели бытия. Но мы - не создатели. Однако, мы — причастники бытия. Мы, и только мы (ни ангелы, ни другие существа, сотворенные Богом) можем поставить этот вопрос: “Быть или не быть?” И потому мое бытие начинается с того, что я утверждаю свое бытие, принимаю его и говорю: “Я есть”. И тогда передо мной открывается перспектива жизни, тогда я могу жить, я могу принимать себя, принимать жизнь, радоваться ей, пользоваться ей, благодарить и т.д.
Я хотела бы добавить, что человеку с низкой самоценностью очень трудно попасть в это “я есть”. У него либо “меня нет”, ощущение, что жизнь проходит мимо, а я на обочине, либо у него ощущение, что “я буду”: вот окончу школу, и тогда…, выйду замуж и тогда…, рожу детей и тогда…, дети вырастут, и тогда…, разведусь, и тогда…, пойду на пенсию, и тогда… Бесконечный горизонт. Либо есть ощущение “я был”: когда я была маленькая, и небо было голубее, и сахар слаще, а когда я была молодая… и почему же я тогда это не ценила? Очень сложно попасть в “здесь и теперь”. У психологов даже есть такая шутка: “Здесь и теперь” - очень хорошо, но как туда попасть?” И я помню свои собственные ощущения, когда я закончила обучение в МГУ и пошла на курс психотерапии, потому что психологу без собственной проработки очень сложно работать с другими людьми. И я помню, насколько мне было сложно спокойно произнести вслух “я есть” без вызова и без ложного стеснения. На мой взгляд, даже такой критерий можно выдвинуть, насколько человек произносит это спокойно и достоинством.
Еще один вопрос, письменный: “Ответственность - это ограничение свободы? Как сочетаются ответственность и зависимость?” В зависимости ответственности нет. Мы еще будем говорить об адекватной и неадекватной ответственности, это тема следующей лекции, так что там подробно ответим. Но ответственность возникает только тогда, когда есть свобода. Потому что если человек принял решение, он принимает и его последствия.
Второй письменный вопрос: ”Как отличить зависимость от угодничества?”
Вот с жертвенностью мы с вами уже посмотрели одну зарисовку, когда человек обесценивает себя и полностью превозносит жизнь другого человека. Это выглядит следующим образом: вот есть я, совершенно недостойная. никчемная, ненужная, и есть другой человек, который не просто хорошо, а божественно хорош. И вот его жизнь ценная, а моя - нет. И ради него я сделаю все. Но если вы летали в самолетах, вспомните, что говорят стюардессы перед взлетом. Они предупреждают, что если самолет будет падать, то родители которые летят с детьми, должны надеть маски сначала на себя, потом на ребенка. Я не против жертвенности в хорошем смысле этого слова, когда она оправдана, когда действительно речь идет о жизни другого человека. Но очень часто мы встречаемся с ложной жертвенностью, которая больше похожа на человекоугодие, когда нет достаточной причины, чтобы отказаться от своей жизни и послужить чужой жизни. И вот такая скромность - это ложная скромность, в ней скрыто много гордыни. Об этом свидетельствуют фразы: “Я - самое большое ничтожество, самая великая грешница, самая недостойная”. И потом человеку, ради которого жертвуют, очень больно будет падать с пьедестала, потому что сейчас его идеализируют, а потом “жертва” устанет это делать, ей захочется чего-нибудь получить за ее жертвы. И если она не получит достаточно для себя взамен (а достаточно ей не будет никогда, потому что она слишком много отдала), то она низвергнет свой идеал и обесценит его. Кстати, вот такое амбивалентное отношение и к себе, и к окружающим - либо обесценивание, либо идеализация - это тоже одно из свойств человека с низкой самоценностью. Такой человек любит идеализировать, а потом обесценивать, либо наоборот.
Мне очень многое из сказанного непонятно. Разве Гамлет прожил жизнь бесцельно? И как же жертвенность верующих людей, которые заведомо идут на смерть? И еще, такое впечатление, что сколько психологов, столько и мнений, и каждый несет какую-то свою истину, он как “локальный бог”, который поможет одному человеку и не поможет другому, потому что у другого - другой “бог”.
Да, действительно, фигура психолога, особенно признанного психотерапевта, обладает качеством демиурга, который сам творит свою теорию и своих клиентов, и они потом похожи на него. А он еще получает за это деньги, негодяй
Вы говорили о том, что человек должен развиваться, должен сам стать личностью, чтобы правильно воспринимать других людей, чтобы не было зависимости. И Вы говорили о том, что когда два человека созависимы, они не могут восстановить свои отношения до нормальных. Каковы основы такого утверждения?
Дело в том, что в рамках созависимых отношений всякое изменение одного будет приводить к неизбежному, насильственному изменению другого.
Я сейчас продемонстрирую, что происходит в семьях созависимых, когда один начинает меняться. Созависимость - это настолько тесные взаимоотношения, что люди опираются друг на друга, теряя внутреннюю опору. И если одна сторона меняется, а другая меняться не хочет, то она будет провоцировать, втягивать первую сторону обратно. Что мы видим в семьях, где есть люди с алкогольной или другими химическими зависимостями? Когда они помещаются в стационар и выходят из зависимого состояния и более или менее приходят в себя, возвращаясь домой, они попадают в привычную ситуацию, где их семья опять пытается их поставить на привычное место. А когда люди с хорошей самоценностью, то они чувствуют друг друга, и хотя и опираются друг на друга, но являются самостоятельными личностями, здесь нет элемента слияния и созависимости.
То есть, в таких случаях неизбежен разрыв?
Нет. Про разрыв мы здесь не говорим, потому что если второй человек на самом деле любит первого и готов тоже меняться, то никакого разрыва не будет. Тут вопрос к первому, который хочет меняться и меняется: насколько у него хватит сил потерпеть второго и подождать его. Потому что второй через какое-то время, возможно тоже захочет меняться. Но не всегда силы хватает. Один батюшка привел очень впечатляющий пример про разводы. Его спросили: “Церковь осуждает разводы, но есть случаи, когда развод все-таки разрешается. И если человек хотя и не пьет, не сидит в тюрьме, не является психически больным, но с ним все равно жить невозможно, то как быть?” И он привел пример, что в Китае была такая казнь, когда преступнику на спину привязывали труп и так оставляли. Это одна из самых страшных казней. Вот если в семье у человека есть такое ощущение, что он просто гибнет, то, вероятно, не стоит жертвовать собой и сохранять эти отношения. Но это вопрос, и каждый его решает по-своему, здесь не может быть ни советов, ни рекомендаций.
Вот Вы советовали искать в себе личность, созданную по образу и подобию Божию. А как же быть женщине, которая не создана по образу и подобию Божию?
Отец Андрей Лоргус:
Вы вполне довольны ответом? Спасибо.
На прошлой лекции Вы цитировали послание апостола Павла к Коринфянам, в частности о том, что любовь верит. Но как я понимаю нет геройства верить, когда точно знаешь, что тебя в ответ любят. А если человек любит, но не знает, любят ли его в ответ, можно ли верить в это?
Отец Андрей Лоргус:
Если вы знакомы с предметом своей любви неделю, то трудно, а если три года, то, я думаю, вы уже достаточно хорошо знаете. Поэтому не только церковь, но и традиция предлагает для этого достаточно продолжительный срок. Через неделю или даже через месяц поверить в это действительно трудновато. Но это вопрос эмпирический. Первая стадия в любви - это познание друг друга. Когда мы знаем друг друга по дыханию, по сердцебиению, по мимике - ответ очевиден. Кроме того, замечательным ответом является тело человека - его слова, его речь, его интонация. И тогда сомнений нет. А если, как в пословице, “встречать по одежке”, то, действительно, трудно догадаться, нужно побольше узнать человека. Поэтому так опасны скоропалительные отношения. В них всегда есть какой-то диагноз. Если брак состоялся через неделю, месяц, три месяца после знакомства, в этом уже есть что-то для диагностики.
Если человеку скучно с самим собой, и он пытается чем-то заняться, это уже указывает на проблему? Мне кажется, что даже относительно нормальному человеку будет очень трудно, скажем, закрыться в келье и остаться на продолжительное время наедине с самим собой.
Да, Вы правы, здесь есть о чем говорить, но это большая серьезная тема. Я думаю, что временами человеку может быть скучно с самим собою, но я понимаю это только как некий этап. И это такой момент, когда мы переживаем проблему поиска. Но само понятие этапа и поиска уже говорит о том, что мы в пути, что мы ищем. И если внутренняя динамика поиска сохраняется, то этот период, когда скучно и когда нечем заняться, будет всегда очень ограниченным. Наверное, это момент, когда в душе подспудно, неосознанно происходят какие-то важные процессы, происходит накопление. Вот тогда это позитивно. Иногда, как преподобный Максим Исповедник писал об этом, человек переживает моменты богооставленности. Даже Христос это переживал. Но они и для Христа были ограниченными во времени, и для каждого человека так же. Хотя они могут тянуться годами. И тогда можно сказать словами преподобного Силуана Афонского: “Скучает душа моя по Тебе, Господи!”. Можно сказать: “Господи, мне скучно и тяжело, потому что я никак не могу найти выход”. Это признак движения, пути. А выход всегда найдется. И есть совершенно другое представление скукоты, которое мы встречаем в “Маленьких трагедиях” Пушкина: “Бес, мне скучно!” Это страшное состояние погибели. И тут требуется различение одного от другого. В “Трех разговорах” Владимира Соловьева был такой персонаж - обдорский монашек. Он говорил: “Умному человеку не скучно жить с Богом. Ему каждый день интересно.”
Спасибо.
Лекция 3
Отец Андрей Лоргус:
Добрый вечер, уважаемые коллеги, братья и сестры, дорогие друзья. Позвольте открыть нашу третью встречу, посвящённую теме любви и зависимости и для начала сделать несколько объявлений. (Несколько объявлений о книгах).
Ко мне поступил вопрос: Как преодолеть боль расставания, как справиться с внутренним эмоциональным маятником – от люблю до ненавижу?
Ответ на второй вопрос – это все наши четыре беседы, потому что этот маятник есть результат взаимозависимых отношений между двумя любящими людьми. И более того те фигуры, которые были показаны в прошлый раз, как иллюстрация, есть тоже результат созависимых отношений, в которых каждый человек может оказаться в одной или другой роли, и даже в третьей и четвёртой. Такое переменчивое состояние человека в созависимых отношениях очень часто как бы меняет наше положение от одного на другое. Точно также от люблю до ненавижу. Это тоже смена неких, как бы ролей, в которых мы оказываемся. Единственным способом выхода из этих состояний является обретение внутреннего человеческого достоинства, личностный рост. Это цель всей нашей жизни, всех кризисов и испытаний, всех событий с нами происходящих. Никаких способов быстренько, коротенечко, за два шага или ещё какого-то интенсива не существует, потому что личность человеческая, как и всякое существо, проходит свои этапы роста. И если, например, какому-то растению не дать вырасти вовремя, то потом потребуется точно такое же время, если не большее, для того чтобы оно свой рост продолжило. Если растение держать под колпаком, то оно будет чахлым и бледным. Но потом под солнцем оно, конечно, наберёт необходимый хлорофилл, но это потребует ещё большего времени. Вот такой ответ на второй вопрос.
А первый вопрос – это, как преодолеть боль расставания? Есть только один способ преодолеть боль – преодолеть её, прожить. С психической болью это особенно важно, потому что если её пытаться не заметить, попытаться её как-то вытеснить, переложить, то она будет потом давать себя знать в гораздо более худших последствиях. И чтобы из неё выйти, нужно будет к ней вернуться и заново её проживать. Никакого другого пути нет.
Один из мифов современного общества заключается в том, что человек не может вынести боль или страдание. И это не правда. Каждый человек может вынести боль и страдание. Более того, если он отнесётся к боли и страданию с пониманием смысла своей жизни, своего бытия и того, что с ним приключилось, то боль и страдание могут быть ему чрезвычайно полезны и сослужить важную службу его личностному росту. Если же человек будет считать, что его страдание и боль это какой-то артефакт, и ему досталось несчастному, как жертве, от кого-то, от какого-то плохого обстоятельства или человека, то тогда, к сожалению, это ему будет в убыток, именно в личностный убыток. Он просто не воспользуется этим шансом. Всё что с нами происходит, есть шанс для нашего следующего шага, для роста и страдания, тем более.
А теперь я хочу перейти к сегодняшней теме. Первую часть нашей сегодняшней встречи, как мы и говорили, мы хотим посвятить понятию ответственности. Я постараюсь ответить на этот вопрос с точки зрения православной антропологии и с точки зрения христианской психологии.
Итак, о свободе и об ответственности. О свободе я уже говорил. Это отдельная большая тема. А то, что возникает проблема ответственности в любви - это каждый из вас понимает. Один из часто встречающихся запросов ко мне, как священнику на исповеди, и к психологам на приёме заключается в том, что между двумя любящими людьми возникает односторонняя ответственность. Чаще обращаются женщины с таким вопросом к батюшке или психологам – как в семейных отношениях, во взаимоотношениях разделить ответственность? Вот я беру на себя ответственность, а он (это чаще всего мужчина) не хочет брать на себя ответственность. И действительно, наши житейские и научные, психологические наблюдения показывают, что в современном мире, особенно в нашем обществе дисбаланс ответственности в семейных отношениях наблюдается. Этот дисбаланс очевиден и склоняется больше в женскую сторону. Женщина в современном обществе или в семейных отношениях чаще берёт на себя большую ответственность, а мужчина чаще меньшую. Тогда как по природе вещей именно мужчине надлежит брать на себя ответственность.
В следующий раз мы, может быть, рассмотрим вопрос, как возник этот дисбаланс, каковы его исторические и семейные причины, а сегодня поговорим о самой ответственности.
Во-первых, с христианской точки зрения само понятие ответственности требует два момента. Первое – чтобы тот, кто отвечает, несет, как мы говорим, ответственность, был действительно способен ответить. Потому что отвечать значит быть готовым дать ответ, а это значит быть готовым вступить в диалог. Это означает, что существо отвечающее осознаёт себя и свои поступки и готово за них отвечать, то есть вступать в диалог.
А второе, что должен быть тот, кто спрашивает. С христианской точки зрения ответственность наступает только тогда, когда человек стоит перед Богом, осознаёт себя перед Богом, или, как в православной христианской традиции говорят, ходит перед Богом. Это одно из самых важных, монашеских, но вовсе не общехристианских, призывов о памяти смертной и хождении перед Богом. Это предельное антропологическое понимание ответственности. Это постоянное трезвенное отношение к своей жизни, когда человек готов за каждый свой день и за каждый свой поступок отвечать перед Богом, сознательно давать оценку своему поступку, своему прошедшему дню.
Итак, ответственность с христианской точки зрения, прежде всего, предполагает, что есть тот, кто отвечает и тот, кто спрашивает. Но всё то, что с нас спрашивает Бог, всё это мы спрашиваем и сами с себя. И потому второй вопрошающий с нас за наши поступки и за нашу жизнь – это мы сами. Оказывается так, что мы более строгие ответчики перед собой, чем перед Господом. И очень часто наша ответственность перехлёстывает через край, и ответственность перед собой мы воспринимаем, как самую главную, самую важную. Мы не так беспокоимся (не всегда, но часто), как мы отвечаем перед Богом, а чаще беспокоимся, как мы отвечаем перед самими собой.
Другая крайность этого же самого отношения, когда человек никаким образом вообще не отвечает за самого себя и не отвечает ни за кого. Это представляемая, кажущаяся свобода. Это не реальность, а уход от ответственности, и это сплошь и рядом мы наблюдаем, и это очень серьёзная проблема в наше время. Метафорически это, как страус, который зарывает голову в песок. От того, что человеку представляется, что он не отвечает за свои поступки, его ответственность, реальная, онтологическая, перед Богом нисколько не уменьшается.
Но за этим стоит и следующий факт, который мы, наблюдая жизнь, можем увидеть и признать. Если мы не желаем брать на себя ответственность, то всё равно, по природе вещей, мы отвечаем перед Богом за своё бытие и за самих себя. И как бы мы не пытались эту ответственность с себя переложить, мы всё равно сохраняем ответственность за себя даже и в том случае, когда кто-то берёт её на себя - мать, отец, начальник, командир, духовный отец, священник или церковь в целом. Мнимость здесь заключается в том, что ни один человек в принципе не способен свою ответственность переложить на кого-то, потому что она онтологическая, присуща ему как Божиему творению. Как Адам не смог переложить ответственность за свой поступок на Еву, а Ева на дьявола – они всё равно отвечали перед Богом и нам сейчас их поступок очевиден. Мы читаем слова Библии – ну, как же они не понимали, что им отвечать за нарушение заповедей и перед Богом? Почему же они вот так сваливают ответственность за свой поступок на кого-то – Адам на Еву, Ева на дьявола? И, более того, Адам даже на Бога ответственность переложил, сказав, что это не я, это жена, которую Ты мне дал, и она ела и меня соблазнила.
Точно также и в семье, и в отношениях между подчинённым и властью. Когда командир отдаёт преступный приказ, и подчинённые ему солдаты и младшие офицеры выполняют его с надеждой, что с них не спросится, то они глубочайшим образом заблуждаются. И в этом очень серьёзный миф нашего времени, что солдаты, которые расстреливали невинных людей, не отвечают, потому что это был приказ офицера. В двадцатом веке это возникало много раз на открытых процессах по делу преступников в Первой Мировой войне, во Второй Мировой войне и дальше во всех войнах от Вьетнама, Афганистана, Чечни и до Ирака и Гуантанамо.
С психологической точки зрения это совершенно понятно, но и с Библейской также. Потому что ответственность базируется на нашем внутреннем я, а не на социальных отношениях. С христианской точки зрения ответственность – неотъемленная часть человеческой личности. Она не связана с социальным статусом, возрастом или состоянием. Другое дело, что эту ответственность человек может не переживать актуально. Он может от неё как бы мифологически отказываться, перелагать на другого. Есть такие статусные моменты, когда ответственность может, как бы переложена. Скажем в послушании от ученика к старцу, подчинении солдата офицеру, в послушании ребёнка родителям. Но там очень важный момент – какая ответственность переходит к сильному, а какая ответственность остаётся? Если начальник отвечает за то, как его подчинённые выполняют задания, то он не отвечает за то, как они к этому относятся. И если офицер приказывает расстреливать невинных людей, и солдаты это выполняют, то они не отвечают за существо приказа, за его причины, за его смысл, но отвечают за своё личное участие в этом и отношение к нему. И если они не отвечают, допустим, по суду, по закону, то перед Богом они всё равно отвечают.
И вот тут возникает понимание того, что человек может взять на себя ответственность и осознанно относиться к ней, то есть, он её берёт. Это не означает, что ответственность где-то лежит, что человек её принимает от кого-то, кто-то ему разрешает или не разрешает, что есть некая инстанция, которая ему с этой ответственностью разрешает жить. Взять на себя ответственность – это означает личностно дорасти до того, чтобы быть к этому готовым.
Вот так это с библейской точки зрения. Теперь, что касается нашего понимания любви. Любовь – это такое состояние, которое неминуемо подводит человека к переживанию самого себя. В любви человек, если он даже раньше и никогда не задумывался о том, в какой степени он в этом мире присутствует, в любви он впервые и безоговорочно, и бездоказательно, но целостно начинает ощущать, что он здесь есть, или, как в философии здеприсутствие. Любовь даёт человеку переживание реальности своего бытия, причем такое переживание реальности, которое не нуждается ни в каком подтверждении или доказательстве не извне, не изнутри. Любовь самодоказательна. Это та, может быть, единственная форма бытия человека, в которой самоподтверждение и самодоказательность бытия жизни человека очевидна каждому. И может быть, именно потому, что она самоочевидна для человека, его невозможно никак не переубедить, не внести сомнения, отвлечь от любви, от влюблённости и сказать, да, нет, ты ошибаешься. Именно поэтому, кстати, существует такое понятие, как преступление против любви, когда человек отказывается от любви, когда он пытается в себе подавить и сделать вид, что её не было в его жизни, и вот что он такой несчастный и обделённый любовью - но там-то, внутри человека, всё свидетельствует о том, что любовь есть, и что она была.
И эта самоочевидность не даёт покоя человеческой совести. Самоочевидность бытия человека в любви, может быть, впервые сталкивается с тем, что он сам есть тот, кто проживает свою любовь. Она его, и он в ней, и он в ней подлинный здесь и сейчас. И в этот момент у него есть возможность осознать себя как центр бытия и переживания, именно благодаря любви, и как причину своего бытия. Не причина в смысле создания себя, а именно причину автора своего бытия. Вот с этого момента начинается ответственность. Или иначе, ответственность – это когда человек сознаёт себя и не просто сознаёт, но и переживает себя, как автора, как причину своей жизни, причину своих поступков, причину своих слов, действий, мыслей. Как он понимает, что только себе он обязан за то, что он есть и то, что он делает и то, что он выбирает. Ответственность – это, когда я действительно осознаю, что это я выбрал, это я поступил.
В статье Дмитрия Леонтьева, известного психолога, приведены слова Жванецкого, который сказал как раз по этому поводу: спасибо себе за всё. В том смысле, что я – автор всего того, что со мной произошло. Это выглядит, как метафора, но самое-то главное, что это глубокая психологическая правда. Потому что, если человек ответственен за всё, что с ним происходит, он открывает для себя уникальную возможность поблагодарить себя. Потому что, если это не я автор того, что со мной происходит, а это со мной произошло, то кого тогда благодарить. Тогда это случайность, поток жизни какой-то, а я в нём существую. Но если это я выбрал, если это я так поступил, то какой же я хороший, что я так сделал. Конечно, это немного утрированно, но переход к благодарности – это крайне важная вещь. О благодарности, наверное, надо немного подробнее поговорить, но, наверное, в следующий раз.
Итак, свобода и ответственность – это две важнейшие стороны, по сути дела одной медали. Осознание себя человеком, как причиной своего бытия, не в смысле своего происхождения, а в смысле поступка, в смысле выбора. И здесь очень важный момент, последний, какой я в своём теоретическом вступлении сделаю и потом передам слово Ольге Михайловне.
В психологии различается такой момент, на мой взгляд очень важный к существу нашего сегодняшнего разговора – момент выбора. Это та точка, после которой структура нашего отношения к личности и к содержанию меняется. До выбора мы находимся в состоянии поиска, открытости к информации, вариативности. Мы выбираем, мы сомневаемся, мы думаем, мы пробуем. Но после выбора, когда мы решились, допустим, жениться, выйти замуж, структура личности меняется, потому что там все силы направляются на осуществление задуманного. И тогда у человека открывается удивительное, как говорят психологи, волевое сознание. То есть, раньше это было сознание выбора, а потом уже волевое сознание. И вот это волевое сознание невозможно без двух условий – свободы и ответственности.
Выбор невозможен без свободы, воля невозможна без ответственности, потому что для осуществления некоего действия, я должен сосредоточиться, сконцентрироваться. Это усилие даёт мне реальное ощущение, что я – причина своего поступка. Это и есть ответственность, признание себя, своего авторства, или, как говорил Бахтин, – не алиби. Это имеет вот какое значение. Когда что-то происходит в моей жизни, и что-то отрицательное произошло, допустим, я допустил какой-то промах, ошибку, то подчеркивая то, что я не несу за это ответственности, я как бы говорю, ну, извините, все так поступают, и я так поступил. То есть, я придумываю себе алиби.
Алиби есть отказ от ответственности, а Бахтин говорит наоборот: отказ от ответственности – не алиби. Вот «не алиби» означает участие в том, что произошло и готовность принять последствие своего поступка, и готовность принять последствие их отношений. Особенно это важно в отношениях мужчины и женщины, потому что там, где начинаются отношения «я и ты», то такому типу, конформному, как называют психологи, то есть, когда нет ни свободы, ни ответственности, тогда я не принимаю этих отношений, я даже вступить в них не могу. То есть, любовь, как иногда говорят, накатила, или как в песне поётся, «любовь нечаянно нагрянула».
Обратите внимание, как Эрих Фромм назвал свою книгу. Не искусство любви, а искусство любить, подчеркивая тем самым активность человека. Может быть, самое важное для чего мы призваны на этот свет – научиться любить. Но это ответственная позиция, а «когда любовь нечаянно нагрянет» - это алиби.
Пожалуйста, Ольга Михайловна.
Ольга Михайловна:
Ответственность – важное слово, важное понятие. В психологии есть два понимания ответственности. Ответственность бывает адекватная и неадекватная. Чем они отличаются? Давайте подумаем, за что в принципе мы можем отвечать? Только за то, что мы можем контролировать и изменить. Что мы можем в жизни контролировать и изменить? Свои мысли, свои поступки, свои желания, свои отношения и, скажу крамольную мысль, свои чувства. Оказывается, за чувства свои мы тоже отвечаем.
Соответственно к неадекватной ответственности, что будет относиться? Когда я беру на себя ответственность за чужие мысли, поступки, желания, отношения и чувства, либо когда я перекладываю ответственность за свои мысли, поступки, желания, отношения и чувства на другого человека. То есть, если я говорю: меня обидели, меня разозлили или меня вывели из себя, то это во мне говорит неадекватная ответственность. То есть, я перекладываю на какое-то третье лицо ответственность за те чувства, которые я испытываю. Соответственно с адекватной ответственностью я должна сказать: я разозлилась, я обиделась, я вышла из себя.
Если мы посмотрим на нашу жизнь, то как часто мы перекладываем ответственность на окружающих и берём на себя чужую. Есть очень хорошая методика, которая позволяет нам посмотреть, кто входит в наши круги ответственности, контроля и влияния. Вы можете нарисовать на листочке несколько кругов – пять, шесть, восемь – сколько поместится, и пометьте их 1, 2а, 2б, 3, 4, 5 и дальше. Теперь попробуйте распределить своих близких знакомых (сюда может включаться и ваша работа, и хобби) по этим кругам по степени близости, ответственности, контроля и влияния вас и на вас. И посмотрите, что у вас получается.
Классический пример человека, который приходит на консультацию. В первом круге здесь ребёнок, дочь или сын. Во втором круге работа, мама, ну, можно ещё подругу. Третий круг – ещё несколько подруг, коллеги по работе. У некоторых здесь бывают студенты. Четвертый, пятый круг – муж, если он есть. На вопрос, а где здесь вы – недоумённый взгляд – а что, я здесь тоже должна быть? И на вопрос, если здесь место Богу, тоже удивление - но Он же везде! Но «везде» - это такое место странное, которое очень трудно определить. Можно также нарисовать такие же круги и там распределить, как бы вам хотелось, чтобы было.
Чтобы вас долго не мучить, расскажу «как надо», если здесь возможно говорить о каких-то правилах.
Первый круг я определяю, как моя душа, моя личность, моё тело, то есть, то, что является мной. Как вы думаете, внутри меня кому есть место? Мне и Богу - больше никому. Там не может быть ни ребёнок, ни муж, ни какой другой человек. Им там нет места – это физически невозможно.
Круг 2а – это та кровать, на которой я сплю, то есть, то место, где находится моё интимное пространство. Интимное в плане близости, в плане степени доверия, в плане какой-то взаимности. И посмотрите, кто со мной вместе тут. Мало того, что внутри дети, и это значит, что я живу их интересами, их чувствами, их желаниями, а в моей кровати спят и моя мама, и работа тут примостилась, и подруга, и студенты. Обычно, если детей нет, то тут обычно кто-то с работы.
Если мы говорим условно о норме, то в круге 2а может быть только самый близкий человек, то есть, супруг или супруга – это место для него. Если нет супруга в этом круге, то это место остаётся свободным. Тогда возможно, что он там появится. А если там такая компания, то ему там будет тесновато, вряд ли он захочет туда прийти.
Круг 2б – это моя комната, в которой стоит моя кровать, и в которой я живу. Давайте посмотрим с кем я живу. Тут ещё несколько подруг, тут ещё коллеги, и получается многонаселённая обстановка. И насколько мне там дышится хорошо, как вы думаете? Ну, я сомневаюсь, что хорошо, потому что комната у нас вот такого размера редко бывает, а тут у нас много человек получилось. То есть, в плане кубатуры воздуха на единицу населения здесь нормы явно нарушаются. И место мужа меня очень радует. И получается, что мы распределяем нашу ответственность и наше влияние по этим кругам таким образом, что ни Богу, ни нам, ни нашим близким места тут не остаётся. Вопрос почему?
Когда мы с вами были маленькими, наши личности развивались следующим образом. Сначала формировалась привязанность. Причем привязанности могут быть разные. Привязанность может быть спокойная стабильная, когда мама рядом, когда удовлетворяются основные жизненные потребности ребёнка и когда у ребёнка всё-таки есть трудности, с которыми он сам справляется. А бывают привязанности, которые называются невротическими.
Мы проводили очень забавный эксперимент с детьми в возрасте от 10 месяцев до 1,5 лет. Ребёнка с мамой заводили в комнату, в которой стоял стул, сидел ассистент, лежали игрушки и дальше наблюдали реакцию ребёнка на эту ситуацию. Потом мама уходила на три минуты. Мы смотрели на реакцию ребёнка на уход мамы. И потом мама возвращалась. Тревожные дети демонстрировали следующее поведение. Были так называемые тревожно-амбивалентные дети, которые сразу, как только мама возвращалась в эту комнату, сразу её обнимали, вцеплялись в неё и не хотели её отпускать. Если удавалось их отцепить, и мама выходила, то дети были в истерике, с незнакомым взрослым они играть не хотели, игрушки они кидали в незнакомого взрослого. И когда мама возвращалась, то этот ребёнок бросался на маму и вцеплялся в неё. Что такое амбивалентно? Это когда и любовь, и ненависть, когда противоположные полярные чувства. Так вот, ребёнок вроде бы маму обнимал, но при этом он её бил, кусал, дергал за волосы. То есть, он ей мстил за то, что она его оставила.
Ещё одна группа детей, которая показывала другое поведение. Они вообще не реагировали на маму. То есть, как только мама заходила, отпускала ребёнка, он тут же шел заниматься игрушками и больше ни на уход мамы, ни на приход мамы внимания не обращал. Причем, если мы вспомним, как нянечки говорят в детских садах, ну, мамочка, у вас такой ребёнок хороший, он даже не замечает – вы пришли, вы ушли. Очень спокойный замечательный ребенок. А на самом деле, то, чему так радуются нянечки и некоторые мамочки, свидетельствует о том, что у ребёнка уже произошла ломка социальной привязанности. Это очень тяжелая вещь. Почему? У этих детишек измеряли стрессовые показатели: давление, сердцебиение, частоту дыхания и гормон кортизона в слюне. Самый тяжёлый стресс в подобной ситуации был у тех детей, которые внешне не демонстрировали никакого интереса к маме. Причем, в несколько раз! То есть, у того ребёнка, который бился в истерике, стресс был меньше, чем у того ребёнка, который молчал.
И далее на фоне этой привязанности, которая до 1,5 лет формируется, начинает формироваться самостоятельность. Какая будет самостоятельность у детей, которые на маме висят? Никакой. Какая там будет ответственность? Никакой. Там будет зависимость, то есть, ребёнок будет всё время на ком-то висеть, даже когда он станет взрослым. И соответственно мы попадаем в крайность зависимости. А тот ребёнок, который внешне демонстрировал равнодушие к маме, что у него с самостоятельностью будет? Гиперответственность и гиперконтроль. Он будет говорить: я сам, мне никто не нужен, отстаньте от меня – и попадает в одиночество. И любовь здесь пропала, потому что здесь страх потерять, а не любовь. Здесь страх, что кто-нибудь обратит на меня внимание, подойдёт ближе, чем на три метра. И, соответственно, тоже любви нет.
И, кажется, что эти две точки являются полярными. На самом деле это выглядит не совсем так. Вот у нас зависимость, вот у нас одиночество – и то и другое мешает развитию ответственности и любви. И они очень близко, как знаете, от любви до ненависти один шаг, но там не про любовь, в психологическом понимании этого слова, а про невротическую зависимость. То есть, здесь действительно один шаг, потому что зависимый человек внутри очень одинок. Потому что из-за страха он не может создать доверительных отношений. А в одиночестве человек очень зависим, потому что как только в поле зрения у него появляются люди, он начинает сразу сильно переживать. Поэтому сказать, что он независим мы не можем.
А что же будет тогда в плюсе? И почему нельзя искать между этими точками равновесие? Потому что, если я попадаю в эту точку, то я получаюсь как бы между молотом и наковальней. То есть, я пытаюсь убежать от одиночества, а так как привязанность у меня нестабильная и самостоятельность у меня зашкаливает, то я попадаю либо в зависимые отношения и там становится ужасно тесно, и я опять ищу одиночества. То есть, грубо говоря, я сижу одна, мне скучно, чувство меры здесь нет, я зову двадцать человек гостей. На недельку. Как вы думаете, двадцать человек гостей недельку погостить? После этого всё – видеть никого не хочу, хочу быть одна. Иду в пустыню, сижу в одиночестве, и опять скучно. И таким образом я бегаю по кругу. Опять зову двадцать человек, опять они мне надоели, и так до бесконечности.
А где же будет то место, где я наконец-то успокоюсь? А это место там, где у меня в душе нет противоречий между привязанностью и самостоятельностью. То есть, это тот единственный путь здорового развития личности, когда у нас формируется и адекватное ответственность и любовь, когда привязанность и самостоятельность идут рука об руку.
Поделиться книгой: